Сиделка

Такси притормозило на въезде в большой элитный поселок, располагавшийся на окраине города. Ровные ряды двухэтажных коттеджей возвышались на фоне живописной зелени леса.

Из машины вышла невысокая девушка, лет двадцати, со светлыми длинными волосами, заплетенными в толстую косу. Водитель помог вытащить черную дорожную сумку из багажника автомобиля, и блондинка вместе с поклажей легкой, уверенной походкой направилась к коттеджам.

Нужный ей дом по периметру был огорожен высоким каменным забором. Попасть внутрь без приглашения не представлялось возможным. Рядом с калиткой висел домофон и девушка, недолго думая, позвонила. Через пару секунд раздался щелчок, механизм сработал, и замок с внутренней стороны калитки открылся.

Территория вокруг коттеджа выглядела чисто и ухожено, но полюбоваться обстановкой девушке не дали. Входная дверь открылась, на пороге возникла высокая женская фигура и нетерпеливо поманила ее к себе.

— Не думала, что кто-то откликнется на объявление так быстро, − сообщила женщина, когда гостья приблизилась. — Не будем тянуть. Я Нинель Константиновна, домработница. Как ваше имя?

— Василиса, − растеряно откликнулась девушка.

Нинель Константиновна бросила взгляд на сумку, и усмехнулась:

— Уже и вещи с собой привезла? Неужели так уверена, что сразу примут?

— Что?

— Я про работу. Катерина Александровна — женщина занятая, поэтому поиск сиделки для своей матери возложила на мои плечи.

В голосе Нинель Константиновны послышались нотки гордости.

— Катерина? Ох, да!

Лицо Василисы озарила искренняя, дружелюбная улыбка.

— Может, сразу брать с собой вещи и было опрометчиво с моей стороны, но, поверьте, вы не пожалеете, если возьмете меня на работу. Прошлая семья, у которой я работала, может выслать рекомендации, и по образованию я медсестра. Кроме того, я обожаю проводить время с престарелыми людьми, заботиться о них.

На хмуром, морщинистом лице домработницы промелькнуло одобрение. Она проводила Василису в большую гостиную и велела располагаться на диване.

Украдкой поглядывая на Нинель Константиновну, девушка отмечала детали ее внешности: худобу, высокий рост, тронутые сединой каштановые волосы, собранные в пучок, густые брови, сведенные к переносице и тонкие губы. Несмотря на преклонный возраст, чувствовался в женщине внутренний стержень и тяжелый характер.

— Итак, — начала домработница, расположившись напротив Василисы, — хозяйка этого дома, как я уже упоминала, Катерина Александровна. Недавно она уехала в путешествие, и из-за этого остро встал вопрос о найме сиделки для ее матери Ольги Петровны. Я слишком стара для того, чтобы этим заниматься. Сил хватает лишь на то, чтобы поддерживать порядок в доме.

«Лжет», — мелькнула мысль в голове Василисы, но она продолжала молчать, внимательно слушая Нинель Константиновну.

— Закупкой продуктов, приготовлением еды и стиркой занимаюсь я. От тебя требуется лишь сосредоточиться на благополучии Ольги Петровны. Кормить, давать лекарства, менять подгузники, убираться в ее комнате и так далее. Пока все понятно?

— Да, — с готовностью кивнула Василиса.

— Минуточку, — вдруг прищурилась Нинель Константиновна. — Ты носишь линзы?

— Ношу, но они цветные, просто для красоты, не волнуйтесь, — махнула рукой девушка. — Мне не нравится мой натуральный цвет глаз, думаю, что голубой больше к лицу.

— Хорошо, что твое зрение в порядке, — протянула домработница. — А что насчет здоровья в целом?

Василиса с недоумением посмотрела на женщину, не зная, как реагировать на такой прямой и некорректный вопрос. Видя замешательство на лице девушки, Нинель Константиновна опомнилась:

— Извини за прямоту, не подумай ничего лишнего. Просто тебе придется ухаживать за лежачей больной, для этого нужно иметь много сил.

— Я абсолютно здорова, — ответила Василиса.

В течение двадцати следующих минут девушку посвящали в детали работы, при этом расспрашивая о личной жизни. Какие отношения с родителями и где они живут, есть ли молодой человек, муж, дети. Василису смущало такое откровенное интервью, но отвечала она прямо, что сирота и одинока. Нинель Константиновну, кажется, более чем устроили подобные ответы.

— Что ж, думаю, ты нам подходишь, Василиса, — наконец заключила женщина. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Оставишь там сумку. А потом познакомлю с Ольгой Петровной.

Спальня Василисы располагалась на втором этаже, рядом с лестницей. Как и весь дом, она была обставлена дорого, со вкусом. А сбоку от комнаты находилась личная ванная.

Дальше по коридору шли: кабинет хозяйки, спальня, санузел и в самом конце спальня Ольги Петровны.

— Моя комната находится на первом этаже. Иногда Ольга Петровна начинает беспокоиться и буянить. Ее крики могут помешать нормальному сну. Поэтому я переселилась подальше, — с долей цинизма поведала Нинель Константиновна и строго добавила. — Но ты не должна игнорировать ее, поняла?

— Конечно. Я всегда буду неподалеку, — клятвенно пообещала Василиса.

Домработница приоткрыла дверь спальни и заглянула внутрь. Василисе сначала не удалось разглядеть внутреннее убранство комнаты матери хозяйки, но стоило Нинель Константиновне отойти в сторону, как девушка ахнула. Внутри было мрачно и холодно. В тонких лучиках света, с трудом проникающих через плотные занавески на окнах, скользили пылинки. Воздух был затхлым, тяжелым, с едкой примесью лекарств и мочи, словно помещение, в котором жила несчастная больная старушка, не проветривали месяцами.

Сама Ольга Петровна лежала в центре большой двуспальной кровати с закрытыми глазами, укрытая тонким одеялом.

Василиса пораженно оглядывала помещение, желая упрекнуть Нинель Константиновне за халатность, но в итоге промолчала. Ей не хотелось портить отношения с «руководством» в первый же день, да и теперь забота об Ольге Петровне — ее дело.

— Спит, — констатировала домработница.

— Я бы хотела немедленно приступить к своим обязанностям, — произнесла Василиса уверенно.

— Это не обязательно, она все равно сейчас ничего не заметит.

— И все же.

Девушка, не слушая возражений, решительно вошла в комнату, оставляя Нинель Константиновну стоять на пороге. Первым делом Василиса раздвинула шторы и широко распахнула окно. В спальню ворвался свежий, бодрящий ветерок и поднял клубы пыли с подоконника. В открытом комоде, рядом с кроватью девушка нашла теплое одеяло и накрыла им Ольгу Петровну, чтобы она не почувствовала сквозняка.

— Мне нужно ведро с водой и тряпки, — обратилась Василиса к Нинель Константиновне, как вдруг раздался протяжный хрип, переходящий в кашель.

Ольга Петровна проснулась и, задыхаясь, выпучив глаза, подняла трясущуюся руку и указала на Василису. Она страдала в тщетных попытках сказать что-то связное, из горла вылетали лишь обрывки слов:

— Бе…ги. Отсю…да.

— Бежать? — не понимая, Василиса в панике обернулась к Нинель Константиновне. — Ей нужно лекарство?

— Это приступ, не волнуйся, — безэмоционально откликнулась та. — Ты новый человек, вот она и испугалась. Выйди из комнаты.

Домработница подошла к прикроватной тумбе и вытащила из ящика шприц и ампулу. Заметив, что Василиса продолжает топтаться на месте, Нинель Федоровна прикрикнула на нее:

— Иди! И закрой за собой дверь.

— Хорошо.

Василиса последовала указанию и попятилась к выходу, не сводя глаз с мучавшейся Ольги Петровны. Та будто всеми силами пыталась привстать, но слабые, атрофированные мышцы не слушались. Последнее, что увидела Василиса, покидая комнату — это то, как Нинель Константиновна ловко прижимая тело старушки к кровати, вводила иглу ей в вену, при этом со скривившимся лицом бормоча ей что-то.

Вечером того же дня домработница заговорила с девушкой о случившемся. Для Нинель Константиновны приступ Ольги Петровны был делом привычным, и она беспокоилась, что Василиса воспримет такую ситуацию близко к сердцу и откажется от работы сиделкой. Но ее опасения оказались напрасны. Василиса хоть и удивилась, но все же выразила готовность остаться.

— Зато теперь я знаю, что и такое может случиться, — подвела черту она.

Однако шли дни, а приступы Ольги Петровны не повторялись. Старушка вела себя спокойно, и, в основном, просто безучастно смотрела вокруг. Лишь изредка в ее взгляде, направленном на Василису, мелькала тоска. Нинель Константиновна объясняла ее молчаливость тем, что после двух перенесенных инсультов речь старушки сильно пострадала.

Спустя неделю пребывания в должности сиделки, Василиса решила вывезти свою подопечную на прогулку в сад. На улице стояла прекрасная теплая погода, и девушке хотелось порадовать старушку. Нинель Константиновна с неохотой разрешила Василисе осуществить ее план и предоставила инвалидную коляску.

У домработницы в целом сложились напряженные отношения с девушкой. Она не разделяла искреннего стремления Василисы развлекать Ольгу Петровну. Для Нинель Константиновны удовлетворение базовых потребностей больной уже казалось подвигом. Василиса однажды вскользь уточнила, как к такому отношению к своей матери относиться Катерина Александровна, но домработница ответила без промедления, что с этим все в порядке.

Итак, Василиса измерила давление Ольге Петровне, дала ей таблетки, убедилась в хорошем самочувствии и усадила старушку в инвалидную коляску. Теперь им предстояло спуститься вниз, благо, дочь задумалась об удобстве матери и не поскупилась выделить крупную сумму на покупку специального портативного шагающего подъемника. Благодаря ему, Василисе легко удалось спустить Ольгу Петровну по лестнице на первый этаж, а затем и во двор.

Девушка неторопливо катила инвалидную коляску по мощеным дорожкам, вдоль ровного ухоженного газона и разговаривала с Ольгой Петровной о разных несущественных вещах. Хоть Василиса и не ждала ответа, она все же надеялась, что старушка наслаждается прогулкой.

С момента их первой встречи, благодаря уходу сиделки, Ольга Петровна еле заметно, но преобразилась внешне, стала выглядеть лучше. Ранее всклоченные седые волосы теперь были аккуратно подстрижены, расчесаны и уложены в незатейливую прическу. Собирая даму на предстоящую прогулку, Василиса и приодела ее нарядней, чем обычно, а на шею повязала тонкий шифоновый шарфик. Он обнаружился на дне большого платяного шкафа. Ярко-розовая вещица смотрелась неуместно на тонкой морщинистой шее, но Василиса отметила, как блеснули обычно тусклые, серые глаза старушки и взяла на себя смелость повязать его ей.

Они проезжали вдоль высокого кирпичного забора, отделявшего участок от соседнего, когда по ту сторону послышался женский голос:

— Здравствуйте, соседи!

Должно быть, соседка услышала, как Василиса разговаривала с Ольгой Петровной и решила поздороваться. Девушка не знала, какие отношения сложились у Нинель Константиновны с соседями, но приветствие звучало дружелюбно, поэтому она ответила:

— Здравствуйте!

— Как поживаете? Вышли с Ольгой Петровной погулять? Здорово!

— Ага, — неуверенно откликнулась Василиса.

— Знаете, я сейчас как раз занимаюсь обрезкой цветов. Могу подарить Ольге Петровне небольшой букетик. Хотите? — по-доброму предложила женщина.

— Что думаете, Ольга Петровна? Цветы сделают вас чуточку счастливее? — спросила Василиса, наклонившись к ней.

Ответа не последовало. Девушка решила, что цветы органично впишутся в обстановку теперь уже сверкающей чистотой спальни старушки и крикнула:

— А давайте!

Некоторое время ушло у Василисы, чтобы докатить коляску до калитки, и когда они с Ольгой Петровной прибыли, соседка уже ждала их там. Женщине на вид было около тридцати лет, на ее лице сияла белоснежная улыбка.

— Ой, а вы новая сиделка? Значит, та девочка уволилась… Забыла, как ее звали. Ну и ладно. Я Маргарита, приятно познакомиться!

— Василиса. Какие красивые, — взглянула девушка на букет в руках соседки.

— Да, здесь всего понемногу: лилии, циннии, колокольчики. Вам нравится, Ольга Петровна?

Только сейчас Маргарита обратила внимание на старушку, и постепенно ее лицо приняло озадаченное выражение.

— Кто вы? — растерянно промямлила соседка.

— Это Ольга Петровна, — вскинула брови Василиса.

— Нет-нет, Ольга Петровна выглядит иначе, — качнула головой Маргарита. — Глаза у нее карие, да и нос крючком, длинный такой.

Василиса стояла, переминаясь с ноги на ногу, не зная, как отреагировать.

— Впрочем, мы виделись давно, может, я просто забыла ее внешность, — попыталась улыбнуться Маргарита.

Она резко протянула букет цветов Василисе, пробормотав: «Держи» и быстрым шагом удалилась.

Дома Василиса столкнулась с Нинель Константиновной. Завидев в руках сиделки свежесрезанные цветы, она с выражением лица, не предвещавшим ничего хорошего, поинтересовалась коротко:

— Откуда?

— Соседка дала.

— Маргарита, значит. Запомни, тебе нельзя видеться с соседями, — строго велела домработница.

Девушка послушно кивнула.

— Отдай мне букет, — Нинель Константиновна потянулась вперед, но на этот раз Василиса четко возразила.

— Нет, я поставлю его в комнате Ольги Петровны. Он принадлежит ей.

Домработница поджала губы и скривилась, но потом махнула рукой, будто ей все равно на эти злосчастные цветы.

Утром, когда они столкнулись на кухне, Василиса первая обратилась к домработнице:

— Мне нужно в аптеку, купить лекарства для Ольги Петровны. Может, посоветуете ту, в которую обычно ходите?

— Да, я дам тебе адрес, — откликнулась Нинель Константиновна. — Там цены дешевле — у меня есть скидочная карта. Незачем деньги Катерины Александровны растрачивать, когда можно сэкономить. И добраться до той аптеки несложно.

— Хорошо, спасибо.

Василиса хотела поехать пораньше, но в течении дня так замоталась, что не уследила за временем. Спохватилась только тогда, когда за окном уже стемнело.

— Да брось ты, ничего не случится, если она пропустит один прием таблеток, — уговаривала ее остаться и поехать завтра Нинель Константиновна.

— Нет, так нельзя. Я поеду. Успею.

Девушка вызвала такси к дому и вышла ждать прямо на дорогу. Там она увидела припаркованную у соседей машину скорой помощи и двух разговаривающих мужчин.

— Так что не волнуйтесь, у нее всего лишь упадок сил, — вещал фельдшер. — Вы хороший муж, поберегите и свое здоровье. Поводов для беспокойства больше нет.

Пару минут они общались, а затем машина скорой помощи уехала, а сосед, прежде, чем скрыться за высоким забором на своей территории, бросил в сторону Василисы подозрительный, угрюмый взгляд.

Вскоре подъехало такси.

Девушка вошла в аптеку ровно за десять минут до ее закрытия. Фармацевтом оказался молодой симпатичный парень, явно пару лет назад только окончивший колледж.

— Мы закрыты, — буркнул он недовольно.

— А вот и нет, еще целых десять минут, — парировала Василиса с очаровательной улыбкой и, прочитав имя парня на бейдже, добавила. — Арсений.

Фармацевт взглянул в лицо Василисы сквозь стекло витрины и спустя пару секунд отвернулся, засмущавшись.

— Хорошо, только расплатитесь наличными, пожалуйста. Я уже электронную кассу закрыл.

— Нет проблем.

Девушка протянула в окошко рецепт, и на лице парня промелькнуло странное выражение, когда он пробежался глазами по строкам.

— Что-то не так? — уточнила Василиса.

— Нет, просто знакомый рецепт. До боли знакомый…

— Не понимаю.

Пару минут Арсений молчал, пока искал и пробивал нужные лекарства, а затем выпалил сумбурно:

— Если интересно, то можете подождать на улице до окончания моего рабочего дня.

Молодой человек так стеснялся, что его уши стали алыми, как маки.

— Хорошо, — кокетливо повела плечиком Василиса.

Арсений поднял глаза в недоумении, будто не ожидал положительного ответа, но затем спохватился и нацепил на лицо маску уверенного в себе парня. Только уши продолжали выдавать его истинные эмоции.

Девушка расплатилась наличными и, подхватив пакет с лекарствами, вышла на улицу. Вскоре к ней присоединился Арсений, и они пошли в направлении маленького сквера.

— Итак, ты запомнил рецепт, который выписали Ольге Петровне? — спросила она. — Это удивительно.

— Нет, просто раньше за лекарствами для нее приходила одна женщина, — замялся Арсений.

— Говори прямо, не бойся.

— Она просто ужасна! — выпалил он и начал объяснять, активно жестикулируя. — Ее имя буквально врезалось в мою память за те несколько лет, что я работаю в этой аптеке. Нинель Константиновна, ух. Какая же она склочная, упрямая, грубая женщина. Каждый раз после ее ухода я чувствую себя усталым, будто всю энергию высосали. Она как энергетический вампир. Только попробуй сказать, что на складе закончился нужный препарат…

— Хорошо, я поняла! — засмеялась Василиса. — Ты прямо пылаешь, неудивительно, что она «присосалась» к тебе, ха-ха.

— Да уж. Раньше я не верил в существование таких людей, которые забирают жизненные силы у других, но после встречи с такой дамой призадумаешься. Ей-богу, даже сейчас, упоминая ее имя, у меня уже разболелась голова, — усмехнулся молодой человек.

Некоторое время Василиса и Арсений прогуливались по скверу и разговаривали. Между ними возникла симпатия, парень предложил встретиться еще раз и Василиса согласилась.

Когда она вернулась домой, то столкнулась в холле с Нинель Константиновной.

— Ты прямо светишься, — заметила домработница. — Случилось что-то хорошее?

— Да так, — махнула рукой девушка и отправилась к себе.

Жизнь в коттедже текла спокойно и размеренно. Василиса ответственно выполняла свою работу сиделки, и лишь одно правило страстно желала нарушить. А именно — запрет на проникновение в кабинет Катерины Александровны. Василису так сильно манила эта комната (единственный неисследованный уголок огромного дома), что каждый раз, проходя мимо, взгляд непроизвольно задерживался на отполированной деревянной ручке. Останавливала Василису только мысль о реакции Нинель Константиновны, если она узнает о нарушении. Несомненно, женщина придет в ярость и устроит непутевой сиделке крупную головомойку.

Когда сил сопротивляться искушению не осталось, в голове Василисы возник план. Она решила дождаться ночи и, когда Нинель Константиновна заснет, проникнуть в кабинет.

Чтобы осуществить задуманное, Василисе пришлось взломать замок. Затем она зашла в комнату и огляделась. На первый взгляд — кабинет, как кабинет. Добротная мебель, стены обшиты панелями из темного дерева, на полу персидский ковер. Покружив вокруг письменного стола, девушка обратила внимание на незапертые ящики. В первом обнаружился ворох неинтересных документов и канцелярия, а во втором — потускневшие от времени старые фотографии. Лишь одна из них была вставленна в простую деревянную рамку.

Губы Василисы сложились в мягкую, добрую улыбку, когда она увидела, что запечатлено на фото. Но через секунду улыбка исчезла, уступив место раздражению.

— Что ты здесь забыла? — в кабинет, как ураган, залетела Нинель Константиновна. — Я точно запирала дверь, как ты вошла? Убирайся, живо!

— Почему вы кричите на меня? — вскинулась Василиса. — Может, мне стоит уволиться? Найдете другую сиделку, которая будет терпеть ваше высокомерие!

На лице домработницы мелькнуло испуганное выражение. Она поджала губы и сделала глубокий вдох.

— Нет, не надо увольняться. Просто не заходи больше в хозяйский кабинет, договорились?

Василиса с гордо поднятой головой прошествовала мимо Нинель Константиновны.

— Пойду проверю как там Ольга Петровна. Ваши крики наверняка причинили ей беспокойство.

Домработница еще долго стояла у кабинета, разглядывая взломанный дверной замок.

В течение следующей недели конфликты между Нинель Константиновной и Василисой не вспыхивали. В свободные от работы часы девушка успела пару раз сходить на свидания с Арсением. Парень вел себя открыто, шутил и пытался произвести впечатление на новую знакомую. Не безуспешно, как признавала сама Василиса. Изредка Арсений жаловался на работу, делился мечтами о том, какой жизни по-настоящему желал. Девушка оказалась внимательным, терпеливым слушателем и эта черта импонировала молодому человеку.

В один из дней Василиса заметила, что домработница пребывает в несвойственном ей хорошем расположении духа. Она поинтересовалась о причине приподнятого настроения и Нинель Константиновна с радостью объявила о том, что скоро домой вернется Катерина Александровна.

Как раз в этот момент хлопнула входная дверь, и по холлу разнесся цокот каблуков.

В гостиную, где находились Василиса и Нинель Константиновна, вошла женщина лет сорока, с темными, как вороново крыло волосами и необычным цветом глаз. Их радужка отливала серебром.

— Катерина Александровна, здравствуйте! — бросилась к женщине домработница. — Как вы добрались? Может, подать чай?

— Здравствуй, Нинель, — растянулись в холодной улыбке губы, накрашенные ярко-красной помадой.

Взгляды Василисы и прибывшей хозяйки дома скрестились на долгие секунды. Нинель Константиновна металась между ними, бормоча что-то себе под нос. Первой не выдержала Василиса и хихикнула:

— Так и будешь сверлить меня взглядом, Катерина? Каждый раз удивляюсь, когда ты так стареешь, младшая сестрица.

— Иди ко мне! — вскинула руки для объятий хозяйка дома.

Василиса подошла к женщине и крепко обняла. Нинель Константиновна стояла рядом, с отвисшей челюстью. «Неужели они действительно сестры? Но как это возможно? Почему Василиса старшая?», — проносились вопросы в ее голове.

— Нинель, мы пойдем в кабинет, — промолвила Катерина.

— Вы… вы родственники? — выдавила из себя домработница.

— Сестры. Отложим объяснения на потом, — коротко ответила Василиса.

Вместе с Катериной они прошли в кабинет.

— Так-так-так, помнится мне, когда я уезжала, ручка была целой, — Катерина неодобрительно поцокала языком.

— Зато я узнала, что ты хранишь мою фотографию, — сказала Василиса. — Это так мило. Только вот вышла я там не очень, фотоаппараты в то время только стали появляться в России.

— Уже и это разнюхать успела. Мы не виделись почти пять лет, мне только и оставалось, что смотреть на твое фото. Неужели так сложно было прийти в гости хоть на пару дней, сестра?

— Я много путешествовала, искала новые хобби — спасибо нашему дорогому папеньке за оставленное наследство, и, если говорить откровенно, отдыхала от тебя. Знаешь же, что твой тип питания мне ненавистен, — опустила глаза Василиса.

— Да, это не секрет. Когда ты давала мне вторую жизнь, то не задумывалась о том, какая гадкая энергетическая вампирша из меня выйдет, не правда ли? — пробормотала Катерина.

Они расположились на мягком кожаном диване, и некоторое время в комнате стояла тишина.

— А ты все еще носишь линзы? Никак не можешь полюбить наш цвет глаз?

— Каюсь, — вздохнула Василиса. — Катерина, давай поговорим по поводу той девушки. Тебе ее совсем не жалко? До того, как я приехала, Нинель относилась к ней просто отвратительно. Ты выпила из нее почти всю жизненную энергию, обрекла юную девушку доживать последние месяцы в теле дряхлой, больной старухи. Так неужели не могла создать ей хотя бы приличные условия содержания?

С каждым сказанным словом негодование в голосе Василисы росло. Катерина пристыженно ерзала на диване как нашкодивший ребенок перед взрослым. Со стороны это выглядело особенно странно: молодая сиделка отчитывает взрослую владелицу дома.

— Мне даже нечего сказать в оправдание, — тихо ответила Катерина. — Я не такая добросердечная как ты. Ты и питаешься энергией людей раз в несколько дней и по чуть-чуть, не причиняя им вреда. А я, хоть и раз в год, но поглощаю почти всю энергию у человека. Ты лучше меня.

— Ненамного лучше. После первой недели я так изголодалась, что ночью проникла в дом к соседям и выпила больше положенного у Маргариты. Благо, я потом нашла постоянного донора.

— И все же. Клянусь, что теперь обеспечу Валентине надлежащий уход, — заверила Катерина.

— Так ее зовут Валя, — пробормотала Василиса. — Жаль, что пока я притворялась, не могла узнать ее настоящего имени.

— Но зачем ты вообще устроила этот спектакль? Представилась бы сразу. Наверняка ведь догадалась, что Нинель занимается поиском новых жерт…, кхм, девушек для меня.

— Догадалась сразу, знаю твой стиль. Как всегда пообещала ей вечную жизнь, так ведь? А остаться я решила из-за Вали, — ответила Василиса.

— Добрая душа, — искренне улыбнулась Катерина.

— А на счет Нинель у меня есть план, — заговорщически наклонилась к ней сестра. — Хочу, чтобы справедливость восторжествовала.

Еще час вампирши сидели в кабинете и шушукались о чем-то. Наверняка, просидели бы и больше, если бы не внезапный крик Нинель Константиновны:

— Хозяйка! Девчонка, наконец, скончалась!

Василиса и Катерина поспешили на зов и обнаружили домработницу стоящей у постели Валентины. Вампирши сразу поняли, что девушка отошла в мир иной. В ее теле перестала циркулировать жизненная энергия и на кровати осталась лишь пустая телесная оболочка.

— Что мне сделать? Закопать ее где-нибудь в лесу? — равнодушно спросила Нинель Константиновна.

— Знаешь, Нинель, я часто закрывала глаза на твое грубое отношение к этим девушкам. Но на этот раз, терпеть не стану, — мрачно объявила Катерина. — Василиса, поступим так, как ты хотела.

Месяц спустя.

Симпатичный молодой человек открыл дверь перед гостьей. Юная девушка смущенно улыбнулась и переступила с ноги на ногу, но парень ободряюще улыбнулся и вежливым жестом пригласил ее войти.

— Здравствуйте, вы наша новая сиделка? Проходите, не стесняйтесь. Меня зовут Арсений, я дворецкий. Надеюсь, вы хорошо будете ухаживать за Нинель, ой, Ольгой Петровной.

Девушка воодушевленно кивнула и переступила порог дома.