Воттоваара

Когда-то, давным-давно, на берегу сурового Белого моря, в те времена, когда наши предки еще верили в древних богов, поклонялись Пейве (солнцу), складывали песни во славу духов гор и озер, восславляли и почитали медведя, произошли события сего сказания. Именно тогда зародилась легенда о великой воительнице Севера.

На территории древней Карелии, посреди высоких сосен, что своими тонкими стволами упирались в небеса, а ягель мягким ковром покрывал корни деревьев, проживало древнее племя лопари. Эта земля столь сурова, что не каждый сможет выжить здесь, но и ровно на столько же, она прекрасна. Лето такое короткое и холодное, что проносится, словно прохладный ветерок, не успев согреть замерзшую после зимы северную природу. В самый жаркий месяц температура воздуха там составляет не более одиннадцати градусов, а рано утром воздух так прохладен, что приходиться утепляться даже в июле. А в районе г. Кемь и вовсе четыре градуса тепла, но ветер с Ледового океана так холоден и суров, будто пытается он душу людскую выгнать. Не было ни дня там без сильного ветра, так холоден и порывист он, его потоки, как острые осколки стекла впиваются в тело, стараясь пробить. От этого не чувствуется и плюсовой температуры, будто мороз на дворе. Летом солнце совсем не садится. Тут все время пасмурно. Как не взглянешь в окно: и утром, и в полдень, и ночью, всегда хмуро. Теряешься во времени, не можешь понять: ночь сейчас или день. Изменений за окном нет совсем.

Зимой так темно, что не проглядывает ни уголка света, наступила полярная ночь, теперь до самого лета нужно привыкать к полной тьме, когда не видно ни тропы, ни снега вокруг. Все запасы на зиму нужно приготовить летом, зима будет долгой и суровой, здесь по-другому не бывает. Нужно хорошо потрудиться, чтобы не голодать в холодный период, подготовить и утеплить жилище, заготовить дров. Человеку пришлому такой климат кажется слишком холодным, а местные жители давно уже привыкли к нему и радуются «теплу», подставляя лицо и руки под холодные лучи долгожданного солнца. Зимой же мороз так силен, что не хочется и выходить из своего жилище на разбушевавшуюся стихию. Снег метет по нескольку дней подряд, засыпая поселения по самые крыши, ветви сосен наклонились, под тяжестью тяжелого снега и готовы вот-вот сломаться. Холодное солнце, ближе к весне, что ненадолго показалось из-за темных снеговых туч, превратит снег в блестящий искрящийся ковер. Так красиво сейчас, так волшебно! Полная тишина, белки скачут по деревьям, а дятлы отстукивают звук на стволах деревьев в поисках пропитания. Да и растительность тут совсем другая. Повсюду ковры из черники, так много ее, что и не собрать никогда. На болотах клюква, вороника черная все поляны покрыла, морошка светлая то тут, то там покажется, да и грибов не счесть. А цветы здесь какие! Нет таких нигде больше. Летом разноцветными коврами красуются на лугах, привлекая ярких бабочек и других насекомых. Это — край озер, холмов и непроходимых болот. Горы, так величественны и высоки! Всюду огромные валуны, а корни деревьев так огромны, что похожи на страшных лесных чудовищ. Березки тут очень тонкие, совсем ствол их изогнут, дрожат на ветру чахлые листочки, а тонкие веточки с трудом пытаются не сломаться, тяжело им здесь, среди суровой северной природы. На елях, на их синих иголочках повис серебристый мох, делая это место еще более загадочным. Здесь так сильно чувствуешь связь с духами природы. Тут душа, будто очищается и вступает в гармонию с силой рода, его истоками, голосом предков. Здесь возвышаются тотемы, изваяния, обрядовые святилища и грозные сейды — камни, удивительном образом поставленные один на другой. От этих мест исходит какая-то неведомая сила, будто магией веков пропитана эта земля. В сакральных местах так мертвенно и молчаливо, мрачно и таинственно. Озер так много и так они красивы! А велики настолько, что у многих и границ не видно. На рассвете, когда солнце только поднимается, выйдешь один к озеру, только ты и природа. Тишина вокруг, только изредка услышишь бульканье на воде, это плещущаяся рыба нарушила тишину и гладь озера. Большие валуны у самого берега окутаны холодной, спокойной водой, воздух свежий и прохладный, повсюду пахнет утренней хвоей. Роса на ковре из мхов, сосновые шишки повсюду. Вот веселая белочка скачек по камням, к воде. Камыши замерли и не позволяют себе нарушить покой и утреннюю тишину. А солнце такое холодное и красивое, будто северное сияния отбрасывает на ели и водную гладь неимоверные краски всех цветов. Рядом с жилищем обнаружил след медведя, он приходил поздно вечером полакомиться к людям в надежде найти рядом что-то съедобное, а сейчас наблюдает за мной из заросшего кустарника, по следу видно, что медведь не крупный, возможно еще подросток, главное не подавать виду, что заметил его и постараться удалиться, чтобы не беспокоить. Здесь нужно запомнить одно правило, если хочешь выжить в этих местах. Нужно жить в гармонии с природой, не брать больше того, что необходимо, не тревожить обитателей этих лесов, ведь они хозяева здесь, человек лишь пришел на их земли, поставил тут свое жилище и считает себя главным, а ведь это совсем не так. Природа здесь правит. Люди должны уважать ее, но и быть ловкими и сильными, чтобы дать отпор хищникам, слабые погибают — это закон. Будут идти годы и столетия, а эти правила останутся прежними, это земля воинов и пастухов. Мужчины с малых лет владеют знаниями от своих отцов и уже с юношества знают навыки охоты и защиты себя и своей семьи, девочки от бабушек усваивают умение разбираться в лекарственных травах, снадобьях, обучаются мастерству заготовки продуктов на зиму. Чем раньше дети почерпнут эти навыки, тем больше шансов у них выжить на этой территории. Пастухи гонят стада оленей в тундру на ковер из ягеля, оберегая от нападения диких животных. В семьях царит культ духов рода, есть и родовые клейма, что переходят от отца к сыну. В племени лопарей, проживающем на этой территории есть и свой закон — это суд схода, где все решает старейшина. Здесь, на Студеном море, посреди Атлантического океана и Белым морем раскинулась Лапландия, так раньше называли эти земли. Туман повсюду, снега много, растительности совсем мало, зимой тут также темно, солнца с осени едва видно, тут очень короткое лето, волки выходят на охоту и пытаются поймать отбившихся из стада оленей, медведь тоже доставляет пастухам немало хлопот, ветер сносит. Но северное сияние так прекрасно! Настолько, что кажется нет ничего красивее этих диких и величественных мест с их суровой природой и холодными ветрами. Эти земли нельзя не полюбить, побывав здесь однажды, они навсегда завладеют твоей душой и больше не выпустят, заставляя возвращаться снова и снова и не хочешь ты больше ничего, только бы оказаться опять среди столь любимых мест, снова увидеть эти высокие сосны, величественные валуны и ледяные водопады, струящиеся по острым порогам, что с шумом срываются вниз. Душа твоя наполняется там какой-то необъяснимой силой, и ты не хочешь променять эти чувства ни на что другое, будто нашел там умиротворении и покой, гармония со своей душой, словно, что-то так долго искал и вот, наконец, нашел это именно здесь. Ты слушаешь голос ветра и кажется, что духи гор и леса слышат тебя и отвечают. Загадочные места эти, да чудные. На камнях выбиты рисунки диковинные: шаманов, охотников, да чудищ. Древностью веет из этих мест. Тут верят в мрачных, злых духов, а ветер страшно воет в ущельях гор. Зимы суровые, лед сносит целые поселения, а летом рубчики, да куропатки, на болотах стаи уток. Берегут стада пастухи, что есть силы, от их сохранности зависит выживет ли племя зимой. Мох олений повсюду, реки сильны и грозны, здесь как нельзя ощущается связь с родом. До чего же холоден, суров и бескраен Северный океан, Кандалакшский залив и Белое море! Всегда оно неспокойно, а если на воде непогода, так пенится оно серыми грязными волнами, сливаясь с таким же небом, вздымает высоко свои серые брызги и обрушивает на берег и лодки, разбивая и снося все на своем пути. Погода меняется моментально, вот, только что светило солнце и было достаточно тепло для этих мест и вдруг резко нападает порывистый ветер, температура падает и ливень не прекращается по нескольку часов, затем резко все останавливается и снова сияет солнце, о непогоде напоминаю лишь глубокие потоки воды после сильного ливня. Горы полны гранита, а чайки так свободно чувствуют себя в этих краях, что ловят рыбу прямо из рук рыбаков, а остатки ее доедают орлы. Так прекрасна своей холодной нетронутой красотой Кандалакшская губа и Чуна-гора. Столько мест раскинулось тут, где древние приносили жертвоприношения языческому богу огня. Тихо здесь: реки, водопады, пороги на реке — падуны, они извилисты и остры, обточенные шумной и быстрой водой.

В теплый период повсюду досаждают стаи мошек, они бесцеремонно пытаются влететь в рот, нос и уши. От них не отстают и комары, пожалуй, нет такого места в Карелии, где от них можно было бы укрыться. Так они ленивы, что и не стараются торопиться. В некоторых местах обитают и слепни, это самые неприятные насекомые из вышеперечисленных. Они не отстают не на секунду, гроздями усаживаясь на руках, ногах и лице, пытаясь напиться крови. Эти насекомые откладывают также личинки в трупах животных, переносят инфекции. В лесах другая опасность, тут и ядовитые змеи. Гадюки здесь в своих владениях чувствуют себя хозяевами. Дикие животные то тут, то там нападают на человека и его скот. Опасные рыси стерегут добычу с веток деревьев, набрасываясь со спины, одним прыжком поражая цель, голодные волки жадно идут по следу, дожидаясь, пока жертва ослабнет и перестанет шевелиться, грозные медведи разрывают своими острыми когтями грибников, до ягодников. Зубры наводят страх своими размерами, а стадам диких кабанов и вовсе лучше не попадаться, все сносят они на своем пути. Здесь все время ощущение, что наблюдает за вами дикий зверь. Осторожным нужно быть.

Местные жители живут сбором ягод, грибов, ловлей рыбой, охотой и разводят стада оленей.

Поодаль виднеется само поселение лопарей. Жилища располагаются на некотором расстоянии друг от друга. В лопарской веже (доме) скромно и просто. Через верхнее отверстие клубится дым от печи. Все лето заготавливают там припасы к холодам, а зимой муж живет в зимнем погосте (поселении) для рыбной ловли. Неподалеку находится загадочное Нуот-озеро. Оно опасно своей непредсказуемостью. Жители продают рыбу с утреннего улова соседнему поселению колянам. Мужчины часто отправляются на реку Куломе за жемчугом. Часть из добытого продается, а что-то идет на украшения головных уборов и одежды жен. Самой большой редкостью считается добыть розовый жемчуг, тогда семья выручит за него намного больше. С добытым отправляются северные мужи в Колу и Кемь, для продажи. Уж больно полюбился сей товар поморкам, любят украшать себя нитями жемчужными. Женщины в местных краях невелики ростом, волосы черны и красивы, ленты к поясу пришиты, с жемчужными орнаментами. Почитают тут и праздники местные, суббота наделена особой силой. Мужчины заняты приготовлением пищи, темно лицо их, безбороды. Называют они себя Суоме, а земли свои не иначе как Суомаедне. Холодный Кольский полуостров их дом. Поговаривают, что предки их владели огромными территориями, целыми государствами, но были изгнаны сюда, и расселились лопари у берегов Сумозера на реке Сума, но не только там проживали эти племена, наблюдали их и в уезде Кемском, располагались поселения их и на Ононецкой губе, а также были замечены около Новгорода, отличались немного своими традициями от остальных соплеменников и берегах Ладожского озера. Велика лопарская земля. Проживали они и у Онежского озера, около озера Онега. А до чего величественны реки Шуя и Кемь, о которых сложено немало легенд и преданий! Даже в Повенецком уезде семь погостов принадлежали им и земли эти назывались Верхняя лопь. Жили они и между рекой Сумой и Нюхчей около Выгоозера. Каждое из этих небольших сообществ объединяло общее — их культура, традиции, вера в своих богов, предания о которых передавались из поколения в поколения из уст почтенных старцев в уста сыновей своих, а после и их детям. Держались они обособленно, жили в мире, соблюдали и чтили порядки, установленные на их землях. Каждое отдельное племя, расселившееся на некоторой территории из вышеперечисленных, имело некоторые отличия, которые появлялись в отдельных деталях, это связано с особенностями территории, произрастания своих видов растений и других причин. Но какими бы отличиями не выделялось каждое племя из поселений, объединяло их то, что все они были лопари. Это таинственное племя, обладающее знаниями предков и владеющее чем-то потусторонним, что можно назвать лишь древней магией.

А животных в этих краях невиданно. До чего же красивы олени в Хибинских горах, как резвы они и статны! Дикие стада и по сей день встречаются там пастухам. Так в сильной взаимосвязи с природой и духами лесов и гор обитали эти загадочные племена.

Шел 1261 год. Тут с давних времен в одном из домов на берегу Онежского озера проживала семья в доме своих прадедов. Эти места родные для них и покидать их жители не хотели ни за какие награды. Здесь духи их предков, они повсюду: в воздухе, в стволах высоких сосен, высоко в горох и в топких болотах. Эти территории пропитаны традициями и культурой народов, что проживали здесь.

В одном из домов было светло, топилась печь, яркий огонь освещал все внутри и яркие лучи света стали проходить сквозь щели. Холодно было этой ночью, хоть на дворе и была весна, печь топилась здесь всегда, это не только источник тепла, но и место для приготовления пищи. Жилище было очень уютным, дома всегда было чисто, пусть и обстановка внутри была небогатой. Из трубы шли неторопливые клубы темного дыма. Мужчины этого племени любили готовить. Вот он следит за приготовлением свежевыловленной рыбы. Вид его крепок и серьезен. На вид ему около сорока пяти лет, смугл, с черными волосами, безбород, как и все его соплеменники, мышцы его крепки, как у воина, черты лица грубы и суровы, никто не посмеет обидеть его семью, не пощадит он врага своего, а в семье добр и заботлив. Имя его Онёкка. Летом всегда одет был в холщевую одежу, а зимой утеплялся обувью и накидкой, сшитой из шкур животных. Он очень любил свою семью. Жена его Тайветту прекрасная женщина с длинными прямыми черными волосами, возраст ее был примерно, как и мужа, также смугла она. Глаза ее были голубы, как чистое него. Ее длинная холщевая рубаха доходила до самых пят, на талии красовался расшитый жемчугом пояс, на голове лента, украшенная диковинными узорами и жемчужными нитками, что спадали с висков, будто серьги.

Жемчуг в этих местах был не диковин, местные мужчины рыбаки отправлялись за ним на реку Туломе, оттуда возвращались с хорошим уловом, часть более мелкого и неприметного оставляли для своих женщин, а более красивые экземпляры продавали в городе Кемь. Туда всегда съезжались купцы со всех краев в поисках дорогих товаров. Женщина сейчас расшивала красными нитями платьице своей дочери. Она, как раз, спала в кроватке, сделанной собственноручно ее мужем из сосновых ветвей. Все здесь давала им природа, ничего больше им было и не нужно. Леса и реки давали пропитания, а могучие деревья кров и отопление зимой. Маленькая девочка проснулась, она открыла свои глаза, они были также красивы, как и у матери, улыбнулась и замахала своими маленькими ручками. Мать тут же подошла к ней, оставив вышивку и начала петь древнюю колыбельную песню на языке своего народа. Та тут же успокоилась и стала внимательно рассматривать все вокруг. Девочку звали Айникки. По ее лицу и сейчас было ясно что очень она любознательная, все ей интересно, неугомонная и шумная, не может она спокойно пролежать и минуты. Намаялись с ней ее родители, так сложно укачать ее в кроватке, колыбельные песни не нравились ей и засыпала она лишь под боевые песни воинов. Их слагали еще древние предки и переходили они из уст в уста. Мать накрыла ее посильнее одеялом, ночи холодны, а ребенок был слаб. Растили ее в заботе, прививая с детства любовь к природе, доброту и порядочность. Шли годы, и девочка подросла. Теперь она уже резво бегала по полянам, заросшим густым мхом, среди ягод. Любила играть она в лесу, складывая сосновые шишки в диковинные узоры и любила говорить с деревьями, считая их своими друзьями. Для остальных детей казалась она странной и нелюдимой, но это ее ничуть не расстраивало. Играла она с ними в разные игры, но ничего не было лучше для нее, чем прогулка в лес. Родители боялись отпускать ее далеко в столь малом возрасте, повсюду бродили дикие животные, этот край суров, здесь выживает сильнейший, не ясно, кто будет добычей: зверь или человек, другого не дано, таковы законы выживания в этих местах. Мать повязала девочке оберег-защиту, это был браслет из кожи оленя, украшенный перьями и вышивкой, он был на ней всегда. Однако, несмотря на это, всегда следила, чтобы Айникки не отходила далеко от дома. Хотя ее непоседливость часто заводила ее в глубь леса и потом приходилось искать ее по болотам, но такова была ее неугомонная натура и не могли с этим ничего они поделать.

Хоть и жили они, не причиняя вред никому, да на территории чужие не посягаясь, бывали набеги на их племя. Врагов было немало. Всему виной жемчуг, пушнина, да иные ценности. Часто нападения совершались издалека, обирали их разбойники на Кольском полуострове, бородаты, заросши были они, убивали мужчин, женщин и детей малых в рабство увозили, да с награбленным в свои земли отправлялись, но и по соседству врагов хватало. Племя одно покоя не давало, разоряло поселения, жестоки были они и злобны. Король из чужих земель, что занял землю лопарскую, пытался набегами добить немногочисленные остатки, но не сдавались они. Сколько бы врагов не приходило, все побеждены были. Воины сражались отчаянно и не было никого по храбрости и силе превосходившего их. Злость поглотила его. Издал приказ он, что готов передать непокорное племя в рабство тому, кто одолеет его. Вот и не было больше покоя на этих землях, а ведь предки их жили когда-то в мире, не зная врагов, лишь они и дикая северная природа.

В поселении всем управлял староста, самый старый житель поселения, славился он своей мудростью и познаниями. Еще случалось, что жители собирали суд схода, где решалось, что делать с провинившимся. Порядок здесь чтили и глубоко уважали старейшину. Его род ведет свое начало от первого старейшины самого первого поселения лопарей. Племя решает достоин ли его сын занять место старейшины, если нет, то выбирали среди соплеменников. Искали самого добросовестного, честного и справедливого, чтобы доверие было к нему у людей и пользовался он у каждого жителя уважением.

Старосте было около девяноста двух лет, его седые волосы длинными прядями свисали до пояса, голову украшал убор, переходящий от предков, символ власти и справедливости. Одежа его была особого кроя с узорами рода, всегда по вышивке можно было понять к какому роду относится человек и какому племени. Принимал он решение не один, был еще и совет его. Самые мудрые мужи из племени лопари заседали в нем. Выносили они свое решение, но последнее слово было за главой поселения. Да и редко приходилось суд схода собирать. Все старались чтить установленные здесь порядки и соблюдать традиции предков.

Так шло время, люди занимались своими делами, ходили на охоту, пасли стада оленей, оберегая от нападения диких животных, собирая ягоды и грибы, ловили рыбу, как только территория становилась опасной для проживания, приходилось перекочевывать на новые места. Покоя хотели они. Но не дано им было жить в мире. Темные тучи уже спустились над их племенем. Враги собрались с силами, приготовив подлость. Они шли на все ради победы. Соседнее враждебное поселение давно пытается одолеть непокорных соседей. До сих пор открытые столкновения не приводили к уничтожению лопарей.

Однажды вечером, в одну из самых темных ночей, что бывают на этих землях, подкараулили они совет старейшины, что шел к своим жилищам по темной лесной тропе. Напали они со спины и перебили всех до одного, в самого старейшину вонзили нож первым. Не успели они и понять, что произошло. Настолько молниеносно действовали их неприятели. Затем прокравшись в поселение, когда все спали, перебили почти все племя.

— Что там за шум, Онекка? — спросила встревожено Тайветту.

— Сейчас посмотрю, — произнес он и осторожно вышел с оружием из жилища.

Повсюду было безжалостное месиво, люди кричали, многие не успели взять вещи, женщин отправляли на утеху воинам, а мужчин, жестоко поиздевавшись, убивали. Повсюду стали слышны плач детей и крики еще живых женщин. Кровь лилась рекой, то была река слез и погибели племени лопарей. Конец их свободы.

Онекка яростно стал защищать свой дом, распарывая своих врагов, пытавшихся пробиться в жилище. Женщина тем временем, поняв, что происходит, быстро схватила ребенка из колыбели и направилась к мужу. Тот стоял весь в крови, заметив ее рядом с собой, крикнул ей:

— Бегите в лес!

Она бросилась глушь, держа в одной руке нож, а во второй — ребенка. Сейчас она пыталась сделать все возможное, чтобы защитить его. Вдруг со стороны своего жилища она услышала громкий крик ее мужа, обернувшись она увидела, что враг пронзил его своим оружием и тот теперь уже бездыханный повалился на землю. Слезы потекли из ее глаз, но она помнила его слова и продолжила бежать в сторону леса. На поляне напавшие рубили население и совершали грабежи, повсюду слезы и крики женщин. Тайветту не могла выносить этого, но помочь им не могла, сама она была также слаба и беззащитна. Неожиданно ее попытался схватить один из воинов, напавший на поселение, его голодный взгляд был ужасен. Женщина изо всех сил вонзила в него клинок, она смогла ранить его и вырваться из его рук, теперь она смогла добраться до лесной чащи, но несколько захватчиков заметили ее и бросились следом, довольная улыбка была на их звериных лицах. Тайветту заметила преследование, их было слишком много. Она смогла спрятать ребенка за валежником, а сама бросилась в другую сторону, чтобы воины не услышали криков ребенка. Ей удалось отвести их в другую сторону. Мужчины приближались все стремительнее, теперь она была окружена ими в платном кольце, они смеялись, предвкушая развлечения. Женщина поняла, что все для нее кончено.

— Вы не получите меня, грязные собаки! — в злобе прошипела она.

После этих слов резко вонзила в себя кинжал и испустила дух. Как только преследователи подошли к женщине, на их лицах читалась досада. Немного постояв, они направились обратно в поселение, продолжать разграбления. Им не удалось заметить и услышать ребенка, спрятанного в другой стороне леса. Маленькая Айникки, растерянная и испуганная, плакала, прикрытая серками и мхом. Наступила ночь, никого не было вокруг. Повсюду только лес, вскоре наступил поздний вечер. Голодная пробыла она весь день, от чего кричала только громче. Дикие животные вышли из своих убежищ в поисках добычи, стаи волков рыскали по округе, пытаясь чем-нибудь поживиться. Ребенок был обречен на погибель. Как скоро отыщут они его и выйдут на след, было неизвестно, но он будет обнаружен, сомнений не оставалось. Их вой раздавался далеким эхом, а совы и другие птицы, начали переговариваться между собой, наполняя все вокруг своими голосами, сосны трещали от ветра и скрипели, создавая в этой тьме тревогу и страх. Луна поднялась высоко в небе, ее белый свет, отражаясь на верхушках деревьев, добавлял этому месту еще большей таинственности и магии. Неподалеку от ребенка находился древний камень особой формы, женщина в тот момент не обратила внимания на него, на самом деле это было древнее сакральное место, сюда еще много веков назад приходили предки, чтобы принести жертвоприношения и умилостивить богов, о его существовании знали не многие, лишь посвященные, потомки тех древних колдунов и чародеев, что спешили сюда столетия назад. Тайна этого места переходила из поколения в поколение. Никто из непосвященных никогда не поймет, что это за камень и пройдет мимо. Выглядел он вполне обычно, он не представлял собой фигуру человека, животных или других существ, это был огромный валун, каких много разбросано по территории Карелии, но одно отличие от остальных он, все же, имел. Внизу, почти у самого его основания были выбиты древние магические символы, их сможет заметить только знающий его тайну человек, они были спрятаны от посторонних слоем земли и густым мхом, так, что надпись полностью скрывалась от людских глаз. История его таинственна и загадочна. По древней легенде принесла его сюда сила божества Радиен-Атче, увидел он великого шамана, достойного его и послал ему огромную силу, мог он теперь двигать горы. В знак благодарности принес колдун на это место сей камень и выбил символы поклонения божеству, проведя древний обряд, с тех пор это место стало священным. Тут порой часто происходят аномальные явления, которые не способен объяснить никто, а жители просто интуитивно не хотят приближаться сюда, ощущая опасность и необъяснимый страх. Это место защищено силой от чужаков.

Неожиданно неподалеку послышался треск веток. Будто кто-то осторожно пробирался сюда в темноте под покровом ночи. Это был мужчина лет шестидесяти. Одет он был странно для племени лопарей, его наряд сильно отличался от них. Конечно сходство все же было, но очень отдаленное и почти неуловимое. На голове его была большая меховая шапка, почти закрывающая глаза, впереди украшена бахромой с бусинами. Волосы его седы, глаза голубые, его взгляд был мудр и суров, кожа смуглая, почти красная. Тело его одето в длинный серый кафтан, поверх которой размещались куски из кожи и меха животных, расшитый древними символами и украшенный лентами, на ногах меховые унты. В одной руке держал он бубен искусно исчерченный кровью. Пальца рук его были унизаны замысловатыми перстнями. Уверенно ступал он во тьме, так как точно знал, куда идти. Дикие животные, завидя его, разбегались в стороны, они будто знали, что опасность для них представляет он сам, хоть из орудия и был у него всего лишь один кинжал, рукоять его была выполнена из старого дерева, украшенная высеченными на нем символами и кусками шерсти. Уверенным шагом направился он к знакомому ему камню. Мужчина взглянул пристально на небо и стал внимательно рассматривать очертания луны. Он простоял так несколько минут, видимо выжидая, чтобы та вошла в нужную для него фазу, затем опустился возле камня на колени. Аккуратно отодвинул руками землю у его основания и открыл спрятанные древние символы. Затем он взял нож, и нанес себе рану на руке. Капли собрал он в другую ладонь и прикоснулся ее к символам. Затем достал бубен, опустил голову и начал погружаться, будто в сон, монотонно ударяя в центр бубна. Это был шаман, хорошо знающий эти места, приходил он сюда каждый год проводить ритуал, ведомый только ему одному. Вдруг, тишину вокруг нарушил громкий плач ребенка. Мужчина еще не успел полностью войти в транс и прекратил обряд, внимательно вслушиваясь в звуки вокруг. Вдруг снова раздался все тот же плач. Шаман встал с колен и направился на звук голоса. Неподалеку в кустах, под грудой веток он нашел ребенка. Несколько секунд он внимательно смотрел на него, а затем, подняв голову к небу, еле слышно прошептал:

— Этот ребенок знак богов.

После этих слов он забрал его, проводить ритуал было уже поздно, время было упущено, и он направился с девочкой в свое жилище. Находилось оно в уединенном месте, вдали от людей на мистической горе Воттоваара. Это место окутано легендами и загадками еще с древних времен, магией и тайной пропитано оно, каждый его камешек, мох, что блестит после дождя. Здесь никогда не бывает солнечных лучей. Густое серое облако всегда висит над этой горой, даже если всюду светит солнце, тут всегда будет пасмурно. Приближаясь к самому ее подножию, начинаются гиблые места, любого путника немедленно охватывает ужас и страх, повсюду непроходимые заросли, кажется, будто чудища смотрят из-за ветвей на незваных гостей. Повсюду встречаются сожженные деревья и кости животных, на некоторых ветвях повязаны ленты колдунов. Вот, начинается узкая тропа, уходящая вверх при подходе к ней. Она идет почти вертикально, здесь дорога к вершине в половину короче, чем по тропе более извилистой, но более опасна, могут встретиться дикие животные, поджидающие добычу. Мужчина всегда пробирался коротким путем и сейчас не стал делать исключения. Вдруг, неподалеку стала извиваться черная змея, это оказалась гадюка, таких здесь очень много. Местные жители с опаской и поклонением относятся к ним, по поверьям, если убить ее, пусть даже случайно, могут случиться неприятности, поэтому жители всячески стараются не беспокоить их, чем пользуются змеи и вьют здесь свои гнезда в огромных количествах. Мужчина отошел в сторону, чтобы позволить ей переползти тропу и последовал выше. В этих местах водится много слепней, назойливые насекомые полностью окутывают добычу, преследуя ее, они откладывают в трупах животных личинки, целыми стаями пытались сесть на руки его и лицо, вместе с ними человека атакуют и мошки, которые то и дело лезут в нос, уши и рот и ленивые комары. Со всем этим ему пришлось столкнуться, поднимаясь вверх. В этих местах на самой горе диких животных уже нет, даже им становится страшно находиться там, они будто чувствуют энергию этого места и интуитивно обходят его стороной. Женщины боятся этой горы до ужаса, никогда не приближаясь к ней за десятки метров. А мужчину, что все же отваживается сходить сюда, гора может встретить по-разному, если намерения чисты его, не будет шуметь, а созерцать и уважать это место, то почувствует на вершине горы гармонию и спокойствие, время, будто останавливается там, а если с дурным сердцем — то будут изгонять его духи камней, станут мелькать они тенями и кружиться вокруг, наводя жуткий ужас и внушая страх, заставляя бежать со всех ног, но это не единственные чудеса здесь, время летит незаметно, кажется, что пробыл ты здесь от силы час, а на самом деле не менее восьми, тут главное успеть вернуться вниз до захода солнца. Местному жителю лучше не оставаться тут на ночь, можно и вовсе обратно не вернуться, духи сведут с ума и заставят бежать вниз по склону, а там и дикие животные, и голоса сведут ноги судорогой и можно катиться вниз, сметая и расшибаясь об острые ветви и камни. Поговаривают местные, кто все же отваживался забрести сюда, как видели они, будто люди с одного места в секунду переместились в другое. Причем сами они и не поняли, как это произошло и даже не заметили, что оказались вовсе не там, где шли. Тут не работает магнитное поле, здесь меняются все известные законы природы, тут все по-другому, будто в другом измерении. В этих местах часто видят зависшие огни, никто не в силах объяснить их происхождение. И загадочное и необъяснимое на этой горе совсем не редкость. Флора здесь не слишком разнообразна, но невероятно красива. Мох, что покрывает эти камни имеет все оттенки радуги. Его переливы начинаются от красного и переходят в фиолетовый. Такой красоты не встретить у ее подножия, только здесь, на вершине, да и другая диковинная растительность, что небольшими островками то тут, то там мелькает среди разноцветного мха также прекрасна. Ягоды повсюду лишь только у ее подножия. Густые россыпи черники встречаются по всему пути сюда, но потом все, будто исчезает. На вершине можно встретить один-два кустика морошки, а боле и нет ничего, не любят ягоды, как и птица эти края, только лишь мошкара одна, да насекомые кровососущие чувствуют здесь себя привольно. А с деревьями совсем происходит тут нечто загадочное и невообразимое. Стволы их покрыты, будто серебром, а на неказистых соснах, что еще не высохли на ветвях лежит серая паутина, словно иней на увядающих иглах слабых ветвей, кажется иногда, что все эти едва живые деревья вскоре превратятся в чудищ и станут такими же, как остальные, что в страшных переплетениях и изгибах раскинулись здесь. Среди гладких камней и ковров из мха повсюду торчат, словно высохшие, стволы деревьев, но все они, будто в муках скорчились тут и завились, напоминая страшных монстров. У некоторых стволы разорвало надвое и скрутило, как веревку, другие согнулись, молча корчась от боли. Здесь каждое дерево напоминает человека превращенного в ствол дерева и погибшего под силой колдовства. Дрожь пробегает по всему телу, проходя мимо этих жутких изваяний природы. Люди несуеверные объясняют столь чудные формы стволов тем, что когда-то здесь был пожар и потому стоят здесь голые деревья без листьев, но только нет на стволах следов пепелища, да и в лесах, где пожары бывают, никогда ни одно растение не принимало столь необычных форм, по другой версии: будто была здесь битва великих колдунов в древние времена, молнии вонзали они и, ударяясь о деревья, магия заставляла стволы так извиваться. Колдовское поле, созданное могучим шаманом, заставило все деревья вокруг, корчась, принять эти облики. Одно ясно, что простая природа так не смогла бы изменить стволы, здесь было другое воздействие, только какое никому не ведомо. Поговаривают и прикасаться к ним не следует, чтобы та энергия темная на человека не перешла, они будто горные духи взирают своими глазами на гостей, что посмели потревожить их покой. Все здесь кажется живым, наделенным силой и какой-то загадочной силой. Здесь одновременно и очень страшно, и невероятно интересно, хочется прикоснуться к тем знаниям, что оберегают ото всех на протяжении многих веков эти загадочные земли. Грибов съедобных в этих местах нет, да и ядовитых тоже не встречал никто. Но и камни, что окружают вершину горы также невероятны, как и природа вокруг. Всюду встречаются рассечения огромных валунов под прямым углом, да так, что и нож не пройдет, так ровно, будто рассекали их чудными технологиями, доселе неведомыми. Сооружены из них колодцы ровные, да гладкие, что ни один мастер не сотворит чуда эдакого. А камни, что на поверхности лежат, и того загадочнее. Каждый их них — это гигантские валуны, стоят на трех подпорках из маленьких камней, кто и как смог положить их так, до сих пор не известно. Поговаривают, будто сложило их здесь великое божество, обратившись великаном. Шаманы, приходя сюда, поклоняются им, они верят, что каждый камень — это дух, заключенный внутри. Эти камни нужно уважать и говорить с ними. Приносят им и дары, чтобы задобрить духов горы. Будто душа шамана после смерти переходит в этот камень (сейд) и в случае нужды он поможет своим предкам советом и защитит от врагов. Каждое их этих изваяний — чья-то душа, нашедшая в них свое последнее пристанище. Сейды священны — это знает каждый, кто бывал здесь, и прикасаться к ним можно лишь с уважением. В определенных местах, известным лишь шаманам, расположены каменные столы и костры, здесь разбросаны кости и предметы людей. Это особые места для ритуальных обрядов колдунов, в определенное время приходили они сюда, чтобы приносить жертву богам и задобрить. Тут просили они их о великой силе и узнавали прошлое и будущее. Оставлены тут были и разноцветные ленты, и вышитые пояса, что положили в знак благодарности. Здесь особенная, ни на что не похожая атмосфера, словно находишься не на этой планете, все здесь кажется волшебным и загадочным. То тут, то там встречаются небольшие болота, которые добавляют в пейзаж вокруг еще больше таинственности и мистической красоты. Они так красиво вписываются в этот удивительный мир, что от увидено захватывает дух. С вершины горы открывается великолепный вид на леса и озера. Здесь вся красота природы как на ладони, только другая. У подножия горы — живая и зеленая, полная ярких сочных красок, высоких зеленых сосен, что тянутся к холодному северному солнцу, они шелестят под действием прохладного карельского ветерка, озера гладкие, как зеркала, спокойные и величавые. А здесь, на вершине полная противоположность. Здесь только мертвые стволы деревьев, свитые будто в муках в жутких существ, и невероятная тишина. Этот контраст можно увидеть только с этой вершины. Такой предстала перед нами эта загадочная и таинственная гора, полная загадок и древних легенд, наполненная магией предков, силой лесов и могучих рек. Это — земля сильных духом, другого не дано. Как прекрасно здесь! Настолько же это место сурово и беспощадно и не примет чужака с дурными намерениями. Природа все чувствует, а лесные духи отведут пути непрошенных гостей от своего пристанища. Даже в июле температура воздуха не поднимается выше одиннадцати градусов тепла. Суровая земля с суровым климатом. Тут просыпается давно утерянная связь с природой, той, с которой, когда-то жили наши предки и верили в ее силу. Убежище мужчины, что нес сейчас найденного ребенка находилось здесь. Тут он жил отшельником вдали ото всех, даже своих соплеменников. Здесь в углублении одной из небольших пещер располагалось его жилище. Теплые шкуры животных загораживали вход, а костер давал тепло и пищу, что удавалось добыть. Здесь он обитал долгие годы. Он всегда, сколько себя помнил, был один, вернее, он уже привык к этому и не представляет свою жизнь другой. Он отстранился от людей и сейчас посвятил себя развитию своих знаний. Долгие годы прошли в медитациях, общением с духами природы, погружаясь в транс, он путешествует по подземному миру мертвых, узнает будущее и прошлое. Сила его была не просто велика, он был самый сильный ведун этих мест, его боялись и опасались, многие сторонились и шарахались при его появлении. Его взгляд был полон холода и суровой зимы, от него всем вокруг делалось не по себе. Мощь его чувствовалась на подсознательном уровне, инстинкты заставляли животных покидать пастбища при его появлении, а птицы стремились найти более спокойные места, стремительно срываясь с ветвей и рассекая своими крыльями серое холодное небо. В нем была леденящая тьма, что так сильно пугала, но также в нем был и свет, которого никто не видел или не хотел видеть…

Ребенка он принес в свое убежище, став для него учителем и воспитателем. Он увидел в одном из погружений в транс, что произошло с этой девочкой и духи назвали ее имя. Так она стала жить у отшельника-шамана, подрастая и впитывая знания, что он давал ей, а также все, что видела вокруг. Когда ей исполнилось девять лет, она подошла к нему и спросила:

— Папа, ты шаман?

— Я не просто шаман или ведун. Я нойд! Я горжусь этим! За годы, что я провел здесь я овладел тайными знаниями недоступными простым смертным, да и многим шаманам. Моя сила выше их всех и этому я научу всему этому и тебя, но все в свое время, маленькая Айникки.

— Почему у тебя нет учеников? — удивленно спросила она.

— Судьба не уготовила их для меня, но она послала мне тебя. С тех самых пор, как родители твои перешли в мир Сайво-аймо, страну мертвых, я оберегаю тебя и научу всему, что умею сам.

— Почему ты не живешь, как все другие шаманы, среди остатков своего племени лопарей?

— Потому, что однажды они меня незаслуженно изгнали по вине соперника. Оклеветали и заставили покинуть родное племя. Я никогда не вернусь к ним, хотя сейчас зла не держу. Они были обмануты. Враг мой погиб, я превзошел его в магии и смог наказать. Из-за страха передо мной он и пытался устранить соперника. Сейчас я понимаю, что мне хорошо здесь. Я привык к одиночеству, смог развить большую силу, ту, которой не владеет ни один нойд в округе. Здесь я нашел покой своей душе и как нигде чувствую связь с духами рода, — грустно и медленно проговорил он.

— А почему ты никогда не называл мне своего имени?

— У человека два имени: одно дается родителями для всех людей, другое от духов. Никто не знает своего истинного имени, дарованного богами, узнать его способны лишь нойды. А получив эти знания, ведун приобретает неведомые способности, я могу даже говорить с животными и птицами, понимаю их язык, ты тоже со временем научишься этому и многому другому. Но свое тайное имя нельзя никому называть! Потому, что, если его узнают враги, ты можешь погибнуть. Помни это всегда! Я лишь скажу тебе, что меня зовут Охво, этого достаточно.

Шло время, Айникки выросла прекрасной девушкой. Была она высока и стройна, кожа на удивление была бела, как снег, что покрывает собой пастбища при первых морозах, волосы длинные и прямые, русые, а глаза зеленые, как макушки высоких сосен. Подвижная и быстрая, очень любознательная и веселая. Стан ее прямой и тонкий, как ствол высокой карельской сосны. Такой выросла она. С радостью помогала она своему учителю, занималась приготовлением пищи и уборкой в жилище. С ранних лет знала она от него, что нужно быть сильной, чтобы выжить в этом мире, поэтому еще с детства упорно занималась и обучалась стрельбе из лука, владению кинжалом. Познавала она и постепенно учения древних колдунов-нойдов. Носила длинное тканное платье, из светлой материи, плотной, по краям его расшито красивой красной вышивкой, на талии ее красовался пояс с диковинными узорами, защищающими от недоброжелателей и служащий оберегом. Волосы ее заплетены в две косы, в которых красовались красивые разноцветные кисточки, на голове шапка, а на ногах сапожки из оленей шкуры. В этих местах везде прохладно, даже летом. У горла находился яркий узор из вышивки. Символы были и для украшения, и для ее защиты. Она была хороша и прекрасна, как весенний цветок, что неуверенно приподнял яркую головку после долгой зимы, радуясь первым лучам северного солнца. Девушка совсем не помнила своих настоящих родителей, в ту пору, когда она была с ними в последний раз, она была еще слишком мала. Нойд рассказал ей о них, но не все, момент их гибели он опустил, чтобы не травмировать беззащитное детское сердце. Он сказал ей, что они очень любили ее и сделали все, чтобы она смогла стать такой, какой выросла сейчас: веселой и жизнерадостной, полной увлечений и интересующаяся всем вокруг. Иногда вела она себя так забавно, что часто вызывала улыбку на суровом лице Охво. Девушка росла очень совестливой и ответственной, не могла мириться с трусостью и несправедливостью. В этом хрупком теле была сильная воля, она была настоящим воином, но об этом сейчас еще даже не догадывалась. Сейчас она только весело носилась за оленями и смеялась на свое отражение в озере, корча смешные гримасы. Улыбка не покидала ее лица.

Однажды ее приемный отец ведун-нойд подозвал ее к себе и серьезно произнес:

— Айникки, мне нужно поговорить с тобой.

Та, в свою очередь, взглянув на его тревожный вид, тут же и сама стала крайне серьезна.

— Что-то случилось? — нерешительно спросила она.

— Сегодня ночью ко мне явился великий Сторьюнкаре. Он сказал мне, что пришла пора посвятить тебя в нойды, ты должна пройти обряд перехода и научиться магии духов.

— Но у меня не получиться, — растерянно произнесла она.

— Ты отмечена великим духом. На тебе след шаманизма.

— Я не вижу…

— Клеймо рода выбито на твоем теле, но его могу видеть только я. Вскоре, и ты научишься этому искусству. Сможешь видеть не только то, что близко, но и что находится в других землях и то, что сокрыто в других мирах. Смотреть ты будешь, вытолкнув сознание за границы своего тела. Это твой путь, такова твоя судьба. Не пытайся изменить ее, что бы ты не делала она все равно вернет тебя на уготованную дорогу. Я видел твое будущее в одном из трансов. Мне нельзя говорить всего, но ты станешь великим воином, твой удел — вечное одиночество и все, кто будет близок тебе — предадут. Будь осторожна, не сближайся с людьми, не верь их словам. Ты покинешь это место, как только придет время.

— Я не хочу уходить, — с глазами полными слез, сказала она.

— У тебя нет выбора. Ты должна будешь отправиться странствовать, твое имя останется в веках. Завтра я начну обучать тебя магии нойдов.

Эту ночь девушка не спала, она до сих пор не могла поверить, что все сказанное Охво было правдой. Как могла быть так, что ее жизнь теперь навсегда изменится и она должна будет покинуть это место? Ей так нравилось здесь жить, она подружилась с местными обитателями гор и лесов. Тут чувствовала себя счастливой. Она не помнила своих настоящих родителей, но шаман смог заменить их, пусть не полностью, но девушка ощущала здесь покой и получала заботу. Именно об этом и мечтала ее погибшая семья. Вдруг в ее голове промелькнула мысль:

— Если бы на ее племя не напали и не убили всех, кто там был, она бы никогда не попала сюда и ей не пришлось бы странствовать.

— Это не так! — раздался голос Охво у входа в пещеру.

Девушка тут же вздрогнула.

— Не нужно думать, как было бы, если бы вышло иначе. По-другому быть не могло! Эти события были записаны, и они и привели тебя к тому пути и дороге, по которой тебе суждено пройти. Ты, похоже, забыла, что я слышу чужие мысли?

— Значит, то, что я попала сюда должно было случиться?

— Это предначертано, как и то, что твой удел одиночество. Не забывай об этом. Ты будешь наделена силой нойда, но взамен проведешь свою жизнь в скитаниях. Я не буду принуждать тебя, ты сама сделаешь этот выбор. Жизнь — хороший учитель, жестокий и беспощадный. Ты сама будешь сторониться людей и никогда не сможешь быть рядом с человеком, которого полюбишь. Помни — люди слабые существа, они предают и подвержены искушениям, ты выше их и никогда не захочешь становиться такой, как они. Подумай об этом.

После этих слов он вышел, а Айникки продолжила размышлять над его словами. Охво был мудр и много знал. Она еще была слишком чиста и невинна, чтобы понять такие вещи, но дала себе слово принять свою судьбу. Ведь, если нет другого пути, бессмысленно бороться с судьбой, нужно принять ее. Теперь она мысленно заставляла себя смириться с неизбежным и подготовить себя к новому пути, что уготован ей. Это было так непросто, но совершенно необходимо, иначе нельзя.

На следующее утро, было снова прохладно. Тепло в этих краях бывает очень редко и скорее является исключением. Утро было свежим, ветра не было, высокие макушки сосен стояли неподвижно, создавая собой настоящую магическую, завораживающие красоту. Густой серый туман застелил камни и вершины, пушистые клубы его плавно и очень медленно скользили над горами, озера были неподвижны и молчаливы.

Девушка быстро оделась, приоткрыла ткань, закрывавшую вход в пещеру, и вышла на улицу, навстречу новому дню. Охво уже ждал ее у костра. Там он бросил в огонь особые травы и другие предметы.

— Подойди сюда, Айникки, — серьезно и немного с грустью произнес он, не глядя в ее сторону.

Она тут же приблизилась.

— Сядь со мной.

Она молча выполнила его просьбу. Несколько минут они просидели, ни сказав ни слова, глядя на огонь и дым, что медленно выходил из костра.

— Посмотри в него. Что ты видишь?

— Деревья сквозь дым, — растерянно ответила она.

— Присмотрись еще, — и он при этих словах что-то прошептал над ее ухом.

Она не разобрала слов, скорее всего это было какое-то заклинание. Но, снова взглянув сквозь дым, смогла видеть другие земли. Там теплое синее море блестело в лучах жаркого солнца. Белые волны неспешно пробегали по гребням легких волн, повсюду была зеленая растительность насыщенных цветов. Пальмы своими стройными рядами украшали аллеи, а их пышные раскидистые листья создавали тень проходившим мимо людям, что изнемогали от жары, яркое голубое небо, освещенное желтым солнцем, и пушистые облака, что нежно плыли и соединялись между собой в причудливые фигуры. А цветы всех видов пестрели яркими красками и были они таких диковинных форм, что казались невозможными. В этих местах Айникки привыкла совсем к другой растительности: скудной и суровой, а цветы на лугах также прекрасны, но все же мелки и низкорослы. С изумлением смотрела она и на мелкие камешки, что были рассыпаны у берега и белоснежный песок. Не могла скрыть она своего удивления и изумления, смотря на эту диковинную красоту.

— Как красиво! Там совсем по-другому! Но почему у берега такие мелкие камни, а не огромные валуны и море? Оно такое непохожее на наше. У нас оно суровое и холодное, всегда оно серо и неспокойно, а когда тревожно, белая пена яростно клокочет на волнах, пытаясь все уничтожить на своем пути. А здесь оно такое синее. Как странно? Почему так? И от чего люди одеты так легко, видно там очень тепло, на столько, что даже не нужно топить печь по ночам.

— Это южное море.

— А разве есть еще и другие края?

— Конечно. Их множество, но они очень далеко, — задумчиво ответил нойд.

Девушка на мгновение задумалась, а затем произнесла:

— Как бы не были хороши те края, мне милее наши. Я не хочу покидать их. И пусть наше море такое суровое и неприветливое, но оно такое родное для меня.

— Ты совсем еще ребенок. Иногда мы делаем то, что должны, а не то, что хотели бы. Это — закон жизни.

— Но я так не хочу! Почему нельзя делать то, что хочешь? — капризно топая ножкой и надув губки, говорила она.

— На этот вопрос я не смогу ответить тебе, дать ответ сможет только время, — медленно ответил Охво.

— Почему же все так сложно? — грустно спросила девушка.

— Это жизнь. И к ней-то мне и нужно тебя подготовить, чтобы, встречая трудности на своем пути, а их будет много и даже слишком, ты не растерялась и смогла дать отпор своим врагам и всем, кто ополчится на тебя. Чтобы не оробела ты, столкнувшись со зверем диким, да оказавшись в глухих местах.

 После этих слов он поднялся и направился вниз с горы к ее подножию, туда, где произрастала буйная растительность и вокруг находились лишь гиблые места. Айникки последовала за ним. Он остановился неподалеку от леса, что весь был покрыт густым мхом. В нем обитало множество опасных животных, птиц, да и ядовитых змей хватало в избытке. Неожиданно нойд стал что-то шептать и из чащи к нему вышел дикий олень. Охво подошел к нему, тот совсем не боялся его и позволил себя погладить. Было заметно, как шаман мысленно общался с ним, понимая мысли животного и отвечая ему. Девушка смотрела на все происходящее с широко распахнутыми глазами. Затем олень, будто по команде, снова бросился в лес, а Охво произнес:

— Я позвал оленя и предупредил его, что прямо за той горой стая волков, ему нужно спешить, чтобы успеть скрыться. Он поблагодарил меня.

— Ты понимаешь язык оленей? — оживленно спросила девушка.

— И не только их. Я понимаю язык и животных, и птиц и всего живого, что есть на Земле, — спокойно ответил шаман.

— Но как такое возможно?! — не переставала удивляться она.

— У всех людей есть два имени, как я говорил. Одно дается родителями, а другое присвоено душе высшими духами. Никто из живых не знает своего истинного имени. Узнавший его сможет обладать знаниями недоступными простым смертным. Эти люди смогут понимать язык зверей и много чего еще. Но знание этого имени таит в себе и огромную опасность. Нельзя никому называть его. Враги смогут погубить даже самого сильного колдуна, обладая этим знанием. Имя в их руках делает шамана беззащитным, и он не сможет противиться их губительной магии. Нойдам оно известно, его нашептали предка. Оно позволяет нам открывать все потусторонние силы в себе. Ты тоже узнаешь свое имя предка, как только я проведу нужный обряд, но сначала ты будешь обучаться всему тому, что знаю я: ты изучишь все заговоры и шептания духов, ты научишься пользоваться этим для защиты себя и слабых соплеменников, что попросят твоей помощи.

— Большей части моего племени лопарей, хотя мы всегда называли себя Саоме, больше нет! Их всех перебило вражеское войско. И земли моей Суомаедне — тоже…, — с грустью произнесла она.

— Племя разбито, но его остатки расселились и смешались с остальными жителями. Те немногие твои соплеменники всегда будут нуждаться в твоей защите.

— Если я буду в силах оказать им эту помощь, то я не откажу им, — серьезно произнесла она.

Так наступило ее обучение. Здесь на берегах студеного Белого моря и началась история становления веселой и смешливой девушки Айникки в ту личность, в которую она преобразится потом. Наши мечты и надежды от чего-то никогда не сбываются, жизнь сама указывает нам свое место в ней, не смотря на наши усилия и борьбу с судьбой. Путь ее был предопределен и совсем не случайно оказалась она на воспитании у нойда Охво. Так должно было случиться. Каждый день теперь проводила она в поглощении знаний, познавала мир духов и учила живые слова, что творили немыслимые чудеса. День за днем шаман рассказывал ей новые практики и обучал своему мастерству. Познакомил с бубном и обучил читать по нему прошлое и будущее, видеть далекие земли и карать врагов. Теперь она уже освоила древний шаманский язык нойдов, слово его, научилась говорить с духами лесов и гор. С каждым шагом приближалась она к познанию мира мертвых и живых, вникала в глубинные миры и пласты мироздания, что пронизывают время и пространство. С новой открывшейся тайной ей хотелось узнать все больше, новые знания затягивали ее. Ей не терпелось освоить их, чтобы стать настоящим приемником нойда — самого сильного шамана и ведуна. Она хотела получить этот статус и соответствовать ему. Девушка была очень внимательна и ответственно относилась к обучениям ее разным наукам и премудростям. Знания давались совсем нелегко, но ее стремление к ним было намного сильнее, чем те трудности, с которыми она сталкивалась на пути к ним. Теперь она чувствовала себя намного увереннее и научилась не бояться ничего и никого вокруг, изменился и ее характер, теперь она стала спокойнее, молчаливее и мудрее.  

Шли годы. Девушка совершенствовалась не только в магии северных шаманов, но и в стрельбе из лука, владении оружием и вскоре пришел тот день, когда она была полностью готовой для того, чтобы пройти посвящение в нойды.

На вершине великой горы Воттоваары, на ритуальном месте предков Охво, посреди могучих камней собрались Айникки со своим приемным отцом, тем, кому суждено было воспитать в ней шамана и воина. Одет он был в обрядовый костюм, в руках был заговоренный бубен, что передавался по наследству. Они сели у ритуального костра. Айникки, всматриваясь в сотни сейдов (больших камней, установленных на нескольких поменьше), произнесла:

— Всю жизнь я смотрю на эти камни, но никогда не задумывалась о том, как они появились здесь.

— Их перенесли сюда наши предки, внутри заключены души покинувших этот мир нойдов. Каждый камень закреплен за отдельным родом. Их нужно уважать и в особые дни почитания приносить дары, чтобы умилостивить духов. Сейчас, на то месте, где я нашел тебя у великого камня, на совет придут самые сильные шаманы моего племени, чтобы проверить твои знания и узнать, достойна ли ту получить звание нойда. Но сейчас перед тем, как мы отправимся к ритуальному камню, назначу духов твоих. Я старею, вместе с молодостью уходит и моя сила. Шаману не должно быть больше пятидесяти лет, так как с возрастом он теряет зубы, они должны быть целыми, иначе сила его ослабевает. А я уже много старше этого возраста, Айникки, — с грустью произнес он.

— Я знаю, что сила нойда — самая могущественная, но до сих пор не знаю всех ее способностей и границ.

— Ты еще узнаешь об этом. Лопари-ведуны, нойды или знахари могут открывать будущее и многое другое. Мы всегда чтили законы природы, жили с ней в согласии, почитали волка и медведя за их силу и мощь. Колдун-нойд способен благословить колдовством дочь или сына. Так вышло, что родных детей у меня нет, а ты заменила дочь. Я нареку тебя именем предка. После совершенного мною обряда, ты узнаешь свое тайное имя и получишь родовое клеймо или печать нойда. Духи моего рода всегда защищали меня, пусть же и ты станешь для них родной. Когда я нашел тебя, ты уже была отмечена. Я увидел это через проведенный обряд. Твоя судьба уготовила тебе стать нойдом. Говорят, что наша сила, дарованная моему племени, от дьявола. Я не знаю так ли это. Говорят, что, как только он посчитает избранного ребенка хорошим слугой себе — насылает болезнь, во время которой раскрывает ему некоторую часть тайных знаний, со второй — еще больше, а после третьей, в тот момент, когда ребенок находится на грани жизни и смерти — дарует ему все знания, чтобы владел тот совершенным мастерством в колдовстве. Возможно, конечно, и ребенку неотмеченному обучиться от другого ведуна, как ученику, но только, как завершится обучение, все равно необходимо получить разрешение самого старейшего нойда.

Айникки слушала его с огромным интересом, а Охво, как закончил свой рассказ, подбросил в большой костер какие-то коренья, прошептал что-то и произнес:

— Сейчас я проведу обряд, где назову твое тайное имя, запомни его и никому и никогда не называй, даже тем, кому веришь больше, чем себе. Люди умеют искусно притворяться. Даже если они и преданы тебе сегодня, не известно, как они поменяют свое отношение к тебе завтра. Запомни мои слова, Айникки и пообещай, что сделаешь все в точности так, как я прошу.

— Я обещаю, — серьезно произнесла она.

— Во время обряда тебе будет очень плохо, ты даже, может быть, окажешься на грани смерти, твой организм может и не выдержать, но другого пути нет. Я начинаю ритуал, чтобы духи назвали мне твое имя.

— Я готова, — еле слышно произнесла она, стараясь не подвести своего учителя.

Шаман и Айникки сели у костра на вершине Великой горы, нойд стал медленно и монотонно бить в бубен, постепенно увеличивая темп, одновременно с этим из уст его раздалась песнь на языке древних колдунов. Эти заклинания были сложены его далекими предками и передавались от отца к сыну. Взгляд его затуманился и он, будто потерял связь с этим миром. Девушка сидела рядом и, молча, следила за ним. Вдруг руки его стали слабеть, и он потерял сознание. Она знала, что нельзя трогать его, пока маг не придет в себя и принялась ждать, когда тот вернется из мира духов. Вдруг глаза его резко открылись, и он схватил ее за руку. В этот момент девушка отключилась. Ей пришло видение. Она, будто путешествовала вместе с Охво по миру духов. Они оказались в пространстве, где под ногами их был песок с мелкой растительностью, все время дул ветер и мелкие крошки поднимались с поверхности и вместе с вихрем забивали глаза. Шаман и девушка шли вперед, укрываясь от летящей пыли рукой. Ничего не было вокруг, только пустота. Казалось, что она была бесконечна. Из-за свиста ветра нельзя было ничего разобрать и трудно было различать слова.

— Нам туда! — крикнул ей Охво, указав направление и укрывая краем воротника лицо от ветра и песка.

Девушка не услышала его, но поняла и последовала за ним. Она не знала, куда они идут и сколько еще времени нужно было провести в дороге. Да и было ли здесь оно, это время? Пейзаж вокруг не менялся и ей стало казаться, что они просто стоят на месте. Неожиданно на них стали надвигаться энергетические сущности. Стеной надвигались они.

— Будь осторожна! Это духи другого мира, — крикнул он.

Сущности представляли собой сгустки энергии, верхняя часть напоминала людскую, а вместо ног, будто хвост из пара. Все они были полупрозрачны, но очень сильны. Разъяренно бились они о гостей, пытаясь свалить с ног. Их удары были очень сильны, и сопротивляться становилось все труднее, особенно для хрупкой Айникки.

— Не дай им повались себя на землю, тогда они заберут тебя в свой мир, и ты останешься здесь навечно! — кричал нойд.

— Я больше не смогу! — отвечала она.

— Нужно продержаться еще совсем немного!

— Как долго!?

Но, не успев получить ответа, вдруг впереди появился дух огромного размера и плавно поплыл к ним, остальные сущности тут же разлетелись кто куда, а ветер стих. Величественно и не спеша сущность приближалась к непрошенным гостям.

— Это главный дух! Я не стану произносить его имени! Это опасно, — произнес шаман.

Девушка смотрела на него испуганно, полная тревоги. Ростом он был, словно гора, одет в длинную одежду, расширяющуюся книзу, волосы седы и длинны, он будто древний старец взирал на все с высоты опыта и мудрости. Символы горели на его щеках ярким белым светом. Вид его был грозен, но девушке показалось, что он не настроен против них.

— Зачем вы потревожили меня!? — грозно крикнул он, и земля под их ногами задрожала.

— Мы пришли, чтобы ты назвал ее имя, — произнес Охво.

— А достойна ли она узнать его!? — все также грозно крикнул он.

— Достойна. Я видел ее будущее. Она отмечена меткой нойда.

— Подойди ко мне! — произнесло божество.

Девушка медленно и испуганно направилась к нему. Она стала, напротив. Главный дух тут же уменьшился и его лицо стало располагаться от ее на расстоянии метра. Он внимательно взглянул в ее глаза, будто считывая что-то. Это длилось несколько минут. Затем он сказал более мягко:

— Подойди ближе, и я назову твое истинное имя!

Она тут же повиновалась. Тот наклонился и прошептал ей на ухо слово.

— Никому не называй его! Даже тому, кто пришел с тобой!

После этих слов он испарился, а шаман и Айникки очнулись, придя в себя на горе Воттоваара.

Охво тут же спросил:

— Ты запомнила его?

— Да! — уверенно ответила та.

— Теперь ты достойна стать одной из нас. Сейчас вся магия этого мира доступна тебе. Отныне ты способна лечить вещим словом, но и убивать им же. Но сначала, ты должна получить имя воина. Ты уже освоила силу рун и умеешь зачаровывать песнью, научилась владеть луком. Я проведу посвящение. Ты должна будешь получить второе имя, земное, то, каким тебя должны называть люди. Отныне, получив статус воина и шамана, ты должна оставить свое прежнее имя.

После этих слов он снова стал бить в бубен, дым от костра стал свиваться в замысловатые фигуры, затем он набрал в ладонь пепла и нанес его на свои щеки и лоб, то же самое он сделал и для девушки. Она приняла свою судьбу и свой путь, по которому ей уготовано следовать. Шаман-ведун начал свою речь:

— О, великие боги Пейве, Айлекес-Олблак, Юбмель, прошу вас, назовите ее земное имя!

Он продолжал ударять в бубен и вдруг резко умолк, опустив руки. Затем положил руки на голову девушки и сказал:

— Ты больше не беззащитная Айникки, боги нарекли тебя Миарра! Ты станешь великим воином, не знающим пощады к врагам своим и защитником земли Саоме.

После чего он завершил обряд, и они поднялись. Вечерело.

— Скоро совсем стемнеет, ночью соберется совет старейших и самых великих шаманов Севера. Теперь тебя ждет последнее посвящение в нойды. Помнишь, я рассказывал про то место, где я нашел тебя? Это священная поляна с древним камнем. Когда луна наберет полную силу, а духи чародеев проявят свои голоса, нам нужно будет отправиться туда. Я созвал их, чтобы они смогли принять тебя и назвать равным и достойным этого звания. В древние времена все обряды сопровождались жертвоприношениями, я давно уже отказался от крови и использую: молоко, хлеб, зерно и другие подношения богам. И тебя учил тому же. Не забывай моих уроков, они тебе очень пригодятся в жизни.

Девушка лишь с грустью взглянула на него, чувствуя сильную тревогу, сама, не зная от чего. Скорее всего, она прекрасно осознавала, что теперь ее жизнь изменится и никогда уже не будет прежней. Они двинулись к назначенному месту. Их ноги спускались вниз по крутой горе, преодолевая толстые переплетения корней, спутанной травы и мелких камней. Человеку непривыкшему, здесь будет трудно, а передвигаться на самой вершине, ступая по огромным валунам и того сложнее. Это требует немалой сноровки и умений и очень быстро силы чужака иссякнут, он устанет и не сможет дальше следовать пути. Но Охво и Миарра осваивали эти глухие и неприветливые места с самого детства и хорошо изучили их. Тут они были на своей земле, ловко, словно горные лани спускались они вниз к подножию горы, с легкостью обходя препятствия на пути. Нельзя надолго останавливаться, дикие звери могут почуять усталость и слабость человека и, перестав бояться, выйдут на охоту, а ядовитые змеи и без того хозяева этих мест. Здесь всегда нужно быть настороже и приготовиться отражать удар, будь то суровая северная природа с ее лишениями и холодным климатом или голодный зверь. Скользкие камни после дождя так гладки, что легко можно упасть, тут нужно быть осторожным и внимательным, подмечая изменения шума ветра, голоса птиц или звуков шумной реки с ее острыми порогами. В Кеми такой холодный ветер, что даже летом при температуре четыре градуса тепла ощущаешь минусовую температуру. Настолько здесь холодно. Виной всему близость к Северному океану. Холодные ветры его врываются на сушу и пробивают грудную клетку, будто острыми осколками стекла, так больно, что с трудом удается дышать. К этому еще нужно привыкнуть и суметь приспособиться к ее изменениям. И днем и ночью одинаково пасмурно и светло. Эта молчаливая природа, будто одинока и нелюдима, но настолько прекрасна, что, побывав здесь однажды, станешь другим. Вся энергия этого места, словно обновляет и наполняет новыми силами, заставляет помнить эти удивительные места и все, чего хочешь отныне снова — это вернуться туда, сесть на огромный валун у берега, коснуться ладонью ковра из вороники и наблюдать закат на озере. Так манят эти места и не отпускают уже никогда. Эта родина Охво и его приемной дочери. И по этим дивным красотам пробирались они через густой лес среди вековых сосен, тянущихся к небу своими тонкими стволами. Прошло еще некоторое время, прежде чем им удалось добраться до ритуального камня. Они были одни. Вечерняя тишина и треск высоких сосен, лишь эти звуки нарушали тишину засыпающего северного леса. Вдруг издалека послышались треск веток и шаги.

— Это они, — произнес Охво.

Вдруг девушка стала различать тени. Они были грозны и немного пугали ее. Их энергия заставляла ее беспокоиться. Очертания с каждым шагом становились все отчетливее. Теперь она могла различить черты их лиц и одежды. Впереди шли четыре фигуры. Все они были возрастом до пятидесяти лет. На лицах некоторых из них проступали сильные морщины, лица были смуглы, из-под головных уборов выбивались черные, как смола пряди волос, одежды их были светлы, расшиты ритуальными рисунками и украшенные амулетами с перьями и шерсти животных. На лицах нанесены особые знаки, за поясом ножны из шкур, но вот они расступились, и из центра позади них появился еще один человек. Его одежда была почти до самых пят, широкая с длинными рукавами, подол был украшен бахромой. Голова скрыта шкурой оленя с рогами. Полотно едва не закрывало глаза. В руках их были большие бубны, все они были очень стары. По внешнему виду заметно, что им многие сотни лет и переходили они по наследству. Различимы на них были тонкие полосы и знаки, которые были ясны только им владельцам.

— Это главный нойд, — произнес Охво, заметив вопрос во взгляде девушки.

Он поравнялся с остальными и теперь они шли вперед навстречу к ним.

— Приветствую тебя, Охво, пусть великие боги позволят нам совершить обряд. Я получил твое послание через птицу, посланную тобой. Все мы готовы испытать твоего ученика и понять, достоин ли он Великого звания нойда!

— Вот моя ученица Миарра, — произнес шаман и указал на свою спутницу.

Нойды внимательно и сурово смотрели на нее пристальным взглядом, от чего ей стало совсем не по себе.

— Ты знаешь, что она должна доказать нам свою силу?! — произнес старший нойд, обращаясь к Охво.

— Она готова, — серьезно ответил тот.

— Ты сильна духом и мыслями. Покажи свое искусство и решит совет достойна ты этого звания или нет.

Миарра неуверенно взглянула на своего учителя, а тот кивнул ей, подбодрив таким образом. Она собралась с мыслями и начала творить магию. Начала она свою песнь и кругами стала бродить вокруг камня, затем резко упала на колени, голова и руки ее легли плетьми. Она погрузилась в особое состояние, перестроив своими словами пространство вокруг себя. На ее голос отовсюду стали сходиться из чащи дикие животные и птицы. Они не могли противиться ее заговоренному слову. Рядом с ней расположилась стая волков, послушно опустив лапы, гордые и свирепые рыси и на зов ее даже вышел медведь, а птицы слетелись со всего леса, чтобы услышать это чарующее пение. Она зачаровала все живое в этом лесу, и они безропотно выполняли ее волю. Вдруг она резко подняла голову, зрачки ее стали белыми. Она положила руку на голову медведя и прошептала:

— Почитаемый дух медведя, позволь мне занять твое место.

В этот момент медведь проревел в ответ. Тело ее осталось неподвижным, пульс и дыхание едва были заметны. Животное в этот момент встало на задние лапы, подошло к дереву и когтями нацарапало: «Я — Мирра», доказав всем, что сейчас в теле медведя находилась ее душа. Потом медведь вернулся на свое место, а девушка пришла в себя и продолжила заговоренное слово, от чего все животные, собравшиеся вокруг нее, стали расходиться обратно, а птицы разлетаться прочь по своим делам. Она владела знаниями тайными и могла говорить с животными и понимать их язык. Умела очень многое, это лишь малая часть ее силы, но и это произвело на присутствующих сильное впечатление. А затем у всех на глазах обратилась она в лань и проскакала три круга вокруг камня, затем ударила копытцем о землю, потрясла головой и снова обратилась человеком. Теперь в ее способностях никто уже не сомневался.

— Ты достойна пройти путь посвящения в нойды, но самое главное испытание будет там, — и он указал рукой в сторону.

А затем добавил:

— Не все с первого раза могут пройти его и не ясно хватит ли у тебя сил. Сейчас мы попросим богов даровать нам их расположение, а потом отправимся в дом, что построен нашими отцами, там высоко на холме проведем мы обряд посвящения.

Затем он подошел к камню и надел на себя оловянные цепи, да повязал пояс через левое плечо. Это особые ритуальные атрибуты, которые были необходимы для связи с богами. Все остальные разместились вокруг него. Шаман стал бить в бубен и произносить слова, обращенные к высшим силам.

— Великие боги Радиен-Атче, Пейве, Айлекес-Олблак не прогневитесь на нас, даруйте свое одобрение!

Потом полил камень молоком. Затем медленно поднялся, надел белую льняную шапку, сейчас он готовился приносить дары женским божествам. Таков был порядок.

— Богиня солнце, мать, жена, солнцевые сестры и дочь! Согрейте наш путь и осветите своим светом нашу дорогу! — произнес он и положил рядом кусок хлеба в дары богам.

После этих слов они направились по извилистой тропе к дому. Впереди их вел самый уважаемый нойд, а остальные следовали рядом. По дороге молчали они, не произнося ни слова, добрались вскоре до указанного места. Девушка сильно задыхалась и пыталась выровнять дыхание после высокого подъема. Перед ними была маленькая избушка. Это небольшое строение казалось заброшенным.

— Это твой новый дом, — медленно произнес один из старейших нойдов.

Девушка с удивлением рассматривала его.

— А разве я не могу продолжать жить вместе с Охво?

— Нет, — резко и холодно ответил шаман, а потом продолжил:

— Это место будет тебе убежищем в твоих странствиях и скитаниях, сюда ты сможешь вернуться, когда пожелаешь, эти стены защитят тебя.

Они вошли внутрь. Все здесь было в запустении, было видно, что тут очень давно никто не жил, но сказать, что дом был совсем нежилой нельзя. Всюду стояла утварь, но только ею очень давно никто не пользовался, толстый слой пыли и паутина покрывали все вокруг.  

— Что же, пора начинать посвящение! — скомандовал старший нойд.

— Да, теперь мы собрались в ее доме, как гласит правило, приступим, — поддержал другой.

После этих слов старый нойд взял два стула, что стояли неподалеку и поставил в центре комнаты.

— Садись! — указал старший нойд Миарре.

Она нерешительно, медленными шагами подошла и села на указанное место. Другой стул все еще оставался пустым. Ее очень тревожило не знание того, что сейчас будет происходить. Тогда главный шаман сел на другой стул возле нее к двери таким образом, чтобы ноги девушки и старого нойда перекрещивались.

— Теперь начни творить магию бубна и докажи, что ты достойна звания нойда. Призови великого Сайво, если во время твоей заговоренной песни божество войдет в дом и перейдет ноги наши, да так, чтобы его видела только ты, то это плохо, если же Сайво увижу и я, то тебя тут же назначат нойдом! — сказал старый шаман.

Девушка начала свою вещую песнь и живое слово под медленные удары бубна, звук становился с каждым разом все монотоннее, постепенно входя в транс и зачаровывая все вокруг, не ясно было сколько времени это продолжалось, все будто остановилось. Она уже не ощущала себя на земле и в этом теле. Девушка звала божество Сайво, но он все не приходил.

— Услышь меня, Сайво, и награди своим появлением! — мысленно просила она.

Вот дверь начала скрипеть и медленно приоткрылась. Все присутствующие замерли, взглянув в ту сторону, а девушка продолжала свою песнь. В проеме появилась тень, будто сгусток дыма, который вскоре преобразовался в Сайво. Миарра увидела его впервые, хотя так много слышала о нем до этого момента. Мороз пронесся через все ее тело, а дыхание стало ледяным, но она продолжила призывать его войти. Он обрел черты и сейчас выглядел уже совсем отчетливо, вид его был грозен и суров. Это был человек высокого роста, голова его едва не упиралась в потолок, фигурой был он мускулист, одет в темные льняные одежды до пят, что ног и не видно было, подпоясанный длинной лентой с магическими заклинаниями на языке мертвого мира, рукава длинны настолько, что волочились по полу, вместо головы был олений череп с рогами. Переступил он порог и начал входить в комнату, медленно приближаясь с сидящим на стульях людям.

— Он здесь! — мыслями шептала она.

— Я не вижу его! — раздался в ее голове голос старого нойда.

Растерянно она запела новое живое слово. Тут Сайво остановился.

— Я вижу его! — раздался снова суровый голос шамана.

Тут божество Сайво начало переходить их ноги, оба они видели его, Сайво прошел через них и растворился в пространстве.

— Девушка завершила обряд и закончила песнь. Силы ее были на исходе, по завершении ритуала руки ее ослабли, а голова наклонилась вперед, глаза все также были закрыты.

— Теперь ты нойд! — произнес старый шаман, после чего из числа присутствующих вышел один из северных колдунов и достал клеймо.

— Это клеймо нойда, теперь все будут знать кто ты! Дай мне свою руку, Миарра.

Девушка нерешительно выполнила его приказ, после чего шаман начал произносить заклинание и клеймо у всех на глазах раскалилось докрасна. Потом он резким движением сжал ее руку и оставил ожог с древним символом, доступным для понимания только нойдам.

— Колдун может читать будущее и истолковывать волю богов, так как в твоем роду нет великих чародеев и некому передать тебе бубен, переходящий по роду, ты должна будешь сделать его сама. Только так он будет слушаться тебя! Он станет твоей защитой и оберегом. Потом ты сама сможешь наделить его силой. Тебе это теперь подвластно, — произнес он серьезно.

Немного помолчал и добавил:

— Завтра на рассвете пойдешь к подножию Великой горы. Найдешь там отдельно растущую сосну или березу. Бубен нойда может быть изготовлен только из них. Да смотри, чтобы дерево посолонь росло! По ходу движения солнечного светила и всего живого! Из древа того сделай круг, да обтяни шкурой оленьей без шерсти, саму гладь его, куда бить будешь, раскрась по краям фигурками, да символами духов красной краской из коры ольхи, а в центре символ солнца, четырехугольник и четыре луча во все стороны света.

После этих слов покинули шаманы тайное место, а девушка в точности повторила их указания, потом провела обряд при полной луне. Села на вершине горы, развела костер и начала проводить ритуал, оно шептала заклинания и наделила свой бубен силой. После завершения, все рисунки, изображенные на нем, мелькнули красным огнем и потухли, это означало, что ошибок она не допустила. Теперь он ее помощник до конца дней мага.

На следующий день она явилась к шаманам в условленное месте.

— Я доволен тобой, ты сделала все правильно, — произнес старший нойд, внимательно рассматривая ее бубен.

— Теперь тебе будут служить три вида животных: птица, рыба и олень. Они помогут тебе, когда это будет нужно. Ты сможешь призывать на помощь ласточек, воробьев, орлов, голубей или коршунов, но окрас пера их должен быть белый с черным или серым, другие не придут на твой зов. Еще нойд не может обходиться без духов чародеев Пойде Воинга. Они нужны, чтобы посещать мир мертвых, переходят по наследству. Духи служат нойду, если он их никому не завещал — они сами предлагают свои услуги другим. Эти сущности не могут без нойда. Для тебя мы призовем духов чародеев, тех, что давно скитаются по Северной земле и ищут себе колдуна, кому они могли бы служить, но знай, при неверном обращении они способны и погубить своего хозяина, не допускай этого, — продолжал говорить старший из нойдов.

Он умолк, а затем добавил:

— Завтра, когда лунное светило появится на небе, приди на это место. Мы проведем обряд назначения духов чародеев. Они даруют большую силу, но и представляют огромную угрозу, если неверно обращаться с ними, они превратятся из помощников в твоих погубителей. Я шепну тебе верное поведение с ними на ухо во время обряда.

После этих слов они покинули это место, их фигуры, будто растаяли за стволами высоких сосен и полностью исчезли. Он зачаровал всех присутствующих, создав иллюзия их исчезновения. Это лишь то немного, чем владел нойд. Девушка с отцом совсем не были удивлены, так как подобное уже могла делать и сама Миарра. Они лишь, будто задумавшись, грустно посмотрели им в след, понимая, что теперь в ее жизни и ее приемного отца начинается новый этап, и никто не знал из них печален ли он будет или радостен.

 — Завтра ты станешь настоящим нойдом, — пытаясь сдержать слезы, говорил с грустью ее отец, уже сейчас понимая, к чему все это ведет.

Она лишь грустно и серьезно взглянула на него, не произнося ни единого слова. Оба они тревожились об одном и том же, но никто из них так и не решился сказать это вслух.

— Ты еще так юна и неопытна, жизнь, раны и предательство близких и дорогих тебе людей сделают тебя сильнее и мудрее, воля твоя превратиться в скалу, ты станешь суровым воином этой земли. Но это будет потом. Тебе еще предстоит пройти много испытания и боли, только через них ты станешь той, кем должна быть, — будто говоря сам с собой, вдруг произнес он, продолжая смотреть вдаль словно в пустоту.

— Сейчас уже поздно, пойдем домой, — печально произнесла она и они не спеша поплелись по давно изведанным тропам в свое жилище, где столько времени были настоящей семьей, самой обычной, но именно этого так желало ее сердце. Для него она навсегда останется той маленькой Айникки, что когда-то волей богов стала его дочерью, а для нее он всегда останется отцом и ее семьей.

Этой ночью она не могла сомкнуть глаз, странные и страшные мысли все время лезли в голову, будто предчувствуя что-то печальное. Волнения и тревоги полностью завладели ею, а по телу пробежала дрожь. Ей вдруг стало очень холодно, и она почувствовала себя совсем беззащитной и незащищенной. Девушка спрятала голову под покрывала, чтобы ей казалось, будто она в надежном укрытии от этих тревог, да и всего этого мира с его потерями и болью. Сейчас она чувствовала себя совсем маленькой девочкой, которая боится всего вокруг и ей так страшно познавать этот мир. Вот ее дыхание уже стало ровнее и сердце перестало заглушать своими звуками все вокруг, она немного успокоилась и ей все же, наконец, удалось заснуть.

На следующий день она бродила, погруженная в свои мысли, будто отрешенная, девушка была невнимательна и рассеяна, что-то все время ее тревожило, о чем она никому не говорила. Солнце начало медленно опускаться за край земли. Тьма постепенно отвоевывала у света все большую территорию. Настал решающий час для посвящения. Луна уже начала появляться на холодном северном небе. Она отправилась к себе, чтобы приготовиться к ритуалу. Долгие минуты провела она наедине с собой. Затем к ней вошел человек, что воспитывал ее все эти годы.

— Ты собралась, Айникки? — по привычке спросил он.

А затем немного грустно добавил:

— Миарра.

— Да, я уже надела все, что положено по этому случаю и остались только амулеты.

— Собирайся скорее и я жду тебя на улице, — серьезно сказал он и вышел.

Она закончила сбор и вскоре вышла в темную прохладную ночь. Холодное дыхание севера сразу немного привело ее в чувства. Эта природа сурова и жестока и нужно быть по-настоящему здоровым и сильным, чтобы выжить здесь в этом тяжелом климате, на этой прекрасной и таинственной земле богов далеких предков. Они медленно пошли скалистыми тропам, усыпанными мелкими камнями и поросшими мхом. На ритуальном месте их уже дожидались шаманы во главе со старшим нойдом. Суровы и серьезны были их лица, а облачения наводили страх. Здесь были и фрагменты скелетов некоторых животных, а также различные устрашающие росписи.

Как только все заняли свои места, главный шаман начал ритуал. Медленно бил он в бубен, стараясь войти в транс, одновременно с этим сопровождая свои действия песнью на языке предков. Наконец, он умолк, руки его упали, голова наклонилась вниз. И тут все присутствующие увидели, как над ритуальным костром, обложенным рунами и подношениями стали появляться две женские размытые фигуры, с каждой секундой очертания их становились четче. Они парили над огнем, совсем низко над землей и напоминали обычных людей. Одна из них была похожа на женщину около тридцати пяти лет, на ней была легкая, струящаяся одежда, имела голубые глаза и каштановые кудри, другая была моложе, около двадцати лет, белые волосы и зеленые глаза. Вторая была очень задорна и весела, а первая немного серьезнее. Они казались двумя хохотушками, никак не являющимися духами чародеев. Миарра, увидев их, даже растерялась. Она представляла их совсем иначе.

Вдруг они заговорили, обращаясь друг к другу:

— Мне кажется, Улла, или нас наконец-то призвали в услужение колдуну? — сказала та, что была старше.

— Похоже, и вправду, Лукки, — оглядываясь по сторонам, согласилась другая.

— Сколько можно бродить по свету и навязываться, уже нет никаких сил.

— И не говори, и самое неприятное, что все или отказываются, или в ужасе бегут, как только мы появляемся, как — будто мы какие-то страшилы.

Тут они залились звонким смехом.

Все присутствующие знали, что духов чародеев ни в коем случае нельзя прерывать, о чем бы они не переговаривались, иначе кара падет на всех, кто вызвал их. Эти существа хитры, лукавы и очень жестоки, они могут заманить в ловушку своего хозяина, если он не окажется смекалистее и хитрее. С ними нужно всегда держать ухо востро, их коварства и обман не знает предела и их нрав все время нужно усмирять, но без их магии не может существовать ни один нойд, они его сила, но и самая большая опасность. И все, кто не смог совладать с ними, были уничтожены.

Наконец, заметив присутствующих Лукки сказала:

— Давай помолчим, послушаем тех, кто нас вызвал.

И обе они приняли серьезные выражения лиц, скрестив руки перед собой и внимательно смотря на старшего нойда.

— Говорите, мы готовы выслушать вас, — произнесла та, что была старше.

Тут главный нойд произнес:

Мы посвящаем в нойды эту девушку. Теперь вы будете служить ей.

Они внимательно посмотрели на нее, недовольно фыркнули и сказали:

— И не собираемся, впервые встречаем женщин нойдов, а по ее виду и так ясно, что толка с нее не будет. Какой из нее нойд?

— Исчезаем, Улла, придется искать кого-то посерьезнее.

— Значит, не хотите ей служить? — строго спросил нойд.

— Нет. Поищите, кого-то другого, но похоже сейчас все духи чародеев заняты и остались только мы. Вот, жалость.

И после этих слов они снова залились звонким смехом.

Тут нойд стал произносить заклинание и с пришедшими на его зов сущностями стали происходить перемены. Они стали корчиться и клониться. Судя по их виду, им явно было плохо.

— Ты не посмеешь! Прекрати нойд!

Но он продолжал читать заклинание.

— Мы согласны! — зло крикнули те.

— Так вы позволите провести обряд подвязывания вас к чародею?

— Да! — все также строго крикнули они.

— Вот и хорошо.

— Сразу бы сказал, что ты сильный колдун, мы бы и согласились.

— Что-то мне не верится в это, — ответил он.

А потом быстро добавил:

— Не вздумайте обижать Миарру. Теперь вы должны будете помогать ей и приходить на ее зов, когда бы это не потребовалось.

— А оплата будет? Мы не делаем ничего просто так. За малейшую ее оплошность мы заберем ее в мир теней и ее душа будет проклята навечно. Она знает, как нужно с нами обращаться?

— Она всему обучена, не волнуйтесь.

— Ну, посмотрим, — с недоверием сказала Улла, снова рассматривая совсем юную девушку.

Шаман начал обряд по привязыванию духов чародеев Пойде Воинга к нойду Миарре. Он читал руны и пел песнь, а затем наклонился к девушке и очень тихо прошептал ей слова, как обуздать этих существ, чтобы они не погубили своего хозяина. После чего, костер сверкнул яркой вспышкой и рассыпался сотней искр. Духи были теперь в услужении Миарры. Затем главный нойд стал что-то шептать и на могучей сосне, что красовалась своим мрачным силуэтом из лесной тьмы, на ее ветви стали слетаться и усаживаться рядом ласточка, воробей, орел, голубь и коршун. Девушка изумленно смотрела на магию, что творилась вокруг.

Чародей продолжил:

— Ты должна выбрать помощника птицу, но запомни окрас пера их должен быть белый с черным или серым, другие не придут на твой зов. Она всегда будет твоими глазами и ушами на далекие расстояния и сможет предупредить об опасности. Через ее зрение будешь смотреть ты. Также, как эта птица будет парить над этой прекрасной землей, так и душа твоя, войдя в это создание, сможет все видеть и слышать. Теперь ты понимаешь язык животных. Тут девушка сложила пальцы правой руки в какой-то знак и направила ее к птицам, проводя по очереди к каждой и задерживая ее на какое-то время. Так она настраивалась на связь с ними и пыталась понять, чья душа громче всех отзывается на ее зов.

— Я выбрала! — уверенно ответила она.

— Назови же своего помощника, — сказал шаман.

— Этот коршун будет моим верным другом.

Тут он издал звук и взмыл в небо, а остальные птицы последовали за ним.

— Теперь ты достойная ученица. Ты сделала бубен и наделила его своей мощной магией, что даровали предки. Духи и птицы будут служить тебе и не оставят на твоем пути. Иди своей дорогой и никуда не сворачивай. Никогда не делай того, чего не велит твоя совесть.

После этих слов главный нойд объявил об окончании посвящения и шаманы поднялись с мест и стали расходиться.

Главный нойд медленно шел позади всех, о чем-то беседуя с ее отцом, их разговора она не слышала, да и не вникала в подробности, сейчас она была взволнована новыми событиями, что произошли в ее жизни.

— Ты ведь знаешь, что нужно делать и не забыл о предназначении? — строго и уверенно говорил нойд ее приемному отцу.

— Не забыл, — грустно произнес он.

— Так не нарушь слова и исполни обещанное.

— Я не подведу, — грустно и тихо, еще сдерживая слезы, произнес тот.

Затем Миарра с отцом остались одни. Уже виднелся их дом на горе.

— Я пойду приготовлю ужин, завтра будет хороший день! Солнечный — это видно по этим облакам, что сбились в серое пятно. Еще надо…

— Ты ничего не будешь делать! — строго и в ярости крикнул тот.

Радость и улыбка тут же исчезли с ее лица.

— Я могу не делать, если не хочешь, просто…

Он оборвал ее, не дослушав:

— Убирайся отсюда, чтобы я больше тебя не видел! — крикнул он.

Она не могла поверить своим ушам.

— Бери свои вещи и никогда больше не появляйся здесь!

— Но я не хочу уходить, — растерянно сказала она.

— Ты думала, что, став нойдом, сможешь продолжить обычную жизнь?! Душа мага проклята. Оставаясь со мной, ты погубишь все вокруг и навлечешь тьму и на меня тоже! Ты этого хочешь?!

— Нет. Я знаю, что ты говоришь это не специально и не обижусь.

— Я никогда не любил тебя и выхаживал, только лишь потому, что шаман заплатил мне за тебя огромные деньги золотом, дал их на твое воспитание. Ты думаешь на что мы жили все эти годы?

— Я не верю…, Ты врешь, чтобы я ушла…, но я не уйду, — растерянно сказала она.

— Я сказал убирайся и никогда больше не переступай порог этого дома! Избавь меня от своего ненавистного присутствия. Наконец, настал тот день, когда я смог избавиться от тебя. Я от тебя отрекаюсь! Пошла вон! Что стоишь?!

Слезы ручьем покатились по ее щекам. Она не знала правду он говорит или нет, но понимала, что места ей здесь больше нет. Девушка забрала все свои амулеты и принадлежности нойда и отправилась в путь по дороге жизни, в одиночку и помощи.

— Я вернусь к тебе, — шептала сквозь слезы она.

— Назад ты уже не вернешься, и мы больше никогда не увидимся, — еле слышно, сурово шептал он в ответ, но его слов она уже не слышала.

Ее фигура растворилась в лесной чаще и тьме холодной ночи. Теперь она осталась совсем одна. Не зря говорят, что человек приходит в этот мир один и уходит тоже один и порой кроме него самого на его жизненной дороге никого нет. Никто не поддержит и не подставит плечо, никто не протянет руку помощи в трудную минуту, теперь у нее осталась лишь она сама и рассчитывать приходилось только на свои силы. Это было странно, ново и одновременно с этим невыносимо для нее. Еще вчера у нее была семья, а сегодня она осталась совершенно никому не нужна, и кто знает сколько еще испытаний суждено ей пройти и преодолеть, чтобы достигнуть и получить все знания, что сокрыты от нее в веках времен. Так холодно сейчас, ее хрупкое тельце все еще дрожало то ли от холода, то ли от событий, произошедших с ней накануне. Она не знала, куда идет и зачем, просто брела во тьме в надежде, что суровая природа навсегда спасет ее от тяжких дум и навеки укроет своим белым снежным саваном на этой холодной и промерзшей земле. Теперь ей было все равно, что с ней будет дальше, она утратила опору, тот стержень что никогда не позволял упасть при любых обстоятельствах, а сейчас ноги ее сами клонились к земле, а голова тянулась к продрогшим коленям. Она упала и несколько минут пролежала так, не зная, что ей теперь делать. Да и нужно ли? Смелость постепенно покидала ее, а силы почти оставили, ноги перестали шевелиться, вот, ей вдруг стало так холодно, что она свернулась комочком под толстым стволом вековой сосны, сон стал окутывать ее и звать с собой в царство грез. Ей стало тепло, она начала медленно погружаться в его сладкие и обманчивые объятия. Жизнь начала покидать ее тело, а стаи волков уже шли по ее следу. Закон севера суров и жесток — слабый должен погибнуть!

Девушка смирилась и приготовилась покинуть этот мир. Вдруг, она сквозь пелену сна, стала различать какие-то звуки. Будто тонкий женский голос из иного мира обращался в ней, а в глаза ударил яркий ослепляющий свет. Миарра тут же пришла в себя и приподнялась посмотреть кто это, прикрывая глаза от яркого света, что исходил из центра поляны. Когда она смогла ориентироваться и рассматривать предметы вокруг, то увидела в этом свете женскую фигуру в белом. Она парила совсем низко над землей, но ногами не касалась ее поверхности, руки были скрыты длинными одеждами, очертания утонченного лица обрисовывал белый дым, а длинные золотые волосы струились из широкого капюшона до самой земли.

— Кто ты? — изумленно спросила девушка.

— Я дух и защитник твоего рода, я оберегаю всех потомков и сопровождаю в мир теней, когда приходит их время, но твое еще не пришло и я не позволю тебе погибнуть здесь.

— Я сама не хочу жить, так что ты зря пришла, я уже все решила.

— Неужели ты думаешь, что тебе что-то дано решать в этом мире, ты будешь идти свой путь, как указано в книге судеб.

— Я слаба, пусть живут на этой земле остальные люди, радуются и растят детей, мне не место среди них, я другая, мой удел одиночество и вечное уединение, они никогда не смогут принять меня.

— Поднимись, нойд! Твой дар стал для тебя и твоим проклятием, но таков твой путь и тебе придется пройти его! Если ты сама не веришь в себя, тогда, кто другой поверит? Вставай и докажи всем, что ты самая великая и могущественная воительница этих суровых земель, пусть тебя боятся и уважают! Ты ничуть не хуже их, ты просто другая и им никогда не подняться до твоей вершины! И пусть люди обходят тебя стороной, тебя не должно это волновать! Сила, что притаилась в тебе, сможет защитить нуждающихся и саму тебя от врагов! Твой путь только начинается и не гоже тебе ронять свой меч! Подними его и больше никогда не смей сдаваться! Ты, Миарра, нойд и одна из самых сильных чародеев и заклинателей этих мест! Ты не раз еще умоешься кровью своих врагов, но только никогда не клони голову! Тебе это не престало! За твоей спиной духи, что идут за тобой, так веди их по выбранному пути и никогда не сворачивай, и не иди вразрез со своей совестью!

— Я не сдамся, — сквозь слезы прошептала она, стиснув зубы и нащупывая в холодном снегу рукоять своего меча.

Приподняв голову и опираясь на него, она поставила одно из колен на снег и смогла встать.

— Будь же свидетелем того, что никто из смертных не увидит моих слез и никогда не пролью их из-за предавших меня.

Дух растворился в воздухе, а взгляд Миарры вспыхнул холодным ледяным светом. Она стала ориентироваться на местности и вышла к реке, там она соорудила себе небольшое жилище, чтобы переночевать эту ночь и разожгла огонь, дабы отогнать голодных животных. Она могла бы применить магию, но пользовалась ею только в крайнем случае, так как это стоило больших сил, и она не хотела растрачивать их понапрасну. Приготовив пойманную рыбу, улеглась спать, а на следующее утро двинулась в путь, не зная, куда дороги заведут ее в этот день.

Девушка шла по дремучему лесу, осторожно пробираясь между могучих сосен и поникших ветвей, обросших старым серебристым лишайником. Под ногами ее раздавался хруст. Вдруг, она резко остановилась и затаилась. Она почувствовала, что здесь не одна и кто-то еще на некотором расстоянии держит путь через лес. Их было двое, слов было не расслышать, мужчины шли на достаточном расстоянии. Миарра села под дерево. Она, будто заснула и взгляд ее застыл. Девушка начала обряд по призыву ястреба. Камнем бросился он на ее зов. Теперь она перестала находиться в этой реальности. Больше она тут не присутствовала, здесь осталось лишь ее тело, которое дышало так медленно, что сердце, казалось, совсем не билось. Его стук настолько замедлился, что казалось оно почти остановилось. А душа подселилась в птицу. Они всегда следовали за шаманом, когда он их вызывал и своим пением показывали дорогу и помогали в охоте, а также подробно доносили чужие речи.

Это шли два воина, они пробирались к месту битвы, со всех сторон наступали они на селение. Она начала слушать их разговор через ястреба, что летел над ними. Однако, нужно быть осторожной, ведь если погибнет птица, умрет и нойд. Нужно успеть вернуться обратно в свое тело. Ястреб осторожно преследовал путников, не попадаясь на глаза, чтобы воины не получили добычу.

— Засада будет с этой стороны? — спросил один из них.

— Нет, наступление будет с того холма, там будет основная битва, местные называют эту вершину Воттоваара.

В сердце девушки тут же кольнуло, ведь там был дом ее приемного отца. Нужно было вернуться защитить его и все поселение. Но она совладала с собой и своим порывом, собралась с силами и продолжила слушать.

— Наш командир призвал мощного колдуна Со́хрой и колдунью (ведьмы назывались в этих местах «гейды»), по имени Сиркка.

— С чего это они решили помогать ему? Я слышал, что шаманы неохотно берутся за это. Сколько же ему заплатили?

— В том то и дело, что нисколько.

— Как это? — изумился другой.

— Сохрой давно мечтает истребить всех нойдов этой земли, он боится их, ведь ни один шаман не сравнится по силе с ними. Одному, никогда ему не справиться, а тут представился хороший случай. Огромное войско окружает эти земли со всех сторон, никому из них не уцелеть в этой битве, а неожиданное нападение решит исход сражения совсем скоро.

Тут девушка сделала глубокий резкий вдох и открыла испуганные глаза.

— Надо спешить, — пронеслось в ее голове, и она двинулась обратно, стараясь торопиться насколько это было возможно.

— Значит, шаман хочет уничтожить всех остальных и остаться единственным колдуном в этих местах! Он даже смог уговорить ведьму, хоть шаманы всегда враждовали со злыми ведьмами (гейдами), они умели причинять людям большой вред.

Нойды всегда держались обособленно и даже никогда не стремились объединяться с волшебницами, несущими добро, их называли вëльвами.

— И пусть считается, что нойдом мог быть только мужчина, я докажу, что достойна этого звания!

В этих землях магия всегда делилась женскую и мужскую. Так поклонению сейдам (большим камням, стоящим на нескольких других размером меньше) занимались вëльвы. Конечно, со временем много изменилось, подношения и жертвы великим камням приносили и мужчины, но испокон веку — это считалось женским занятием.

Девушка уже увидела Воттоваару и бросилась к ее подножию, осторожно пробираясь, чтобы не попасться врагам. Огромное войско тихо подступало со всех сторон. Воины суровые и жестокие группами занимали всю территорию, ожидая приказа нападения. Миарра поняла, что незаметно обойти их не получится и пустила в ход свою магию. Она начала песнь и зачаровала войско, что встречалось на пути, навела на них слепоту. Смело шла она между них, пока они в панике метались из стороны в сторону, правда эффект был не долгим, поэтому ей нужно было торопиться. Она быстро оказалась на вершине и в тревоге вбежала в разрушенный дом. Бездыханное тело ее приемного отца было пронзено стрелами, а раны на теле указывали, что погиб он не сразу.

В гневе и злобе склонилась она над его телом, стиснув зубы и сжав рукоять меча, из глаз ее струились слезы. Вдруг, за ее спиной раздались шаги и в комнату вошел всего один человек.

— Он так и не сказал, где ты, — холодно произнес он.

Она обернулась и зло взглянула на него. Это был мужчина около пятидесяти лет, голову его покрывал череп медведя и часть шкуры, по атрибутам и украшениям на его теле она сразу поняла кто перед ней. Это тот самый шаман, которого наняли, чтобы покорить эти земли, а ему самому нужно было лишь истребить всех нойдов.

— Я знал, что ты попадешься в наши сети, ты умна и хитра, но я умнее. Я знал, что ты бросишься спасать своего приемного отца, — продолжал говорить лукаво тот.

— Значит, целью была я?

— Конечно. Весть о девушке-нойде быстро разлетелась по округе и я не могу допустить, чтобы ты осталась в живых. Сначала я разделаюсь с тобой, а потом уничтожу и остальных шаманов в этой округе.

— Ты заплатишь за кровь отца! — злобно произнесла она.

— А силенок-то хватит?

— Сейчас проверим! — грозно сказала она и начала творить магию.

На ее заклинания стены задрожали, обгоревшие балки падали и рушились, ветер, будто снес остатки их дома, и они остались вдвоем с колдуном на вершине горы. Все это время колдун лишь ехидно улыбался, глядя на мастерство и силу Миарры.

Затем она начала читать другое заклинание и из рук ее вылетали молнии, что сильно ударялись о землю, пытаясь попасть в шамана. Тот в свою очередь ударил в бубен и вихри налетели на это место и обрушились на Миарру, она едва держалась на ногах, погода испортилась, только над этим местом нависла черная туча, через которую перестало проглядывать солнце. Она создало луч, что стал крошить камни рассекая скалы на блоки и бросая их по воздуху в колдуна, после чего ему пришлось остановить вихрь. Две сильнейшие магии стали создавать энергетические волны, они нагревали все вокруг себя. Под их столкновением вся растительность стала меняться. Стволы деревьев стали изгибаться и завиваться в невиданных чудищ из других миров. Все живое покинуло эти места. Мертвая энергия, что расстелилась по этим местам начала распространяться и накрывать священные сейды, камни в которым жили души умерших шаманов. Они затряслись, но все же остались стоять на месте. Земля под их ногами превратилась в пепел, а ветви деревьев стали, будто обгоревшие. Эта гора до сих пор помнит события, произошедшие на этом месте, где когда-то развернулась великая битва двух чародеев. С тех самых пор эта возвышенность, что носит название Воттоваара или гора смерти не каждого пускает к себе, а путешественников пугает своими диковинными изваяниями и вывернутыми деревьями, что так и остались стоять, однажды подвергнувшись сильнейшей магии, что смогла искривить время и пространство, сумев заплести стволы деревьев в тугие узлы. От двух энергетических полей магов все мелкие камни оторвались от земли и повисли в пространстве в остановившемся времени. Теперь их магия не только крушила все вокруг, пытаясь уничтожить друг друга, но и без их воли стала переплетаться и создавать единую магическую среду, в которой каждый жест одного из них отзывался огромной силой колдунов.

— Ты разозлилась…. Стало веселее, — с ехидной улыбкой произнес тот.

Девушка ничего не ответила, а лишь злобно свела запястья, протянув к нему свои руки, произнесла заклинание и ударила в шамана потоком огня.

— Неужели, ты думаешь, что огнем меня можно уничтожить? Ты сильно огорчила меня, — сказал он.

Но тут его лицо стало искажаться в страданиях. Он не мог понять, что же происходило сейчас вокруг.

— Это не простой огонь — злобно проговорила она.

Огонь, что потоком шел на колдуна, сопровождали светящиеся древние руны, они вспыхивали и гасли в его языках, зажигались яркими желтыми светящимися вспышками, будто новые солнца, нанося шаману сильные раны, которые он не мог залечить.

Это была древнейшая магия нойдов, ни один шаман в округе не мог знать ее и владеть этими тайнами. Песнь лилась и обжигала плоть. Он закричал от боли и бессилия, не зная, что делать, и тут он призвал на помощь саамскую ведьму. Сквозь невыносимую боль и упав на колени, маг поранил свою руку и кровью начертал на ровном каменном плато, что было сейчас под его ногами, символ связывающий его и колдунью. Теперь она могла видеть все происходящее через его глаза и читать его мысли. Она тут же поняла, что случилось и решила прийти ему на помощь. Так сильна была ее ненависть к остальным магам.

Ведьма находилась в своей избе. Это была женщина пятидесяти лет, высокая и истощенная. Ее длинные седые волосы растрепаны и едва касались пола. Серые, почти прозрачные глаза, словно стеклянные смотрели в никуда, одета была она в длинную холщевую рубаху цвета голубого льда. Никогда не применяли эти колдуньи бубны, сидела она за особой прялкой, которая была наделена магией. Это была их главная сила. С ее помощью, она могла перемещаться в любые миры всех существ и духов, могла видеть через нее и создавать разные образы и видения. Столетиями хранят они свои секреты и передают из поколения в поколение. Всегда недолюбливали они шаманов, но сейчас даже она решила оказать ему помощь, чтобы навсегда расправиться с сильной конкуренткой. Это было ей на руку, а в дальнейшем она надеялась победить и самого шамана, что обратился к ней, только не знала, что ее силе никогда не приблизиться к его магии ни на шаг. Его знания так велики, что даже самой опытной и мудрой ведьме не постичь их тайн даже за сотни тысяч лет. Они запечатаны для нее и никогда ее сила не одолеет его. Сейчас она взяла в руки веретено и начала плести шерсть, что-то приговаривая, нить стала светиться мягким обволакивающим светом. Теперь творилась ее магия. Она начала усиливать шамана, он стал крепнуть, а Миарра почувствовала вокруг себя, будто тысячи игл вонзались в ее тело и наносили кровавые раны. Единственное, что ей оставалась — это каким-то образом разорвать их связь. Она решилась на то, что никогда не пробовала до этого, хоть и знала, как это применять. Это был особый запрет для нее, девушка никогда не решалась на подобное, так как этот обряд забирал жизненную силу нойда. Но сейчас выхода не было. Она пошла на это, ведь иначе она погибнет прямо сейчас на этой горе под совместной магией самого сильного шамана в округе и самой опытной ведьмы этих мест. Она была молода и ее сил явно должно было хватить, чтобы провести этот обряд. Не знала она, что станет с ней и как отразится он на ее здоровье, но сейчас нужно было переместить ее и шамана в другое место, туда, где колдунья не сможет увидеть их и потеряет с ним связь. Потянулась она дрожащей рукой к волосам, упав на колени и корчась от боли, что наносили иглы, а шаман смог воздействовать на нее и сдавливать внутренние органы. Вырвала она клок своих волос, бросила ух на бубен, что-то прошептала и своей кровью капнула точку на его полотне, где располагалась карта всех территорий, прогремела вспышка, свет, будто разлился волной в стороны, а затем резко схлопнулась, забрав с собой обоих. Ведьма резко вздрогнула и испуганно начала просматривать свои древние книги, пытаясь понять, что случилось, но так и не смогла понять, как получилось, что связь разорвалась. Теперь она была бессильна и ничем не могла ему помочь. Тем временем девушка и шаман перенеслись на местность неподалеку от села Ловозеро, что находится сейчас в Мурманской области, на этих землях издавна жили поселениями саамы, это не простое место. Здесь много священных камней, очень почитаемых среди местных жителей. От резкого волнового скачка содрогнулись они и понеслись вниз с ближайших склонов. Удивился шаман, что оказались они тут, ведь ему не ведомы были эти тайны и никогда не смог обладать он той силой, чтобы сотворить такую сильную магию. Его испуганные и удивленные глаза еще какое-то время быстро осматривали все вокруг, пытаясь понять происходящее и, не веря в то, что такое возможно.

— Ты не так слаба, как я думал, — прошипел колдун, едва сдерживая злобу.

Здесь ведьма не могла помогать ему, а значит преимущество было на стороне Миарры, чем она и поспешила воспользоваться. Начала она рисовать ладонями странные символы в воздухе и шептать заклятия на древнем языке нойдов. Это место было наделено силой предков, оно и помогало ей тут, она знала, что ее магия, соединенная с этим местом, усилит ее в несколько раз. Вдруг, на всех каменных плато под их ногами возникли и загорелись ярким желтым светом символы, они были повсюду. Шаман удивленно смотрел на происходящее, не веря своим глазам, он только теперь понял, как сильно ее недооценивал, ее наивная девичья внешность обманула его, перед ним сейчас была не маленькая глупенькая девочка, а грозная и могущественная колдунья, носящее звание нойд, который она заслужила по праву. Теперь все испепеляла она на своем пути и крушила врагов своих. Никто не мог остановить ее. Шаман попытался нанести ей урон своими чарами, но его магия оказалась бессильна. Растерянно смотрел он и не понимал, что происходит, а Миарра, тем временем, поставила для себя надежную защиту, использовав силу этого места. Сейчас шаман был бессилен. Стал метаться он из стороны в сторону, будто трусливый пес, загнанный в угол, и затем взмолился он:

— Миарра, я знаю, ты добрая девушка. Твой отец учил тебя добру. Так прости меня и позволь уйти. Я обещаю, что навсегда покину эти земли и никогда не причиню вред ни тебе, ни, кому бы то ни было еще, прошу, пощади меня…

— И ты думаешь я поверь тебе? — холодно спросила она.

— Ты можешь не верить, но все, что я говорю сейчас — чистая правда!

— Ты правильно заметил, меня так учил отец, его больше нет и вот, что я еще скажу тебе: я никогда не прощаю врагов и предателей, и пощады им не будет!

После этого она создала сильные вихри и с неба слетелись к девушке сотни светящихся шаров, все они повиновались ей, они зависли над ее руками в воздухе, будто ожидая ее приказа. Казалось, эти энергетические сгустки наделены разумом. С яростью закончила она чары заклинания, и они все устремились в шамана. Он в ужасе закрыл лицо руками, сжавшись на коленях. Раздался его сильный крик, после чего он окаменел. Так и осталась там стоять его застывшая фигура. Все было кончено. Миарра потеряла много сил и с трудом держалось на ногах. Еще раз бросив взгляд на застывшую каменную фигуру, она перевела дух и медленно поплелась вниз по склону холма. Вдруг, она остановилась. Ее раны кровоточили и силы едва покинули ее, девушку преследовали по пятам волки, они находились на значительном расстоянии и ждали, когда она упадет. Девушка чувствовала их все сильнее. Чем стремительнее слабела она, тем ближе подходила стая, уже не боясь человека, это — суровый закон жизни. Здесь нет правил и справедливости, победит только сила и количество врагов. Вот их голодные морды с прищуренными глазами уже выглядывали из-за деревьев, предвкушая заполучить добычу. Миарра вытолкнула свое сознание, чтобы увидеть всю стаю. Там она нашла их вожака и последовала к нему навстречу. Волки медленно и все еще с опаской окружали ее, они были трусливы и не знали вооружен ли человек. Теперь она смотрела прямо на их предводителя, а огромные потоки хищников окружили ее со всех сторон. Она опустила голову, а затем взглянула прямо в миндалевидные хитрые глаза вожака. Теперь понимала их, а они ее.

— Уйдите вон! — приказала она мысленно.

— Мы не можем, даже, если бы захотели, стая не ела уже несколько дней, мы не оставим тебя, — также получила она ответ.

— Тогда прямо сейчас я выдавлю все внутренности у волков и у тебя больше не будет стаи!

— Человек, это не по силам тебе, нас слишком много.

— Я не простой человек! Сейчас вы увидите мою силу!

После чего она начала свою песнь. Волки поджали хвосты и стали выть, прося о пощаде, боль, причиняемая им, была для них нестерпимой.

— Хорошо! Проходи! Я не знаю, кто ты, но ты точно не человек. Стая сопроводит тебя, куда бы ты не держала свой путь и будет охранять от других крупных хищников.

После чего все волки, получив приказ, потоком окружили ее и последовали вниз по склону, их жадные голодные глаза то и дело, искоса, посматривали на девушку, но никто уже так и не решился напасть. Приказ вожака — это закон и его нужно выполнять.

Белый снег застелил все горы вокруг, а капли крови падали и оставляли на нем след. Волки шли за ней. Так она безопасно оказалась внизу у подножия, там, где для нее не было угрозы.

— Теперь я пойду одна. Возвращайтесь обратно! — грозно сказала она и стая с визгом бросилась прочь, радуясь, что им больше не придется преодолевать сильное желание разорвать добычу.

Ее силу они уже успели почувствовать и были довольны, что больше не надо находиться рядом с таким сильным противником, что оказался им не по зубам. Раздосадованные тем, что пришлось остаться голодными, бросились они обратно, поджав хвосты и согнувшись со страхом, оглядываясь на девушку. В этих суровых краях есть только один закон — это закон силы. Она давно уяснила это и благодаря этому, смогла выжить на этих холодных и суровых землях.

Миарра плохо представляла, куда ей теперь держать путь, смысла она не видела в своих странствиях, но иного пути не было, теперь у нее нет ничего: ни семьи, ни дома. Девушка осталась совсем одна на этой земле и никому не была нужна. Эти горькие мысли разрывали ей душу и сжигали ее изнутри, но дух ее оставался все таким же стойким, как эти скалы. Ей суждено было испытать море боли, она казалась ей сейчас нестерпимой, была лишь мелкими волнами на поверхности ледяного океана ее судьбы. Но сейчас об этом она еще не знала, в глубине души она надеялась, что все трудности временные и вскоре ее жизнь наладится и душа ее обретет покой на земле, но судьба была жестока к ней и лишь усиливала испытания с каждым разом. Такова была расплата за великую силу магии, которой она была наделена. Девушке суждено пройти путь боли, в одиночестве и внутренней пустоте. Многие из близких ей людей покинут этот мир, а кто-то безжалостно предаст без зазрения совести, потому, что такова их суть. Они хорошо умеют втираться в доверие, а потом получив или нет то, чего хотят, просто исчезают, оставив глубокую рану, которая не затянется за всю жизнь. Характер ее изменится она перестанет верить людям, получив бесценный урок. Но об этом ей сейчас было неведомо знать. Есть моменты будущего, которые сокрыты даже от нее, ведь нельзя нарушить закон мироздания и изменить судьбу. Ей придется испытать все, что написано в книге судеб.

Постепенно она вышла на берег холодного северного моря. Села на берегу и разложила руны на мокром камне после сильного дождя. Совсем не знала тогда, что ей делать и куда идти дальше и решила попросить совета у духов, чтобы они смогли показать ей направление, что заложено ее судьбой. Это было очень древнее сакральное место, этот мыс видел многие обряды и ритуалы. Сюда приходили с дарами и за советами предки. Камни этого мыса были гладкими от волн, что столетия омывали их и превратили в ровную поверхность. А символы, выбитые здесь, оставили древние шаманы-нойды так давно, что никто этого и не помнил. Девушка провела обряд и приложила ладонь к древнему знаку на камне, это была маленькая фигура шамана. Как, вдруг, ее в ладонь ударил разряд тока. Девушка быстро отдернула руку и увидела, что руны сказали пересечь это море и ступить на тот берег, где она никогда не была и был он так далеко, что не виден с этого холма.

— Что ж, пусть будет так, — прошептала Миарра, собрала руны и направилась к морякам расспросить их смогут ли переправить ее на другой берег.

Неподалеку была пристань, откуда отправлялись суда с пушниной для торговли с другими племенами. Деревянные лодки с загнутым вверх килем и парусом из плотной холщевой ткани стояли вряд, а купцы и матросы бегали и хлопотали вокруг, нагружая ценные товары на суда. Девушка подошла к мужчине — тому, кто отдавал приказы, а не работал сам, скорее всего, это был один из купцов. Она тут же решила это тот, кто ей нужен.

— Мне надо перебраться на тот берег. Сможешь ли ты взять меня с собой? — произнесла серьезно Миарра.

Тот внимательно, снизу-вверх, оценивающе взглянул на нее, потирая бороду, а затем произнес:

— Что-то не похоже, чтобы у тебя водилось золото. Чем платить-то будешь? — лукаво сказал он, а затем добавил:

— Можем договориться, в обиде не останешься, — хитро предложил тот.

Лицо ее стало грозным.

— Я вижу твое будущее и ты не то, что денег с меня взять не захочешь, но и будешь благодарить богов, что я оказалась у вас на корабле.

— Ох, загадками говоришь, девчонка, но ты мне по нраву, вижу придешься ты к месту, а ребята мои ох, как-довольны-то будут! -все также ехидно улыбаясь, продолжил он.

Ярость отразилась в ее глазах, и она начала взглядом выкручивать его ладонь, причиняя сильную боль.

В испуге тот стал бормотать:

— Да, кто ты такая? Отпусти, прошу, я тебя возьму на корабль и ничего взамен не потребую. Слово даю!

— Сразу бы так, — произнесла она и ступила на корабль.

— Ты не сказала кто ты?

— Я нойд.

— Я как-то встречался с ними, это очень сильные колдуны, никто не сможет сравниться с ними по силе, еще знаю, что нойдами могут быть только мужчины, так что обманывать меня не нужно.

— Можешь не верить, но я нойд.

Моряки с жадностью стали смотреть на нее, но их капитан сразу пресек их мысли.

— Ее тут никому не трогать! — недовольно произнес он и указал место, где можно сесть.

Огорченные моряки продолжили работу. Миарра заняла предложенную скамью и потеплее укуталась в свои одежды, ведь на воде будет в несколько раз холоднее, чем на суше и даже на берегу она уже чувствовало леденящий холод северного моря, который уже здесь покрыл весь берег своим холодным дыханием. Они начали отплывать, весла в ритме ударяли о воду, а серая пена с брызгами разлеталась в стороны. Теперь присутствия девушки все перестали замечать, так как были загружены своей монотонной работой. Шли часы, они давно уже находились в открытом море, повсюду было только бескрайнее северное море. Оно было серым, а его жестокие волны, то и дело, били о борт, напоминая людям кто главный в этих местах. Ветер начинал усиливаться.

— Капитан, скоро может начаться шторм? — нерешительно спросил молодой матрос.

— Его не будет. Нет ни одной приметы непогоды, — спокойно ответил тот.

Он оказался прав, через несколько минут ветер стих, а море стало спокойным. В этих широтах погода сменяется очень быстро. Все давно уже привыкли к этому. Девушка все это время равнодушно смотрела в даль, погруженная в свои мысли, слова капитана или кого было еще ее совсем не волновали и не интересовали. Ей нужно было добраться до другого берега.

— Капитан, что это за точка вдали!? — испуганно спросил все тот же матрос, указывая в пустоту.

— Нет там ничего, — спокойно ответили матросы постарше.

— Нет, есть, — продолжал утверждать он, его глаза были молоды и остры.

Они замечали то, что другим уже было не суждено видеть из-за прожитых лет.

Точка стала приближаться. И тут ее смогли различить уже все.

— И, правда! Что это? Похоже на…, — не успел договорить один из них, как всем все стало понятно

— Поворачиваем! Скорее! — приказал капитан.

Девушка была спокойна и продолжила сидеть на своем месте, команда в ужасе носилась из стороны в сторону, не зная, что делать.

— Чья это лодка? — спокойно спросила она у капитана.

— Это самые отъявленные разбойники этих морей. Слава о них ходит такая, что ты совершила большую ошибку, оказавшись здесь. Они не щадят никого, особенно женщин. Советую прямо сейчас утопиться, я это говорю из лучших побуждений к тебе. Поверь, так для тебя будет только лучше. Что стоишь? Прыгай! Я не шучу! Боя не избежать и судя по тому сколько там людей и, учитывая маневренность их судна, тягаться с ними бессмысленно. Мы груженые тяжелыми товарами. Нам не уйти.

Девушка молча начало колдовать. Своей магией смогла удержать она корабль врагов на месте, и никакая сила даже самого мощного ветра не сдвинет его. Все, будто обомлели, дивясь такому чуду.

— А мы можем плыть быстрее? — спросила она.

— Как! Ветра совсем нет! — расстроенно кричал капитан.

— Сейчас он будет, — ответила Миарра и села в углу, достав из кармана заговоренный платок с тремя узлами.

И начала шептать, погрузившись в свои мысли. Потом она развязала первый узел и поднялся небольшой ветер.

— Погода, вроде, меняется, капитан! — радостно крикнул матрос.

Потом развязала второй и паруса наполнились мощным ветром, корабль понесло вперед, а на остальной части моря ветер, будто стих, так они смогли оторваться и избежать столкновения с врагами. За всем этим наблюдала вся команда. Тут один матрос прошептал:

— Да! Такое могут делать только саамские шаманы! Только им по силам управлять ветрами. Ты видел на платке остался еще один узел? — сказал он, обратившись к напарнику.

Тот молчал.

— Я слышал, что его трогать вообще нельзя, а то не избежать беды, поднимется шторм и мы погибнем, — пояснил матрос.

— Откуда ты это знаешь? — дивился другой.

— Мой капитан с прошлого судна, как-то купил у шамана такой заговоренный платок. Он воспользовался им, когда не было ветра, правда, развязал и третий узел, погибла вся команда кроме меня, теперь я работаю здесь. Я даже слышал, что они могут левитировать и перемещаться в пространстве вместе с оленями на облаке.

Капитан, все это время, только наблюдавший со стороны, как только угроза миновала подошел к ней и произнес:

— Я не знаю кто ты, но боги осветили наш путь тем, что ты оказалась сегодня среди нас. Я благодарен тебе.

— Я прошу только доставить меня на тот берег.

— Не беспокойся мы скоро причалим.

После чего рядом стали появляться прекрасные островки с деревьями на камнях, а потом и большой берег. Ладья ударилась о берег. Купцы стали снашивать товары, а девушка пыталась осмотреться и понять, куда ей идти и почему боги хотят, чтобы она оказалась здесь. Она ушла в чащу и закрыла глаза, все вокруг быстро завертелось вокруг нее, она была, будто во сне. Вдруг, ее что-то остановило и голос духов сказал словно из мира тьмы:

— Туда.

Она открыла глаза и направилась по указанному направлению. Девушка не знала, что ждет ее, но была уверена, что опасности подстерегают ее на каждом шагу и нужно быть осторожнее. Вдруг Миарра услышала повсюду трест веток, воины напали неожиданно, они пытались напасть на причаливший корабль уже с берега, хорошо просчитав его маршрут. Команда узнала об этом слишком поздно, когда все уже были окружены, захватчики передвигались очень осторожно и мастерски умели маскироваться в лесу. Нападение стало полной неожиданностью для всех. Нападавшие с криками набросились на команду и началась битва. Команда защищалась как могла, но силы были не равны, а эффект неожиданности сделал свое дело. Девушка услышала шум и поспешила вернуться. Как только ее взору открылось происходящее, в ярости начала бить в бубен, насылая на захватчиков болезни и смерть, она словно мор выкашивала целые ряды. Пыл нападавших воинов стал стихать, потом она достала и другой вид оружия — крохотные копья, они были изготовлены из свинца, по ее приказу горстями вонзались в шеи врагов эти копья, обычно убивали они на третий день, но с собой у нее были те, что несли молниеносную погибель, достаточно было только нанести царапину и участь раненого была не завидной. Потом из мешочка высыпала на свою ладонь обездвиженных заговоренных мух. Их называли Ган — это особый вид мух. Этим искусством владели только саамские шаманы, могли не только разить противников с помощью них, но и изгонять врагов. Мухи наносили вред другому шаману, только если насылающий их маг знал имя отца того, кому хотел причинить вред. Начала шептать слово, и они ожили и набросились кусать нападавших, от каждой раны, нанесенной ими, воины погибали, начиная биться в страшных конвульсиях. Кто-то из войска, видевший все это, крикнул:

— Ведьма! Убейте ее!

Но никто не мог подойти ближе, она была, будто в куполе, которого не было видно. Стрелы и удары мечей с искрами отлетали от невидимой защиты. Был в ее власти и еще один вид боевой магии: при себе всегда были с ней «тире» — это небольшие шарики, которые шаманы лепили из особой смеси, состава которой не знал никто, размером они были не больше грецкого ореха, стоило дунуть им во врага, как они летели быстро, словно вихрь, и, как стрела, по пути уничтожая все живое, а враг мог и уцелеть, но только не от магии Миарры, наложенной на них. От заговоренных ею мух никто не мог скрыться. Через трубку шар достигал цели, обходя все препятствия вокруг. Так она смогла избавиться от командира головорезов. Команда захватчиков, видя, какие страшные вещи начали твориться и понимая, что шансы спастись растворились, как серая пена в холодном море, бросились бежать врассыпную.

— Ты снова спасла нас, пусть же твой путь освещают звезды, а ветер будет всегда благоприятным! — произнес командир торгового судна.

— Спасибо, — ответила она и продолжила прерванный путь.

С каждым пройденным днем она становилась все увереннее в своих силах и взрослела в бою. Каждая рана, нанесенная ей, была уроком, который Миарра усваивала, чтобы не повторить своей ошибки вновь. Ее дух и воля стали, как сталь, а сила набиралась и пронзала кровь. Она была в ней самой, в ее венах и ее мыслях. Магия стала неразделима с ней.

Миарра продвигалась сквозь чащу через лес, вдруг, навстречу ей выбежала встревоженная девушка, на вид она была одного возраста с ней, лицо ее смугло, фигура тонка, а длинные черные волосы струились почти до земли. Одета она была в длинное закрытое свободное платье до пять с длинными широкими рукавами неприметной серой расцветки из грубой ткани, орнаменты располагались на подоле и окантовке рукавов.

— Помоги, прошу тебя, только ты сможешь помочь! — в тревоге кричала она, схватив ее на руку и, пытаясь тащить в сторону.

Колдунья внимательно взглянула в ее глаза, чтобы понять не пытается ли та заманить ее в ловушку, но вскоре смогла понять, что она действительно говорит правду и последовала за ней. Девушка привела ее в свое поселение, люди внимательно смотрели на гостью: кто-то с восторгом, а кто-то с испугом. Девушка быстра завела ее в дом, у их народов он назывался «Тупа».

— Снимай каньки и заходи, — произнесла она.

(Так называли обувь).

Миарра последовала ее словам и ждала, что же им было от нее нужно.

Девушка начала говорить:

— Солнце было часу на седьмом, когда приключилось ужасное. Брат моего отца неожиданно занемог, хотя накануне был полон сил, никто не знает, что с ним и ни один местный шаман не может спасти его, он будто ушел в мир духов, но тело его все еще цепляется за жизнь. Не ясно долго ли сможет он сопротивляться. Вот он.

И девушку подвели к лежащему на полу, на толстых шкурах мужчине средних лет.

Миарра начала внимательно смотреть на него и поняла, что действительно все здесь было не так просто.

— Я не уверена, что смогу помочь ему, его душа уже слишком долго бродит в мире подземных духов, но могу попытаться, — произнесла она.

— Помоги ему! Я знаю ты сможешь, ты же нойд!

— Откуда ты это знаешь и как нашла меня в лесу? — удивленно спросила она.

— Я — Суовакко — дочь шамана, он не так силен, как нойды. Он узрел тебя в видениях и призвал в эти места, так ты оказалась тут. Исцелить его сам он не в силах, это его брат.

Миарра подошла ближе. Мужчина, что лежал на полу был совсем плох, его дыхание было едва заметным, на лбу выступил холодный пот, а ноги ледяными. Совсем скоро душа покинет это тело. Это был лишь вопрос времени. Девушка попыталась понять причины его болезни и что с ним случилось. Достала она бубен и начала медленно водить над больным, плавно и неспешно ударяя по нему. Она всегда могла увидеть все, что случалось до этого и всю картину происходящего. Так было всегда, но не в этот раз.

— Я ничего не вижу. Эта часть прошлого запечатана кем-то, а это значит, что это дело рук сильного врага. Душа этого несчастного уже начала уходить в мир теней, — произнесла она, остановившись через какое-то время.

— Что, совсем нельзя ничего сделать? — встревоженно спрашивала Суовакко.

— Я могу попытаться сходить в мир мертвых, чтобы узнать причину его болезни, а, если представится случай, смогу вызвать его душу обратно или попробую упросить богов даровать ему жизнь еще на некоторое время.

-Как, я думала спасти на совсем?

— Жизнь нельзя спасти, ее можно только продлить на некоторое время. Таков закон жизни.

— Прошу тебя, попробуй! — отчаянно просила дочь шамана.

— Хорошо, но мне будет нужна твоя помощь. Я войду в транс, и моя душа покинет тело, останется лишь тонкая нить соединяющая ее со мной. Она может порваться в любой момент, как только я начну задыхаться и хрипеть нить натянулась. Тут же произнеси вот это заклинание, но не в коем случае не смей будить меня, иначе я не смогу вернуться.

— Я все поняла, — серьезно сказала Суовакко.

— Ты дочь шамана, а значит у тебя тоже есть дар, как и у отца, поэтому заклинание в твоих устах подействует, и моя душа сможет вернуться в тело. Духи подземного царства хитры и коварны и сделают все, чтобы новые души не покинули их обитель.

После этого Миарра села у больного в особой позе, зажмурила глаза и, ударяя в бубен, начала свою песнь, постепенно впадая в транс и замедляя работу сердца.

В какой-то момент голос ее резко утих, голова наклонилась вниз, а руки повисли. Шаманка внимательно смотрела на Миарру и заметила, что лицо ее стало резко бледнеть, казалось, душа покинула это тело. Так и было, она действительно ушла, но смогла сохранить нить, соединяющую с ним и дарующую возвращение обратно. Она очень хрупка и сейчас самым важным было ее не разорвать, девушка видела свою тело сидящим в этой позе на полу и дочь шамана, внимательно следящую за происходящим. Девушка призвала своих Духов чародеев, только они знали дорогу и могли проводить в мир мертвых. Сущности подхватили ее и, весело смеясь, понесли в темное пространство. Затем, душа ее пронеслась по темному тоннелю, в котором вместе с ней мелькали и другие духи умерших людей. Вскоре она увидела свет из него, он вывел ее в мир мертвых. Это было невесомое пространство, где над поверхностью медленно плыли души, что никогда не вернутся на землю. Кто-то прибыл сюда, так как закончил свой путь, а кого-то заманили подземные духи. Некоторые случайно, других не смогли уберечь духи рода. Каждый попадал сюда по-разному и почти никому не удается вернуться обратно, кроме нескольких нойдов, велика была их сила не только на земле, но и в царстве теней. Здесь не было ветра, хотя белые полупрозрачные одежды душ слегка развевались. Тут все иначе. Миарра стала спрашивать у них, как найти подземных богов. Некоторые просто проплывали мимо, занятые своими мрачными мыслями, кто-то просто не знал, а другие никак не смогли смириться со своей новой участью и принять то, что они покинули навечно мир живых, горько рыдая. Так бродила она пытаясь найти ответ, как ее не окликнули. Она обернулась.

— Ты ищешь нас? — сказал строгий женский голос.

Девушка обернулась.

Перед ней предстали пять сущностей. Это были те, кто ей был нужен: две женщины и три мужчины. Ростом они достигали трех метров. Их серые тонкие одежды плавно развевались в пространстве. Лица их были суровы и лукавы одновременно. Никогда прежде не сталкивалась она с подобными сущностями. Еще у них были светлые, как снег волосы и голубые, как озера глаза. Кожа их была почти синеватой.

— Ты не ответила на вопрос! — уже строже, произнес мужчина.

Миарра все еще пребывала в растерянности от такой неожиданной встречи с ними.

— Если вы боги подземного мира, то мне нужны вы, — спокойно произнесла она, пытаясь скрыть свою тревогу.

— Зачем мы понадобились смертной?

— Я пришла за душой Дюрги, он брат шамана….

— Можешь не продолжать, мы и так видим все, — оборвали ее речь они.

— Он у вас?

— Да, он недавно в нашем мире. Теперь он наш.

— Почему он здесь? Его время еще не пришло, я вижу путь каждого человека, что он должен пройти в мире живых. Его дорога еще не окончена.

— Спроси об этом его врага, — спокойно ответили они, а затем добавили:

— Этот колдун намного сильнее его брата.

— Отпустите его душу на землю. Я пришла за ней, прошу вас продлите ему жизнь, не забирайте время, что отпущено, его ждут на земле.

— Всех ждут, — равнодушна произнесла одна их подземных богинь.

— Мне нужно вернуть этого мертвого обратно на землю. Я смогу исцелить его, если вы скажете причины его болезни и как лечить, я принесу вам хорошие дары, — серьезно сказала девушка.

— Неужели, ты думаешь, что мы просто так отпустим только что прибывшую душу, да еще отправленную сюда досрочно при помощи сильной магии? — сказал второй мужчина.

— Нет. Что вы хотите взамен?

Они расхохотались и ответили почти одновременно:

— Твоя душа останется здесь вместо его.

Миарра растерялась на мгновение, но вскоре смогла собраться с духом.

— Вы же знаете, что это невозможно. Это слишком большая цена.

— Ну, тогда и говорить не о чем, — произнесли они, разворачиваясь уходить.

— Я все равно найду его, — сказала она.

— Попробуй.

— Я нойд и мне подвластно многое.

— Мы хорошо спрятали, его тебе не найти.

— Посмотрим, — сказала она и начала кружиться, читая песнь.

Вихрь всколыхнул здесь все вокруг, покой, что обитал здесь вечность был нарушен. Ее голос проникал во все уголки этого места и звал того, за чьей душой она пришла.

— Наконец, она смогла разыскать его. Он услышал ее зов и явился перед ней.

— Ты пришла от моего брата? Я знал! — радостно и с надеждой произнес он.

Духи подземного мира были вне себя от злости.

— Ты не заберешь его! — кричали они.

— Я открою портал и прыгайте в него, выйти из кольца вы не сможете в мире живых, вы застрянете во тьме наверху, но не бойтесь, дождитесь меня и мои духи, что доставили меня сюда, смогут вернуть нас обратно. По-другому никак.

Тот кивнул в ответ.

Миарра, вытянув руки вперед и соединив запястья, создала проход.

— Его ты не получишь! — крикнули духи и схватили его своим магическим лассо.

— Я не могу от него избавиться, — сдавленный огненной веревкой, задыхаясь говорил он.

Миарра применила заклинания для сущностей подземного царства. Они не способны уничтожить их, но могут задержать и отвлечь. Энергетическая стена обрушилась на врагов и разрубила веревку. Пленник, не задумываясь, прыгнул в портал. Боги подземного мира были очень злы и обрушили на нее свой гнев. Они пытались сжечь ее душу, но она смогла поставить нужную защиту и тем самым обезопасить себя. Что бы они не делали, девушка была неуязвима, наконец, они нашли выход. Мысленно они склонили на свою сторону ее духов чародея, те никому не были преданы и для них не составляло труда переметнуться на любую из сторон за щедрые дары, что обещали боги мертвых. Теперь они из союзников стали ее врагами, но об этом она еще не знала. Своей магией Миарра также не могла причинить им вред, лишь незначительные раны, которые тут же затягивались. Наконец, они смогли прорвать ее защиту и наносить сильные удары, не все удары удавалось отразить, лишь часть, силы ее слабели, духи тянули ее душу к себе. Тут она создала иллюзию разрушения этого мира. Сущности, что правили им, на мгновение остановились, наблюдая за происходящим. Сильным рывком девушка смогла выскользнуть из-под их чар и резко впрыгнула в портал. Но тут ее ждал сюрприз. Встретив душу брата шамана, который ждал ее, она начала призывать своих духов, чтобы они вынесли их наверх, но те, явившись на ее зов, стали толкать ее обратно.

— Я приказываю вам подчиниться! — кричала она, не понимая, почему они не слушаются.

— А мы не хотим, — смеясь, говорили они.

Девушка смогла толкнуть в проход Дюрги. В этот момент дочь шамана Суовакко заметила, как больному стало лучше, и он пришел в себя. А вот с Миарой творилось нечто страшное. Она умирала. Подземные боги тянули ее своей магией к себе, а ее верные духи чародеев помогали им и мешали ей выйти обратно. Они пытались разорвать нить соединяющую ее с миром живых, та сильно натянулась. Тело девушки, что находилось у больного, стало холодеть и синеть, дыхание перестало прослеживаться, а сердце почти остановилось. Суовакко испуганная вскочила с места в панике, первое, что ей пришло в голову, это толкнуть ее и попытаться привести в чувство, ее руки уже потянулись к ней, как в последний момент она вспомнила, что этого ни в коем случае нельзя делать, ведь тогда ее душа навечно останется в мире тьмы. Повторив про себя заклинание, что оставила ей Миарра, та принялась взволнованно его читать. В этот момент духи чародеев отпустили веревку, какая-то сила заставила их подчиняться и вынести девушку на поверхность. Душа нойда вернулась в ее тело, и она открыла глаза, придя в себя, глубоко вздохнув.

— Все хорошо? — встревоженно спросила у нее Cуовакко.

— Да, — озираясь по сторонам и пытаясь понять, что происходит, растерянно ответила она.

В этот момент все они взглянули на брата шамана. Ему заметно стало лучше. Он будто обрел новую жизнь. Темная магия его врага отпустила его. Подземные боги не имели здесь власти над ним. Он проживет еще какое-то время ровно столько, сколько ему отведено судьбой.

В этот момент вошел старый шаман. Он увидел Дюрги и слезы потекли из его глаз. Быстрыми шагами бросился он к нему, чтобы скорее обнять. Потом он повернулся к Миарре и произнес:

— Ты спасла моего брата. Никто не смог помочь ему. Мы почти потеряли надежду на исцеление, но ты одна вернула его к жизни. Куда ты держишь путь? Есть ли у тебя дом?

— Нет. Я иду туда, куда направит ветер, — ответила грустно она.

— Хочешь ли остаться с нами? Мы будем рады тебе, — сказал шаман.

Она на секунду задумалась, а затем ответила:

— Почему бы и нет. Мне все равно некуда идти и если судьбой уготовано остаться здесь, то я последую ее зову.

— Тогда моя дочь проводит тебя в жилище.

К ней тут же подошла Суовакко и быстра увела на улицу. Люди занимались работой, но лица их были веселы.

— Сегодня мой отец устроит праздник в честь выздоровления брата. Но перед этим мы должны будем показать тебя старейшине, таковы наши порядки. Он должен принять решение сможешь ли ты остаться.

Миарра понимающе кивнула, и они оказались у входа в небольшой дом.

— Располагайся, здесь ты теперь будешь жить. Я надеюсь, что старейшина будет благосклонен и эти люди станут дороги не только мне, но и тебе. Вечером будет суд схода, там старейшина примет решение, а потом намечено само торжество. Сейчас я оставлю тебя, а вечером зайду.

Миарра вошла в помещение. Теперь оно было ее домом. Тут же вспомнила она своего отца и их жилище на горе, время, где она пусть и не долго, но была счастлива. Ей стало очень грустно, вот-вот слезы готовы были политься из ее глаз и ей пришлось сделать невероятное усилие, чтобы не допустить этого, успокоив себя тем, что однажды и она отправиться в мир теней и выпьет воды из реки смерти, чтобы навсегда забыть эту свою жизнь.

Наступил час, когда за ней зашла Суовакко, она была нарядной, веселой и была уверена, что Миарру оставят здесь.

— Ты готова? — быстро спросила она.

— Да, — ответила та.

Они быстро направились к месту, где собирался совет. Оказавшись там, перед ними предстали шаманы, восседающие возле старейшины, который был очень серьезен.

— Преветствую тебя, Миарра, мне рассказали о твоих делах. Я узнал, что ты нойд. Так покажи мне печать.

Миарра подошла ближе, и он взглянул на метку, что была на ее теле.

— Я впервые вижу нойда-девушку, но ты доказала, что достойна остаться. Будь же здесь не только гостем.

Миарра поблагодарила старейшину и заняла место за столом рядом с Суовакко. С тех самых пор они стали с ней лучшими подругами, которые всегда поддерживали друг друга в трудную минуту. Пиршество было веселым. Угощения не знали числа. Все разбрелись по домам только поздно вечером, еще долго вспоминая этот пир.

Шло время. Миарра начала понемногу привыкать к жизни здесь. Для многих стала она «своей». Девушка видела хорошее к себе отношение, что очень ценила. Замечала, что ее не боялись тут и не заискивали, хоть она и нойд, а говорили с ней потому, что она теперь просто стала одной из них.

Миновала долгая, холодная и затяжная зима, что царит в этих местах большую часть года, что холодными северными ветрами врывалась в жилица и сбивала драгоценный огонь с очага. Ее власть ослабла и на место ей пришла звонкая весна, что растопила снег и озера, покрытые толстым слоем льда. Быстрые потоки высвободились из берегов и устремились прочь. Они сбивали все на своем пути, не замечая преград.

Так однажды ранним утром жители обнаружили, что часть их поселения начало сносить потоком. Стада бросились бежать в поисках спасения. Среди этой темной и непроглядной ночи так сложно рассмотреть хоть что-то, да и найти нужное направление. Началась паника. Люди кричали, не зная, что делать. Белое море, такое студеное и ледяное даже сейчас. В Кандалакшском заливе весна только начала вступать в свои права. Ягель, трава что так любят олени, еще не показалась, а высохшие прошлогодние веточки все еще укрывал пушистый снег, лишь изредка обнажая редкие проталины на земле. На берегу так пустынно, только ты и камни, что величаво расположились по самому краю берега. Этот ветер такой сильный и ледяной, что кажется, будто острые осколки битого стекла впиваются в легкие, даже тяжело дышать. Невероятно красиво и чарующе. Здесь, как нигде ощущается вся сила и мощь природы и этих величественных мест. Чайки ловят, на лету, рыбу, а остатки ее после рыбаков разбирают сильные орлы. Горы так красивы и велики! В этих краях так много гранита. Он повсюду. Эти края богаты рыбой и грибами. Когда-то давно, здесь в Кандалакшской губе на Чуна-горе проводились жертвоприношения языческому богу огня. Сейчас шаманы приносят хлеб и молоко. Население, как только в лесах вызревают ягоды, спешит набрать полные корзины вороники и черники.

Тихо бежит река Тулома, так размеренно и неторопливо. Неподалеку от этих мест есть водопад, который не уступит по красоте ни одному озеру и ни одной реке. Другие потоки не такие спокойные, их пороги (падуны) доставили немало хлопот. Один из крупных городов ближайший к их поселению — Кола. Туда приезжали купцы с пушниной и другим товаром. Вежа лопарская, а иначе — дом, устроен с умом: сверху выходит дым из середины жилища, одновременно и обогревая, и создавая место для приготовления пищи. Там живут летом, а как только приходят суровые морозы, переселяются в зимний погост, который служит для рыбного дела. Эти места были исхожены предками этих людей. Они хорошо знали, какие территории послужат доброму делу, а каких следует опасаться. Все знали тут, что Имандра или Нуот-озеро таит опасность. Никто уже и не помнил, почему, но точно знали, что лучше обходить его стороной. Такой была жизнь в этих краях. После потока, нанесшего сильный урон поселению, жители долго еще приводили все в порядок, но вскоре размеренная и привычная для всех жизнь снова наладилась. Помимо своего собственного скота в Хибинских горах паслись дикие олени. Это были свободолюбивые животные, ловкие и выносливые, способные быстро перемещаться по острым и скользким горным выступам. Местные научились приручать их. Однажды стада стали заметно редеть. Об этом немедленно сообщили старейшине.

— Что случилось? — спросила Миарра у Суовакко, прослушавшая начало разговора.

— Это волки. Они пришли в эти края в поисках добычи, разведали про эти стада и теперь нападают на оленей.

— Что вы собираетесь делать? — поинтересовалась девушка.

— Не знаю. Здесь ничего не поделать, мы можем отправить охотников, но судя по количеству оставшихся оленей, хищников очень много.

— Я могу помочь, — подумав, произнесла Миарра.

— Если можешь, то прошу помоги и спаси наших жителей и стада.

На рассвете Миарра взяла с собой нужные ингредиенты и направилась туда, где паслись дикие олени. Сейчас они были растеряны и испуганы. Понимая, что кто-то из них не переживет этот день. Девушка стала лицом к оставшимся животным и начала считывать то, что видели они, как яростные волки напали на стадо и уничтожили большинство из них. Напавших было много, вот, она увидела их вожака. Она принялась ждать и, как только сумерки накрыли эти земли, к стадам стали стекаться голодные волки. Олени почуяли их, это было видно по их тревожному поведению. Стоя была велика, даже слишком. Человеку не выжить и не отбиться, люди знали об этом и никогда не решились бы попасть в их окружение, но только не Миарра. Этой встречи она ждала сама. Вот, их глаза стали то тут, то там мелькать из-за деревьев и вскоре они захватили всю эту территорию. Животные сбились, не зная, что делать. Миарра двинулась к вожаку стаи, интуитивно ощутив главного из них. Подойдя совсем близко, она взглянула ему в глаза с яростью. Волки не нападали и ждали сигнала предводителя стаи.

— Зачем ты пришла сюда, человек?! — мысленно и строго спросил он.

— Уходите из этих мест и навсегда покиньте эти земли! — также мысленно и сурово отвечала она.

— Я лишь скажу тебе, что твоей ошибкой было явиться сюда, я не только не покину эти земли, но и не пощажу ни стадо оленей, ни тебя саму. Не знаю, как ты понимаешь наш язык, да, это теперь и не важно.

В этот миг он собрался подать знак остальным атаковать, но не успели они пошевелиться, как все разом повалились на землю и стали жалобно скулить, какая-то сила начала сильно сжимать их лапы.

— Не послушаешь меня, и вся стая не сможет никогда охотиться, а будет добычей этих орлов, что уже сейчас кружат над нами.

Вожак взглянул в небо и заметил пролетающую, огромного размера, птицу.

— Я подчиняюсь, отпусти их, — сказал тот, смотря на беспомощную стаю, корчившуюся и воющую от нестерпимой боли.

— Уходим! — дал команду он, и голодные поплелись они в другие края.

Девушка вернулась в поселение. Ее уже ждала ее подруга Суовакко.

— Они больше не вернутся, — произнесла нойд.

Дочь шамана радостно побежала рассказывать отцу, что угроза миновала. Жизнь снова стала обычной для этих мест. На родине Миарры в субботний выходной мужчины готовили пищу, были они темнолицы и не носили бороды, волосы их черны.

В землях Суомаедне, что на Кольском полуострове, проживали лопари-Саоме. Она с грустью вспоминает о них. Ее предки владели огромными территориями, но однажды они были изгнаны из этих мест. Вспомнилось ей и Сумозеро, где когда-то с приемным отцом ловили рыбу, реку Сума, что так красиво течет вдоль живописных камней, как бывала на Онеге поляне среди своих соплеменников. Иногда ей очень хотелось плакать от этих мыслей и слезы предательски скатывались с еще щек. Она помнит времена, когда женщины не имели права находиться во время обряда жертвоприношения, а также приближаться к священным камням-сейдам. От размышлений ее отвлекла Суовакко.

— Отец так доволен этой новостью! Волки оставят наши стада! Завтра мы проводим перекачевку на новые места, на время холодов.

На следующий день все готовились к зиме, эти места не могли больше прокормить поселение и приходилось временно искать пригодные для выживания территории. Отец Суовакко — главный шаман, вез свою единственную ценность. Бубен перевозили тайными тропами, чтобы никто из селения не знал, где он. Также по их поверьям, к нему не могла прикасаться женщина.

Миарра пошла вслед за колонной.

— Ты что? Тут нельзя ходить? — остановила ее дочь шамана.

— Почему? — недоумевая, спросила она.

— Бубен не может трогать женщина, а если она пройдет по дороге, где его несли — плохо ей будет. Только через три дня потом по этой тропе можно ходить.

— Я не просто женщина, я нойд. Я так понимаю, что эта традиция была в те времена, когда они не могли быть ими.

— Возможно, но традицию эту мы чтим. Давай, лучше сойдем туда, и не будем злить духов, — произнесла Суовакко и, схватив свою подругу за руку, отвела в другую сторону.

А затем продолжила:

— До того, как шаманы объединились в класс, жертвоприношения исполнял глава рода, а бубен определял, какое животное в жертву принести.

— У нас каждая семья имеет одного духа сторьюнкаре, но некоторые семьи имели несколько духов. Он оставался в доме и переходил из рода в род. Духи живут под очагом, им нужно приносить жертвы. Сейчас мы даем им молоко и другие дары, — произнесла Миарра.

— У вас так много традиций! Даже больше, чем у нас, — заметила Суовакко.

— Конечно, мы ведь Саами.

Так они перебрались на новые земли. Понадобилась некоторое время, чтобы обжиться здесь. Пришла суровая северная зима. Это самое тяжелое время для населения. Пропитание в лесах почти отсутствует и нужно уходить на охоту далеко в тундру. Туда отправлялись только самые опытные охотники. Места эти глухие и не каждый сможет справиться с непогодой и сильными ветрами. Иногда приходится проводить там несколько дней. В этот раз собрали двоих охотников, вручив им провизию, они отправились в путь. Дорога нелегкая, но им удалось преодолеть этот путь и оказаться на месте. Долгие дни ждали они добычи, но не было ничего кроме них и ветра холодной тундры. Много времени провели они там, бывали случаи, что приходилось возвращаться ни с чем, сейчас они поняли, что вернутся без добычи. Провизия их давно закончилась, но не хотели они уходить с пустыми руками. Присели они, облокотившись на камни, перевести дух. Вдруг, возникла пред ними женщина. Но не была она человеком. Предстал пред ними дух Луоте-хозяйка. По-другому, называли ее оленьей хозяйкой. Местные знали, что живет она в тундре. Вид имела человечий, да только вся в шерсти оленей. Испугались они. Не каждому дано хоть раз в жизни увидеть эту сущность, все легенды о ее существовании лишь переходят от отца к сыну.

— Что нужно вам!? Зачем пришли сюда и пугаете все живое в тундре? — строго спросила она.

— Мы охотники, наше племя погибает, прошу, смилуйся, позволь нам вернуться домой с добычей, — дрожащим голосом смог произнести один из них.

Второй так и продолжил лежать на земле, не смея, даже пошевелиться. Она замолчала, лишь грозно окинув двух путников тяжелым взглядом, а затем продолжила:

— Хорошо, я позволю вам вернуться с провизией, но разрешу взять ровно столько, сколько необходимо для выживания вашего племени.

— Благодарим тебя, Луоте-хозяйка! — почти одновременно произнесли они.

В этот миг она, будто растворилась в воздухе, словно ее здесь никогда и не было. Огляделись они вокруг, поднялись на ноги и обнаружили у ближайшего камня все необходимое, чтобы накормить их народ. Довольные уложили они припасы на свои могучие спину, остальное, схватив мощными руками, понесли в свои жилища. Легко дошли они к своим соплеменникам. Заметив их еще издали, все радостно стали сбегаться к ним навстречу. Женщины, что вышивали у колыбели, подвязанной к потолку на согнутую скобу, одновременно качая ее ногой за длинную веревку, чтобы дитя не плакало, услыхав радостные возгласы с улицы, бросили работу, прильнули к дверям, завешанным теплыми оленьими шкурами, посмотреть, что случилось. Люди окружили добытчиков и ликовали от счастья. Теперь им можно было не опасаться голода. Женщины рассматривали добытое и приказывали, куда и кому, что нести. Нужно было хорошо сохранить мясо, чтобы хватило его на, как можно большее количество времени. Так радостно прошел этот вечер и все сытые и довольные разошлись по своим домам.

В этих местах много диковинного пришлось увидеть и услышать. Однажды, местный пастух пришел и сказал старейшине, что не может уберечь оленей. Пропадают они.

— Опять волки? — удивленно и строго спросил тот.

— Не знаю, но понять ничего не могу. Пропадают и все, — растерянно отвечал тот.

— Миарра сходит и посмотрит, что к чему, — сказал он.

На следующее утро она стояла на том самом месте, где паслись мирно стада оленей. Стала прислушиваться она, да присматриваться, да только не почувствовала нигде зверя лютого. Ударила в бубен свой и вызвала духов Поце-хозина и поце-хозике: мужа и жену. Берегут они оленей и всегда видят, и знают все вокруг.

— Беспокою вас духи от того, что стали пропадать олени. А вы бережете стада. Вам приносим мы подношения и проводим обряды, так помогите узнать, почему стада редеют.

— Ты все верно сказала, мы бережем оленей, но только от животных. От людей сберечь их нам не под силу.

— Так это люди? Но кто же зашел в эти места? На сотни верст нет на этой земле никого, кроме нашего поселения.

— Вот иди и узнай, — произнесли они и исчезли, добавив:

— Мы мешать тебе не будем.

Девушка тут же направилась по направлению, указанному духами. Она стала прислушиваться. Вот, послышались осторожные шаги. Это был не один человек. Вооруженные луками и с добытыми оленями шли трое охотников. Одна из них была невысокая сильная, плотная, девушка с белыми волосами, розовыми щеками в легкой одежде, не боялась она холодов. Ноги были ее мускулисты в руках сжимала лук и стрелы, рядом с ней шли два парня высоких и складных. Уже долгое время бродили они по кругу, не могли найти дороги домой. Никто из них не понимал, что происходит и почему никто из них не запомнил пути назад, ведь часто приходят сюда за оленьим мясом. Шумно веселились они до этого, радостно обсуждая добычу, но сейчас стало им не дол смеха. Устали бродить по лесу.

Навстречу к ним вышла миарра.

— Эти олени принадлежат нашему поселению! Мы ухаживаем за ними, кормим, стережем, а вы приходите и забираете! — грозно произнесла она.

— Мы не знали, что они ваши, пытался оправдаться один из них.

— Как вы попали в эти земли? — спросила она.

— Мы прибыли с другого берега, живем там, а сюда приплываем за стадами, что пасутся на этих пастбищах, — гордо и самоуверенно произнесла девушка.

— Вы больше не будете приезжать сюда! — холодно приказала Миарра.

— С чего бы это? Ты одна, а нас трое и лучше бы заботилась вообще вернуться живой! — произнесла она.

Тут Миарра вышла из себя и начала творить живое слово. Навела она на них меряченье. Будто впали в транс пришлые люди. Начали кости их выгибаться в странных конвульсиях, словно умом те тронулись, потом принесли они оленей добытых и послушно сложили у ног Миарры, сами не понимая, что случилось. Сняла чары с них ворожея. Не помнили те, что с ними происходило и как олени оказались у колдуньи. Озадаченные и напуганные стояли они у камней.

— Я не знаю, кто ты, но явно непростой человек. Сила твоя не знает границ. Ты не увидишь нас больше, обещаем, но помоги нам выйти отсюда. Весь день плутаем по этим тропам и не можем найти путь к своей ладье, на которой приплыли сюда.

— Вас зачаровал лесной дух Меце-хозине в лесу. Он весь черный, с хвостом, если не шуметь — он хороший, если кричать, то он завеет вас в лесу, да так, что не выйдешь. Как ваши имена? — сказала Миарра.

— Я — Окку, — ответила девушка. Это — Рийго — мой брат.

И она указала на коренастого сильного и высокого парня. Волосы его были белы, а глаза голубы, как северные озера в морозное утро.

— А я — Миарра. Ваша семья ждет вас на том берегу? — произнесла она и указала в сторону ладьи.

— Нет. Мы одни. Все, кто любил нас, покинули этот мир: отец погиб в сражении, а мать разодрал медведь. Больше никого нет, — грустно, но сурово ответила Окку.

— Если хотите, то можете пойти со мной к моему племени. Я представлю вас старейшине и, если он позволит, то можете оставаться с нами. Люди всегда нужны, чтобы выжить в этом суровом мире.

Они переглянулись, пошептались, что-то обсудив, и согласились идти.

— У нас все равно нет пристанища, мы путешествуем по разным местам и может быть здесь сможем обрести дом, — сказал Рийго.

Оказавшись у дома старейшины, она оставила гостей на улице, а сама вошла внутрь. Там была Суовакко. Радостно она поспешила навстречу своей подруге.

— Я встретила в лесу тех, кто похищал оленей, они больше не причинят им вреда, напротив, желают остаться у нас. Можем ли мы их принять? — спросила Миарра.

— Это может быть опасным, — в тревоге произнесла дочь шамана.

— Почему? Что они могут сделать?

— Они могут быть следопытами и выискивать новые поселения, чтобы поработить их. Может у них большое войско? Мы не знаем, кто они и каковы их цели.

— Если они что-то и задумают, то я зачарую их. Они знают об этом.

— А вдруг, они сами являются сильными магами и специально вошли в твое доверие? Об этом ты не думала?

— Если это так, то они пожалеют об этом!

— Как бы чего не вышло. Мне очень тревожно и мне кажется, что эти люди своим появлением навсегда закончили покой среди нашего народа. Я не доверяю этим чужакам.

— Я тоже, но посмотрим, что скажет старейшина.

Вечером совет долго совещался, но так как многие воины не вернулись с охоты, было принято решение позволить пришлым остаться, но при этом вождь назначил своих доверенных присматриваться к ним и обо всем докладывать. Цели гостей были не ясны, верить им было нельзя, но и отпускать тоже. Те отныне точно знали, где находится поселение и могли сообщить враждующему племени об их местонахождении.

Шло время и вскоре Окку и Гийго смогли доказать, что не имеют скрытых намерений, также они заслужили уважение и поддержку жителей и стали частью этого племени. Окку и Миарра сдружились. Все чаше они проводили время вместе. Миарре казалось, что она понимает ее с полу слова и та стала такой же настоящей подругой, как дочь шамана. Суовакко грустила по этому поводу, но старалась этого не показывать.

— Со мной часто были непонимания и споры, а с Окку ни разу не было в их разговоре расхождений взглядов. Значит, лучше они друг друга понимают. Ее дружба сильнее моей, — говорила она себе.

И так и было. Не существовало ни единой темы, чтобы хоть раз мнение Окку не совпало с мнением Миарры и не было случая, чтобы спорили они хоть раз, повышая голос и ссорясь друг с другом. Миарра всегда тянулась к настоящей дружбе. С самого раннего детства не было у нее друзей, лишь звери понимали ее, а сейчас она встретила людей, с которыми может быть искренней, говорить все потаенные мысли, не думая, что это будет использовано потом ей же во вред. Это было так прекрасно! Она не думала, что такое возможно, ведь люди всегда вызывали у нее недоверие, но только не Окку. Девушка она была скромная, ходила в платье с длинным подолом, никак себя не украшая. Волосы ее были заплетены и уложены без прикрас, взгляд ее всегда был кроток и глаза часто смотрели в пол, а голос мил и тих.

— Она так не похожа на других! Как же она чиста! В ней нет этой грязи, что есть в душах остальных, которую чародейка видела насквозь, — думала Миарра, смотря на нее.

Она стала для нее сестрой, за которую готова была Митарра не задумываясь отдать свою жизнь. Угощала ее всегда самым лакомым куском за обедом, отдавая свой. Единственное, что тревожило ее, так это то, что ни разу не благодарила Окку ее, а молча брала все, что ей несли. Часто она оказывала жителям деревни незначительные услуги, о которых нужно признаться ее не просили и потом те считали себя обязанными ей и в ответ на найденную во дворе веревку, которая была в тот момент нужна одной семье, хоть ее можно было и сплести самим, теперь несли ей все, что было у них: одежду, украшения, дары леса и моря. Никто не мог ее назвать плохим человеком и отзывались о ней, как о самом добром существе, которое нуждается в их защите и пропадет без заботы.

Однажды, прогуливаясь с ней по лесу, Миарра спросила у нее:

— Скажи мне: есть ли у тебя враги или недоброжелатели?

— Нет, все парни и девушки хорошие, — кротко ответила она.

— Так не бывает, нельзя нравиться всем, — недоумевала та.

— Видимо, бывает. Нет плохих людей, все хорошие.

— Я узнала, что ты дружишь даже с моими недругами. Так ли это?

— Да. Они ведь не причинили мне вреда и не делают ничего плохого. Отчего же мне не дружить и с ними, и с тобой?

— Но они мои враги! Нельзя быть другом всем.

Она лишь промолчала, и они пошли дальше. Вдруг, с ветки дерева спрыгнула рысь, выслеживающая свою добычу и, с яростью, вцепилась острыми когтями в Окку, пытаясь вонзить в нее свои острые зубы. Та не была воительницей и никак не могла защититься от нее. Рысь всегда нападает со спины, чтобы у жертвы было, как можно меньше шансов на спасение. Окку закричала от боли. Миарра тут же ударила зверя валявшимся неподалеку паленьем и смогла сбить в сторону. От злости рысь совсем рассвирепела и бросилась на чародейку, ту, что посмела помешать ей. Они начали кататься по земле, девушка не могла творить магию, тратя все силы на защиту, Окку отбежала в сторону, и испуганная наблюдала за исходом битвы со стороны из-за дерева. Силы колдуньи были уже на исходе, рваные раны кровоточили и казалось, что новой добычей рыси станет Миарра, это был лишь вопрос времени, но в какой-то момент ей удалось вынуть из сапога свой кинжал и вонзить в горло животного. Оно на секунду замерло, ослабив хватку, а затем упало без сил. Девушка, израненная, с трудом поднялась с земли, откинув рысь, и подошла к Окку.

— Я так рада что ты жива! Я так испугалась, что не могла даже пошевелиться. Я же понимала, что я не умею сражаться и ничем не смогу тебе помочь, -пыталась оправдаться та.

— Пойдем в селение, — грустно сказала воительница.

И они поплелись обратно. Там они рассказали о случившемся и Суовакко незамедлительно принялась готовить целебные травы и смесь по рецептам своего отца. Через какое-то время Миарре стало легче, а вскоре раны и вовсе затянулись. Дочь шамана знала толк в знахарстве и отлично владела этим искусством.

Однажды к Миарре подошла Суовакко.

— Эта девушка — Окку, тебе не кажется очень странной? — настороженно спросила дочь шамана.

— Да, есть в ней, что-то не от этого мира. Она живет в каком-то своем пространстве, закрытом для всех, — ответила Миарра.

— Я не об этом.

-О чем же тогда?

— Она слишком правильная и хорошая без малейшего изъяна. Разве, есть такие люди?

— Я сама удивлялась, но сейчас вижу, что есть.

— Странно все это.

— Я теперь сама поняла, что есть и хорошие люди. Их мало, но они есть. И вот он — пример.

— Хорошие люди и идеальные, это — разные вещи.

— Что ты хочешь сказать?

— Я думаю, что она завидует тебе, твоей силе и уважению в селении. А нет ничего лучше, чем сблизиться с лидером, чтобы получить желаемое.

— И что же она желает?

— Не знаю, но скорее всего, ее невинный образ создан для того, чтобы получать жизненные блага, пряча от остальных свою подлую суть, не знающую ни благодарности, ни дружбы, ни сострадания. Ведь хорош не тот человек, что всегда услужлив и со всем согласен, а тот, кто честно высказывает свое мнение, пусть и расходящееся с твоим. Сама подумай, если она дружит с твоим врагом, то она не может быть другом тебе, тут что-то одно, третьего не дано.

— Я думаю, все это только твои фантазии.

— Хорошо, если так, — сурово произнесла Суовакко и вышла на улицу нервно задернев занавеску на входе.

— Она не может смириться с тем, что кто-то лучше и добрее нее самой, — продумала Миарра.

А парень Рийго часто находился рядом и стал смотреть на нее совсем иначе. Теперь она вызывала у него неподдельный интерес. Он поблагодарил Миарру за спасение сестры и стал все чаше наведываться в ее жилище. Они стали проводить много времени вместе, разговаривая на самые разные темы и она, сама того не заметила, как полюбила его. Это чувство было так необычно, но приносило ей большое счастье. Он был рядом, говорил с ней и это было лучшим, что было в ее жизни. Этот человек стал ее миром, без которого она уже не могла существовать. Да и Рийго всячески показывал ей свои чувства: окружил ее заботой и вниманием, все время подбадривал, говорил о своей любви к ней и том, что готов отдать свою жизнь ради своей любимой. Он казался ей особенным, не таким, как другие. Однажды он сказал, что будет просить старейшину о женитьбе на ней, и она радостно согласилась. Миарра вспомнила, как сильно боялась кого-то полюбить и вот это случилось, но теперь ей не страшно, она была счастлива. Стала посвящать всю себя своему жениху, часто откладывая на потом свои интересы и свое развитие в магии.

— Скоро мы станем не просто подруги, а родственники! — говорила она Окку, рассказывая о их предстоящей свадьбе.

Та была невероятно рада за них и поспешила выбрать самый красивый наряд на это событие. Жители также обрадовались и искренне желали им счастья. Душа ее распахнулась навстречу ему. Не верила она, что так может быть и благодарила богов, что послали ей такого надежного человека в награду за те лишения, что были в ее жизни, уготованные судьбой. Будто во сне жила она сейчас, растворилась в нем и ее больше не было без него. Он стал глотком свежего воздуха, силой и ее смыслом. Теперь все, что было для нее дорого — стало им. Была она уверена в нем, как в самой себе и верила, что чувства их смогут пронестись через годы и проживут они вместе до глубокой старости, пока суровые морщины не отметят их чело. Верила, что этот человек послан ей свыше и души их были вместе, еще пребывая в других телах. Чувствовала она эту невидимую связь между ними и никак не могла это объяснить. Они даже могли не договаривать фразы, понимая друг друга, и смотрели в одну сторону. Так по крайней мере она считала. Рийго же говорил, что позволит врагам убить его, если же она разлюбит его и закончит он свои дни в одиночестве, блуждая отшельником средь лесов. Называл ее всегда самыми милыми прозвищами.

— Я так счастлив! Я даже не могу представить, как бы я жил без тебя, — говорил он.

— А ты не представляй.

— Ты знаешь. Один колдун, что встретился однажды на моем пути, сказал мне, что встречу я девушку и полюблю ее всей душой. Я не верил, что это возможно. Сердце мое давно стало черствым от потерь. Но теперь я поверил. А еще он сказал, что я расстанусь с ней, в тревоге произнес он, осторожно посматривая на Миарру.

— Это был какой-то неправильный колдун. Я уверена, что мы вместе навсегда, верь мне, — радостно и, будто, не замечая его слов, произнесла она.

— Я буду в это верить. Знай, я никогда не оставлю тебя, если только ты сама не захочешь расстаться со мной. Я однолюб и всегда буду верен тебе, надеюсь и ты придерживаешься того же.

— Конечно! Как может быть иначе? Знай, я никогда не предам тебя. Я не умею предавать.

Рийго улыбнулся ей в ответ и его глаза засияли счастьем.

Однажды шаман вызвал Миарру к себе, для того, чтобы дать одобрение на ее свадьбу. Девушка светилась от счастья.

— Я ищу, кого назначить управлять, хранить и распределять припасы для поселения. Ты можешь назвать?

— Конечно! Окку! — не раздумывая, ответила она.

Шаман согласится и с тех пор она заняла этот высокий пост, ее переселили в более просторную хижину, и та обзавелась некоторыми привилегиями. С тех самых пор она вообще перестала говорить с Миаррой, будто бы ее никогда и не было. И даже забыла поздравить ее с днем рождения.

— Ты изменилась, — строго сказала колдунья.

— О чем ты? — будто не понимая, спросила Окку.

— Ты и правда не та, за кого себя выдаешь, твоей целью было получить высокий статус и все эти блага, а теперь на этом этапе я больше тебе не нужна и обо мне можно забыть, ты идешь по головам и жаждешь лишь получше устроиться и получить самое лучшее, изображая невинную жертву. Как же ошибалась я на твой счет и как могла всего этого не видеть?

Та лишь спокойно ответила:

— Тебе показалось.

— Не надо снова пытаться меня обмануть. Теперь, я знаю, кто ты. Возможно из твоего селения тебя изгнали за какие-то интриги, которые мне неведомы.

— Я поступаю, как хочу и как мне удобно.

-Но ты не должна так поступать!

— Мы ничего никому не должны, только себе — быть счастливыми. Люди встречаются нам на пути, чтобы что-то нам дать, а потом мы должны их без сожаления отпустить.

— И как я могла не заметить этого…., — в ужасе от своей глупости ответила Миарра и тут же ушла.

Она могла сделать так, чтобы ее тут же выгнали из поселения, но здесь был ее брат Рийго, которого она любила и, боясь, что он уйдет за сестрой, не стала ничего предпринимать до поры до времени.

Грустная и расстроенная вошла она в шатер Суавакко.

— Ты во всем была права на счет Окку.

— Хорошо хоть сейчас твои глаза увидели истину, и пелена тумана сошла, — серьезно произнесла она.

— Я была ей нужна, чтобы получить эту должность. Она дружит только с сильными.

— Она пыталась сдружиться и со мной и войти в доверие, так как я — дочь шамана, но я сразу раскусила ее лживую и лицемерную суть. Она ушла, не добившись ничего. Окку всегда смотрит в пол, а не в глаза, делая вид, что застенчива, хотя не может смотреть, ведь в них люди увидят все ее гнилое нутро. Она, как красивый лесной гриб: сорвешь красивый, а разрежешь внутри червивый.

— Прости меня Суовакко, я очень виновата.

— Мы ведь дружим по-настоящему, и я не стану держать обиды на тебя. Забудем, что было.

— Забудем, — сказала Миарра.

— Сейчас я скажу тебе вот что, но только обещай, что спокойно выслушаешь мои слова.

— Обещаю, — подтвердила чародейка.

— Каким бы прекрасным не был Рийго, но он брат Суовакко, а яблонька от яблони не далеко падает.

— На что ты намекаешь?

— Я, лишь хочу сказать, что раз у него подлая сестра и он в ней души не чает, то возможно такой же и он сам. Он, конечно может и не знать ее сути, но что-то подсказывает, что это не так.

— Я уже ничего не знаю, понаблюдаем и посмотрим, а со свадьбой пока повременим.

— Это верное решение я считаю.

Шло время. Однажды Рийго спросил у нее:

— Я заметил ты перестала дружить с моей сестрой. Мне не нравится твое поведение.

— Давай не будем об этом.

— Как скажешь. Еще ты отложила почему-то свадьбу. Ты что не уверена во мне?

— Нет. С чего ты взял? Если чувства настоящие, то бояться нечего и ничто не разлучит влюбленных. Разве не так?

— Бывают обстоятельства, что человек должен оставить свою любовь?

— О чем это ты? — в тревоге спросила Миарра.

— Ты уже не та беззаботная, веселая девушка, что я полюбил. Сейчас ты недовольна и мне это не нравится.

— Но я же не могу всегда веселиться.

— Ты должна!

— Зачем ты так говоришь?

— Я веду к тому, что ты не тот идеал, которым я себе представлял тебя, и все те слова любви говорил той девушке, а не тебе.

Что? Ты меня не любишь?

— Раньше любил, а теперь не знаю.

— Раз есть сомнения, значит вся твоя любовь была лишь обманом. Настоящая любовь не проходит.

— Она была, но теперь я ее прогнал.

— Раз ты так легко и быстро ее смог изгнать из себя, то ее и не было и тебе лишь казалось, что ты любил, а что такое настоящая любовь — неведомо тебе.

— Да за что тебя любить? Я всегда говорил, как сильно люблю тебя, а ты очень редко.

— Любовь должна быть не на словах, а в поступках выражаться. А у тебя оказались одни слова. И что же ты решил? — со слезами на лице, пытаясь держаться достойно, спросила Миарра.

— Мне принесли весть, что моей матери удалось меня найти за все эти годы. Я собираюсь вернуться в ее поселение, да и к тому же мне передали, что она нашла мне достойную покладистую девушку. Любовь матери никогда ни с чьей не сравнится, она самая сильная, поэтому я выбираю ее любовь, а не твою.

— Если бы она по-настоящему тебя любила, она не разлучила бы тебя и меня.

Он промолчал.

— Забирай свою сестрицу и убирайтесь вон! Чтобы я никогда больше вас тут не видела. И не вздумайте хоть когда-либо появиться на моей дороге! Предателей я не прощаю. Все предавшие меня переходят в статус моих врагов, а к ним пощады не будет.

— Решила нас запугать?

— Я лишь предупреждаю.

На следующий день они навсегда отплыли из этого поселения, а Миарра долгое время не могла прийти в себя от предательства подруги и жениха. Она никогда не доверяла людям и вот, доверившись, получила удар ножом в спину. Долгие месяцы рыдала она, не находя себе места. Но однажды гордо подняла голову, вытерла слезы и сказала себе:

— Пусть это страдание, которое было сильнее предыдущих, будет мне опытом и уроком, который я должна заучить! Мое сердце, которое до этого было с вонзенными осколками, стало пробито лезвием ножа, что все время вращают за рукоять. Боль, что терзает мое сердце убивает жизнь и все мои надежды, забирает силы. Неужели все люди так подлы и хитры или есть достойные? Я так боялась полюбить и когда это случилось, и я прочувствовала на себе все эти муки и страдания, я хотела бы, чтобы мое сердце стало непробиваемым камнем без чувств и эмоций, чтобы никогда не могла я ни страдать, ни любить. Как жаль, что этого я не способна сделать. И почему я могу предвидеть, что угодно, но только не свое будущее? Может, это плата за эти способности, которыми я наделена? Кто знает? Я не знаю своего предназначения, но хочу его найти и брошу на это все свои силы.

Старейшина послал ее за моря, чтобы обменять местные товары на другие. Это было раз в год, и люди поспешили собрать все, чего было в избытке у них, чтобы заменить на то, в чем нуждались. Эта ярмарка была в определенном месте и проходила в один день. Воины и мужи собрались в дорогу, а Миарра была их сопровождающей, чтобы уберечь их путь от невзгод и врагов, что могли напасть в дороге и все отобрать. Захватчиков там было немало и каждый норовил поживиться запасами других.

Они прибыли в нужное место, и девушка заметила, как за ней ходит незнакомый парень, хитрый и вертлявый, как змея, с миндалевидными глазами и зрачками, словно у кобры. Она резко выхватила из ножен свой меч и, прислонив острие к его горлу, грозно спросила:

— Что нужно тебе чужеземец!?

— Поспокойнее. Зачем быть такой нервной? Я просто увидел интересную девушку. Она что не может понравиться? Вот и решил пройтись за ней.

— Не нравятся мне льстивые слова, считаю тебе нужно знать, чтобы впредь это уяснил.

— Как скажете, только, вот, меч уберите, — с очаровательной улыбкой произнес тот.

— Я буду следить за тобой, так что не вздумай что-нибудь выкинуть.

— Если вы будете следить за мной, я буду этому только рад и сочту это за честь, ведь на меня обратила внимания такая красавица, — произнес он.

Миара ничего не ответила, и они пошли дальше.

— А зачем вы прибыли в эти места? — продолжал выяснять парень, что был высок, худощавый, глаза его светлы и голубы.

Казалось, всегда смотрел он с хитрецой.

— Не ваше это дело!

— Я всего лишь интересуюсь, — невинно отвечал тот.

— А зачем?

— Да так, просто интересно. А как вы угадали, что я чужеземец?

— Так сразу видно, взгляд не тот, что у остальных и осанка другая.

— Все то вы подмечаете.

— Стараюсь.

— А как зовут столь очаровательную даму?

— Не скажу.

— Зачем быть со мной, как лед? Все девушки, а поверьте их было немало, таяли от моего присутствия, и вы растаете со временем, я уверен.

— Вы слишком высокого о себе мнения, а дамы ваши, похоже из тех, кто придерживается мнения: «кто первый поманит, за тем и идут».

— Ха-ха, вы меня развеселили. До чего же вы забавны и так непохожи на других!

— Забавляйтесь сколько хотите, но вот без меня и скажу вам, как есть: ваше нахождения рядом со мной мне очень неприятно, и я надеюсь, что вы продолжите свой путь уже не в моей компании.

Он, будто не слыша ее, произнес:

— Меня зовут Блади.

— Я не спрашивала.

— А я хочу, чтобы вы знали.

— У вас очень редкое имя.

— Да, не часто встречается, зато меня сразу запоминают.

— Ну, с этим не могу не согласиться.

— Хоть, с чем-то вы согласны. А как ваше имя?

— А на что вам?

— Да просто.

— Все вам просто.

— Ну, знать хочу, а что нельзя сказать, что ли?

— Миарра, а теперь, удовлетворив свое любопытство, прошу вас меня покинуть.

— Ну, куда вы все торопитесь? — не отставал он.

— А вам это знать на что? Не ваше дело.

— Зачем так строги со мной?

— Не только с вами, а со всеми.

— Вы совсем не доверяете людям, похоже? Я угадал?

— Да уж, были причины.

— Но, ведь большинство людей хорошие, я вам это докажу.

— Не надо мне ничего доказывать, лучше уходите.

— А вот и не уйду. Надолго вы приехали?

— Вы как-будто постоянно выведываете все у всех, но не поняла еще, зачем вам это.

— Я всего лишь очень любопытен. Так я увижу вас завтра?

— Нет.

— Почему?

— Завтра меня уже здесь не будет.

— Ну, это, как знать.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Да нет, ничего.

Он скрылся за поворотом, и она направилась к своим людям, с которыми прибыла на ярмарку.

— Мы выполнили все поручения старейшины и обменяли все товары.

— Значит, сегодня вечером отправляемся в путь? Возвращаемся обратно?

— Нет. Недавно прибыла весть от шамана — отца Суовакко и он сказал, что видел, находясь в трансе, что тебе нужно остаться здесь, а нам уехать.

— Но для чего?

— Он сказал, что не знает и таково желание богов.

— А когда я смогу вернуться обратно, сказал?

— Мы спрашивали и посыльный ответил, что ты сама поймешь, когда нужно возвращаться.

— Как всегда, все очень размыто и непонятно. Вопросов больше, чем ответов, но раз так хочет шаман, то я останусь, только не понимаю для чего.

Отправившись в очередной раз на рынок ее снова увидел Блади и немедленно подошел к ней, чтобы затеять разговор.

— Как вам сегодняшняя погодка?

Молчание.

— Не хотите отвечать? Ну, как знаете. Я лишь хотел сказать, что …

Он не успел договорить.

— Что вы очень болтливы. Это не красит мужчин, поверьте мне.

— Вам не нравится все. Я даже не знаю, что еще вам сказать, чтобы угодить.

— Лучше молчите, а еще лучше вообще скройтесь с моих глаз.

— Вы слишком жестоки.

— Так вы что, теперь все время за мной ходить будете?

— А что нельзя?

— Да. Нельзя.

— И кто же мне интересно запретит? Может…

Неожиданно понесла телега с лошадью, торговец запряг молодого жеребца и решил приучить его к повозке, но его свободолюбивый нрав все же дал о себе знать, тот понес на толпу, пытаясь высвободиться от упряжки. Ноздри его надувались, а пыль била столбом из-под копыт. Торговец не смог усмирить его и противиться его напору и вскоре выпустил поводья из рук. Товары скатились на улицу, распугивая грохотом толпу. Все спасались кто куда. Это произошло так быстро, что мало кто успел среагировать на происшествие вовремя. Лошадь понесла и вот-вот под колеса тяжелой телеги едва не попала Миарра. Она так была увлечена попытками поскорее отделаться от непрошенного сопровождающего, что совсем не заметила происходящего. Но он услышал грохот еще сзади и довольно улыбнулся рассчитав, что это, как нельзя лучше сыграет ему на руку. Он не стал говорить ей об этом заранее, а дождавшись, когда лошадь была совсем близко и едва не уволокла девушку под свои копыта, резким движением выдернул ее в сторону. Показав таким образом, насколько это было опасно для нее.

— Нужно не зевать на базаре. Вы явно из леса и не привыкли к рыночной суете. Я угадал? — с улыбкой заметил он.

— Спасибо, но вот это уже не ваше дело.

— Как скажете, как скажете, — ответил он, продолжая улыбаться во весь рот, невероятно довольный собой.

Она взглянула ему в глаза. В них читалась хитрость, изворотливости и живой ум, но было там что-то еще, что не давало ей покоя. Это она и решила выяснить.

Так он стал проводить с ней вместе каждый день и все время держаться возле нее, всячески оберегая и принося пропитание. Сказав, что все это он делает исключительно по доброте душевной.

— Что запасы твои иссякли? — спросил он, увидев ее обед, состоявший из куска сухого хлеба и воды.

— У меня все распределено и мне хватит, — гордо ответила она.

— Ну, конечно. Вот, бери. Это я сегодня утром достал на рынке.

И протянул ей свежий пирог с рыбой.

— Не бойся, не украл, — добавил он.

Она стояла в нерешительности.

— Да бери, оплату не попрошу, — сказал он, увидев ее сомнения.

Миарра взяла еду и поблагодарила за угощение. Так, постепенно она начала ему доверять, не забывая при этом выяснить, что же не давало ей покоя в его идеальном обращении с ней. Всегда он был мил, весел и услужлив. Это ее больше всего и настораживало в нем. Не могла она думать, что к ней просто так может кто-то хорошо и по-доброму относиться. Она присматривалась к нему и все время замечала, что, когда он сосредоточен, его зрачки резко сужались и напоминали глаза змеи. Слух его был так четок, что слышал он на сотни километров, имел отличную память и держал в своем сознании много информации, которую обычный человек вряд ли запомнит.

— Кто же он такой? — все время задавалась она вопросом.

Часто он сразу понимал ее мысли и ей даже не нужно было говорить. Он очень чувствовал людей и мог найти подход к любому, умея настроиться на волну конкретного человека.

— Я знаю, кто ты?

— Ты, о чем? — спросил тот.

— Не притворяйся. В тебе мощная энергия мага. Я сразу ее почувствовала.

— Ты сошла с ума. — весело решил отшутиться тот.

Но она продолжила, будто совсем не слыша его.

— Ты специально ждал меня на той площади. Ты знал, что я буду там.

— Да, — серьезно ответил он, поняв, что его раскрыли и отпираться дальше не имело никакого смысла.

— Зачем?

— Я и сам не знаю, мне приснился сон, когда я пребывал в трансе, что мне велено явиться сюда в это время и в этот день, найти тебя, вернее твою энергию. Я сразу понял, кто мне нужен и немедленно выделил тебя из толпы. Это было легко.

— Да. Маги чувствуют энергию и силу друг друга, их тянет, как магнитом. Они всегда ищут и распознают своих, — ответила она.

— Все так.

— И, что же дальше?

— Понятия не имею.

Еще указаний из астрала не было?

— Нет, на этом все. Видимо, теперь все пойдет само, так, как написано в книге судеб.

— Может и так. По крайней мере, с магом я еще не дружила. Они мне только вредили.

— Значит, будешь привыкать к хорошему, — с улыбкой произнес тот.

Шло время, и она не заметила, как он стал ее другом, а она начала полностью доверять ему. Прошло уже шесть месяцев, а он всегда старался оказать помощь и подбодрить в трудной ситуации. Она видела, как он влияет на людей, наводя свои чары, настолько, что они с радостью проникаются к нему симпатией. Это был его талант, которым он всегда хотел покрасоваться. Таков уж он был.

Однажды он произнес:

— Ты как-то сказала, что знаешь, что я маг. Так сейчас я скажу, что знаю, кто ты. Я это понял недавно. Ты не просто ведьма и даже не шаманка. Ты намного сильнее. Я чувствую твою силу, и она проходит по мне, холодя кожу. В тебе самая мощная энергия, которую я встречал только однажды, но до сих пор не спутаю ни с какой другой. Ты — нойд.

— Да.

— Не знаю, как женщина смогла получить эту силу, но я сразу это почувствовал.

— Ты сказал, что раньше сталкивался с нойдом?

— Да, еще в детстве. Родители заметили во мне силу и отвели к нему, узнать мой путь.

— И что же он сказал?

— Ответил, что у меня своя миссия в этой жизни и я должен нести ее, я не шаман, но сильный маг, способный общаться с другими мирами мертвых и живых, вижу будущее, наверно, ты уже это успела заметить.

— Да. Ты часто выдаешь фразы, сам того не замечая, которые оказываются пророческими. Все это сбылось.

— А ты кажешься мне злом, но я понимаю, что это расплата за дар, и несчастья, что преследуют все время тебя на пути неизбежны, другого не дано. Не может человек имеющий такую силу быть счастливым. Это исключено.

Она грустно промолчала в ответ.

— У тебя нет друзей и ты не кому не доверяешь? — поинтересовался он.

— Ну, вот ты теперь мой друг, — улыбнувшись, произнесла она.

— Я спрошу тебя, кое о чем?

— Давай, но не знаю смогу ли я ответить.

— Я слышал, что у нойдов есть тайное имя, которое нельзя никому называть?

— Это так?

— А почему нельзя.

— Если я назову его вслух, то утрачу свою силу и враг сможет повергнуть меня. Даже тот, кто способен читать мысли людей не сможет его прочесть, на нем сильная защита, да и мои мысли я тоже защитила, как ты уже заметил.

— Да, заметил, я не слышу их, совсем, это так непривычно для меня. Даже интересно. Ну, так значит истинное, тайное имя свое ты мне не скажешь?

— Представь себе, нет, — с улыбкой ответила она.

— Я почему-то так и предполагал, — заулыбавшись, ответил Блади.

— Тот, кто узнает его, сможет управлять мной, а я не могу этого допустить. Я погибну тогда.

— Я понимаю.

— Никто не имеет безграничную силу, и все равно уязвим.

— Да, никто, — согласился он.

— Еще я заметил, что ты, как-будто не стареешь. Ну, может стареешь, но намного медленное остальных. Это особенность ведьм?

— Если бы не тяготы и лишения, что были в моей жизни, то я бы выглядела еще моложе, но это невозможно, это расплата за силу.

— Люди часто мечтают обладать способностями, а когда это получают понимают, что лучше не иметь их.

— Да, у тех людей есть шанс на счастье и нормальную жизнь, у меня нет, я обречена на одиночество и скитания, но таков мой путь и это надо достойно принять мне. Вот и все.

— А ты не думала избавиться от силы?

— Нет. Теперь я зависима от нее. Она моя защита. Враги почуяли ее и пытаются уничтожить меня со всех сторон, а мои способности сдерживают их и дают отпор. Ты маг и знаешь это и сам.

— Да, так и есть.

Вдруг, раздался какой-то шум.

— Что это? Ты слышишь? — настороженно спросила Миарра.

— Да. Скорее бежим! — крикнул Блади, заметив, что в город ворвались захватчики.

Они рубили своими мечами все, что попадалось под руку, похищая рабов и ценные припасы. Немногочисленное войско не смогло противостоять им. Силы иссякали. Все произошло очень быстро. Миарра оттолкнула Блади, остановилась и начала творить магию. Она закрыла глаза и попыталась навести страшный мор на врагов, но впервые столкнулось с невероятным. Растерянная она стояла, не зная, что делать. Такое было с ней впервые.

— Что случилось!? — в тревоге спросил Блади, увидев ее изменившееся лицо, на котором не осталось и следа уверенности в себе.

— Я не понимаю? Как это возможно?

— О чем ты?

— На них стоит защита от моей магии, причем такая мощная, что даже я не могу ее пробить. Этого не может знать никто, только нойд! — сокрушалась она.

— Бежим, прошу тебя, сейчас нас схватят, — кричал Блади, выхватив меч и пытаясь отбиваться от врагов.

Тут Миарра поняла, что сейчас им и вправду лучше скрыться.

— Беги и спрячься за той телегой?

— А ты? — в тревоге кричала она.

— Я вернусь за тобой, — не успел он это договорить, как парень получил ранение мечом, и девушка заметила, как воины, подхватив его за руки, потащили его к себе на ладью, скорее всего для продажи в рабы.

Ей хотелось выскочить и попробовать отбить его, но здравый смысл взял верх, она сейчас не знала, какой магией они располагают, а слабой девушке лучше в их лапы не попадать, к тому же, она сможет помочь ему, только, если сама будет свободной. Из укрытия она навела невидимую нить, позволяющую в дальнейшем увидеть весь их путь, на войске была защита и оно отражало любую магию и тогда она привязала эту нить к Блади. Через какое-то время они получили все, что хотели и, нагрузив суда доверху, отправились в обратный путь, радовать своего повелителя добычей. А Миарре удалось остаться незамеченной, ну, и еще нескольким жителям. Выбравшись из укрытий, они стали причитать, сожалея о пропавших родственниках.

— Не бойтесь. Я освобожу их и верну обратно! — сказала она.

Магия нити могла сработать только на следующее утро, за эту ночь она должна была закрепиться, чтобы не оборваться на середине пути и ей ничего не осталось, как смиренно лечь спать, ожидая завтрашнего дня. Колдунья не могла спать. В голове ее вращались тяжелые мысли и думы. Она винила себя за то, что не смогла увидеть и предотвратить нападение на город и избежать пленения ее друга Блади, к которому она уже успела сильно привязаться. Продумывала и просчитывала сейчас варианты своих шагов и возможные повороты событий, чтобы быть готовой победить своих врагов. Да и кто тот таинственный сильный покровитель с такой силой, до сих пор оставалось для нее загадкой. Он будто знал, что здесь Миарра и войску нужна будет защита от ее магии. Все эти вопросы не давали ей уснуть, а поиски ответов на них еще больше заводили ее в тупик и запутывали. Чем темнее становилось за окном, тем мрачнее были ее думы и тем хуже стала она соображать. Организм ее сильно измотался и устал от переживаний и, не смотря на свою уверенность в том, что эта ночь будет для нее бессонной, сама того не заметила, как ее одолел сильный сон. Да такой, что она даже увидела сновидение. Ей приснился Блади.

— Здравствуй, я в плену. Ты не удивлена, что я смог связаться с тобой через сон?

— У магов сильная астральная связь. Это самый простой способ общения на расстоянии для нас, — ответила она.

— Это очень сильные враги, нам их не одолеть, — с грустью произнес он.

— Ты цел? Они пытали?

— Главное, что я пока жив и смог выйти на связь с тобой.

— Кто тот чародей-нойд, что покровительствует им?

— Я пробую разобраться, но он ни разу себя не проявил.

— Что они хотят сделать с тобой?

— Пока не знаю…, — грустно ответил он, опустив голову.

— Я попробую помочь тебе. Не теряй силу духа.

— Я уже понял, как помочь себе, спасти захваченных рабов и победить захватчиков.

— И как же? — удивленно спросила она.

— Прошу, назови мне свое тайное имя. Я возьму на время твою силу, а потом верну ее. Поверь мне, никто не узнает его, кроме меня. Им не вытянуть его никакими пытками, да и не успеют, я тут же сотру врагов с лица земли. Будь я не чародей, я бы не решился просить тебя об этом, ведь сила не перейдет к обычному человеку без способностей, но я маг и могу себе это позволить. Скажи свое тайное имя, прошу тебя. Меня убьют на рассвете, я слышал. Ты не успеешь меня спасти.

Вся в слезах и рыдая, задыхаясь от боли, она грустно произнесла:

— Ты мне бесконечно дорог, ты знаешь, но я не могу выполнить того, что ты просишь. Мне нельзя говорить. Я не могу нарушить слово и не могу предать тех, кому я обещала вечно хранить это имя и никому не называть. Это сделает меня уязвимой, ты друг, но я все равно не могу тебе сказать, пойми, я обещала и всегда держу слово. Прости меня, я не могу…

Он с укором посмотрел на нее в последний раз, поняв, что часы его жизни сочтены и шансов на спасение больше нет, и исчез, оборвав связь, покинув ее сновидение.

Она тут же проснулась. Надо было собираться в путь. На разрушенной площади прошла она по магическим меткам, оставленным на кануне и смогла просчитать в своем сознание весь путь их ладьи до самого города врагов. Чародеи с помощью бубна могли видеть, что творится в чужой стране и она незамедлительно этим воспользовалась, чтобы узнать всю обстановку и их слабые места. Собрав все необходимое, она двинулась в путь. Миарра старалась, как можно быстрее добраться до логова захватчиков и применила самую опасную для себя магию. В древности, люди, что смогли наблюдать за этим действом, говорили остальным, что видели, будто нойды могут перемещаться с оленями на облаке. На самом же деле все было немного иначе. Оказавшись на берегу тихой реки, она начала творить самое сложное, что только мог нойд — перемещение в пространстве. Она ни разу не пробовала это претворить в жизнь, так как знала расплату, это колдовство высасывает годы жизни колдуна. Мало, кто хотел сократить свою жизнь. Но в этот раз вопрос стоял о жизни Блади — своего единственного друга здесь, и она решилась принести эту жертву, чтобы успеть до его казни оказаться в тот городе. Она впала в транс и начала творить живое слово. Под звуками ее голоса тут же стало перестраиваться все вокруг, менять свое обычное состояние. Все движение остановилось, стало время, капли застыли, птицы перестали петь и лишь магия Миарры набирала свою силу. Воздух поменял свою структуру, а камни повисли, паря в пустоте. Река прекратила свое течение, а все букашки просто замерли. Произошло искажение пространства, вокруг ее тела стали появляться сильные клубы дыма, а потом ее ноги оторвались от земли, ее тело поднялось над лесом, зависнув на несколько секунд, будто мертвое и обездвиженное, окутанное по ногам ее облаком густого тумана, а затем прогремел сильный и мощный хлопок, и разводы, будто от энергетической волны и она исчезла, пропала во временном пространственном искажении, а потом ворвалась, словно ниоткуда и оказалась на берегу чужого города. Все получилось. Она взглянула в воду на свое отражение и увидела, что в волосах ее стало больше седых волос, а под глазами появились легкие морщины. Этот магический обряд и вправду забрал много сил, но она была уверена, что в данном случае это было просто необходимо. Проверив все ли на месте, она попробовала сориентироваться на местности, чтобы разобраться, куда продолжить путь и вскоре пошла по тропинке к главной крепости врагов. Этот город был полностью из камня, а стены были крепкими и мощными, пройдя по улицам она заметила, что город живет награбленным многие годы и таким путем увеличивает свое могущество и силу, покоряя и подчиняя остальных более слабых. Этот путь выбирали многие племена, убедившиеся, что превосходят по численности остальных. Здесь она была бессильна, блок стоял на все ее способности. Была она обычным человеком, что сильно ее пугало. Вдруг, ее под руки схватили стражники и потащили к своему господину. Сейчас она поняла, что сильно недооценила врагов, здесь она не могла воздействовать ни на кого колдовством, они были, будто под защитным щитом от ее магии, словно неуязвимы. Но она собиралась воспользоваться своим планом, разработанным и на такой случай, как этот. Миарра была бесстрашной, как и всегда, а ее отвага не знала границ, да и цели ее были очень благородны: спасти из пленения своего единственного друга в этом городе.

Ее тащили по мрачным и темным коридорам башни, время от времени пиная палками и посмеиваясь, потом через широкий зал, пока она не оказалась перед их господином, который восседал на своем троне. Рост был его низок, но это был настоящий варвар. Его прищуренные глазки хитро смотрели на нее с интересом, борода густая, длинная и неопрятная, волосы косматы и неопрятные, завязаны в хвост, в ухе серьга, одет в тяжелые шкуры, поверх льняной рубахи, подвязанной широким поясом, на ногах его громоздкие высокие сапоги, меч, стрелы и прочее оружие находилось рядом. С двух сторон от него располагались грозные воины с оголенным лезвием мечей и готовые уничтожить любого, кто попытается посягнуть на их хозяина. Из рук толпы стражников ей было не вырваться, ее швырнули к ногам их властителя.

— Целуй мои сапоги! — с хитрой и лицемерной улыбкой на своих тонких губах произнес он.

— Не бывать этому!

— Тогда я прикажу снести тебе голову этим мечом, а потом брошу тебя своим собакам на растерзание. Или наоборот, не решил еще. И не забудь мне поклониться, женщина.

— Сам кланяйся мне, мужчина! — грозно крикнула она.

— Откуда в тебе столько дерзости и спеси, рабыня? Ты знаешь, что тебя ждет! Так теперь ты готова исполнить мой приказ?!

— Я не стану делать этого! Я воин и, если таков мой путь и воля богов, значит я покину этот мир сейчас. А ты, собака, будешь скулить и молить о пощаде, но я никого не пощажу! Я это знаю! — спокойно произнесла она.

Воины сделали движение вперед, чтобы исполнить приказ повелителя, но тот остановил их рукой.

— Ты меня веселишь и только благодаря этому я на время сохраню тебе жизнь. Но простить тебе твоей дерзости не могу, поэтому за тебя ответит тот, что прибыл с тобой в этот город. Ты будешь смотреть, как на твоих глазах умрет он!

И тут в зал ввели избитого и изможденного Блади. Его волокли на руках, он был почти полностью обессилен.

С ненавистью и яростью взглянула она на повелителя.

— Ну, что? Ты не изменила своего решения? Я не отдал тебя своим воинам только потому, что говорят ты важная птица в своих краях, но похоже из важности в тебе только спесь. Так ты будешь смотреть на его казнь или покоришься мне и выполнишь мой приказ?

С болью она взглянула на Блади и громко и яростно крикнула:

— Нет!!!!

— Ну, как знаешь. Казнить его! А ей держите голову, пусть она все видит. Из-за тебя он погибнет.

Воины подбежали к ней. Вдруг, неожиданно в зал, извиняясь и кланяясь вбежал посыльный, что-то шепнул, волнуясь, господину, тот сначала строго насторожился, а потом расплылся в довольной улыбке.

— Уведите пока пленного, а эта пусть тоже побудет в заточении, подумает, — приказал он.

После этого пленников разбросали по соседним клеткам.

Когда все ушли, Миарра в тревоге спросила у Блади:

— Ты жив? Я не могла помочь тебе тогда, они бы все равно тебя там убили. Ты ведь знаешь.

— Все нормально, не переживай обо мне. Я переживаю за тебя. Страшно представить, что они с тобой сделают.

— Я видела будущее и там я была в здравии.

— Если бы ты тогда передала мне силу, этого бы не случилось, а теперь что-то блокирует ее, и ты обычный человек. Спасения нет. Скажи, ты могла бы передать ее мне сейчас? Ведь блок стоит только на тебя, это ты не можешь на них влиять, но не я, и если ты в таком закрытом состоянии способна передать то, чем нем можешь сейчас пользоваться, то я смогу уничтожить их и спасти и меня и тебя. Силу я верну тебе.

— Если я отдам силу, то не смогу получить обратно.

— Но, зато мы будем спасены! Это единственный шанс на спасение, пойми, другого выхода нет! Нас убьют в пытках! Прошу, помоги же нам!

— Прости, но это невозможно, я не могу, я уже сказала.

Блади схватился за голову и опустил ее вниз, утратив последнюю искорку надежды на жизнь.

— Теперь наши дни сочтены.

— Я не могу этого изменить. По крайней мере не так, как ты просишь.

— И что ты собиралась делать? Как ты собиралась нас спасать?

— Я хотела проникнуть сюда и…

Не успела она договорить, как ее отвели обратно к повелителю.

— Твой план на спасение видимо провалился, медленно произнес он вслед ей.

— Мой слуга, подслушивал вас и теперь я знаю, что у тебя есть какая-то сила, которой ты не можешь пользоваться. Я вызвал тебя, чтобы сказать, что пощажу и тебя, и твоего верного спутника, если ты передашь ее мне. Это мое слово, и я его не нарушу. Ты готова пойти на это условие?

— Нет, если я должна погибнуть и мой путь окончен, значит такова воля богов, — ответила она.

— Да, что ж такое-то! — с досадой произнес так знакомый ей голос.

Она повернула голову и не могла поверить своим глазам. Перед ней стоял в вальяжной позе высокий худощавый парень. Это был Блади. Раны его были не настоящими, его измазали кровью и какими-то снадобьями, что оставляли темные следы на коже, похожие на побои. Одет он был в роскошный кафтан и шелка.

— Я не верю! Ты предал меня…, — растерянно и чуть не плача от досады и обиды, прошептала она.

А потом добавила:

— Я тебе так верила…

— Ну, бывает, что сказать.

Меня схватили, а ты за должность и золото сдал мой секрет враждующему племени. Какой же ты подлый? Ты все время играл роль друга, а я поверила тебе…

— Да, кто бы говорил? Сама на себя посмотри, какой ты друг, я столько раз просил передать мне силу, а ты даже под страхом моей казни не согласилась. Вот и вся дружба твоя, ты в сто раз хуже и сама — безжалостное животное.

— И тебе меня совсем не жаль? — с грустью спросила она.

— А чего тебя жалеть? Ты меня разочаровала. Не такая уж ты и благородная, какой себя выставляла.

— Я поняла, как получилось так, что моя магия бессильна. Никто не знает, как противодействовать моей силе, только ты. Это ты, Блади, передал какому-то нойду эту информацию, никто другой не осилит это, и он поставил защиту на войско, и оно стало неуязвимо для меня.

-Ну, не без этого. Без обид, ладно. Мы уже все выяснили.

— Ты засланный от них! Или они шантажом и угрозами вынудили тебя! Они следили за тобой!

— Не они выследили меня. Они как-то узнали о тебе и увидели, что я с тобой. Потом сделали мне предложение, от которого я не смог отказаться. А что мне было делать? Или меня убьют, или сдать тебя. Ты бы тоже так поступила.

— Я бы так не поступила.

-Да, ладно, хватит добренькой притворяться, вон я просил тебя сказать свое имя для моего спасения, и ты не сказала, пожертвовав мной.

— Это другое.

Ну, конечно. Как же. Ты точно такая же, как и все.

-Но ведь ты был моим другом. Как ты мог?

— И что? Я со всеми дружу, а не с тобой одной. И дальше что?

— Кто этот нойд, что поставил защиту на город? Постой, я поняла. Не было никакого нойда, правильно? Это ты ее поставил. Ты знал заклинание, ты увидел его в моей древней книге.

Он лишь довольно улыбался.

— Ну, так бывает, что поделать. Люди приспосабливаются, чтобы выжить.

— И что ты получил за это? Вернее, сколько тебе заплатили, чтобы ты разведал мое имя?

— Титул советника правителя и все блага роскошной жизни, женщин самых лучших и все удовольствия!

— Не думаю, что ты назвал бы им мое имя, ты бы просто присвоил мою магию себе и предал их. Такой изворотливый уж как ты, не имеющий совести, будет что-то делать только за большие выгоды. Ты просчитался лишь в одном.

— И в чем же?

-Я не прощаю предателей, они сразу переходят в ранг моих врагов, а их я уничтожаю. Я не успокоюсь до тех пор, пока не напьюсь их крови! — в гневе произнесла она.

— Ой, брось. Я знаю женщин, поплачут и забудут.

— Ну, это, как посмотреть.

— Вот, сейчас ты стоишь без сил. Я лишил тебя возможности колдовать. Я многому научился у тебя в плане магии, пока был рядом. Зря времени, как видишь не терял. Так что в этот раз мстить не получится. На рассвете тебя посадят в клетку и провезут на забаву горожанам по улицам, такую сильную колдунью они поймали впервые. Это делает им честь, а мне почести. Так, вот… На чем я остановился? Ах, да и потом тело твое подвергнут таким мукам и пыткам, что ты будешь молить их о смерти, но получишь ее только, когда пожелает господин. И если честно, ты это заслужила: ты злобная и ненавидишь всех людей, а я не такой, я со всеми всегда нахожу общий язык и всем помогаю.

С ненавистью она взглянула на Блади.

— Посадить ее в клетку и провезти через весь город на потеху населению, пусть ее оплюют и закидают камнями и проклятиями, крикнул маг воинам.

— Ну, а потом участи твоей не позавидует никто, — добавил он, обратившись к девушке.

Она молчала.

— И не забудьте объявить, что их повелитель смог изловить не какого-то колдуна, а настоящего нойда!

— Слушаемся, господин, — ответил с поклоном один из слуг и удалился выполнять приказания.

Миарру схватили под руки несколько воинов и бросили в клетку, приказав надеть на себя длинную серую рубаху и подвязаться веревкой.

— Это наряд ведьм, на нем позорное клеймо. Знала бы ты сколько колдуний побывало в этой рубахе, их тела еще теплыми лежали в ней. Ну, не огорчайся не ты первая, не ты последняя. Но надо отдать должное нашему господину, такого улова как ты, уже не будет никогда. Это настоящая удача. За все его правление удалось впервые изловить рыбку такого ранга, а потом-то мы с тобой наиграемся всласть, — смеясь, сказал охранник, выпивая бутыль крепкого пойла.

Глаза Миарры были полны ненависти и злобы.

— Смотри не смотри, а деваться тебе некуда, закончишь, как и все предыдущие, что носили этот наряд. Ха-ха-ха.

— Как, она еще не оделась? — спросил второй охранник, вернувшись.

— Ну, так давай ей поможем.

И они с хохотом натянули на нее этот наряд.

— Вот теперь совсем другое дело. Красота-то какая! Ха-ха-ха.

Потом они вытащили ее из темницы и повели к выходу. После темных коридоров замка, по которым ее вели, оказавшись на улице, глаза ее, все еще не привыкнув к яркому свету, стали сужаться, девушка старалась заслонить их рукой от света. Вокруг уже собралось много горожан. Все они с яростью выкрикивали оскорбления и бросали в нее отбросами.

— Ведьма! На костер ее! — кричали женщины.

— Утопить!!! — кричали мужчины.

Она не обращала внимания на их слова и с горделивым взглядом проследовала до клетки, расположенной на телеге, которую запрягли ослом, чтобы провезти по городу.

Охрана втолкала ее в клетку под свист и одобрительные вопли горожан, и телега двинулась с места. Она выехала за город.

Вдруг, Миарра сказала:

— Я знаю твое будущее, тебя ждет опасность, я могу предотвратить это, если расскажу причину и ты не сделаешь то, что приведет к беде, но за это я попрошу дать мне глоток воды из твоей фляжки.

Охранник задумался:

— И зачем тебе это?

— Хочу пить, а тебе все равно ничего не угрожает, я же в клетке, да к тому же я без магии, обычный человек, а вас двое охранников вооруженных до зубов, зато ты спасешь и себя и свою мать.

При воспоминании о ней его шершавое сердце немного смягчилось, и он сказал:

— Ну, ладно, вот вода, говори, только быстро. Что там меня ждет и чего мне не делать и куда не ходить?

— Я не могу дотянуться. Можно поближе, — сказала она, протягивая свои тонкие и длинные руки сквозь толстые прутья ржавой решетки.

Он сделал еще шаг, и она ловким движением вынула из ножен кинжал, что висел у него на боку и с диким хохотом произнесла:

— Я вам не достанусь!

После этих слов она вонзила в себя его острие, и бездыханная упала на пол клетки.

— Ты, что наделала!? — в ужасе произнес охранник, который подавал ей воду. Открыл клетку и, убедившись, что она мертва, развернул телегу обратно в замок.

— Ох и достанется нам от нашего повелителя, — в тревоге сказал один из них.

— И не говори, — согласился с ним второй.

Там ее тело бросили в темницу, а сами отправились докладывать неутешительные вести своему господину. Крик его гремел и доносился до каждого отдаленного уголка древней башни. После чего он вбежал в помещение, где ее бросили, чтобы лично проверить и удостовериться в ее гибели.

— Лекаря сюда немедленно! — кричал он.

Тот примчался сиюминутно и вскоре уже осматривал мертвое тело девушки.

— Она совершенно точно мертва. Ошибки быть не может, сердце не бьется, она уже начала коченеть.

Крик ярости раздался из его уст.

После чего он приказал:

— Тело ее сожгите, готовьте все на площади, а с вами я потом разберусь!

— Слушаемся, повелитель, — опустив голову, ответили охранники.

Миарра осталась одна лежать на грязной соломе. Убедившись, что поблизости никого нет, она открыла глаза. Перед тем, как вонзить кинжал, она заговорила свою кровь, ее магия не действовала на всех жителей города, но не на ее саму. Это было единственное заклинание, которое она могла применить без своей силы. Его могли делать только нойды, ни один самый сильный шаман не способен на это. Лопари, когда они дадут себя убить, могут и воскрешать свое тело, они самые сильные чародеи и шаманы-колдуны из всех живущих на земле. Девушка слышала подобную легенду от своего приемного отца и решила повторить это на себе. У нее не было полной уверенности получится ли у нее, но другого выбора просто не было, лучше погибнуть, чем ожидать пыток.

Она встала и вошла в клетку, где держали Блади. Миарра знала, что у него было нечто, что блокировало ее магию и чародейка принялась искать, вытолкнув свой взгляд в трехмерное измерение. Глаза ее были закрыты, но она видела все, что было спрятано за каждым камнем и вдруг, остановилась. Девушка помнила, что на шее его был амулет, который она сама подарила для защиты от врагов, а когда Блади вышел в шелках, то его на нем уже не было, это означало, что амулет находился здесь и теперь она смогла его почувствовать. Войдя туда, за стеной отодвинула она камень и за ним был спрятан именно он. Миарра открыла его и обнаружила там клок своих волос.

— Видимо Блади отстриг их, пока я спала, — подумала она.

— Теперь понятно, почему моя магия не действует, на волосах он поставил блок.

В стенах были факелы, и она сожгла там свои найденные волосы, шепча какое-то заклинание. После чего все камни задрожали, а она разразилась диким хохотом. Теперь ничто не блокировала ее силу. Она снова стала могущественна, как никогда, а ярость от предательства придала ей темной энергии, сделав ее колдовство еще более разрушительным и неуязвимым. Как дикая фурия вышла она из замка на улицу и с пылающим взглядом начала делать движения руками, впадая в потустороннее состояние, то, что всегда было на границе двух миров: живых и мертвых. Теперь душа ее была истерзана болью, обидой и злостью на саму себя, что позволила чужаку, так ловко обмануть себя и войти к ней в доверие. Отныне была она полна дикой испепеляющей ярости, жаждала мести и не знала больше пощады. От той наивной девушки с чистыми и широко распахнутыми глазами, верящей в правду, преданность и доброту не осталось и следа. Теперь взгляд ее смотрел исподлобья с хитрым и безжалостным прищуром. Злые люди сотворили из нее то, кем она стала теперь и сейчас им придется пожинать свои плоды. Они создали монстра, ненавидящего и презирающего своих врагов. Миарра выполнила свое обещание и освободила пленников, что были привезены сюда вместе с Блади. Теперь они были свободны и направились в родные места.

От ее магии замок стал рассыпаться. Огромные камни отваливались от сильных трещин, что молниеносно испещрили все здание, люди на городской площади в ужасе разбегались в разные стороны, бросая корзины и свои товары, а Миарра только начинала свою расплату. Замок пал, сровнявшись с землей, оставив только клубы пыли, поднимавшиеся до самых облаков. Потом она призвала городское войско и мыслями приказала им перебить всех своих врагов, что еще не успели бежать.

— Воины, уничтожьте все здесь! Обратите все живое в тлен и прах! — приказала грозным тоном она.

Те, будто марионетки тут же приступили выполнять приказания своей новой госпожи. Они все понимали, но тело их не слушалось, слезы текли из глаз, но руки их уверенно сжимая мечи, уничтожали всех и все, что встречалось на их пути. Когда же никого не осталось и голоса полностью стихли на территории руин замка, она приказала им перебить друг друга и в полной тишине ступала по городской площади, заполненной телами и потоками крови после разрушений. Теперь она держала путь в свое селение. Миарра поняла, что сделала то, зачем сюда была направлена, обрести свою новую сущность с новой силой.

— Никогда больше мое сердце не распахнется незнакомцам и никогда больше не будет оно любить. Ведь любовь — это великая мука и страдания души, — размышляла с грустью она, ступая по разрушенной земле.

На берегу рукой подманило судно, что качалось неподалеку на волнах и, войдя в него, стоя поплыла по мрачным водам, создавая ветер своим словом и указывая направление. Это было по-настоящему жуткое зрелище. Никого вокруг, только неспокойное холодное серое море и ведьма, будто без души. Добравшись до берега, она ступила на знакомые камни и направилась по холмам в знакомом направлении. Высокие стройные сосны молчали не шелохнувшись, и ни одна птица не посмела нарушить мертвую тишину, что раскинулась над этим местом. Раньше здесь было совсем по-другому, но время меняет многое, стирая прошлое, которое уходит безвозвратно, оставаясь жить лишь только в нашей памяти. Путь в ее селение пролегал через ров и, возвращавшись в родные земли, она встретила неподалеку испуганную девочку.

— Почему ты здесь одна и без своих родителей? И почему плачешь? Что случилось?

— Те люди: Окку и Рийго предали нас, они прибыли со своим племенем, забрали все припасы и войско, убили всех, кто был в селении!

Суовакко!!!!! — крикнула она и бросилась бежать к ней.

— Не надо. Она мертва. Все мертвы, выжила только я чудом.

Полная тишина, будто черная дыра поглотила ее разум. Рыдания разорвали душу, а на ее русых волосах проступила седина.

— Это все моя вина! Это я привела чужаков в селение, поверила им, надо было убить их, что же я наделала!!!! Я хочу прямо сейчас покинуть этот мир и присоединиться к тем, кто оставил этот мир за-за меня!!! Мне больше нет места среди живых!!!

— Тут глаза девочки обратились белыми белками и грозный строгий голос старца произнес:

— Твой путь еще не закончен. Ты должна идти дальше!

— Для чего? Чтобы страдать всю жизнь?

— У каждого свой пусть и, если судьбой уготованы тебе одни страдания, ты обязана все их пройти! Другого пути нет!

— Зачем!?

— Раз такую судьбу назначили тебе, значит так нужно!!!

Голос умолк.

— Куда же мне тебя деть?

— Обо мне не беспокойся. Доставь меня к подруге моей мамы, она живет в далеком племени за тем берегом. Она позаботится обо мне.

— Хорошо, — сказала девушка и они отправились в путь.

— Враги не останутся безнаказанными, — зло прошипела она.

Как только они отошли подальше, Миарра скрылась за деревьями, отправив девочку на ловлю рыбы, а сама начала творить магию. Она не хотела, чтобы та знала об этом, ее детская психика была к этому не готова и не одобрила бы ее поступка. Девушка присела в траве, будто зверь, и начала шептать заклинание, закрыв глаза, тело ее стало принимать повадки животных, словно волк стала она принюхиваться и подергивать шеей, а зрачки ее сузились и стали волчьими. Она вышла на связь с ними и теперь они подчинялись ее приказам. Мысленно созвала она хищников в округе, бросились они на ее зов из всех лесных уголков, стаи стекались ото всюду, их количество было таким, что казались они, лишь серым морем.

— Выследите того, кого покажу сейчас!

После этого они увидели Окку и Рийго, а также их войско, что прибыло с ними. Узнали места, где ступали их следы, нашли кровь их на кустах и запах на ветвях деревьев. А потом натравила колдунья на них волков, чтобы разорвали они всех предателей. Ее приказ был выполнен. Затем, как ни в чем не бывало, стараясь не подавать вида, подошла к девочке и помогла в ловле рыбы, пытаясь хоть немного ее развеселить.

Отныне Миарра стала сильным, суровым и безжалостным воином-ведьмаком. Обрела себя и великую силу, посланную ей великими духами. Долго размышляла она над тем, почему именно ей был уготован этот путь, но не могла найти ответа. Ей придется рассчитаться за поступки всех предков по своей линии, ведь именно дети ответят за родителей, это неизбежно. И Миарре выпало нести горести и страдания в своей душе, неся потери и теряя всех, кто был ей дорог. Боги хотели, чтобы прочувствовала она все муки человеческой жизни. Она утратила радость и смирилась, подбадривая себя тем, что все смертны и однажды она покинет этот мир. Это стало смыслом ее жизни, поскорее закончить путь живых и обрести вечный покой. Не знала она, что будет там с ней впереди, но прекратиться то, что было сейчас.

— Видимо, много плохого натворил мой род, раз сейчас мне назначено платить за них такую цену, но ничего не поделать, нельзя изменить своей судьбы, никому этого не дано, даже самому могущественному нойду.

Шла она с по лесам и болотам долгие дни и ночи с маленькой девочкой, часто останавливаясь перевести дух и отдышаться. Ей было тяжело не отставать от Миарры, но она очень старалась ее не замедлять, пусть это и не всегда удавалось у нее. Наконец, они оказались в поселении, куда так долго шли. Повсюду кипела жизнь, на небольшом островке располагались небольшие жилища, мужчины делали наконечники для стрел, рыбачили, а женщины следили за детьми и занимались приготовлением пищи. Жизнь тут была тихой и размеренной. Все это, только благодаря тому, что враги не смогли их обнаружить. Селение спряталось вдали, на самых дальних островах, далеко от врагов, чьи ладьи еще не ступали на этот берег. Мало кто знал об их существовании, это и помогло им выжить и уцелеть на фоне остальных разоренных и уничтоженных племен. Миарра сказала ребенку не высовываться, чтобы внимательно оценить обстановку и не попасть в засаду. Девочка, тем временем, очень внимательно смотрела вокруг, выискивая в толпе знакомые лица, и неожиданно громко закричала от радости:

— Тууликки! Я здесь!

После этого она резко сорвалась с места и бросилась навстречу одной из женщин. Та, в свою очередь, услышав собственное имя, остановилась, бросила работу и стала прислушиваться, озираясь по сторонам. Девочка снова позвала ее. Лицо женщины засияло и на нем появилась улыбка, она присела и распахнула руки, чтобы обнять, бежавшего со всех ног к ней навстречу, ребенку. Как только они встретились, женщина выпрямилась и начала радостно кружиться с ней от счастья.

— Как же долго я тебя не видела, радость моя! Я думала ты больше не приедешь. Знаю, что живу очень далеко от вас и дорога сюда очень нелегка, но так хотелось повидать тебя снова. Боги, будто услышали мои молитвы, как же я счастлива, что смогла увидеть тебя до того, как навсегда покину этот мир и перейду в царство духов! А кто привез тебя? Твои родители? — восторженным и радостным голосом произнесла она.

— Нет…, — грустно ответила она и лицо ее помрачнело.

Та поняла, что что-то случилось и серьезным голосом спросила:

— Кто же тогда?

— Это я, — уверенной походкой вышла к ней навстречу Миарра, полная добродушия.

Женщина тут же сказала девочке:

— Иди поиграй пока с детьми, а я потом приду.

После того, как она осталась с чародейкой наедине, она тревожно спросила:

— Кто вы? Я не знаю вас, но благодарю за то, что сопроводили ребенка в таком далеком пути. Но почему нет с вами ее родителей? С ними все хорошо?

— Нет, — опустив голосу, ответила она.

— Что произошло? — еще тревожнее спросила та.

— Враги напали на поселение в мое отсутствие и уничтожили всех. Не выжил никто кроме девочки. Это, отчасти и моя вина.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я, сама того не ведая, привела врагов. Теперь ничего не исправить и мне остается только жить с этим, ежедневно коря себя.

— Так кто же вы сами?

— Я Миарра, нойд. Я должна была охранять племя, но старейшина направил меня в чужеземные края, так я не смогла защитить их. Он сказал, что я должна ехать, так как таков мой путь. Я думаю, что он все знал, но изменить судьбу не дано никому. Все они должны были погибнуть.

— Какой ужас! А что пережил ребенок и подумать страшно!

— Она просила привезти ее к вам, и я исполнила это.

— Куда же вы держите путь теперь?

— Я не знаю, просто следую, куда укажет ветер, — грустно ответила Миарра.

— Тогда я прошу вас остаться с нами.

— Нет. Я приношу одни беды. Нельзя мне с вами быть.

— Не наговаривайте на себя. Я не верю в это. Вы великий маг и сможете защитить нас в трудную минуту. Вы сказали, что ваше отсутствие уже привело к плачевным событиям, так не отнимайте жизнь и у этой девочки. Ей столько всего пришлось пережить, ваш уход будет еще одним ударом для нее.

Миарра на секунду задумалась, а затем ответила:

— Может, вы и правы. Я останусь, быть может я должна быть сейчас здесь и этого хотят боги.

Шли дни, и чародейка стала немного обживаться. Новое племя стало все ближе ей, многих знала она и поддерживала хорошие отношения. Но грустные мысли продолжали преследовать ее. То и дело эти рассуждения сводились к тому, что не знает она, зачем боги хранят ее жизнь и не позволяют телу ее обрести вечный покой. Тяжело ей было среди живых и искала она спасения в звуках озера, прозрачного и кристального, треске высоких елей и свисте холодного ветра. Наедине с ними разговаривала она, ведь всегда были они ее друзьями, могли выслушать и понять. Они единственные, кому могла открыться она и рассказать, что же было у нее на душе. Часто уходила она на высокую скалу, чтобы полюбоваться оттуда величественными красотами, которые открывались ее взору с высоты птичьего полета. Девушка так привыкла быть одна, что ей стало казаться, будто это нравиться ей самой и невольно стала искать уединения. Понимала также, что она не как все. Это, и не плохо, и не хорошо. Просто, так должно быть и ей нужно это принять. С такими думами блуждала она по камням и сидела у ритуального костра, размышляя о прошлом и будущем. Ее дар стал для нее и проклятием, понимала она и то, что не сможет жить, как живут смертные: ей не завести дом, не растить детей. Всегда будет она скитаться одна в лесах, сторонясь обычной жизни. Единственное, что ее злило, так это человеческое тело со всеми его чувствами и слабостями, они так мешали ей, приходилось с ними бороться, чтобы укротить. Так хотела она быть бесчувственным существом, чтобы никогда не ощущать ни боли, ни тоски. Она утратила жизненное направление и потеряла путь, не зная, что делать дальше и куда идти. Эта неизвестность ее сильно пугала. Она часто думала об отце. Тут Миарра решила воспользоваться своими способностями, чтобы войти в мир душ. Проведя необходимый ритуал, тело ее перестало подавать признаков жизни, а сердце начало останавливаться. Сейчас она находилась на грани смерти. Ее душа вошла в царство мертвых. Такое было под силу только нойду. Она оказалась в подземной пещере, из каждого ее закоулка веяло мертвых и ледяным холодом. Он пронизывал ее и дыхание стало таким же ледяным, как и она сама в этом мире. Теперь была она равной остальным, тем, кто закончил свой земной путь в установленный день и час. Ее босые ноги стояли на холодной деревянной ладье, что медленно несла ее по глади темных вод, ни ветра здесь не было, ни звуков, лишь мертвецы мелькали то тут, то там из-за выступов, удивленно изучая нового жильца этого мрачного места. Теперь эта обитель должна была стать и домом для нее. На Миарре была длинная холщовая рубаха, больше ничего. Так отправлялись в мир теней все, кому довелось перестать быть живым. Она не отражалась в воде, но мыслями думала об отце, и ладья привела ее к нему. Его силуэт стоял на гладкой скале. Лицо его не выражало ничего, но стало мрачно и печально, как только он заметил свою приемную дочь.

— Зачем ты здесь!? — грозно крикнул он.

— Пап, я скучаю. Я пришла, чтобы остаться, — нежно и со слезами на глазах, произнесла она.

— Уходи! Твое время еще не пришло!

— Я знаю, но мне нет места среди живых. Я не вижу пути и не знаю цели. Я ничего не чувствую, кроме боли и она уничтожает меня и делает жизнь еще невыносимей. У меня никого нет. Я знаю свое будущее. Я буду скитаться по лесам, пока однажды тело мое не станет льдом, кожа приобретем серый оттенок, а глаза навечно потухнут. Так зачем же оттягивать это? Прошу, позволь остаться мне рядом с тобой!

-Нет, я сказал! Это не тебе решать и, если ты изменишь свою судьбу и попытаешься остаться, боги накажут твою душу. Я не хочу этого! Ты даже не представляешь, что ждет тех, кто ослушался. Уходи!

— Нет. Я останусь…

— Уходи, я сказал!

— Так хочу тебя обнять, но, наверное, не смогу.

— Здесь нельзя никого обнять, у нас лишь душа. Помни об этом и знай, что твой отец волнуется за тебя на том свете и переживает.

— Я не могу видеть своего дальнейшего пути среди живых, он сокрыт. Ты ведь знаешь, что будет дальше, так ведь?

— Да знаю…, по крайней мере, многое.

— Тогда укажи мне направление и скажи, что делать дальше, я потеряна.

— Не могу. Накажут. Тут с этим очень строго. Здесь каждый выполняет свои работы в зависимости от ранга, заслуженного от совершенных поступков на земле, всех жизней, в которых побывала душа. Больше ничего сказать не могу. Если любишь меня, то уходи отсюда и доживи остаток своих дней, каким бы он ни был. Нужно принять и смириться с уготованным, другого пути просто нет. Нельзя вырваться из паутины судьбы. Ты пойдешь лишь туда, куда она направит.

— Но, что мне делать сейчас? Я не знаю.

— Слушай сердце. Оно не обманет.

— Оно больше, почти ничего, не ощущает. Я стала живой оболочкой без чувств.

— Поверь мне, судьба укажет дорогу. А теперь иди и не смей больше возвращаться сюда раньше времени. Твой путь еще не окончен. Иди. Я тоже очень скучаю по тебе, но так должно быть и это нужно просто принять. Когда придет время, я встречу тебя в этом мире, но только не сейчас. У всего есть свой срок и даже у жизни, так не спеши ее укорачивать. Она и так быстро пролетит. Возвращайся в мир живых. Я вижу, что твои губы стали синеть, как только они полностью утратят цвет, ты уже не сможешь вернуться. Торопись!

Миарра резко развернулась и, что-то произнеся, перенеслась в мир живых, едва успела, еще немного и ее заклинание не сработало бы, но сейчас ее тело начало приобретать румянец, а кровь стала приливать к голове, возвращая почти утраченную жизнь. Она открыла глаза. Долго она пролежала там, размышляя над словами отца, а затем медленно поплелась обратно в селение.

Там было заметно сильное беспокойство. Жители подходили друг к другу и что-то оживленно и тревожно спрашивали.

— Что тут случилось? — поинтересовалась Миарра, обратившись к знакомой девушке.

— Никто толком ничего не знает. Сегодня утром муж той женщины пошел на озеро и больше его никто не видел. Мы пошли на то место и нашли это, — и она растерянно разжала свою ладонь, на которой лежал гребень, выточенный из камня.

— Интересно…, — задумчиво ответила Миарра.

— Мы нашли его на камне возле озера, — добавила та.

— Я, кажется, знаю, что случилось.

— Скорее скажи! — в тревоге говорила женщина.

— Это Сациене, водная сущность, я слышала легенды о ней, но никогда не встречала и не думала, что они существуют. Она живет в воде со своими детьми, любит расчесывать волосы на берегу, сидя на камне и, если ее напугать, то прыгает в воду, оставляя гребень и часть волос.

— Да, там были волосы, но я не придала этому значения, — оживленно подтвердила та.

— Иногда она затаскивает людей, их можно спасти только, если произнести определенные слова.

Женщине внимательно слушала слова чародейки, изумленно открыв глаза. Она никогда раньше не сталкивалась с подобным и существование этих существ вызвало у нее страх и панику.

— Пойдем на озеро, — сказала Миарра и они направились на указанное жительницей место.

Та все время оживленно говорила, пытаясь вспомнить, какие-то детали пропажи мужчины и, чародейка все больше приходила к выводу, что права и ей предстоит столкнуться именно с этой сущностью. Притаились они за большими валунами, что серое море с густой и мощной пеной вытолкало на берег, который оброс молодыми елями и другой растительностью.

— Будем ждать здесь, — произнесла Миарра.

— Откуда тебе известно, что она появится?

— Я знаю, они, если верить легенде, выходят на берег только ранним утром до восхода солнца и в определенный день в году.

— Но сейчас не рассвет, даже, — удивилась та.

— Мне известно, как ее приманить. Они могут выйти на берег и в другой день, если услышат определенный звук, он удивляет их и влечет.

В этом момент колдунья завыла, но голос ее не был похож на человеческий, он был подобен шуму ветра, воды и свиста чаек, грохоту волн, журчанию ручья и чего-то еще неизвестного. Все это смешалась в какой-то звук не похожий ни на один, что был на земле.

Через некоторое время из воды показалась голова, а потом и женская фигура выплыла из вод и села на валуне у самой кромки воды расчесывать свои прекрасные длинные черные волосы. Тело ее походило на женское и не имело одежды, лицо же бело, как мел. Она с наслаждением слушала звук, доносившийся отовсюду и появиться на берегу, чтобы послушать его.

Тут, навстречу ей вышла Миарра, а женщина осталась наблюдать из засады, так как встреча с этим существом очень опасна и неизвестно, чем может закончиться. Жительница селения послушно выполнила просьбу чародейки и осталась в укрытии, не пытаясь спорить.

Тем временем, существо, заметив приближающуюся человеческую фигуру, поспешило прыгнуть в воду, но не могло двинуться с места. Напуганная и, не понимая, что происходит, она осталась на месте.

— Не старайся, ничего не выйдет, я навела чары и теперь ты не двинешься с места, — произнесла Миарра.

— Что ты сделала и кто ты?

— Как ты уже догадалась, я — не обычный человек, не бойся, я не причиню тебе вред. Сегодня к берегу приходил мужчина, скажи, где он теперь.

— Не знаю, тут много, кого ходит.

— Тебе известно, о ком я говорю, он был рано, еще до восхода солнца и, если не скажешь, то останешься здесь до конца дней своих, я знаю, что ты забрала его, я наблюдаю это сейчас в твоих глазах, вижу все, что видела ты. Отпираться бессмысленно.

— Да, я забрала его, мне скучно, и я развлекаюсь.

— У него же семья.

— У меня тоже дети.

— Так, отпусти его.

— Не могу, его уже нет в живых. Я утопила его и забрала его душу, теперь с ней играют мои дети.

Миарра разозлилась.

— Тогда немедленно отпусти душу, пусть идет к праотцам с миром и обретет вечный покой или то, что уготовано!

— Не отдам, — холодно ответила та.

— Не советую спорить со мной. Ты, похоже, еще не поняла с каким чародеем столкнулась. Я — нойд, прямо сейчас могу забрать всю воду из твоего тела, и ты медленно погибнешь здесь.

Она молчала.

Тогда чародейка начала произносить определенный набор слов и существо начало чувствовать внутри сильную нехватку влаги, кожа ее начала сохнуть и лопаться, а в горле началась сильная сушь.

— Прошу, хватит! Я отпущу ее.

В этот миг она закрыла глаза и что-то прошептала. Миарра сразу отследила, как душа его покинула чертоги подводного царства и унеслась в мир мертвых. Чародейка отпустила сущность при условии, что она больше не будет похищать людей или ее ждет наказание. Та поспешила согласиться и быстро скрылась в белой пене.

Миарра подошла к женщине и сказала:

— Он мертв, его уже не спасти.

Та залилась слезами.

— Но ты ведь можешь воскрешать, я слышала, что нойдам это под силу!

— С ним поздно, я могла бы это сделать, если бы душа его только что покинула тело, а сейчас оно уже полностью разорвало нить с телом и обратного пути нет. Вернуть ее в мир живых уже не дано никому. Нойды тоже не всемогущи. Если бы я могла, то воскресила бы дорогих мне людей, но это мне не под силу. Приходится только смириться и принять неизбежное, утешаясь лишь тем, что однажды встретимся с ними в мире теней, — сурово, мрачно и грустно произнесла Миарра.

Все, что я смогла — это спасти ее душу. Больше она вас не потревожит. Можете верить мне.

После этих слов они покинули это место и вернулись в селение, рассказав всем жителям о произошедшем. Миарра стала собираться в дорогу и к ней подошла женщина, что сопровождала ее до этого. Она не удержалась и спросила то, что ее так интересовало:

— Я слышала, что колдовство нойда переходит от отца к сыну.

— Все верно, — ответила Миарра.

— Но, ведь ты девушка. Как так вышло? — изумленно спросила та.

— Бывают исключения.

— А куда ты идешь?

— Я направляюсь к священным камням — сейдам.

— А что это за камни?

— Колдуны, наказанные за нарушение правил или после смерти, стали сейдами, — ответила девушка-нойд.

Затем добавила:

— Нужно приносить им жертвы, как и богам солнца и грома. Сейчас я пойду к ним и намажу этим жиром. Это нужно, чтобы умилостивить предков.

— А надо мазать все камни?

— Нет, только сейды своего рода. Я знаю, где они я, их чувствую.

— А откуда они появились и что из себя представляют?

— Их сразу видно. Это — огромные валуны, воздвигнутые на более маленькие, как бы стоящие на ножках из мелких камней. Люди думают, что их ставили на них простые смертные, но это не так, только маг мог поставить их на эту опору. Они балансируют, казалось бы, на совсем не устойчивой поверхности, не скатываются и не падают. Так они стоят уже сотни лет и будут и дальше охранять людской покой. В каждый сейд заключена душа мага, предка рода. Родовые сказание говорят, что душа становится высшим духом, а камень принадлежал всегда семье. Это теперь родовые божества и иногда к ним нужно приходить и приносить дары.

— Я никогда не слышала об этом. А можно на них посмотреть?

— Это нежелательно. У них очень мощная энергия и люди могут чувствовать там упадок сил и миражи, некоторые и рассудок потерять. Все зависит от особенностей и силы каждого человека. Магам, как мне, они не опасны, наоборот я иду туда за советом от них и получить знания из другого мира. Поэтому тебе лучше со мной не ходить. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

После этих слов она собрала необходимое и отправилась в долину великих сейдов. Долгие часы провела она там, общаясь с духами предков и прося их совета. Наконец, уже, когда полностью стемнело, она вернулась к жителям поселения.

— Мы искали тебя, — с тревогой произнес паренек, что, заметив ее, быстро подбежал.

— Что случилось пока меня не было? — удивилась Миарра.

— Жених той девушки, что плачет у огня занемог.

— Что случилось с ним?

— Он храбрый и сильный воин, но неожиданно с ним приключилась какая-то лихорадка и никто не знает, что с ним? Всегда отличался он крепким здоровьем и силой. Вчера еще весел был и приветлив, а сегодня нашли его таким.

После этих слов он показал его лежащим в бреду в жилище. Было совсем плохо ему, слышны были лишь его невнятные, неразборчивые фразы, тело наполнено жаром, а сам был покрыт каплями пота.

— Может, это колдовство недругов? Наша знахарка не знает, что с ним случилось.

Девушка внимательно обошла его вокруг, осторожно присматриваясь.

— Нет это не колдовство, я всегда его чувствую. Здесь, что-то другое, — растерянно произнесла она.

— Так, что же делать?

— Из лопарей всегда были единицы нойды-колдуны, сила которых превосходит остальных. Я — одна из них. Своим вещим словом они приводили жреца-шамана в особое состояние (экстаз) и подчиняли дух, он вселялся в шамана, и маг заставлял его что-то сделать или раскрыть будущее. Я хочу это повторить, — ответила Миарра.

— Хорошо, что у нас появилась ты, раньше мы бы никогда не справились с магией и другими напастями.

— А разве у вас не было шамана в селении? Я знаю, что всегда есть колдуны, они способны защитить людей и скот.

— Был давно, сейчас он стар и не может использовать свои способности, силы почти покинули его. Мы стараемся его не беспокоить и заботимся о нем, как можем.

— Отведи меня к нему.

— Конечно, пойдем.

Оказавшись рядом со старцем, она спросила:

— Вы можете мне помочь?

Старик внимательно, с пристальным и хитрым прищуром смотрел в ее глаза, а затем произнес:

— Не может быть! Ты — нойд! Я встречался с одним из вас лишь однажды и до сих пор дрожь по всему телу, вспоминая это. Что тебе нужно от меня?

— Вы давно здесь живете и владеете знаниями мертвого мира, у вас наверняка есть ученики.

— Да, я заметил троих ребятишек с задатками к магии и пытался их учить. Сейчас скажу, чтобы позвали их. А что случилось?

— Одному воину неожиданно стало плохо, и я хочу с вашей помощью узнать, что случилось.

— Да, чем я могу помочь? Я ослаб настолько, что, если начну творить даже самую слабую магию — тут же погибну, нет сил.

— Знаю, поэтому хочу предложить другое.

— Что же?

— Мне нужны ученики шамана, чтобы проникнуть в Сайво-аймо — страну усопших.

Старик отшатнулся в ужасе.

— Никто не сможет вернуться оттуда, это опасная игра, прошу тебя.

— Я смогу, но мне нужны надежные помощники.

— А ты знаешь, что придется полностью отдать свою судьбу в их руки и одно их неверное действие может тебя погубить. Редко какой нойд доверит свою жизнь своим ученикам, а тут и вовсе каким-то незнакомым юнцам. Поэтому и не нужно этого делать. Твоя жизнь очень важна для этого поселения. Ты не можешь так рисковать, все эти люди останутся без защиты в случае ошибки детей, а может и твоей.

— Я знаю, но я попробую, я верю, что у них получится и рискну.

— Ты не сможешь обмануть меня.

— Что вы хотите сказать?

— Я стар, но я шаман и уже прочитал все в твоих глазах. Ты не боишься их ошибки, а жаждешь ее, хочешь остаться в мире теней, поэтому и стремишься доверить свою жизнь этой неопытной ребятне.

Миарра опустила глаза.

— Послушай, девочка, несмотря на то, что ты нойд, вот, что я тебе скажу. Не знаю, что было в твоей жизни, но не надо спешить в мир мертвых. Жизнь пролетит так быстро, что и оглянуться не успеешь. Уж поверь мне — старику, я знаю, что говорю. Кажется, еще вчера я бегал мальчишкой у ручья, а сейчас мои волосы и борода седы, а морщины покрыли лицо. Разве же это я? Помню себя другим и не хочу принимать то, что есть сейчас. Время несется неумолимо, старость никого не пощадит, а молодость промчится, не успев начаться.

— Вы мудры, и я прислушаюсь к вашим словам.

— Поверь мне, я прожил жизнь и знаю, что говорю. Радуйся, что можешь еще раз взглянуть на солнце и почувствовать летний ветер. Однажды, это навсегда закончится. Да и многие уже не увидят этой зимы и лета, что наблюдаем сейчас мы. Цени время, оно бесценно и так быстро проходит…

— Спасибо вам.

В этот момент на пороге появились две девушки и парень. Они с интересом смотрели на Миарру, не понимая, зачем их пригласили.

— Входите.

Потом он объяснил, в общих чертах, что от них требовалось. Те кивали, внимательно слушая каждое его слово, он был очень уважаем здесь. После того, как все поняли, что от них требовалось, Миарра сказала, чтобы они пришли в определенное время на священную поляну идолов. Это сакральное место имело большую силу и увеличивало энергию шамана, находившегося там.

Вечером в условленном месте чародейка с учениками шамана расположилась у костра, который был выложен особым образом, вокруг него разместились две девушки и парень, шаман им строго настрого приказал выполнять все приказы Миарры и рассказал, чем ей это может грозить, а также сообщил, что не поздоровится тому, кто ее подведет. Поэтому они ответственно подошли к ритуалу: были серьезными и внимательными.

— Сначала я вселю в себя великий дух и заставлю его сказать мне, что случилось с воином.

Своим вещим словом нойды умели приводить колдуна в особое состояние и подчиняли дух, он вселялся в шамана, и маг заставлял его, что-либо сделать или раскрыть перед ним будущее.

Начала она, закрыв глаза что-то произносить, состояние ее становилось совсем странным, девушка будто себе уже не принадлежала. Потом резко открыла глаза и взгляд был чужим. В ней был дух. Мыслями заставляла его отвечать на ее вопросы.

— Зачем ты призвала меня? — грозно спросит тот.

— Ты — великий дух и все знаешь.

— Это так. Зачем ты потревожила меня? Ты знаешь, что я могу сотворить с тобой за такую дерзость, шаманка?

-Я — нойд, а не просто шаман. Я могла бы сейчас тебя заставить бегать по этим холмам и собирать урожай или сгонять диких оленей в стада, так велика моя сила, но я не буду этого делать, я хочу, чтобы ты раскрыл будущее воина, которого тебе покажу своими мыслями.

Он усмехнулся и спокойно произнес:

— У него нет будущего, он в стране усопших Сайво-аймо.

— Почему он там? Его время еще не пришло. Я вижу книгу его жизни, смерть его не сейчас.

 — Так и есть, но его родственники в мире мертвых могут это изменить. Кому, как не тебе, знать это. Связь так сильна, что мертвые, скучая, могут забрать с собой родственника, чтобы они были рядом, эгоизм, ничего другого. Какая же это любовь? Они из-за своего одиночества готовы лишить жизни любимого человека. Молодого воина раньше срока решил забрать его дед, он очень любит его и скучает, так сильно, что, сам того не ведая, забрал его жизнь.

Тут Миарра вышла из транса, резко оборвав ритуал. Затягивать общением с великим духом севера нельзя, он коварен и во время разговора плетет паутину вечного сна, в тайне от шамана, на зло, в отместку за то, что маг призвал его и подчинил себе, он жаждал поквитаться за это. Еще немного и он забрал бы ее душу, но она знала об этом и вовремя прекратила колдовство. Тот со злостью исчез, рассыпавшись горящими искрами.

— Я все выяснила. Возьмитесь за руки и произносите эти заклинания.

Они повиновались.

— Я иду в страну мертвых Сайво-аймо — мир усопших. Шаман сказал, что вы хорошие ученики. Вы поможете песнями мне войти в транс, когда я потеряю сознание, вы должны петь без остановки, если слова забудете — я погибну там, если ко мне кто-то прикоснется во время транса — тоже шаман погибнет. Запомните это! — серьезно сказала девушка-маг ученикам шамана.

Те кивали в ответ.

Миарра села на колени и начала бить в бубен, потом они увидели, как глаза ее завертелись, а лицо изменило цвет, ее голос усиливался с каждой новой секундой, проведенной в этом состоянии, удары становились все сильнее. Чуть бубен не сломала она, так била, что в какой-то момент упала без признаков жизни, окоченев. Ученики невольно переглянулись, но продолжали петь. Одна из девушек едва не вскрикнула от ужаса, так хотела она спросить у остальных, жива ли она, но потом, спохватившись, успела себя остановить, вспомнив слова Миарры. А вторая хотела коснуться ее руки, проверить не охладело ли тело и есть ли в нем жизнь, но тоже вовремя пресекла свой порыв. Все продолжали петь. Неизвестно, сколько времени будет находится она в мире теней, нельзя прекращать пение. Это ее единственная связь с миров живых. Песнь не позволяет закрыться вратам в мир живых. Ошибки с их стороны недопустимы и как бы они не устали — останавливаться было нельзя, ни в коем случае. Их задачу усложняла еще и неясность во времени: одно дело, когда петь еще минут десять и совсем другое, когда на это могут уйти часы. Но у них не было выхода и раз уж шаман приказал, это нужно выполнять. Такова обязанность учеников. Их задатки к магии, пусть и небольшие, пригодились сейчас, как нельзя кстати, и позволили открыть портал в мир мертвых. Дорога туда для шамана может стать путем в один конец, вернувшись, он утратит много сил, потому и отправляются туда только в самом крайнем случае. Шаман, в этом случае, доверяет свою жизнь остальным, от него уже ничего не зависит в мире живых, теперь ему нужно правильно повести себя в мире мертвых, чтобы не умереть и не остаться там навечно. Теперь придется быть очень осторожной, ведь путешествие в мир мертвых не из легких. Даже самые опытные шаманы не могли выйти оттуда, кто-то оставался там навечно из-за своих ошибок, другие — из-за хитрости мертвых душ, а кто-то из-за своей самонадеянности, лишь немногие возвращались. Но чаше всего ошибались именно ученики шамана, постоянно нарушали правила и обрывали песнь, пытаясь толкать его тело, проверяя жив ли он еще. Мир этот очень опасен, там обитают такие сущности, которых никогда не видел даже шаман, а самое главное, это то, что им совершенно нечего терять. Они уже свыклись со своим новым статусом мертвеца, а многие так озлобились, что, встречая там еще живую душу, пытаются утащить с собой, чтобы и они страдали так же, как и они. Самое страшное — это видеть, как близкие люди склонились, рыдая над твоим мертвым телом, а ты не можешь не смотреть и переместиться в другое место, тело привязывается духом, и умерший вынужден мучиться от боли, каждый из них прошел через все это и стал пустым. А такая душа очень отчаянная и не знает жалости. Она не чувствует ничего, кроме боли, которую ничем уже не заглушить, страдая и скучая по тем, кто остался в мире живых продолжать свой недолгий путь.

И перенеслась душа Миарры в особые пространства междумирья, где нет ничего, тут время ничто и ничего не существует, только всеобъемлющая пустота вокруг, а в страну мертвых Сайво-аймо нужно было еще добраться. Рыбы переносили нойдов в царство мертвых. Начала чародейка подзывать своим голосом волшебную рыбу. Наконец, явилась она, была огромного размера, больше человеческого роста, чешуя ее блестела и переливалась. Она обязана служить своему колдуну и являться по первому требованию. Волшебная рыба пришла на ее зов. Девушка осторожно разместилась на ней и на ее спине шаманка-нойд отправилась в загробное царство. Привезла она в мир мертвых, ее путь был закончен и ей нельзя сопровождать нойда дальше. Рыба покинула Миарру и перенеслась в свое пространство. Девушка хорошо знала, что души умерших уходят в низший мир, где самая сильная связь с родственниками. Обитают они у корней родового дерева. Отправилась она на его поиски. Нужно было отыскать древо воина, душа которого преждевременно попала в это место.

Находится мир усопших Сайво под особым и тайным двойным дном озёр, соединён он с миром живых через особое отверстие на дне озера. А само Сайво является тоже озером, только наоборот. Потому и переход в мир теней нужно проводить в строго отведенном месте, о нахождении которых знал лишь нойд и никто другой вход туда не найдет, он был зачарован от людей. Места же, где находится Сайво, были священными, и, считалось всегда, что они являются источниками особой энергии, которая использовалась шаманами-нойдами. Когда маг хотел войти в транс, он звал себе на помощь духов из мира Сайво, или Оленя-Сайво, Рыбу-Сайво и Птицу-Сайво. Миарра позвала на помощь именно рыбу. С тех самых пор некоторые из озёр, расположенные в Лапландии названы Сайво-озерами, потому, что они, как говорит легенда, находятся с обратной стороны Сайво.

Оказавшись в мире мертвых, вошла она в его врата и отправилась на поиски нужного древа. Проходила она мимо высоких, толстых стволов, были они стары до такой степени, что кора отслаивалась от него, мощные корни уходили глубоко под облако и торчали снизу, ветви раскидисты и широки и, чем толще и сильнее было дерево, тем большее число душ сидело под его корнями, смотря на незнакомку. Но не все они были такими. Вот одно из деревьев стало подгнивать, другое сохнуть и рассыпать, значит, конкретному роду уготовано прекратиться. Так решили духи, так написано в великой книге судеб. А вот несколько мужчин пилят крепкое зеленое дерево, это значит, что их роду уготовано было продолжение и пройди огромный путь, но души мертвых родственников решили его прекратить и оборвать таким образом, изменив при этом судьбу тех, кто остался на земле. Никому их душ, что являются к живым во снах, нельзя рассказывать про устройство этого мира, будет строгое наказание. Они многое знают, кто-то из них смог пробраться и подсмотреть в книге будущее своей семьи, но делиться этими знаниями нельзя, можно, лишь предостеречь намеками и общими фразами. Во сне лишь могут они связаться с живыми, так как, это состояние человека между двух миров и поле, в котором человек спит, самое контактное для связи с ними. Во время сна он почти на грани мира живых и мертвых.

Миарра не могла найти нужное дерево и решила спросить у тех, кто повстречался на пути.

— Я потревожу вас, но я ищу древо рода воина, сейчас я покажу вам его мыслями. Вы знаете, где оно?

— Да. Мы здесь так давно, что нам известно обо всех и обо всем, так много времени мы тут. Десять земных лет равны проведенной минуте здесь. И наши родственники приходят очень быстро, даже, если прожили долгую жизнь. Тут они в облике своего лучшего расцвета. Вот, мне девяносто восемь лет, но я выгляжу так, когда мне было тридцать. Это мое самое любимое время и таким я себе нравлюсь больше всего. Как же там на земле быстро проходит молодость… не успеешь оглянуться, а ты уже дряхлый старик, — задумавшись, ответил тот.

— Да, все верно. Где же мне искать его?

— Отправляйся к тому мощному дубу, — и он указал в сторону.

— Спасибо.

— Я рад помочь. Давно я не говорил с кем-то из мира живых. Прошу, передай от меня весточку моей любимой внученьке. Скажи, что я очень ее люблю и бесконечно скучаю.

— Хорошо. Я слышу твой род, а птицы укажут путь к твоей семье, я обещаю выполнить эту просьбу, — ответила она.

Подошла она к указанному дубу. Под ним сидел старик и вся его родня, но молодого воина среди них не было.

— Я знаю, что вы недавно забрали из мира живых парня — вашего внука.

— Ну и что с того? Тебе-то какое дело до этого? — недовольно произнес тот.

— А такое, что его путь на земле еще не закончен и его родня ждет его там.

— И что? Пусть скучают сколько хотят, он останется тут.

— Почему? — спросила девушка.

— Как это почему? Это мой любимый внучек, моя кровиночка, мне без него тут очень плохо и скучно, он будет теперь всегда возле меня, — возмущенно ответил тот.

— А хочет ли он так рано умирать, вы спросили у него?

— Нет и знать не хочу! Я сказал, он тут будет!

— Так я сама спрошу, — произнесла Миарра.

— Я его спрятал, тебе не найти.

— А я найду, — сказала она и начала шептать заклинание.

Тут ствол древа распахнулся и душа парня оказалась перед ней, цепями прикованная к стволу.

— Хочешь ли ты остаться тут? — спросила она.

— Я скучаю по деду, но не знаю даже, я его люблю.

— Там по тебе плачут родственники, хотят, чтобы ты вернулся.

— Меня не отпустят, — с грустью ответил тот.

— Не отдам! Иди отсюда! — зло крикнул старик.

— Вы не любите внука! — громко сказала чародейка.

— С чего это?

— Это не любовь, а эгоизм. Вы хотите обладать им, если бы вы его любили, вы бы охраняли его жизнь на земле добрыми совета и встретились бы с ним, когда пришел его срок.

— Замолчи, я сказал! На моей стороне хранитель этого мира, дух мертвых.

— Тогда мне придется сразиться с вами, если не хотите отпустить по-хорошему.

Старик вызвал эту сущность что сторожила души и не выпускала из мира теней. Она тут же явилась. Это был полупрозрачный дух, вместо глаз его были две пустые впадины со всеобъемлющей бездной. Своим пустым и холодным взглядом мог он затянуть в мир мертвых любого, но только не нойда. Тело его было испещрено трупными пятнами.

— Я и моя родня не хотим отдавать родственника, мы требуем забрать больного и разорвать тонкую нить, что еще соединяет его с миром живых, тут с нами ему будет лучше! — крикнул он духу.

Остальная умершая родня сонно закивала ему в поддержку с пустым и безучастным взглядом.

Сущность разозлилось и злобно крикнула:

— Ты знаешь, что, если божество не хочет отпускать умершего на землю или мертвые родственники требуют к себе больного, то мы с ними не отпустим и самого чародея, что пришел на его спасение и пытаемся убить.

— Тогда я готова к бою!

Она провела рукой и разбила цепи, сковавшие дух воина.

— Ты будешь биться со мной против сущности, а твою родню я только припугну, — крикнула она ему и тот кивнул в ответ.

Началась схватка. Дух применял свое колдовство против Миарры, а воин пытался оттащить от нее своих родственников, что мешали ей творить магию.

— Я хочу продолжить жить! Я хочу на землю к живым! — кричал он, но они не хотели ничего слушать и лишь более ожесточенно вредили, как могли.

Из рук девушки полетели огненные шары, что сжигали души и повреждали мир мертвых. Обожженные, те бросались врассыпную, ни разу не сталкиваясь с подобным. Дух же применил удары магическим оружием, он направил на нее сотни зачарованных мечей, что летели все на нее с огромной скоростью, окружив со всех сторон, не оставляя шанса выжить. Она магией отразила все их удары. Тогда они начали биться энергетическими полями. Сражение было не из легких и измотало обе стороны, тут дух понял, что ему все равно не одолеть Миарру, она слишком сильна для смертной. Парень помогал ей биться.

Наконец, дух крикнул:

— Хватит! Мы отпустим его с шаманкой!

— Как? — изумленно крикнули родственники.

— Отпустим, я сказал, но ты должна знать правило. Мы просим жертву взамен него из живых по роду, а если не согласна, то больной парень должен умереть.

— Я прошу, чтобы воин выздоровел, — сказала она.

— Хорошо. Тогда кто останется взамен? — хитро произнес тот.

— Взамен оставляю душу их домашней собаки, она стала родной для них.

— И тебе не жаль ее.

— Очень жаль, но я не могу больше никого предложить взамен.

— Ладно. Я даю слово, что отпущу его душу, ты знаешь, что это значит, оно нерушимо.

— Договорились, — произнесла она и отправилась обратно к воротам.

Там она подозвала рыбу сайво и она перенесла ее в междумирье, а оттуда Миарра вернулась в свое тело. Она резко открыла глаза, уставшие ученики все пели.

— Можете остановиться. Его участь — жить. Он вернется и поправится.

Те были очень рады. На следующий день он пришел в себя и быстро пошел на поправку, все, что происходило в мире теней он не помнил, таковы правила возвращения, а его любимую собаку нашли бездыханной. Ее случайно привалило дровами, и она не смогла выбраться.

Шло время, вскоре Миарра заметила какие-то радостные приготовления.

— К чему вы готовитесь? У вас какой-то праздник? — спросила она у местной жительницы.

— Да, завтра на Водлозеро придут все племена, что проживают в этой округе. Будут состязаться они в стрельбе из лука. Наш лучший воин, которого ты вернула из мира мертвых, тоже примет участие. Он всегда бывает на этом турнире одним из победителей. Это грандиозное зрелище! Приходи посмотреть на наших удальцов и охотников! — восторженно ответила та.

— Хорошо. Мне любопытно посмотреть. Но по дороге из мира теней я услышала, что грозит большая опасность. Я должна непременно выяснить в чем дело, — сказала она и направилась в свое жилище.

Там она провела обряд и вызвала своих подчиненных духов, чтобы заставить их узнавать, что происходит сейчас в другом месте. Они были очень недовольны, что их потревожили.

— Ох, ну что опять-то, что нужно? — недовольно произнесла одна из них.

— Вы должны рассказать мне, что происходит, и какая опасность таится рядом?

— Ну даже и не знаем, что сказать. Видим мы столько, что не знаем про какую рассказывать. Придется тебе напрячь все силенки, ха-ха-ха-ха, — раздался ее ехидный звонкий смех.

— Вы вздумали смеяться надо мной! Вы забыли, что призваны служить мне! — строго крикнула Миарра.

— Да, помним. Ну и попался же владелец, никому не пожелаешь. Вон у остальных духов-то мужчины-шаманы. Да, какие интересные! Ха-ха ха, — и снова раздался их смех.

— Прекращайте это и говорите, что за беда надвигается на эти земли!

— Ладно. И пошутить уже нельзя. Видим, что неподалеку древние существа, что живут под землей, готовят нападение в день вашего праздника, долго собирались они с силами и крепли, а теперь у них большое войско, чтобы выйти из подземелий и захватить ваши земли, — серьезно сказала та.

А потом добавила:

— Да, только не одни явятся они. Заключили они союз со всеми враждебными вам племенами, теми, кто давно зарится на эти места. Сила немереная, вижу поток из воинов нескончаемый, — серьезно ответила девушка-подчиненный дух.

Миарра помрачнела. Вышла она на улицу и взглянула на небо. Озарилось оно северным сиянием, разукрасившим небо разными цветами.

— Как же красиво! — произнесла жительница, что недавно рассказывала ей о предстоящем празднике.

— Древние говорят, что Северное сияние — это или духи умерших восходят, или они бьются, — ответила колдунья.

— Завтра будет великая битва. Собирайте воинов! Смотрите в оба во время турнира и не расслабляйтесь.

— А если не поехать на него? — в тревоге спросила жительница поселения.

— Судьбы не изменить, оттуда они направятся и сюда, поэтому лучше встретить их там.

— Сейчас предупрежу старейшину, — быстро ответила та и бросилась бежать.

На следующий день все было готово и отряды воинов поселения находились неподалеку. Все съехались на озеро. Там старейшина предупредил остальных о готовящемся нападении. Было принято решение делать вид, что никто не знает о том, и велено было продолжать соревнования, чтобы враг ни о чем не догадался.

— Пусть думают, что мы не подготовлены и слабы, — серьезно произнес шаман.

Начался праздник, повсюду все украсили. Это было прекрасное зрелище. Лопари могли видеть людей и предметы на расстоянии и Миарра сразу почувствовала приближение врагов.

— Они совсем рядом, я чувствую их, — сообщила она старейшине.

Тот сказал всем быть наготове. Вдруг бросились в атаку невиданные сущности! Это были существа похожие на людей, но только совсем тощие, с длинными руками, что касались земли, будто ветви. Кожа их была белой, а глаза голубые, почти с белыми белками от отсутствия солнца, волос и вовсе не было. Так давно жили они под землей, что глаза их плохо воспринимали солнечный свет, поэтому вызвали они к себе на помощь и другие племена.

Коренные жители Севера всегда воспринимали чужаков, как полудемонов. «Иными людьми» считались и те, кто предстает перед «настоящими людьми» в разном облике: растений, животных, птиц, хотя в своих селениях они имели человеческий облик. Не люди они были, но и не духи. Жили они своей жизнью и не хотели встреч с людьми, да и те, в свою очередь, не желали бы с ними встречаться. Но иногда они случались и могли принести обеим сторонам или удачу, или несчастье. Вот, почему жители, так опасались встрече с неизвестными существами, которые были не похожими на них самих.

Были среди нападавших и существах мал тэнга. Ни разу прежде никто из присутствующих на празднике не встречался с ними и знал об их существовании только из мифологии. Там говорилось, что существа эти были без рта и заднего прохода. Питаются запахом пищи, после этого она сразу превращается в нечистоты. А также и сражались на стороне врагов и звероподобные мужи с песьими головами. Страшная битва заполонила все вокруг. Звон и лязг оружия заглушил все другие звуки. Никто не представлял, что нападавших будет так много. Женщины, дети и старики успели укрыться под землей, в специально заготовленных заранее ямах. Воины были сильно удивлены и началась неразбериха. Они не ожидали встретиться с такими врагами и были не готовы к этому. Эти существа были сильнее людей, а вид их наводил на всех присутствующих дикий ужас, но они продолжали биться и защищать свое племя. Миарра уже несколько раз пыталась применить свою магию, чтобы помочь в сражении, но не понимала почему она не доступна ей. Потом она сообразила, в чем дело и призвала своих духов, что назначены служить ей.

— Это ваших рук дело?! — грозно крикнула она.

— Ну, зачем же так шуметь?

— Вы перекрыли мою магию, хотя должны помогать мне!

— Мы сами выбираем хозяина и сами решаем оставаться с ним или нет, с тобой мы расстаемся и идем служить другим.

— Вы предали меня!

— Бывает, ничего не поделать. Не ты первая, не ты последняя. Мы живем вечно и уже сменили таких, как вы, тысячи.

— Приказываю вам вернуть мою силу!

— А то что? Ха-ха-ха-ха, — засмеялись они, весело переглядываясь.

— Вы недооценили меня, я знаю про то, что вы коварны и нельзя вам доверять, поэтому подготовилась и припасла для вас на такой случай вот это.

После чего она достала из кармана зачарованный песок, смешанный с костями гадюки и рассыпала его на них. В этот момент они не могли исчезнуть и остались привязанными к этому месту.

— Что это?! — в ужасе и панике стали кричать они.

— Теперь вы видимы и имеете плоть людскую, да и исчезнуть тоже не сможете. Как вы понимаете жить вам осталось недолго. Мечи врагов уже близко, — сказала Миарра.

— Отпусти нас.

— Только после того, как вы вернете мою силу! — грозно крикнула она.

— Да, на! Забирай. Такой сыр-бор из-за какой-то ерунды.

Магия стала доступна нойду-шаманке.

— Другое дело. Теперь идите, но знайте, что, если еще хоть раз попытаетесь предать меня, вы будете уничтожены. Я вас не пощажу больше.

— Да, поняли мы, — сказали духи чародеев и поспешили поскорее исчезнуть.

И применила она разную магию, но так как существа, с которыми пришлось биться и сами имели тайные знания, не все действовало на них, приходилось подбирать разные варианты. Девушка начала зачаровывать врагов своим пением. Многие из них стали послушными и уничтожили сами себя. Но действовало это не на всех. Тогда наслала она болезнь и смерть бубном, вражеское войско начало корчиться от боли и умирать. Многие сами шли в озеро и топились там по воле Миарры. На остальных наслала она миражи. Стали видеть они, как несется на них войско великанов-чудовищ, таких ужасных и беспощадных, что бросили они орудия и поспешили испуганные бежать, спасаться. Другим отвела она глаза и не видели они больше никого на поле боя, кроме себя самих и не знали, с кем биться. Растерянными стояли они, не понимая, куда все делись.

— Идите и добивайте врагов, что в снегу погибают от холода, — крикнула Миарра.

А их в свою очередь уничтожали на месте. Однако на некоторым и это не подействовало. Тогда она сама сменила облик. Немногие великие колдуны из племени Лопари умели и это. Предстала она перед ними самой смертью и косила она их ряды. Никто не смог выжить из вражеского войска. Все были повержены. Сражение было окончено. Без Миарры жители ее селения погибли бы. Люди вернулись в свои жилища, а на следующую ночь начало твориться нечто странное. Все они верили в мрачных, злых духов, но такого не ожидал никто. Существа, убитые на поле боя, начали ночью выбирается их могилы и мстить. Стали они подбираться к жилищам поселения и ломиться в их двери, убивать скот и разорять все вокруг. Жители в паники просыпались, вскакивали, едва отойдя ото сна, пытаясь защититься от их атаки. Бросились захватчики в жилище Миары, но она вовремя успела поставить защиту. Начала она тут же призывать главных божеств Радиен-Атче, Юбмель, Радиен-Ниейда, прибыл даже сам Пейве солнце и богиня солнца явилась на ее зов, солнцевые сестры и мать, жена и солнцевые дочери также пришли к ней. Призвала она и Айлекес-Олблак, сторьюнкаре, а также подземных божеств, духов вод, гор. Только они могли справиться с такими сущностями, так стали они сильны после смерти, что магия Миарры не справилась с ними. Оживили божества Сталло — древнего идола из камня, что находился в сакральном месте, сила, заключенная в нем, не имела себе равных. Ожил он и выполнил приказ их, начав бродить по селению и загонять все воскресшую нечисть обратно в могилы, те не могли противиться ему и послушно возвращались назад. А на их захоронения наложил он заклятие, после которого не могли они больше причинять вред живым.

Миарра с тех пор уже долго жила в этом поселении, но не стала она родной им, не могла она больше настолько доверять людям, как бы ни хотела. В тайне мечтала она, чтобы сердце ее превратилось в камень, чтобы не чувствовать больше боли и предательства, что всю жизнь преследуют ее, но понимала, что нельзя избежать уготованной судьбы.

— Я надеюсь, что, когда мой путь окончится, я забуду эту свою жизнь и моя душа станет свободной от этой боли и горьких разочарований, причиненными людьми, что предавали на пути…