Macabrium, или Пляска Смерти

Пролог

Солнце грело мне голову, хотя я и не чувствовала холода. Всё было как обычно, только теперь всё было нипочем. Руки дрожали только от осознания чего-то нового. Ноги вели вперед сами. Взбираясь на гору, я не испытывала усталости. Походка стала легче, я могла парить в воздухе, словно заново родилась. И пусть это было правдой, это можно было лишь почувствовать, но никак не прикоснуться. Новое состояние было подобно смеху самого Бога, и хотелось кричать от радости. Никто не знал, что за всё это была заплачена цена.

Человек во мне перестал существовать всего лишь пару часов назад. За это время сердце перестало биться как у живого существа, сохраняя размеренный ритм. И даже когда пришлось цепляться за камни, это казалось легче, чем раньше. Невозможно было упасть и получить синяк. Он бы просто зажил через пару секунд, не оставив о себе ничего, кроме воспоминания, которое я уже навсегда запомнила. Память стала перманентной, ни один кусочек жизни нельзя было забыть.

Глаза узрели всё вокруг, слух помогал выследить кого угодно, где мне это заблагорассудится. Камни продолжали резать мне ладони, пусть я и была в перчатках. Порезы исчезали так же быстро, как и появлялись. Мне стало подвластно всё. Время было на моей стороне, стало моим вечным спутником, и хотелось плакать от того, что теперь всё так прекрасно. Мысли о том, что я увижу, как вокруг уходят мои близкие, еще не настигли моего разума, поскольку новое рождение сопровождалось максимализмом. Когда ты подросток, и к тому же бессмертный, всё удваивается. Впоследствии, ушли годы, чтобы понять, что это был лишь момент радости, который позже принес лишь боль.

Серое небо в ночи стало сменяться светом нового дня, тучи и звезды, что были видны — исчезали. На смену им приходил новый рассвет. Тьма рассеивалась, и ветер переменился, став более теплым, мягким. Щёки горели, а мороз продолжал отступать, начиналась весна. Вайлет ДеЛунг умерла в три часа ночи пятого марта две тысячи шестого года. Родилась новая, которая могла не стареть, быстро передвигаться, слышать и видеть всё вокруг, видеть будущее, читать мысли, и узнавать секреты мироздания. На это ушли годы, и я ни о чем не пожалела. Причина смерти: не уточняется. Медицинской карты не было, скорая не вызывалась. Она просто закрыла глаза, когда это было нужно, а открыла уже кем –то другим. Рядом с ней был Джек. Тот, что принес ей столько боли, и тот, что подарил удивительный новый мир, в котором она осталась уже навсегда, даже когда всё закончилось.

Джереми с ними не было, он исчез на несколько дней. Уже тогда они оба поняли, что он из себя представляет, но по-прежнему оставался их другом, пусть и не надолго. Его обуяла Тьма. Тогда никто еще о ней не имел и малейшего представления. Зато когда Вайлет-вампир погибла много лет спустя, и когда лежала в гробу, уже все прекрасно знали, что это такое, и что от нее нет лекарства. Но Вайлет не сдалась, и продолжила уничтожать то, что должна была. И хотя она еще не знала, что ее задача совсем в другом, долгая дорога вела ее к этому.

Рассвет занялся, и маленькие проблески лучей солнца очертили конец ночи, дав дню полную свободу. Взглянув на небо, я увидела, как летят птицы. Они уже проснулись, но я была быстрее. Мне дали возможность увидеть новый день раньше, и забыть о детстве. Стивен Миллс еще был мертв, а я и не знала, как много будет значить это имя в будущем.

Я была в зимней безрукавке, камни под ногами уже не мешались, и я быстро забралась на гору. Джек взлетел вслед за мной, и встал где-то позади.

— Теперь ты бессмертна, — произнес он почти что шепотом.

Это были его единственные слова. Я смотрела на солнце, и смогла почувствовать его тепло ярче, чем обычный человек. Вкусить его свет сквозь свои глаза. Всё было острее, чем раньше. С того самого утра я больше не была человеком. Никогда.

Глава 1

Северное сияние

Рядом с Джуно — столицей Аляски, — расположился маленький городок под названием Дрэгон-сити. Его окружали лишь леса и горы; снег там был обычным делом. Зимой, из-за наличия рядом гор, ветер почти не достигал городка. Там было тихо и спокойно, идеальное место, чтобы залечь на дно. Именно это нам и нужно было. Без суеты, мы собрали свои вещи, сели в машину, и поехали, держась дороги. Чем ближе мы подъезжали к городу, тем больше навигатор сходил с ума. Приходилось ориентироваться по вывескам, где было написано, уда ехать и сколько еще осталось.

Мы уладили все дела, я связалась с Биллом, и он привез нам карту Дрэгон-сити, а также помог с устройством там. Сидя за рулем машины, я вспоминала последний год. Долгий, словно вечность. Ведь с тех пор, как мы покинули тот дом, я следила за новостями. Но ни разу не нашла даже намека на то, что Мефисто или Съюзен живы. Я знала о том, что они ее не нашли, когда дом сгорел. Она освободилась. И больше ни слова.

Стивен тихо сопел на соседнем сиденье, и я слышала, как бьется его сердце. Тихо, медленно, умиротворенно. Замерзшее тело укуталось в одеяло, чтобы согреться; изо рта шел пар. Стало еще холоднее, и я поняла, что мы уже совсем близко. Утро сменяло ночь на своем посту, луна скрывалась из виду, а солнце открывало начало нового дня.

Я остановилась, только когда мы подъезжали к мосту, чтобы понять, могу ли доверять этому месту. Я захлопнула дверь, но так, чтобы не разбудить Стивена, и сделала пару шагов вперед. Рядом с мостом стоял столб, который по своему виду был похож на тот, что стоял в Витч-Кроссе; в воздухе чувствовалось напряжение. Еле заметная пелена отделяла город от внешнего мира. Мой взор различил это буйство красок, всё было точь-в-точь как дома. Это меня обворожило, но в то же время заставило обеспокоиться о нашем новом месте пребывания.

На момент я будто пропала. Всё казалось таким нереальным и знакомым. Еще лишь один шаг, говорил мне разум. Мне хотелось вернуться домой.

От раздумий меня оторвал звук захлопывающейся двери. Стивен шел ко мне, и вполне был готов перешагнуть через барьер, но я его остановила рукой. Я мотнула головой, и Стивен молча стоял и наблюдал за тем, что я буду делать дальше.

Через барьер почти ничего не было видно. Всё расплывалось перед глазами. Протянув к нему руку, я почувствовала тепло, оно исходило прямо от защитного поля. Коснувшись, я заставила его переливаться красками еще больше, одновременно с этим, оно пошло волнами, как если бы я кинула камень на воду.

— Что происходит? — спросил Стивен.

Тогда я поняла — он ничего не видит. Смертным это было недоступно, потому что их существование не было обременено тяжестью бытия. Барьера для них не существовало, а столб был просто столбом. Ничего сверхъестественного, ничего тяжелого, никакого мрака — только жизнь.

— Ты не видишь, и тому есть объяснение, — ответила я.

Стивен лишь кивнул, он всё понял. Он тоже поднес руку к барьеру, тот на его прикосновение ответил странным свечением, и тогда Стивен словно узрел, что было прямо перед ним всё это время.

Вдали я заметила знакомую фигуру. Она медленно шагала в нашу сторону, навстречу. Посох — та самая коса — был у нее в руках. Стоило свечению исчезнуть, как исчезла и она. Я поняла, что ее появление было не с проста.

Вокруг нас образовался туман. Я схватила Стивена за руку, сжав до боли. Зная, к чему это может привести, я не имела права потерять его снова. Мы оказались во мраке, ничего нельзя было разглядеть перед собой.

И вот, в полном мраке, я услышала орла, летящего высоко в небе над нами. Смог начал рассеиваться, и я заметила, как Стивен смотрел высоко в небо, пытаясь, видимо, найти птицу.

— Когда-то я тоже мог вот так летать, — произнес он.

«Летучей мышью», — подумала я, но вспомнила, что и в орла он тоже мог превращаться.

Стивен всё еще был загадкой, которую можно было разгадать лишь спустя века.

Наконец, туман рассеялся. Барьер исчез, и перед нами вновь открылся мост, но в этот раз светило солнце. Мрак исчез, ушла и паника.

Мы разжали руки и ринулись к машине. Нужно было пересечь границу до того, как барьер вновь падет, ведь тогда придется решать проблему иначе.

Дорога была чиста. Ни единой проезжающей машины не было замечено. Казалось странным наблюдать настолько тихую местность. Вокруг нас были лишь лес и горы вдали.

Дома мы заметили не сразу. Они появились ближе к центру городка. Население было небольшим, так что я думала об осторожности.

Наше новое пристанище уже ожидало нас. Небольшой голубой домик, где не было второго этажа, а вокруг лишь деревья. Где-то далеко я услышала всё разнообразие дикой фауны. Опасные животные окружали нас так же, как и горы. Опаснее были только люди.

Выходя из машины, я взглянула вверх, где вновь увидела орла. Стивен улыбнулся и двинулся вперед. Я задержалась на несколько секунд, пока птица не улетела. Я хотела проследить за направлением, куда летит это прекрасное существо. Как только он скрылся, я пошла к дому.

Хозяйка предоставила нам жилище в полное распоряжение. Милая старушка уезжала из города, заведомо предупредив, что долго нас не побеспокоит.

Ее улыбка согрела мне душу, если это было возможно. Вскоре она дождалась машину, которая ее и увезла. Мы остались наедине с тишиной.

В окна дул холодный ветер, но внутри было тепло. Мне захотелось выйти и посмотреть, как сильно снег заметет всё вокруг. В руках я держала пачку сигарет и зажигалку. Увы, из-за сильного ветра ничего не получилось.

Я огляделась, а увидев женщину, стоящую на ступеньках соседнего дома, почувствовала что-то неладное. Ощущение, что я знаю ее, пронизывало меня всю. Она смотрела прямо мне в глаза, но потом увела взгляд, быстро забежав в дом. В этот момент порыв ветра усилился, и снег повалил сильнее. Постояв в оцепенении еще немного, я последовала примеру соседки.

— В такую погоду и не выйдешь, — заметил Стивен, разбирая вещи. Он был в хорошем настроении. — Нам здесь будет хорошо, — сказал он, подойдя и обняв меня.

Я ему верила. Не вечно должно быть так, как последние месяцы. Полнолуние приближалось, а это значило лишь одно: мое проклятье падет, и стану вновь человеком, а Энни вернет свое бессмертие. Последние попытки не увенчались успехом. Табита так и не определила причину.

Час за часом я наблюдала, как свет утихает, и приближается ночь. Мы разобрали почти все коробки, среди вещей я нашла старую фотографию Стивена, сделанную сто лет назад. Он стоял в окружении танцовщиц в каком-то заведении. Рядом с ним были Макс и Фиона.

Порой казалось странным, что эти люди знакомы друг с другом так долго. Это заставляло меня чувствовать себя неуместно. В голову лишь пришла мысль, что однажды подобное фото будет и у меня, на него я буду смотреть спустя сотни лет.

Оно было в старой рамке, купленной, по словам Стивена, на старом рынке в Ньюпорте. Сейчас этого места уже не существует, вместо него построили небоскребы; как нет рынка, так нет и людей, работавших там. Долгая жизнь имела лишь одну тяжесть — время. Ты не стареешь, но твои близкие уходят. Все кого я знала в детстве, состарятся и умрут, но я буду постигать мир снова и снова, и если наступит для меня последний день, то это случится через сотни лет.

Камин отвлек меня от мыслей. В доме было тепло, и так бы я и сидела дальше, если бы не стук в дверь. На секунду я даже застыла. Но чутье подсказывало, что все-таки стоит подойти. Нельзя было скрыться так резко, в окно было видно, что дома кто-то есть. Стивен уже спешил открыть, но я его остановила. Кто знает, кем мог быть наш неожиданный гость.

Медленно взявшись за ручку двери, я потянула ее на себя. За ней, уже в снегу, стояла наша соседка. Та самая, которую я видела утром. Женщина улыбалась, смотря мне прямо в глаза, протягивала противень с пирогом.

— Это для вас, — сказала она. Глаза ее лучились ярче, чем солнце в самую плохую погоду. — Надеюсь, вы не замерзли. Зимы здесь суровые.

Я смотрела на нее лишь пару секунд, но они казались долгими. Меня не покидало ощущение, что я знаю эту женщину.

— Очень мило с вашей стороны, — ответил ей Стивен. — Мы с радостью попробуем его за чашечкой чая.

Женщина кивнула и заговорила вновь:

— Меня зовут Долорес. А вы…

— Кэтрин, — ответила я, — а это — Калум.

Стивен, услышав имя, прожигал меня взглядом. В его голове я слышала нотки будущего преступления.

— Я рада видеть новых людей в городе, — отозвалась Долорес, — Сама я тоже не отсюда, как и вы. Почему решили перебраться в такой холод, да еще и зимой?

— Тихое место, — ответила я, — идеально подходит для тех, кто хочет размеренной жизни. Мы из таких людей.

Долорес только кивнула. Усилился ветер, и она, спустившись по лестнице, отправилась к себе. В окно я наблюдала эту картину, провожая ее взглядом.

— Пирог выглядит аппетитно, — заметил Стивен, — но… Калум?

— Первое, что пришло в голову, — сказала я.

— Придется кого-то просить сделать нам документы, — Стивен заварил чай, но заметив мою обеспокоенность, бросил это занятие. — Что-то не так?

— Мне кажется, будто я ее знаю. — говорила я, всматриваясь в снег за окном.

Стивен тоже взглянул, но не увидел ничего, кроме хлопьев снега, что падали на покрытую этим же самым снегом, землю.

Первая ночь на новом месте оказалась спокойной. Я не спала, слушая как снаружи, где-то в горах, воют волки; как белки прыгают с ветки на ветку, а где-то за городом визжат машины, мчась по трассе. Ближе всего оказалось дыхание Стивена. Вдох-выдох. И его бьющееся человеческое сердце. То была музыка, которая перекрывала всё выше перечисленное. Его сон ничто не могло потревожить. Он спал крепко, совсем как ребенок. Я не знала, что он видел во сне, или не хотела знать. Но это точно была не Сьюзен в наручниках у батареи, ожидающая своей кары в объятии пламени.

Меня мучили эти кошмары, но совсем не пугали. И я не просыпалась в холодном поту. Если раньше это могло нанести смуту и нагнетало на мой разум, то сейчас всё обстояло как обычное дело.

Я видела ее во сне каждый раз, как засыпала, и каждое утро чувствовала осадок от того, что видела. А всё из-за моих собственных действий. Лицо Сьюзен было моим наказанием.

За окном выл ветер. Осторожно встав с кровати, я вышла в гостиную. Огонь в камине почти потух, но тепло сохранилось. Дверь не сразу поддалась, но стоило ей открыться, как метель окутала меня, и холодный воздух заполнил комнату. Совершенно босая, я вышла на крыльцо. Я прикрыла за собой дверь, и так и стояла, одетая в легкую сорочку на холоде, где было минус десять.

На соседнем крыльце — крыльце Долорес — горела лампа. От нее исходил слабый свет, еле заметный для человека, подумалось мне. Я услышала некое движение, и это оказалось так. Было около четырех утра. Стужа затмевала всё, не было видно даже ночного неба. Дверь Долорес открылась, и хозяйка вышла. Заметив меня, она была так же беспристрастна, как в момент, когда увидела меня впервые.

Моё внимание всё же украло небо. Надо мной появился свет, и он уходил до самого горизонта. То было северное сияние, но к нему примешивались колебания барьера, как утром.

Я бы могла еще долго любоваться этой красотой, но поймала взгляд Долорес. Она обеспокоенно смотрела на меня, и едва не упав, забежала в дом, оставив меня одну наедине с безжалостной природой и вопросами, которые закрадывались теперь в мою голову.

Мне хотелось увидеть, как цветут цветы весной. Бутон раскрывался, его запах был слышен в самых отдаленных уголках сада.

Сияние продолжалось до тех пор, пока не появились первые лучи солнца. Всё это время я сидела, обняв себя за колени. Ночь подходила к концу, но мне хотелось, чтобы она не заканчивалась. Вечное сияние — так мне и представлялась вечная жизнь.

Внутри дома я различила шорох. Ноги ступали по полу очень осторожно. Вот открылась дверь комнаты, он вышел. Натянул на себя что-то теплое, и кое-как влез в ботинки. Входная дверь дома открылась так же осторожно, как он ступал по полу. Сначала он выглянул в окно, чтобы убедиться, что я здесь. Всё это я поняла своим слухом. Стивен шаркал от холода, ему было непривычно жить в таком климате, будучи человеком. Руки в карманах, а там нашлись и перчатки. Он опустился на крыльцо рядом со мной.

— Не хочешь зайти в дом? — спросил он.

— Нет, мне здесь хорошо, — я не поворачивалась.

Стивен помычал, но из-за холода было трудно понять, что он этим хотел сказать. Его уши покраснели, на щеках появился румянец.

— Я разожгу камин. — произнес он, но я его остановила его, чтобы он остался еще на пару секунд. — Я понял. Сияние.

Я кивнула и взяла его за руку. Повернувшись к нему, я произнесла:

— Кажется, Табита не просто так выбрала это место для нас. Здесь не только Ключ. Это место значит что-то еще.

***

Мы не спали до тех пор, пока солнце не вышло из-за горизонта. Утром я слышала птиц, соседей с их домашними проблемами, и вновь шум машин. После ночной метели, мы оказались дома как в плену. Пришлось брать лопату, чтобы выкопать себе путь наружу. Взявшись за инструмент, я поймала себя на мысли, что мне вовсе не хочется избавляться от белой субстанции. И моя задумчивость начала беспокоить Стивена. Такой он не видел меня уже давно.

Он включил радио, чтобы развеять тишину. Там передавали прогноз погоды на ближайшие дни. И прогноз везде был один: снег.

Впереди было целых три месяца зимы. Но если живешь в таком месте, как это, то кажется, что холод вечен. В детстве я не понимала, как можно жить на самом севере. Теперь я это не просто поняла, но почувствовала.

Долорес в очередной раз выглянула в окно. Она смотрела так, будто хотела что-то сказать, но по какой-то причине не могла этого сделать.

— Может, когда закончим, съездим в город? — спросил Стивен. — Было бы неплохо осмотреться.

И я его послушала. Сидя в машине, я смотрела вокруг, и узнавала в этом маленьком, непримечательном городе, Витч-Кросс.

Мы вышли напротив рыбацкой лавки, над входом в которую висела вывеска. На ней, очень старой и ржавой, было написано: «Ваша сельд в надежных руках. Всё в руках Арчибальда». На вид, этой вывеске было больше сорока лет, если не больше.

Запах рыбы ощущался отчетливо, он был слышен еще в машине. Дернув за ручку, я вошла в лавку. Фотография старины Арчибальда висела прямо при входе, а под ней говорилось о вечной любви и памяти рыбаку. На меня смотрел улыбающийся седовласый мужчина, а в руках у него была огромная рыба. Фото датировалась временами диско. Значит, я была права, подумала я, это место здесь уже минимум полвека.

В зале никого не было. Рыба, как оказалось, продавалась в здании напротив, но судя по всему, оба магазина принадлежали одному владельцу. Вокруг себя я наблюдала крючки и рыболовную снасть разного калибра, приманку для рыб, и даже оружие в легальном доступе. Выяснилось, что убивать медведей любил старина Арчи.

На одной из стен красовалась голова медведя, и это привело меня в отвращение. Хотелось уйти, но я заметила еще одно фото, прямо под головой бедного животного. На нем Арчибальд был с девушкой, которую нежно обнимал, улыбаясь в камеру. Она была очень красивой, длинные темные вьющиеся волосы, глаза подведены, на ней была жилетка. Пронзительный взгляд никого бы не оставил равнодушным. Ее звали Глория, если верить надписи. Недалеко висела еще одна фотография. На ней была та же самая девушка, но с разницей в двадцать лет. Старина Арчи уже был в кресле, и, судя по тому, что я видела, дышать ему приходилось с помощью аппарата. В этот раз девушку звали Матильда. Снимок датировался восьмым ноября девяносто четвертого года. Прошло тридцать лет, подумала я. Сейчас и она, и Глория, должно быть, очень сильно изменились. Но я допускала возможность, что мыслю правильно, и это один и тот же человек.

— Это внучка Арчи, — послышался мне голос девушки, стоявшей у стойки, но когда она появилась, я не заметила.

Длинные рыжие волосы, зеленые глаза, в теплой одежде, и с выраженным русским акцентом. Я повернулась, и, увидев всю эту картину, немного занемела. Мне понадобилась секунду или две, но я пришла в себя, и подошла к ней ближе.

— А кто та девушка, на фото из семидесятых? — спросила я.

— Это Глория, ее мать. Многие говорят об их сходстве, — девушка смотрела на меня, а потом спросила. — Меня зовут Наташа, чем могу помочь?

— Я с мужем в этом городе поселилась только вчера, мы приехали в центр, чтобы посмотреть, что здесь есть. Мы не увлечены рыбалкой, но стало интересно…

Тут я заметила, что у девушки на шее висит что-то знакомое, но виду не подала.

— Вы будто знали, что я спрашиваю про Матильду. И сказали, что Глория ее мать.

— Мы уже привыкли, что если смотрят на Глорию, то потом и на Матильду. Вы ее сможете увидеть завтра, если вдруг окажетесь здесь. Она ни на секунду не изменилась, и люди задаются вопросами, но это всего лишь процедуры. — Наташа зажалась на секунду, и продолжила, — Она хозяйка обеих лавок в этом городе — рыбацкой и рыбной. Есть разница, хотя не все это понимают.

— Кажется, я поняла. Я не представилась, меня зовут Кэтрин МакМиллан, моего мужа — Калум, он стоит у той машины, — и я показала девушке на Стивена.

Ее мысли были спутаны, и я понимала эту уловку. Думаю, она не поверила мне, потому что мы обе поняли друг о друге всё. Когда встречаешь другого вампира вдали от дома, начинаются игры, и кто кого переиграет — всегда загадка.

— В городе есть много других интересных мест. Например, наша дорога до Джуно, туда можно доехать только на поезде, который отбывает каждые сутки в восемь утра. Проезжая часть закрыта давно, люди жалуются, что им приходится ехать так долго в обход, но ничего не поделаешь.

Я молчала. Наташа походила на кого-то, кого я знала когда-то давно, но не могла выбрать между Клодией и Анной. Потом она попросила извинить ее, поскольку нужно было идти, много дел в лавке. Я кивнула, и собиралась уже уходить, как услышала голос Наташи снова.

— Bez truda ne vylovish i rybku iz pruda.

На этом я повернулась к ней, но девушка уже исчезла. Из лавки я почти выбежала, потянула за собой Стивена, и мы уехали.

Глава 2

Дядюшка Эйб

Пробираясь сквозь лесную чащу, я увидела, как горит здание. Из него выбегали дети и подростки. Дорога из желтого кирпича, ведущая к нему, была испачкана в крови, а на ней лежали падающие с деревьев листья.

Знакомые фигуры стояли и ограждали детей от огня, но те будто не боялись происходящего. Судя по тому, как они стояли, их не пугало ничего из того, что случилось. Некоторые прижимались к мужчине, который чем-то напоминал мне Стивена, но большинство смотрели так, будто ожидали, когда всё поднимется в воздух.

Я подошла ближе, и, увидев их лица, поняла, что они не двигаются. Они застыли. И рядом со Стивеном стояли две маленькие девочки. У одной на голове были рога, у другой были яркие голубые глаза, а кожа была смуглой. Огонь уничтожал школу.

В центре, перед этими детьми и Стивеном, стояла я. В руках у меня был факел. Он горел, и я боялась, что пламя перейдет на меня, но увидев свое собственное лицо, я поняла, что мне не страшно. Вайлет, которую я видела, была источником того зла. Это она сожгла всё вокруг, и была, казалось, довольна проделанной работой.

Вдруг ее голова повернулась, и взгляд уперся в меня, которая смотрела на всё происходящее. В глазах той себя, которую я наблюдала, горел огонь. И он не думал угасать.

***

— Вампир? Ты уверена? — спросил Стивен, смотря на меня с сомнением.

— Я знаю, что это звучит глупо, но я словно почувствовала ее силу. Ее мысли были почти заблокированы от меня. Она знала обо мне всё с первой секунды, в этом нет сомнения.

Стивен сидел на спинке дивана и перебирал монетку между пальцев. Высеченный на центе дядюшка Эйб словно хотел подмигнуть ему, но не мог, для этого ему не хватало сил.

— Мне нужен путеводитель. Нам поможет только Джек.

— А если ты ошиблась? Вдруг эта Наташа не несет в себе опасности?

— А как же пословица? Маловероятно, что обычный человек стал бы меня запугивать. И та, что на фото… Матильда.

Стивен нахмурился. Ему в голову пришла мысль, которую я и сама развивала. Матильда была дочерью Майи. И однажды она пропала, в чем был замешан, вероятнее всего, Гален.

— Тогда Матильде должно быть почти два века. И видя твой взгляд, полагаю, что ты намекаешь на ее связь со Сьюзен.

Я опустила глаза. Сьюзен пропала год назад. С тех пор о ней никто не слышал. Мне хотелось, чтобы она объявилась, ведь тогда появится шанс исправить ситуацию. Но что-то мне подсказывало, что пока жива Мефисто, покоя мы не узнаем, а Сьюзен будет ей подчиняться, как это могло быть с Матильдой. Обычно, злодеи держатся недалеко друг от друга. Этому меня научили романы, а также, личная практика.

— Если я что и знаю, так это, что Матильда здесь. Нам придется убедиться, она ли это, и насколько она человек. Доберемся до нее — доберемся и до Сьюзен. А там рукой подать до главного зла.

Стивен оживился, и его губы вырисовали «о». Потом он откинулся назад, и упал головой на сиденье. Следующим, что он сделал, было следующее: он смотрел на монету, а потом кинул ее в мою сторону. Я поймала. Я выиграла.

— Кинь в нее что-нибудь. Самый обычный тест. Как бывший вампир, скажу так: стоит кому-то сделать подобное тому, что сделал я, как вампир обозлится, потому что эмоции обострены, ловкость повышена, слух — идеален. Знаешь, что увидел я, как человек, чего не заметила за собой ты? Ты напряглась, Вайлет. По твоему лицу было видно, как ты нахмурилась. Ты этого не ожидала и не предвидела. Это не входило в твои планы. Тебе пришлось поймать монету, даже не задумавшись об этом. Это тебя и выдало. Я, будучи человеком, вряд ли поймал бы ее. А если бы мне и повезло, — в обоих случаях это вызвало бы удивление, неловкость, но не злость.

Монета сверкала, как могла, пусть и не в солнечном свете. Стивен был прав, этого я не ожидала, и никогда не замечала свои инстинкты со стороны. Всё происходило само собой, как если бы я обожглась, и тут же увернула руку, чтобы не подвергнуть ее новой опасности.

Тогда же я услышала, как вновь вышла соседка. Она расчищала дорогу к дому. Вновь шел снег. Мне начинало казаться, что скоро наступит конец снега, так много я еще в жизни не видела. Мне хотелось выйти и вновь взглянуть на нее, вспомнить, где могла видеть это лицо, но не стала рисковать. На улицу нельзя было выйти без куртки, чтобы не вызвать подозрений, а в стесняющей одежде совсем не хотелось находиться. Минусовая температура была мне не страшна.

Точно так же, Матильде не было страшно время. В лавку я не могла вернуться сегодня, это было бы подозрительно, но можно было переждать пару дней, и отправиться на разведку вновь. Только в этот раз мне не хотелось самой оказаться перед Наташей, так что я попросила это сделать Стивена. Он с радостью согласился, ему было интересно взглянуть на лавку и узнать, когда будет хозяйка. Конечно, я понимала, что если девушка — вампир, она сразу почувствует, что я где-то рядом. Стивена она прочитает сразу, и он может оказаться в опасности. Передо мной стоял вопрос о том, насколько привязана она к Матильде, и насколько заодно с ней.

— Тебе не стоит беспокоиться обо мне, она не навредит, если на то не будет причины, — отозвался Стивен.

— Я буду беспокоиться всю свою жизнь, — ответила я.

Он улыбнулся:

— То есть, бесконечно долго?

Я кивнула, и вернула ему монету, кивнув в его сторону. Он ее не поймал, она упала рядом с его ногами, и укатилась под диван.

***

Наша машина подъехала к лавке днем, когда никого не было вокруг. Стивен вел, очень медленно, оттягивая момент встречи с новым вампиром.

— Эта вечная история со сверхъестественным мне никогда не надоест, — произнес он, когда мы встали на противоположной стороне дороги. — Думаю, нам нужен план, как оглушить ее при моих человеческих способностях и увезти подальше от города.

— Мне кажется, она сильнее тебя в сотни раз, — Стивен понял шутку, и решил, что останавливаться поздно. — Если будет опасность, беги. Я подстрахую.

— Ну, или я могу достать что-нибудь из арсенала в своей заначке, — он расстегнул куртку, а под ней был жилет с осиновым колом и другими колюще-режущими предметами. — Это может помочь, но только в самом крайнем случае. Что-то мне подсказывает, что она не станет нападать. Но если там окажется Матильда, я ее узнаю. Мне всегда казалось, что мы уже пересекались, но тогда я еще не знал Майю и остальную нашу компанию.

— Будь осторожен, — лишь произнесла я, и он погладил меня по волосам.

Стивен вышел из машины, и направился к лавке. Неторопливым шагом, он подошел к двери, и, повернувшись ко мне, дал знак, чтобы я не волновалась. Я навострила уши, и стала вслушиваться в каждый шорох, какой могла опознать слухом.

Дверной колокольчик прозвучал слишком четко, чтобы его нельзя было заметить. Шаги удалялись дальше в лавку, и я даже могла видеть в окно, как Стивен рассматривает всё то же самое, что и я пару дней назад. Фото Матильды приковало его внимание. «Я ее точно видел», подумал он. В этот момент мои домыслы, что это всего лишь ошибка, отпали. Именно она нам и была нужна. Табита не могла послать нас сюда просто так, она хотела, чтобы мы нашли Матильду, а через нее нашего врага.

Из сумки я достала Кинжал. Он светился в своей сердцевине, где был камень. Лунный камень. Он был не тем самым, который мне был нужен, но зная, насколько важно спрятать самый центральный из них, я взяла этот. На рукояти был выжжен рисунок, который я раньше никогда не понимала, и не даже не замечала, пока мы не нарвались до Мефисто. На нем был изображен дракон, который сжигает всё на своем пути. Его пламя пожирало на своем пути деревья, людей, и что-то, чего я еще не могла объяснить. Это был сюжет, который мог мне рассказать, что делать дальше. Но камень продолжал светиться, и мне начало казаться, что опасность ближе, чем я думала.

Стивен продолжал оглядывать лавку, а я всматривалась, боясь упустить его из виду.

— Всё нормально, — прошептал он.

— Не стоит, — произнесла я, словно он мог услышать.

Ноги Стивена остановились, когда и я, и он, услышали чужие шаги. Он встал на месте, готовясь к встрече с кем-то, с кем не ожидал встретиться. Мы еще не знали, что Наташи мы вновь не увидим. Зато каблуки, которые будто отбивали чечетку, твердо царапали пол, помогая своей хозяйке дать знать, что здесь ее территория. Таких твердых шагов я еще не слышала никогда. Характер их носителя давал о себе знать, и я уже была готова выбежать из машины, чтобы унести Стивена в охапку, и бежать дальше в лес, и чем дальше — тем лучше.

Фигура вышла в зал, и встала у стойки, где стояла и Наташа при моем приходе. Она оглядела Стивена и, наклонив голову, мило спросила:

— Могу помочь?

Стивен не мог произнести ни слова, и казалось, что он в ступоре. Девушка, конечно же, прочитала его мысли, как и я ее. Она знала о нас, и была готова к этой встрече, но не подавала виду, видимо, думая, что меня нет рядом.

— Осматриваюсь, — произнес он. — Эти рыболовные сети хороши?

Я прикрыла глаза, думая, что большей глупости он спросить не мог. Но прикинуться простачком куда проще, чем выдать себя. И мой возлюбленный знал это лучше меня.

— Они хороши, но вряд ли вы поймаете много рыбы, они для крупной живности. Если хотите что-то поменьше и проще, советую те, что висят ближе к ружьям, — она указала на те, что находились рядом с головой несчастного медведя.

— Вероятно, вы правы, — Стивен был неловок, и почти упал, зацепившись за выпиравший из-под пола гвоздь. — Вам бы здесь…

— Ремонт еще не завершен, мы пытаемся поднять бизнес в городе. Если вас интересует оружие, мистер…

— МакМиллан. Калум МакМиллан, — представился Стивен.

Итак, теперь он вступил в эту игру тоже. В прошлый раз скрываться было проще, нас никто не знал. В ту же секунду я подумала, что, возможно, Матильда не будет ничего подозревать, но Стивен отвернулся, и она сузила глаза. Ей пришла мысль, что она его видела где-то однажды. Воспоминание, к которому меня привели ее мысли, отослало в позапрошлый век. Она стояла на пароме, и заметила молодого человека с усами. На нем был обычный для того времени костюм, шляпа, и небольшая трость. Он передвигался очень уверенно, рядом с ним шла девушка. Это была Эллен. Двое мило разговаривали, но почему-то, увидев Матильду, моя знакомая увела Стивена внутрь кабины. Вероятно, Эллен знала о ней, и точно так же подозревала, что в обращении девушки замешан Гален.

Моё вмешательство в разум вампира, заставил ее повернуть голову в мою сторону, и я наклонилась, чтобы она меня не заметила. Подождав несколько секунд, я взглянула, где теперь Стивен. Он стоял у фотографий.

— Это же вы? — спросил он.

— Это было давно, но Арчибальд был лучшим человеком в моей жизни.

— Я слышал, это ваш дед.

— Не совсем правильная информация. Он был моим учителем, ему я могла довериться во всём, он меня практически вырастил, — небольшая пауза, из-за которой в воздухе повисло напряжение, и Матильда продолжила, — Моя помощница может рассказать вам больше о наших товарах, если нужно.

— Думаю, не стоит. У вас много работы, я лишь хотел взглянуть.

Матильда кивнула, и ждала, пока Стивен уйдет. Но он не уходил, рассматривая всё, что попадалось на глаза. Ему пришло в голову позлить ее еще немного, чтобы та не скучала, как он потом выразился. Подумаешь, сказал он, у нее впереди целая вечность, а у меня, в лучшем случае, полвека.

Стоило ей отвернуться, чтобы закатить глаза выше к небу, как Стивен-Дэвид-Копперфильд-Миллс, взял в руки фото со стены, и аккуратно засунул под одежду. Вот, что мне придется делать через два века, подумала я. Красть то, что всегда будет доказательством моей правоты.

Я вновь спряталась, когда Стивен, ничего не сказав, просто вышел из лавки, и направился к машине. Легким и непримечательным шагом, который мог его выдать, он дошел, открыл дверь, сел, завел мотор, и рванул с лихвой.

— Наша подруга и впрямь очень интересная личность, — произнес Стивен.

— Я всё слышала, и удивлена, что там была не Наташа.

Он достал из-под одежды фото и протянул мне. Я рассматривала лицо Матильды, а потом взглянула на старика. В голове была лишь мысль о том, что он знал секрет своей подопечной.

Уже дома я рассказала Стивену о том, что видела в воспоминаниях нашей новой знакомой. Он сказал, что заметил ее в тот день немного позже, но не в тот момент. Видимо, Эллен опасалась Галена, поскольку тот хотел уничтожить всех полукровок. Матильда была с ним, и могла навести его на их след.

Лагерь тогда еще располагался в нескольких местах, чтобы нельзя было вычислить, где они находятся. Переезжая с места на место, Эллен вела свой народ по четкому графику, чтобы не задерживаться дольше, чем на полгода. Гален их так и не нашел, и я не уверена, что когда-либо встретил хоть одного из них. Он нападал, но каждый раз его ждало поражение.

— Она стояла на мосту, когда мы добрались до суши. Ее платье испачкалось, и я подошел, чтобы протянуть платок, но она сделала вид, будто не видит меня, ушла. Вряд ли она вообще тогда меня заметила. В руках у нее был зонтик, как обычно бывало в те времена. Ей, казалось, было всё равно, что о ней подумают. Я хотел проследить за ней, но не стал этого делать. Стоило ей отойти на пару ярдов, как смысл преследовать девушку пропал. Ее встретил некий мужчина, чье лицо мне было незнакомо, или, по крайней мере, его было не видно под шляпой. Я услышал у него странный акцент, ранее не слышимый. Он взял ее под руку, и повел быстрым шагом подальше от толпы. Сейчас, собрав части пазла воедино, понимаю, что это был, вероятно, Гален. Он знал, где мы благодаря ей. Но до Лагеря так и не добрался.

Матильда была продуманной и хитрой. Это подтвердилось той же ночью. Как я поняла, дом наш она нашла по запаху Стивена. Я проснулась от шагов, которые услышала снаружи. Присев на кровати, я ждала. Дверная ручка поворачивалась, но открыть она ее не могла. Осторожность ей сыграла не на руку, потому что таким образом она разбудила и Стивена, тихо лежащего рядом.

Сбоку, у кровати, с его стороны, лежал топор. Осторожно взяв его в руки, он встал. Скрип полов выдал нас, и призрак прошлого сразу исчез. Выйдя наружу, я еще чувствовала ветер, который она оставила со своим побегом.

Боковым взглядом я заметила в окне соседку. Она всё видела. Заметив меня, она зашторила окно. Мне оставалось только закрыть дверь и как можно прочнее. Матильду это, конечно, не остановит. Но хотя бы человека, если кому-то придет в голову сюда забрести.

Я зажгла свечи, и мы сидели на полу в гостиной, смотря друг на друга. У Стивена в руках была монетка, у меня топор. Ковер грел наши ноги, камин был растоплен. Уже совсем скоро должен был заняться рассвет.

— Как мы дошли до такой жизни? — задалась я вопросом.

— Хм, вопрос вселенского масштаба, мисс ДеЛунг, — ответил он. — Вероятно, два века назад меня обратили, и вот мы сидим здесь, и ждем очередное зло, которое может проникнуть в нашу жизнь.

Меня это позабавило. Даже в такой ситуации он сохранял хладнокровие и чувство юмора. Стивену всё было нипочем. И в этот раз всё давалось легче, чем в нашу прошлую поездку.

— А знаешь, ведь я однажды видел Линкольна, — произнес он.

— Серьезно?

— Я никогда об этом не рассказывал, было не так важно. Когда становишься человеком, лучше всего вспомнить всё, и оставить это для кого-то. Как часто мы становимся людьми? Кажется, всего раз в жизни.

— А то и дважды.

Ему понравилось то, что я сказала. Он кинул монетку, и я ее снова поймала. Дядюшка Эйб, казалось, хотел вновь подмигнуть, но его лицо было неподвижно. Свечи догорели под очередное утро. И мне казалось, что мы здесь совсем ненадолго.

Мне хотелось в тот момент те годы в школе. Тогда было будто не так опасно, потому что нас было больше, мы держались вместе, и были большой семьей. Сейчас нас только двое. Прежние времена прошли.

— Это сложно — переживать день за днем так долго, не сходить с ума от времени, и ностальгировать по прежнему? — спросила я.

— Со временем привыкаешь к новым временам. Но чувство, что раньше было лучше, не покидает. Ты цепляешься за воспоминания, пытаясь вытащить оттуда те эмоции и чувства, что испытывал раньше. Если собираешься жить так же долго, как я, то будь готова к этому, Вайлет. Однажды, через много лет, не останется никого, кто знал тебя, и тогда станет бесконечно грустно, но уходит опасность быть узнанным.

— Ты думаешь, что я переживу тебя? Я в этом не уверена. Однажды либо я стану человеком, либо тебе снова придется ввязаться в игру с бессмертием.

— Думаю, что мы с тобой слишком много думаем, вместо того, чтобы быть счастливыми сейчас. Даже если ты останешься такой навсегда, я должен убедиться, что это точно так. Только тогда я смогу принять решение, стоит ли возвращаться.

— Разве ты бы не хотел снова ту силу и возможности?

— Я по этому скучаю, но не так сильно, как думал раньше. Прошло несколько лет, теперь меня это не сильно заботит.

Солнце осветило комнату, и мы этого почти не заметили. Выглянув, я заметила, что барьер переливается снова всеми цветами. Мысль о том, что он окружает весь город, меня не покидала. Хотелось узнать, откуда он, и почему именно здесь. И куда он ведет.

На этот вопрос могла ответить только сама Смерть, не зря я видела именно ее в день нашего приезда. И что я поняла, так это то, что только Кинжалы смогут помочь раскрыть этот секрет. Стивен стоял рядом и, казалось, видит то же самое. Мы посмотрели друг на друга, и продолжили наблюдать за картиной снаружи.

— Мы обязаны узнать, откуда он взялся, — произнес он.

Я молчала. Но знала, что это мой Стивен. Он прав. И я не сдамся, пока не узнаю правду. В прошлый раз я ввязалась в разговор с фантомом. В этот раз могу ввязаться в диалог со Смертью. И если придется нарушить покой, то пусть будет так.

Глава 3

Остров Фэйрвэй

Где-то в Техасе, 1875 год

Последние сутки с Эллен

Полуденное солнце светило слишком ярко, голову пекло так, что могло показаться, будто ты в аду. Дамы мило прогуливались по дороге, рядом с ним не было ни одного мужчины. Обе они были не совсем честного поведения, о происхождении не шло и речи. Декольте открывало всё, что было неприлично показывать — плечи в частности. Шляпки свисали немного вбок, зонтики ковыляли из стороны в сторону, как и бедра шедших.

Это заметил Стивен, еще совсем юный вампир, который научился к тому времени справляться с жаждой, и старался чаще не замечать людей вокруг. Но их он заметил. Их путь пролагал к вокзалу, а вместе с этим и взгляд Стивена. Тогда она заметил другую девушку. Она стояла поодаль, спрятавшись за столбом у лавки с принадлежностями к одежде, где продавались сумочки, перчатки и тому подобное. Ее волосы ниспадали на плечи, руками она держалась за столб, едва не испачкав свои перчатки. Пальцы ее были уже грязными, но она не хотела обращать на это внимания. Глазами ей хотелось наблюдать за молодым человеком, который заметил ее. Такой же юный, темноволосый, красиво сложенный. Он был настоящей приманкой для таких как она.

Ее губы дрожали, неуверенный взгляд опустился вниз, и она, будто против своей воли, исчезла, зайдя в лавку. Стивен наблюдал ее исчезновение, но в мыслях, кои мог прочитать, услышал, что она имеет информацию, которая его заинтересует. Но двинуться за ней он не захотел. Ему нужно было отыскать старого знакомого Эллен. Та его ждала на перроне. Ей было нельзя заходить в паб, таковы были правила. Но именно там, как она сказала, он встретит другую женщину, которая подскажет, что делать. Возможно, это была она, подумалось ему. Та девушка вполне могла быть информатором о местоположении Германа.

Помедлив еще секунду, он направился в паб. Открыв дверь, перед ним открылась такая картина: дюжина мужчин сидела за стойкой, еще дюжина расположилась по всему периметру заведения. Его появление заставило каждого обернуться.

— Что это за салага? — вскричал один, и все подхватили за ним, пытаясь выгнать юношу.

У каждого из них был револьвер, на головах шляпы, на ногах джинсы, и ходили они в сапогах. То были ковбои. Стивену же они показались скорее разбойниками из старых сказок бабушки Дюбуа.

Пробираясь через толпу, которая уже обступила его, он подошел к стойке, и положил доллар перед мужчиной, который был владельцем. Это был код, который они обговорили. Тот его не знал до сего момента, но знак принял.

— А что, если мы его разделаем на свежее мясо? — предложил один из мужчин в зале. — Получится вкусный ужин для нас всех, правда ведь, принцесса?

Мужчина подошел слишком близко к Стивену, намереваясь поднести револьвер к его виску. И Стивен молчал, даже позволил тому это сделать. Но, к несчастью ковбоя, оружие оказалось разряженным, и все стали смеяться уже над ним. От изумления, он разозлился, кинул револьвер в толпу, и взял Стивена за волосы. Его шляпа упала, костюм в мгновение стал пыльным, на нем оставались следы от рук мужчины, и парочки других, кто тоже стал принимать участие.

Хозяин паба выстрелил в потолок, и шум иссяк. Неожиданно, мужчины услышали стук сверху. Но это были шаги, отчетливо доносившиеся со второго этажа. Дверь открылась, потом закрылась, и шаги продолжились. Все как один отошли от Стивена, и тот был готов продолжить драку уже сам, поскольку те не ожидали от него той силы, какую он мог показать.

Остановило его лишь то, что он увидел. Сначала было слышно, как стучат каблуки. Туфли красного цвета были замечены раньше всего. После уже нарисовался весь остальной образ. Платье с декольте, совсем немного ниже колен, и шаль на плечах. Прическа была нечто невообразимым, а макияж кричал о ее положении в обществе.

Смиренно вдыхая и выдыхая, она остановилась на середине лестницы, осматривая каждого ковбоя, и все поклонились ей, словно она была их королевой. Высокомерный взгляд из-под накрашенных век затмил весь солнечный свет в зале, и от Стивена отошли, стоило ей поднять руку.

— Это мой гость, безмозглые болваны! — закричала она. — Можете протягивать свои шальные ручонки к моим девочкам, но его трогать не смейте. Иначе я оторву их вам, вы меня знаете.

 — Да, мадам… — произнес каждый из них, разойдясь по тем же углам, где и сидели.

— Отлично, — произнесла она, — Пойдем, Стивен. Я ждала твоего приезда.

Не став медлить, она поднялась по лестнице, исчезнув. Стивен взял свою шляпу и отправился вслед за ней. Ступеньки были ветхими, так что он постарался незаметно пролететь их, но так, чтобы ковбои ничего не поняли.

Дверь в комнату «госпожи удовольствий» была приоткрыта, и Стивен шагнул вперед, чтобы увидеть, что же за ней таилось. Окна были зашторены красными и черными шторами, вокруг стояли свечи, свет были практически приглушен. И хотя солнце вовсю пыталось проникнуть, девушка не желала пропускать ни единого луча. Сев в широкое кресло, она предложила Стивену сесть напротив.

— Эллен предупредила меня, что ты прибудешь в ближайшее время, — начала она. — Я и не ожидала, что это будет так скоро. Чаю? — предложила она. Стивен отказался. — Я знаю, почему ты здесь. Вы следите за Германом. Его нужно было уничтожить уже давно. А та девушка, что ты заметил на улице, знает куда больше нашего.

— Но как ты узнала о ней?

— Я видела ее сегодня утром. Она следила и за мной тоже. Всё, что мне удалось выяснить, это имя — Матильда. Очередная его игрушка, с которой ему придется расстаться, когда она станет для него бесполезна.

Девушка налила себе чего-то горячительного, вместо чая, который стоял рядом. Из маленького фарфорового чайника поднимался пар. Стивен осмотрелся вокруг, пока собеседница наливала себе еще. Стены были покрыты красивым орнаментом, но слишком цветастым, он не шел ни в какое сравнение с тем, что было внизу. Обычный паб был лишь прикрытием для «дома удовольствий», и Стивен это понял еще в первый момент. Не могла женщина находиться в таком заведении, если не была его владелицей. А на тот момент это было редкостью. После гражданской войны многие разбрелись далеко от Джорджии или Вирджинии. У них не оставалось выбора, кроме как податься на северное побережье, либо уйти в подполье ближе к востоку.

— Откуда вы знакомы с Эллен? — спросил Стивен.

— Тебя смущает, что она знает такую, как я? — девушка отпила еще. — Мы знакомы с тех времен, когда ты еще даже не родился. Она рассказала мне про тебя всё. И даже больше, чем знаешь о себе ты. Наверное, это для тебя так необычно — видеть кого-то, кто такой же, как ты, ведь вокруг одни лишь полукровки. Они не проживут столько, сколько мы. Они стареют быстрее. Но ты можешь даже не заметить вампира на улице, если он пройдет мимо. Мы выглядим так же, как люди, только стареем медленно. Скажем, пройдет один из нас рядом с тобой, а ему может быть несколько сотен лет, а то и больше. Тысячи лет может быть тому, с кем ты разговариваешь. Но я еще не настолько стара. Боюсь, я бессмертна немного дольше тебя, и только.

— Эллен не упоминала твоего имени, сказала лишь, что у нее есть хорошая знакомая, которая поможет выследить Германа. Но мне кажется, что с этим куда больше поможет та бедная девушка.

— Она вовсе не бедная. Испуг и невинность в ее глазах всего лишь приманка. Ты ее жертва, Стивен. Но она еще не понимает, что и сама находится в таком же положении. Потому что когда Герман получит то, что ему нужно, он от нее либо избавится, либо оставит кочевать по миру, и ей вечность придется искать ответ на вопрос о том, почему она такая, а не обычная. Я была в ее положении, находилась в сетях этого древнего зла.

Девушка встала и подошла к окну. Судя по ее взгляду, Стивен понял, что она увидела Матильду. Медленно подойдя ближе, он увидел ее, стоящую посреди дороги. Она смотрела прямо на них.

— Думаю, слух ее не должен обманывать. Она слышит всё, что я сказала, — произнесла она. — Надеюсь, ей повезет больше моего. Потому что именно он разворотил меня. И теперь, когда прошло столько лет, я не нахожу оправдания своим занятиям, — тут она оживилась. — По крайней мере, это приносит мне деньги, и очень много забавы. Человеческие жизни хрупки, словно статуэтка из самого дешевого мрамора. Мне нравится ими играть. Поэтому среди бессмертных я единственная, кто никогда не полюбит, а если такое и случится, то я исчезну, канув в небытие.

Она отошла, а пройдя немного дальше, остановилась.

— Боль, которую испытывает каждый из нас, зная, к чему приведет долгая жизнь, не унять. И я свою пытаюсь заглушить именно так. Лет через пятьдесят посмотрим, как это будешь делать ты. Надеюсь, мы еще пересечемся, и я увижу, что ты начнешь испытывать.

— Как тебя зовут, незнакомка? — спросил Стивен, наконец, отважившись на вопрос.

— Тесса, — ответила девушка, и полностью погасила свет, задув свечи.

***

Ближе к вечеру начались развлечения, о которых Стивен уже давно знал. Все девушки Тессы вышли к своим клиентам, но она сама не принимала никого. Один из них пробрался мимо юного служки, который охранял покой хозяйки. Его звали Монтгомери, местный хранитель порядка, нередко захаживавший на ночь-другую.

Тесса была не слишком рада его появлению, но оказала ему честь, стоило тому зайти. Он нежно поцеловал руку девушки, и встал на колени.

— Мисс Тесса, ваши девочки всё еще самые лучшие, и пока вы здесь, я буду вашим рабом. Никто их не тронет, мне лишь хотелось сказать эти слова, и отправиться к ним.

— Рада слышать это от вас каждую ночь, Монтгомери. Знакомьтесь, это Стивен, мой хороший знакомый. Приехал сюда на один день и одну ночь, чтобы проведать меня, и узнать, как идут дела.

— Вы должны попробовать, мой юный друг! Вы женаты?

Стивен сидел нем, как рыба. Ему было нечего ответить этому почти пристарелому извращюге.

— Он немногословен, Монтгомери, — сказала Тесса, — не стоит смущать нашего юного гостя. Лучше идите и развлекайтесь.

Тот поклонился Тессе и вышел.

— Лучший клиент, какой был у меня в этом деле, но слишком цепляется. Какое счастье, когда среди шума я могу сказать эти слова, зная, что он их точно не услышит.

Служка зашел в комнату, заперев ее. Подложив Тессе под ноги подушку, он выпрямился, насколько это было возможно, и спросил:

— Мисс Тесса, могу ли я еще что-то сделать?

— Закрой дверь на замок. Больше не хочу видеть этого болвана Монтгомери. И сделай это с внутренней стороны. Останься с нами, Гектор.

Смуглый юноша повиновался. Стивен, пока слушал его речь, уловил ноты мексиканского, а может быть, какого другого акцента. Тесса взяла стакан и налила Гектору воды. Когда он закрыл замок на ключ, подошел и взял его, сделал добрый глоток.

— Этот мальчик мне словно сын, — произнесла Тесса. — Я спасла его когда-то на островах, забрала с собой, и теперь он здесь.

— Он знает секрет, который мы не имеем права разглашать? — спросил Стивен.

Помедлив, Тесса ответила:

— В общих чертах. В веровании его предков есть истории о демонах, пьющих кровь. Но его существование зависит от меня, так что он ничего не может сделать. К тому же, его заинтересованность в бессмертии начинает мне нравиться, и, кто знает, может быть, через пару лет я ему подарю эту часть себя. Это единственное, что я могу позволить себе в его сторону. Он еще совсем ребенок.

Тесса погладила Гектора по волосам, и тот припал к ней на колени. Голова его уютно прижалась к ней и, закрыв глаза, он уснул.

— При нем можно говорить о тех вещах, которые мы собираемся обсудить. К тому же, он уснул, так что точно не стоит беспокоиться. В его снах я вижу, как он сидит на берегу океана, у ног его пенится вода, и он, с закрытыми глазами, наслаждается своим существованием под пальмами, чтобы скрыться от палящего солнца, которое может сжечь его кожу дотла.

— Он мечтает… Неправильные мечты.

Тесса не стала слушать этого, как показалось Стивену. Она открыла маленькую шкатулку, которая стояла всё это время на столе, и достала револьвер. Рядом с ним она положила прозрачный камень. Стивен протянул к нему руки, рассматривая. Он переливался перламутром.

— Камень? Почему не пуля?

— Герман древний. Его не убить обычным способом. Никого из них это не убило бы. Этот камень древнее, чем он сам. И только этот маленький камушек может его уничтожить.

— Откуда он у тебя?

— Его мне дал он сам. Когда-то давно. Камень часть Кинжалов, которые принадлежат некой Этре, тоже древней, как этот мир. Камень был утерян почти сто лет назад, когда их пыталась выкрасть одна загадочная личность, которую боялись все вампиры от Азии до Америки. Черная Вдова — так она себя называла. Последние годы она штурмовала все Штаты, особенно во время войны. Сейчас ее активность утихла, но я так и не смогла выяснить ее настоящее имя.

— Я тоже слышал о ней. Мы прятались, когда проходил слух, что она рядом. Приходилось передвигаться от одной части Лагеря к другой. Но мы так и не поняли, чего она хотела.

— Всё очень просто, милый Стивен. Она тоже искала Германа, чтобы его уничтожить. Кинжалы ей нужны были, чтобы его убить. В каждом Кинжале есть такой камень, а их всего тринадцать. Представь себе, какую мощь они имеют вместе, если по отдельности им под силу убить первородного. Уйдет еще не один год, пока мы не узнаем, кем же он был изначально, и когда вообще появился. О Кинжалах я даже говорить не буду. Их сила сравнима с силой богов. Знай это, когда пойдешь на стрельбу. Выстрелишь раз — и твоя судьба в руке этого камня. Ты его раб.

Это казалось невероятным. Стивен не мог одолеть свои собственные мысли. Всё было пугающим, загадочным. За двадцать лет, что он провел в теле юноши, ему только теперь начали открываться секреты, которыми Эллен не делилась, хотя и была старше на несколько веков.

***

Они бежали, как могли. Поезд отбывал уже совсем скоро, пар накрывал станцию. Вокруг сновали люди, которые тоже намеревались быстрее занять свои места, а потом отвлечься на какое-то время. Стивен и Эллен заходили почти что последними. Он высматривал Матильду, которую заметил еще по пути на вокзал.

Очень осторожно передвигая багаж, ей помогли подняться в поезд. Она повернулась, и, как подумал Стивен, заметила его взгляд на себе. Тогда она заспешила, и то же самое сделал он. Вместе с Эллен они отправились в конец вагона, но еще не знали, что их новый враг сидит у них за спиной, в соседнем вагоне.

— Я готова убить его, если это наша цель, Стивен, — произнесла Эллен.

Стивен опешил, он не знал, что нужно сделать, чтобы она отказалась от этой идеи. К тому моменту Эллен уже знала, что делать с камнем, который Стивен принес ей. К сожалению, никто из них тогда еще не понимал, что зарядить револьвер этой вещью будет недостаточно. Нужен был Кинжал.

Стоило поезду сойти с места, как Эллен начала смотреть в окно и высматривать всё, что может быть потенциально опасным. Герман был где-то рядом, она это чувствовала. Стивен же отвернулся в другую сторону, и взял оружие в руки. Немного подумав, он сделал вид, что хочет пройтись, а сам спрятал револьвер в рукаве. Эллен ничего не заметила, но по ее взгляду можно было увидеть, что она догадывается, что что-то неладно. Однако, Стивена было уже не остановить. Он ушел достаточно далеко, чтобы разрядить оружие, и достать оттуда Камень. Когда же это получилось сделать, он поднес его ближе к свету, чтобы разглядеть. Ему показалось, что он видит внутри лица людей, а некоторых даже в полный рост. Все они были ему незнакомы. Вид каждого был настолько разным, что он понял одну вещь — они из разных эпох. Но откуда они там взялись? Тогда Стивен понял еще и то, что это как-то может быть связано с убийством Германа. С ним надо покончить раз и навсегда, а если его мысли верны, это просто продлит ему существование на неограниченный срок, будет лишь ловушкой для него.

Самая большая ошибка, какую он мог допустить, это надеяться, что нужно делать так, как они задумывали изначально. Эллен лишь в последнюю минуту пришла мысль, что нужно обратиться к Тессе, взять этот Камень, и тогда у них всё получится. План был другим, когда они решили устранить проблему, которая завязалась много веков назад. Серебряная пуля, как минимум. А лучше всего было бы поймать и проткнуть сердце чем-нибудь деревянным. Но не было уверенности, что это сработает, ведь, по словам Эллен, он был не таким, как большинство вампиров. Он таким родился, и это был первый такой опыт для Стивена, когда он услышал о подобном. Он знал о полукровках, но чтобы кто-то родился уже бессмертным — это нонсенс.

В изображении, которое Эллен достала для него, Герман позировал еще до ее рождения, и, судя по тому, что Стивен там увидел, лицо первородного излучало не столько жестокость, сколько высокомерие. Только в те времена она не договорила много чего, что могло бы иметь смысл. Информация, которой обладала лишь она, могла бы помочь устранить его быстрее. Ведь, в конце концов, она тоже искала Кинжалы всё это время, чтобы опасность ушла, и наступил мир.

Эллен не упоминала, что ее отец — муж Дарсии. Не говорила, что Герман — ее брат. Не говорила она также, что знает куда больше, чем должен знать обычный вампир, что говорить о полукровке. За свои почти триста лет она научилась выживать, и только. Также, ей не пришло в голову, что та, кого они боялись все эти годы, была ее спасительницей, когда инквизиция настигла ее семью, и им пришлось бежать, отправляясь на последнем корабле, покидающим Голландию, на другой континент, где были лишь леса и джунгли, и где она потом спряталась вместе с сотней таких же, как и она сама.

Многие годы Стивен и сам молчал, не рассказывая ничего из того, что случилось в тот день. Не было надобности спрашивать о том, что таило в себе прошлое, но это могло оказать большое влияние на будущее.

Камень он спрятал в карман пиджака, а револьвер перезарядил. Там оказалась пуля из осины. Когда он вернулся к Эллен, за поездом уже вовсю шла погоня. Герман, который неплохо устроился с кучкой ковбоев, несся на лошади так, что у той чуть не сломались кости. Ему было мало той быстроты, он мог с радостью бежать и сам, но не хотел выдавать себя. Неизвестно до сих пор, что он тогда сказал той шайке, но они согласились идти за ним.

Эллен открыла окно, начав стрелять, и сбила парочку тех, кто был позади Германа. В поезде начался переполох, люди убегали как можно дальше от происходящего, но Стивен высунул голову, и начал целиться. Тогда же он заметил Матильду, которая целилась в него.

Стивен не стал ждать, пока та выстрелит, и отодвинул Эллен, после чего проломил окно, и взобрался на крышу вагона. Германа нигде не было видно, зато Матильда оказалась прямо перед ним. Всё происходило на ходу.

— Тебе ничего не остается, как сдаться! — прокричала она.

— Не сегодня…

Стивен выстрелил в девушку, но она тоже успела нажать на курок. Оба попали друг другу в область сердца. Только, как было видно, оба промахнулись. Оба это сделали нарочно, что-то заставило их так поступить.

Пошатываясь, Матильда отступала, пока изо рта у нее шла кровь. Она была уязвима, и Стивен последовал за ней. Она бежала по крышам до самого конца, пока не спрыгнула, и не исчезла. Спустя несколько секунд он увидел ее на коне, она держалась за Германа, и они отступили оба. Но напоследок, тот выстрелил уже сам, и попал в Стивена вновь. Прострелив где-то около сонной артерии, он отступил, и они с Матильдой исчезли совсем. Стивен же держался до того самого момента, пока не понял, что история повторяется.

Пока Матильды не было видно, она в это время была рядом с рельсами, открутив руками один из винтов, так что вагон накоренился, и должен был вот-вот упасть. Стивен почувствовал слабость, какую не испытывал уже давно. Достав пулю, он вгляделся в нее. Она была серебряной, но не нанесла достаточного урона.

Авария случилась внезапно. В газетах позже писали о том, что дорогу нужно перекрыть, пока ведется расследование. Один человек пропал без вести, хотя его тело должно было оказаться под обломками. Большинство не сильно пострадало, люди отделались синяками, но Стивен, который стоял на крыше, и правда оказался под обломками. Только, когда он вылез, не стал возвращаться к Эллен. Ее жажда мщения его испугала. И он решил, что если уничтожит Германа, то сделает это другим способом. Камень был еще при нем. Его он надежно спрятал там, где первородный не найдет, и не догадается искать. На одном острове, куда почти нельзя было добраться, но ему удалось. Путешествие заняло некоторое время, и пока он был на континенте, стоило скрываться. К тому же, прямой путь шел через Лагерь. Всё пришлось делать в обход.

На остров невозможно было забраться, это был лишь кусок суши, выпирающий из океана. Огромная глыба, которая походила больше на гору, чем на остров. Но он туда добрался, и надеялся, что никто туда не захочет соваться, чтобы даже сделать передышку. Это место оказалось для него всем. Там, посреди ночи, он вырыл в самом центре лунку, а когда закопал, поставил туда большой камень. Таким образом, он мог угадать в будущем, где закопано то, что было теперь чем-то священным. Это была его надежда. Именно ее он спрятал на острове Фэйрвэй.

Это случилось летом 1875 года. Прошло полтора века. И он наделся, что ничего не изменилось, и Камень никто не нашел. Не имело значения, куда делось всё остальное, место он бы нашел по памяти, но оружие против всемирного зла крылось в этом маленьком островке, который и островом назвать было сложно. Я знала лишь часть этой истории, но как завороженная слушала его рассказ. Теперь всё вставало на свои места. И, наконец, я знала, где искать ответы на свои вопросы.

***

— Больше на тот остров я не возвращался. Не было причины, хотя за все эти годы я мог принести больше пользы в борьбе с Галеном и остальными. Моя вина в том, что я вовремя не вспомнил об этом месте, и не потащил вас за собой. Там всё могло и закончиться в самом начале. Джереми был лишь пешкой в его игре с самого начала. Не дай я тогда Джеку меня убить, можно было бы даже и не начинать всю ту путаницу, что произошла с нами. Мне стоило подумать о том, что происходит. Не просто так Макс убил Энни, не просто так Джереми обратил Джека.

Я молчала. Его слова ранили меня словно ножом в сердце. Ведь если бы не все те события, меня здесь могло не быть. Успокаивало лишь то, что нам суждено было встретиться. Всё это в независимости от Энни и Джека. Их судьба была предрешена задолго до моего появления в этом мире, и, вероятно, им тоже суждено было оказаться там, где они сейчас.

День наступил, свечи погасли, а мы так и сидели, окутанные пледом, и молчащие. Вечность еще никогда не казалась такой долгой, как в ту ночь. Я ощутила, что оказалась в другой эпохе. Вероятно, это потому, что со мной сидел тот, кто был старше меня на полтора века. Его речь, его манеры, даже его вид, выдавали себя. Стивен оставался собой, хотя пришли другие времена.

— Мы могли бы прогуляться, — предложила я.

— Только возьму нам чего-нибудь, — согласился Стивен, и живо начал собираться.

Я медлила. На улице слышала шорох. Долорес вновь поднималась по лестнице к себе. Присмотревшись, я увидела, как она что-то несет в пакетах. Мы жили здесь уже почти неделю, но с соседкой так толком и не познакомились.

Когда мы вышли, солнце светило так, будто зимы и не было. Снег почти полностью растаял, а барьер вновь переливался такими цветами, что позавидует любая радуга. Это заставило меня задуматься, ведь я вновь ощутила присутствие Атропос. Невозможно было избавиться от этого ощущения, оно преследовало меня весь путь от дома.

Снег лежал везде. Стивен передвигал ногами как мог. Небольшой рюкзак свисал с плеча, казавшись массивной сумкой.

С деревьев нам на головы падали хлопья снега, и они же заметали наши следы. Ни один следопыт не догадался бы, что мы здесь были. Ветер дул не слишком сильно, но, тем не менее, холод ощущался явно.

Мы остановились у одного старого дерева. Стивен встал на колени, взглянул вверх, задумавшись. Его мыслей я не смогла прочесть впервые за долгое время, и это могло показаться аномалией.

Подойдя ближе, я подтвердила свои догадки. По веткам прыгала белка. Стивен заворожено смотрел на нее.

— Вот бы мне такую свободу.

— Давно мы так не развлекались, — произнесла я.

Его взгляд горел озарением. Было заметно, что отчасти он скучает по временам бессмертия. Белка перескочила снова, и мы следили за ее дальнейшими действиями. Не успели мы уследить за ней, как она уже перескочила на соседнее дерево. Ветка слегка пошатнулась, и снег следом свалился вниз.

В голову мне пришла идея. Когда-то всё было легче. Когда-то мы оба были бессмертны. Однако, это не должно было ничему помешать.

— Мы всё еще можем летать, если захотим, — сказала я. Стивен взглянул на меня.

Рюкзак моментально рухнул на землю, а я подхватила его за шкирку, и он взлетел вверх. Его глаза раскрылись широко, но он успел ухватиться за ветку руками и ногами.

— Держусь! — просигналил Стивен.

Я взмыла в воздух, присев где-то рядом с его ботинками. Это казалось таким легким, словно не было всех этих лет, а Стивен не стал человеком.

— Поможешь? — спросил он.

Мне захотелось показать ему, что я могу, поэтому встала и помогла забраться. Встав рядом со мной, он держался за мои руки, чтобы не потерять равновесия и не упасть. Осторожно передвигая ногами, он подошел ближе.

Я представила себе, как это выглядит со стороны, и сердце пропустило удар. Два бессмертных существа просто есть, они наслаждаются своим бытием, стоя друг напротив друга, вглядываясь глаза в глаза, обмениваясь мыслями, стоя на ветке дерева, куда обычный человек даже не смог бы забраться. Человечность Стивена не существовала в этот момент, я видела его таким же, как несколько лет назад.

Его ладони почти разжали мои, он смог устоять почти без помощи. Вокруг не было пространства, не было времени. Солнце не слепило глаза, холод не обжигал. Стивен не испытывал ничего, кроме счастья. Через его взгляд я получила ответ, что можно отпустить совсем.

Я шагнула назад, оперлась на дерево спиной, ожидая, что он пойдет ко мне. И этот момент случился. Стивен сделал неловкий шаг, но удержался, хотя мы оба знали, что я могу подхватить его. Ступив вновь, он подошел ко мне более уверенно, будто был таким же, как и я.

— Полтора века не прошли даром, — сказал он.

Он взялся рукой за ветку сверху, чтобы держаться лучше, а потом оперся другой о дерево. Мы могли бы так застыть навеки, подумала я. Но от мыслей отвлекла белка, которая вернулась, и мы следили за ее передвижениями. Стивен задвигал бровями, и начал забираться выше, и я решила не отставать. Сейчас мне казалось, что это уже произошло много лет назад. Тогда я только осознавала, в какой мир попала, но теперь всё давалось так легко, будто всегда так и было.

Прошло некоторое время, когда мы добрались до самой верхушки, и смотрели на всё вокруг. Барьер еще сильнее начал переливаться, и мы выдохнули. Нам уже показалось, что всё это сон.

— Фэйрвэй в той стороне, — сказал Стивен, показав пальцем, куда мы могли бы направиться.

— Если Камень еще там, мы его заберем, — произнесла я.

— Я сам туда отправлюсь. Не хочу ввязывать тебя в это. Моя задача достать то, что сам спрятал.

— Я не позволю тебе идти одному. Кто знает, какая опасность может там скрываться. К тому же, для начала нужно пересечь часть океана. Там проливы, и небезопасно находиться в этом районе, будучи человеком. Ты говоришь, что твоя задача это достать, в то же время как моя — остановить Матильду, чтобы добраться потом до Съюзен. Мы оба здесь не просто так. И барьер тоже.

Стивен протянул мне руку, я сжала его ладонь в своей. Мы смотрели на те дальние края, куда еще меня не закидывала судьба. Там, в пучине морской, скрывался остров, где лежала вещь, которая могла всё остановить. Маленький камешек, который был дарован нашим предкам тысячи лет назад. За ним теперь следовал наш путь.

Я знала, что Стивен готов спуститься вниз, так что просто подхватила его, и мы полетели. Легкое дуновение зимнего ветра жгло ему кожу, но казалось, что он не чувствует ничего, как и я. Мягко приземлившись, он взял рюкзак, и мы двинулись дальше, чтобы выйти в горы, где грело солнце, а воздух был более свежим. И тогда-то я поняла, что где-то уже видела это. Был ли то сон, либо мои видения, я уже не могла вспомнить. Но всё казалось таким знакомым. Таким родным.

Я немного помедлила, провожая его взглядом, а когда он исчез из виду, оказалось вновь рядом. Это казалось игрой, в которую мне хотелось играть и дальше. Игра называлась «бессмертие».

Глава 4

Под куполом

Часы тикали так, словно были готовы взорваться. Это напоминало те времена, когда я обучалась в колледже, и ждала, когда же видимое мною будущее, исполнится. До конца каждого урока всегда оставалось слишком много, а я не могла усидеть на месте, чтобы не сорваться. Видения преследовали меня и мучили, убивая почти буквально. Каждый новый шаг, который мог сделать кто-то, за кем мы шли, всегда приходил в мой разум очень не ко времени. И тиканье сопровождало такие моменты. Оно било по вискам, вызывая подобие головной боли, когда ничего не помогает, и мозг готов взорваться.

Так было и сейчас. Циферблат показал тридцать секунд, и свечение в небе исчезло. Вновь оно началось спустя столько же времени, и продолжалось столько же. Иногда всё сбивалось, и казалось, что небо чисто. Это было похоже на азбуку Морзе, но если бы это была она, то расшифровать послание мне было не под силу. Слишком сбивчивым был шифр.

— Его начало идет от этого места на мосту, но заканчивается где-то в горах, — произнесла я. Стивен вглядывался в те самые степи, где горы было почти не видно из-за деревьев.

Мы сели в машину, и отправились на поиски места, где может заканчиваться эта странность природы. Но у меня уже были догадки, что здесь место магии. Вероятно, появление Атропос было не случайным, когда мы только прибыли. Ее нахождение здесь было знаком, что Табита закинула нас по какой-то причине. По словам Стивена, она не могла знать, что он закопал на острове Фэйрвэй, но могла лишь догадываться об этом. Если ей сказали высшие силы, то у нее могли появиться и свои резоны. К сожалению для нее, эта вещь принадлежит Этре, так что она не получит ни кусочка. Данный материал должен был в руках у Стражей, но никак не у ведьмы среднего калибра.

Проезжая мимо местной церкви, я попросила остановить. Мне вспомнился Бэн, и мне захотелось вновь увидеть его. Но в Техасе мы не могли высовываться.

— Это место выглядит немного подозрительно, — произнес Стивен.

Белое маленькое здание, сделанное из деревяшек, еле стояло на своей основе. Было ощущение, что никто уже годами не посещал его, чтобы облегчить душу. Доверившись словам Стивена, я решила проверить, что же может быть там внутри. По его взгляду я поняла, что он хотел меня остановить, и вовсе не имел в виду, чтобы мы туда направлялись. Ему пришлось выйти тоже, последовав за мной.

Дверь открылась очень легко, но то, на чем она висела, уже заржавело, и казалось, что вот-вот отвалится. Тем не менее, скрипящая деревяшка двигалась, и я ступила внутрь. Затхлость чувствовалась уже снаружи, но никто из нас не думал, насколько же это будет плохо, когда мы окажемся по другую сторону. Сидения по большей части уже провалились под землю, а алтарь покосился назад. Изображение Христа, вырезанное на кресте, почти полностью покрылось мхом.

— Святой отец, прости мне, что я был кровожадным по человеческие души, — произнес Стивен как можно тише, взяв в руки одну из библий, лежавших при входе. — Кажется, здесь уже никто не живет.

Заключение было верным, очевидным, и даже немного не к месту. Полная тишина, вокруг лес, заброшенная церковь, и ни грамма абсурдности ситуации. Два вампира зашли в святое место. Когда я заметила, что из зала можно зайти в кабинет, который там, очевидно, был, ноги понесли сами. Он представлял собой нечто похожее, что мы видели минуту назад. Стол стоял посередине комнаты, но из-за того, что вокруг почти не проникал свет, разглядеть что-либо могла только я. Открыв ящик, я достала старый дневник, который, судя по датам на нем, велся с очень давних времен. Первая запись была сделана в год, когда Стивен высадился на острове. Почти в тот же день.

— Что-то не так? — спросил он.

— Церковь не могла стоять здесь так давно, — ответила я.

Стивен подошел и взглянул на дневник. Он не помнил, чтобы церковь здесь была в тот год. По его словам, здесь не было даже дороги. Тропинка, по которой его везли, была проложена несколькими поколениями, но где-то недалеко успели лишь освоить поселение.

Дневник принадлежал некоему Арчибальду.

***

«События, о которых я хочу поведать в этом дневнике, оказали на меня очень сильное влияние. Рассказ я буду этот вести столько, сколько потребуется, и я не побоюсь испачкать руки чернилами, а перо менять одно на другое. Если на то потребуется чья-либо воля, эта история будет обнародована, а я, как ее автор, скрою свое имя, чтобы меня не посчитали сумасшедшим.

Знаю, что это должно быть секретом, и открыться только после моей смерти, но меня уже преследуют странные личности, которые пытаются проломиться в мой дом ночью. Особенно, в полнолуние. По старым приданиям, которые рассказывала одна старуха-поветуха, стоит повесить чеснок, насыпать соль, а лучше всего, держать при себе деревянный кол. Увы, первые два варианта мне уже не подошли, потому что эти существа не останавливаются.

Пишу это в поезде, направляясь дальше на восток, ближе к мирному люду. Это случилось в мою юность, в далеком 1875 году. Прошло почти двадцать лет, но мурашки все еще бегут у меня по телу, когда я вспоминаю, какую вещь увидел. И кого увидел.

Он приехал из ниоткуда, ворвавшись к нам в поселение, попросив помощи. Он казался таким прекрасным, словно звезды в ночной тьме сияли ярче солнца на заре. Его присутствие затмевало любые тяготы. Это чувствовали все. Но в дом моего отца он отказывался войти, пока его не пригласили. Сделав шаг, обратного не было уже для нас. Он казался самым обычным человеком, но его глаза, его голос, даже кожа выдавали в нем, что это далеко не так. Он говорил так, будто был старше своих лет. В речи его не было ни намека на то, что ему столько же, сколько и мне.

Отец занемог, стоило этому юноше появиться у нас. Три дня отец обещал ему помочь, но не смог. И пришлось это делать мне.

Наш гость представился Стивеном, и он был готов заплатить, протянув целый доллар. Отец отказывался, но тот настоял. Помощь была для него сравнима спасению жизни. Он искал остров Фэйрвэй. На деле, это был не совсем остров, а скорее глыба, стоящая посреди океана, к которой никак не подобраться.

Мы запрягли лошадей, и держали путь несколько дней, поскольку для человека было тяжело пробраться через лес, который в тот момент еще не был вырезан. Тропы, через которые пролегал наш путь, почти не использовались, так что я вел гостя как мог. Просыпаясь ночью, я замечал, что он не спал, а просто стоял где-то поодаль, всматриваясь во тьму. Ему был не ведан сон и голод. Он мог обходиться без воды, но делал вид, что тоже заинтересован в ней, стоило мне предложить глотнуть хотя бы каплю.

В последний день пути мы остановились у ручья. Там мы сделали привал, и поймав рыбу, мне пришлось приготовить ее на двоих, и хотя Стивен не испытывал никакого голода, все же съел до последнего кусочка. Моя усталость перерастала в желание вернуться, не плыть на этот остров, не везти незнакомца. Но данное отцу слово было сдержано. На берегу, мы взяли лодку у одного рыбака. Наконец, Стивен заглянул к себе в сумку, откуда, как мне показалось, я заметил падающие на его лицо блики от чего-то, что могло излучать свет. Так я начал догадываться, что он хочет спрятать какой-то алмаз, ведь только подобный камень мог отсвечивать, но правды мне не было дозволено узнать.

Стивен не говорил, пока мы садились и готовились к отплытию. Холодная вода позже аукнулась мне, и я подхватил воспаление. В тот момент ноги онемели, и до сих пор не знаю, как смог передвигать ими в ней. Ему же она была нипочем, он шел с серьёзным лицом, будто не чувствовал, насколько ледяной была вода, а ветер, дувший в лицо, усложнял ситуацию.

В тот день бушевал шторм, и лодку качало из стороны в сторону. Волны били так, что нас едва не выбросило в океан, но Стивен держался, а я пытался делать вид, что всё хорошо. Морская болезнь дала о себе знать.

— Ты весь зеленый, — заметил Стивен.

Я не мог ответить на это ничего, мне приходилось держать в себе то, что не должно было выйти наружу. Чтобы отвлечься, я приготовил для нас веревки. Это было на случай, если он решит забираться туда по скалам, но я знал дорогу, которая могла быть более безопасной. Сам я там еще не был, как и на самом острове, но слышал, что есть некая пещера, которая ведет на самый верх.

Мы пришвартовались, но лодку качало, и я боялся, что обратно мы уже можем не попасть. Пещера и правда была. К счастью для нас, у Стивена с собой были спички, и мы зажгли пару веток, что оказались очень кстати, но я все же не понимал, как это получилось. Фэйрвэй был слишком большим даже для нас двоих, и я не знал пути, но Стивен уверенно зашагал вперед, будто сам знал дорогу наверх. Мне оставалось лишь следовать за ним. Он и не скрывал более, что его путь сюда лежал не просто из интереса. Ведь когда он пришел к моему отцу, то сказал, что у него есть научный интерес.

Весь путь я смотрел на то, как огонь скоро погаснет, и Стивен оставил ветку, но я продолжал нести свою, пока пальцы не обожгло. Я не заметил, что мы уже оказались на вершине утеса. Вокруг нас был лишь океан, а берег оказался где-то за океаном.

Он зашагал очень уверенно, потом остановился, снял сумку, положив ее на землю, и начал копать руками. Я не знал, нужно ли ему помочь, так что просто наблюдал за ним.

Лунка в земле была вырыта жадно, руки его были грязными, но он старался оказаться как можно глубже. В последний момент, Стивен вытер пот со лба, и достал из сумки то самое, что приехал спрятать. Это был камень. Красота его поражала, и он переливался всеми возможными цветами. Почти прозрачный, он был похож на жемчужину. Отвести глаз было невозможно, но всё же меня отвлек женский голос, появившийся из ниоткуда, как и фигура, последовавшая за этим голосом.

Она стояла напротив Стивена, в черных одеяниях и с косой в руке. Волосы ее ниспадали ниже плеч, на губах была еле заметная ухмылка.

— Ты уверен, что хочешь спрятать это здесь?

— У меня нет выбора. Здесь он не догадается искать.

Она взглянула на меня. В ее глазах была заинтересованность.

— С тобой смертный. Это не совсем по правилам, Стивен.

— Думаю, ему можно доверять. Я могу стереть ему память, если это потребуется, но он будет молчать. После этого небольшого путешествия, которое для него будет самым большим в его деревенской жизни, он лишь будет вспоминать о тебе и обо мне. Откуда же ему знать, кто ты.

— Узнает однажды».

***

 На этом я остановилась в прочтении. Не было сил осмысливать историю, о которой я уже знаю. Но это были подробности, о которых молчал Стивен. И я собиралась читать дальше, но Стивен уже засыпал от усталости, и мы решили остановиться, чтобы я взяла руль на себя. Мы решили проехать дальше, чем планировали до этого. Путь наш лежал дальше. Барьер не заканчивался, и мне не оставалось ничего, кроме как пожалеть человека.

Где-то на границе с соседним городком, мы свернули в дешевый мотель. Комната стоила так же дешево, как выглядел выбор, но шторами можно было закрыть весь вид из окна на парковку и номера напротив.

— Может ли быть этот юноша, и старик с того фото, одним человеком? — задалась я вопросом.

— Вполне возможно, Вайлет, — произнес Стивен, уже погрузившись лицом в подушку.

Заснул он очень быстро, и я смогла сосредоточиться на чтении дневника дальше.

***

«Ее зеленые глаза пронзали меня насквозь. Ухмылка не спадала с лица, темные волосы не шелохнулись, хотя ветер дул очень сильный. Коса в ее руках покрылась мхом, как только она коснулась им земли. На верхушке образовалась деревянная рука, которая будто тянулась к тому, что Стивен собирался захоронить на глубине ямы.

— Просто отдай этот камень мне, и всё будет в равновесии. Ты знаешь, что ему никогда не достать его, останься он со мной.

— Тебе нельзя было доверять при моей кончине, не доверюсь и сейчас.

Он опустил камень в лунку, и начал быстро закапывать. Свет от него излучался еще несколько секунд, пока всё не покрыл слой земли.

— Ты еще об этом пожалеешь, Миллс.

— Удачи, леди Смерть.

Ее фигура начала исчезать, но прежде, чем уйти, она стукнула своим посохом и в небе над нами всё начало переливаться разными цветами, а вскоре это был обычный перламутр. С того дня и по наше время, небо в тех краях всё еще переливается именно таким образом, но обычные смертные этого не замечают. Это видят лишь вампиры, оборотни, другие существа. И я. Будучи юношей, мне посчастливилось попасть в это место, и где началась загадка для одних, для меня этой загадки никогда не существовало.

Смерть тогда встретилась мне впервые. Видимо, за то, что я, будучи смертным, увидел ее и происходящее, она отобрала у меня отца. Тогда я собрал вещи и отчалил. Сейчас я нахожусь в поезде, где только начал вести этот дневник. Есть еще много, о чем мне придется поведать. Например, о девушке, которую я встретил пятнадцать лет назад. Ее имя Матильда. И именно она сейчас идет по моим следам, пытаясь уничтожить, чтобы это не сделал кто-то другой. Его имени я все еще не знаю, но тень его идет за мной, словно хищник за добычей в ночи.

Здесь я оставлю тебя, дорогой читатель. Настоятельно прошу не давать этой рукописи никому, пока не будет безопасно. Заканчиваю здесь свой рассказ, и обещаю вернуться, поскольку слышу шаги из соседнего вагона. Вполне вероятно, что это Матильда. При себе имею кол и другое оружие, но не уверен, что это поможет.

14 ноября 1895»

***

Перламутровое небо пропускало солнце нехотя. Но этот странный свет залил всю комнату, стоило мне раздвинуть шторы. Смерть натворила дел по самое не хочу, и тянется это тысячелетиями. К сожалению, Стивен не мог ничего с этим поделать, и не его была вина в том, что пришлось спасать самое ценное от Галена.

Мы проехали еще немного, и уже в лесу, куда нас занесло, я ощутила нечто странное. Дежа-вю, будто здесь мы уже были, и что-то на этом месте происходило. Брод реки, которую можно было спокойно перейти, поскольку вода текла низко; лось или олень, который просто шел мимо; сосна, о которую я опиралась рукой, стоя на одном месте, и рассматривая Стивена, который еще не заметил моего присутствия. Всё это казалось слишком знакомым, будто я уже пережила эти моменты, либо видела их в будущем. А может быть, это был всего лишь сон.

Мы находились под куполом перламутрового цвета, которому не было конца и края. И видели его лишь мы.

Голод пока еще не наступал, но я ощущала, что скоро нужно будет возвращаться. Делать что-либо на незнакомой территории было безрассудно, опасно. Полуденное солнце грело, так что я расстегнула куртку, и отправилась исследовать местность. Стивен шел в другую сторону, но я могла слышать его шаги, поэтому не волновалась. Браконьеров здесь встретить было невозможно, насколько это было известно, а других вампиров и подавно. Эта земля была пуста. Кроме меня, Матильды, и, вероятно, Наташи, не было никого поблизости. Вопрос был только про Арчибальда. Старик мог прожить долго лишь при одном условии, но это казалось безумным.

За одним из деревьев я заметила фигуру. Она стояла спиной ко мне, и мне показалось, что это женщина. На ней был черный плащ с капюшоном на голове, на руках были перчатки, и в одной она держала нож. Так я видела схватку со Съюзен, когда видение приходило несколько ночей назад.

Повернув голову, она показалась почти полностью. Рыжие кудри ниспадали ей на грудь, и я догадалась, кто это мог быть. Это могла бы быть Наташа, но оказалось, что этого человека я не узнала лишь из-за одеяния, и на секунду мне стало стыдно, что я не узнала свою подругу.

Кэтрин выглядела сильнее, чем когда-либо. Я задержала дыхание, настолько это было неожиданно. Встреча в лесу не входила в наши планы. Мы не договаривались об этом, и даже не имели никакой связи с прошлой встречи.

— Я шла за тобой по пятам с самого начала, ДеЛунг, — произнесла Кэтрин, и мы направились друг к другу. Взявшись за руки, мы скрепили встречу рукопожатием локоть к локтю.

— Как Энни? — спросила я.

— Полнолуние уже скоро, Вайлет. Энни ждет, но ей нужно знать, насколько ты готова.

— Пока еще не готова. Нужно немного времени. Всё в руках Атропос. Ты видишь, какого цвета небо?

Кэтрин подняла голову и провела глазами, затем кивнула, и продолжила:

— Ты хочешь разрушить то, что было создано ею?

— Это из-за Стивена. Это был трюк, и теперь я понимаю, для чего. Она играла снова, чтобы Гален смог найти то, что могло его убить. К счастью, ему это не удалось. Мы хотим найти Камень, и вернуть его в рукоять Кинжала. Нужно найти Этру, отдать его ей в руки, а затем уже я буду готова передать сестре бессмертие, которое принадлежит ей по праву.

— Полнолуние через две недели. Ты должна успеть справиться за это время, иначе Табита не будет спрашивать. Однако, у нас есть подозрения, что она не на нашей стороне. Этого доказать пока не удалось, но мы работаем над этим.

Нас застал Стивен, для которого появление Кэтрин было удивительным, но в то же время он не придал этому значения. В нашей жизни это уже казалось нормой.

Она осталась с нами, и вместе мы держали путь домой. Всю дорогу Кэтрин молчала, но уже на пороге дома, она взглянула на Дороти, которую вновь стало заметно. Тогда я не подумала о том, что может скрывать наша соседка, но Кэтрин не стала молчать.

— Она знает о вампирах, — сказала она, стоило нам закрыть дверь.

Мы стояли в недоумении, но Стивен лишь кивнул, будто это было обычным делом, и ушел в комнату.

— Ты уверена? — спросила я, выглянув, чтобы посмотреть, там ли еще соседка.

— К сожалению, да, — ответила Кэтрин. — Она не такая простая, как тебе кажется. В ее памяти я смогла прочитать что-то очень важное. Она знает тебя, Вайлет.

— У меня было то же самое ощущение, стоило нам пересечься взглядом в первый раз. Она приносила пирог, чтобы познакомиться с нами, но всё было так неловко, что я решила, что могу ошибаться.

— Ты вампир, так что доверяй своим ощущениям. Эта женщина здесь не просто так, как и ты. И стоит вывести ее на разговор.

Мы присели, я налила чаю, но мы не придавались старым воспоминаниям. Я лишь молчала, Кэтрин следовала в этом за мной.

Позже я подробно рассказала ей, что мы со Стивеном обнаружили, и дала ей дневник Арчибальда. Мои опасения по поводу Матильды с каждой страницей становились всё более обоснованными. И история юноши, который пересекался с вампирами в дальнейшем не раз, заворожила Кэтрин. Она открыла то место, где я остановилась, и продолжила чтение вслух.

***

«Я вновь на родной земле, и смотрю в небо. Сейчас ночь, дорогой читатель, и я вижу звезды, которые заполняют весь мир над нами. К сожалению, свечение их искажено барьером, который окутал весь город, вплоть до гор, а за ними он простирается до самого конца Аляски, всё менее заметный.

Я нашел в старых записях о демонах, что та, кто это сделал, носит имя Атропос. Она — древняя богиня, если можно ее так назвать. Есть одно «но». Это сама Смерть. Ее взгляд вездесущ, ее влияние начинается от сотворения мира, и будет продолжать, боюсь, до самой его кончины.

Я и Матильда встретились в том поезде. Она была одна, но встреча не предвещала для меня ничего хорошего. Ее спутник — Гален — оказался древним злом, более древним, чем мы можем представить. Убить его непросто. Единственное оружие против него спрятано на острове Фэйрвэй, и нигде больше. Матильда говорила, что теоретически, его может уничтожить любой из тринадцати Кинжалов, которые были даны первым вампирам для защиты своего мира от людей, и возможности держать равновесие. Она только недавно узнала, что теперь почти все они стали Стражами, и всё еще стоят на границе между мирами, чтобы равновесие продолжало существовать. Они не имеют права вмешиваться в наши судьбы, но если что-то идет не по плану мироздания, им приходится это делать. Их души, как она говорит, когда-то были чисты, поэтому сама Судьба отправила их в мир смертных, чтобы они проживали человеческие жизни, а позже, получив бессмертие, смогли охранять живое от неживого, то есть, от себя самих. Они были ангелами.

Мы сидели под куполом, совсем нагие, в блаженстве от встречи, от любви, которую испытывали. К тому времени наш роман уже перерос в нечто большее, и она планировала уйти от Галена, как до этого сделали некоторые другие. Предыдущую пассию звали Тесса, и от него она сбежала в пустыню. До нее была Астрид, которая ушла в плавание, чтобы найти Кинжалы. Но главным его врагом была Сабрина Рейц, которая, по словам Матильды, вот уже почти шестьсот лет пытается убить его, и тоже идет за Кинжалами, рыская по лесам и джунглям. Ее главная цель — Этра, хранительница. Они были ей доверены когда-то давно. И всё это было доверено теперь мне, обычному смертному, которому подобное знать не положено.

С каждым днем я всё больше хочу стать таким же, как она. Но что-то останавливает меня. Возможно, моё непонимание жажды крови. Но вечная юность — вот, что мной движет, пусть моя уже и позади.

Через месяц, уже летом, я держу путь в Англию, чтобы встретиться с одним писателем. Он должен мне объяснить некоторые моменты для моих исследований. Как он рассказывал в своем письме, он пересекался со многими из бессмертных совсем случайно. Они везде. То же самое сказала и Матильда.

О моем путешествии она еще не знает, и вряд ли стоит ей об этом докладывать. Мой путь начнется в Лондоне, а закончится в Румынии, в маленькой деревушке, о которой никто никогда не слышал, кроме ученых людей, но даже некоторые из них впервые слышат о ней.

Недавно ко мне в руки попал тоже чей-то дневник. Сначала мне не удалось понять почерк, да и книга слишком стара. Листы почерствели и пожелтели от времени. Там описывается период до начала инквизиции. Почти всё пришлось переводить, так как написано на старом славянском, и всё же некоторые моменты остались загадкой. Дневник велся неким Деметрием в пятнадцатом веке, и как его занесло в Америку, неизвестно. Но он попал ко мне в руки, а это что-то значит.

Я читаю его по вечерам, если удается. Некоторые строчки слишком расплывчаты, написаны в спешке, пока не пришел некий владыка, чье имя Деметрий не упоминает. В его власти находится всё, начиная с замка, где проживают несколько десятков вампиров, до нагорья за деревней. Территория заселена людьми, которые боятся выйти из своих домов, и их ужасает ночное время суток. Они привыкли, но всё еще остерегаются.

Пастбища заполнены кровью уже на утро, и никто не знает, чья она. Может быть, очередного барана, или человека, но никого не убивали. Эти люди не боятся войны, но их страх кроется в том, чего они объяснить не могут. Малограмотные, как я когда-то, они находятся в нищете не столько физической, сколько моральной. Им неведомы правила, живут они как дикари, но они очень стараются не замечать происходящего вокруг. Им всё же страшно, но веселья в деревне бывают. Много христиан среди них, много жестоких людей. В моей голове всё еще пытается уложиться столько противоречий.

Время почти утро, Матильда тихо спит, как только может делать это ночью вампир. Ее грудь вздымается и опускается, я вижу, что она жива, даже если технически давно мертва. И каждый новый рассвет я надеюсь, что когда солнце взойдет, она не сгорит на нем. Такую красоту нельзя уничтожать.

Май 1896»

***

— Здесь еще нет и трети прочитанного, Вайлет, — подытожила Кэтрин, когда закончила, — Его дневник может дать нам что-то.

— Это явно не единственный его дневник. Я открывала последнюю страницу. Всё заканчивается в июне 1905. Он не дописал последнюю страницу. Либо она была вырвана. Иногда мне кажется, что этот старик на фото и есть Арчибальд. Его зовут так же, и он на фото с ней.

Я протянула фотографию Кэтрин. Она спросила, вспомнил ли его Стивен, но я ответила, что он не может сопоставить старика с тем юношей, ведь их разделяют полвека. Это могут быть и совершенно разные люди.

Мало-помалу, мы продолжали читать дневник. Не сразу мы дошли до момента, когда он всё же встретил Галена лицом к лицу, но эта встреча оказалась решающей в его жизни. Это случилось как раз тогда, в самом конце.

Моей задачей стало найти продолжение дневника. Он точно должен существовать, поскольку вряд ли всё могло остановиться на этом моменте, и я сомневалась, что он не пересекался с другими нашими знакомыми. Стивен мог и забыть эту случайную встречу, либо не договаривал. Я могла бы дать руку на отсечение, что он видел хотя бы раз в жизни Себастьяна или Элайджу. А может быть, даже видел Лагерь Эллен, или Сабрину, которая пряталась по углам, чтобы ее не нашли. Где бы он не оказался, всегда его сопровождали бессмертные, и началось это ровно в тот день, когда Стивен зашел в дом его отца. Усилилось это влияние после встречи с Атропос, и купол, который он описывает, не видит никто, кроме него. Смертным это не дано. Но и он был одним из них. Вероятно, подумала я, встреча с чем-то высшим, освободила его от оков человечности уже тогда, только это было незаметно. Возможно, он и не стал вампиром, но прожил достаточно долго для человека.

Когда совсем стемнело, я взглянула на небо. Луна под куполом светила иначе, чем обычно. Видел ли Арчибальд то же самое, что и я сейчас? И где он сейчас? Меня засыпало вопросами, на которые я в очередной раз должна была найти ответы. Не найди мы тот дневник, никогда бы не узнали, что всё намного сложнее, чем нам казалось. И в голове всё не укладывалось, как же так получилось, что мы зарываемся глубже и глубже, но не тонем.

Купол сиял. Я вновь вышла наружу, сев на крыльце. Вновь, как в самую первую ночь, босая. Стивен тихо спал, его грудь вздымалась и опускалась. Я слышала его дыхание, и была довольна, что ему не грозят кошмары. Радовалась, что он человек. Была счастлива, что с нами Кэтрин. Большего в данный момент и не было нужно.

Она присела рядом, взяв меня за руку. Мы были словно два одиноких существа, но вечно живых. Мой возлюбленный лежал на кровати за стеной за двумя стенами от нас, ее же был где-то в другом месте. Но всегда оставалось только догадываться, где. Перемещения Ника были для меня загадкой.

Где-то там был еще и Джек, который уже точно знал, что мы нашли историю Арчибальда. Возможно, даже знал, где он сейчас. И Атропос, которая видела нас с небес, смеялась, и танцевала по пути сюда, чтобы показать, какие же мы жалкие, и по сравнению с ней, смертные.

Звезды переливались разными цветами, их свет доходил до нас сотни и тысячи лет. Но купол всё менял. Он усиливал то, что я и так хорошо видела. С каждой секундой мне казалось, что нельзя оторваться от них. Неужели, Арчибальд испытывал то же самое? Рядом с ним была коварная женщина, хотя она могла быть совсем другой с ним. Об этом мне поведает его дневник. Нельзя было судить так сразу.

Только подумать, моим новым врагом оказалась та, которую я даже не знаю. Ее присутствие здесь стало сюрпризом, хотя нам всегда казалось, что она могла давно пропасть. Если бы об этом знала Майа…

Ближе к утру я заметила, что Кэтрин почти заснула, и я решила помочь ей зайти в дом. Пусть она и была в том же положении, что и я, всё же была человеком. Устроив ее на диване в гостиной, я накрыла ее теплым одеялом, а сама ушла к Стивену. Он всё еще дышал, и даже, казалось, не замечает, как на него смотрит дитя ночи. Дитя тьмы, силы, которую никто никогда не видел воочию, но о которой слагались легенды столетиями. Совсем скоро и я легла рядом, всматриваясь в его лицо. Я замечала, как оно безмятежно. И как оно начинает стареть с каждой секундой, приближая самый большой страх каждого человека — смерть.

В эту ночь я не спала, и без всякой усталости встретила первые лучи солнца, которые падали на его закрытые глаза. Мне хотелось застыть в этом моменте, чтобы больше никогда не выходить наружу. Мне не нужно было сотен лет, чтобы смотреть, как он тихо лежит. Но я могла бы смотреть на это вечно.

Стоило ему открыть глаза, как я закрыла свои, и тут же провалилась в сон, уже не увидев, как он делает то же, что делала я совсем недавно. Одно дитя ночи охраняет другое.

Во сне я не видела ничего. Это случилось впервые за долгое время. Ни видений, ни кошмаров. Даже прочитанное в том дневнике не вызвало в моем мозге каких-либо проекций. Мне было спокойно. Было просто темно и тихо. Ни шума, ни страха. Я была в той же безмятежности, что и Стивен, готовясь к сокрушительным событиям.

Глава 5

Дневник

«Пишу в лихорадке, и стараюсь торопиться. Если ты, дорогой читатель, найдешь этот дневник, знай, что я сделал всё, что мог.

Стоило мне приехать в эту деревушку, как люди начали молиться, на своем непонятном языке пытались отговорить меня от того, чтобы я шел в замок. По старой легенде, это было место, где жил сам Цепеш. Внутри было темно, ничего не разглядеть. Свечи не оживляют атмосферу совсем, но хозяин показал мне то, что не видел никто.

В подвале, в комнатах, на чердаке, где угодно, только не в доступности для людей, прятались гробы, в которых лежали вампиры. Они провалились в сон, стоило Цепешу умереть. Его приспешники. Все они остались в том состоянии, в каком их когда-то сделали бессмертными. Матильда не знала об этом месте, Гален никогда ей не рассказывал.

Гроб Влада стоял посреди маленькой комнатушки на самом верху, и таким образом, что его можно было увидеть во весь рост. Иссохшее существо, которое не знало жизни, и никогда не пило крови. Удивительно, учитывая ту историю, которую он совершил. Меня поразило то, с каким спокойным лицом он лежал в своем заточении.

Влад был бледен, руки сложены, словно у мертвеца. Я знал, что он жив, просто спит. Еще когда я подъезжал на этой бедной повозке, я заметил в дверях фигуру. Это был сам Деметрий. Молодой человек, который находился здесь уже почти четыреста лет, без возможности выйти.

Дорогой читатель, не доверяй ему, если встретишь. Он хитер, и не стоит обманываться его обходительностью. То, что он сделал со всеми этими бедными существами, совершенная подлость. Кратко: он обманул их. Когда за ними шли с виллами, он старой магией помог им уснуть, чтобы смерть была не такой мучительной, однако сам в сон не провалился, и остался жить, охраняя их сохнущие тела.

К счастью для меня, он не знал, что на солнце можно выходить спокойно, без опасений сгореть. Матильда говорила, что это древнее проклятье было снято с них всех некой Ведьмой. Но откуда об этом знать отшельнику, который, судя по поведению, похож на психопата.

Не буду скрывать, он меня поразил с первых минут. Его стан, взгляд, голос. Он был подобен божеству, коим не являлся. Всё это лишь обман. То, что кроется в его голове, всегда опасно для любого живого существа. Он питается местными баранами по ночам, и из-за этого его сила так слаба. Ему не хватает солнца и прежних дней, но принимает изменение мира как таковое. Ему присуща лесть, но жалости он не знает. Это демон, который притворяется ангелом.

Сначала я попал под его влияние. Расспрашивал о древнем мире, который знал он сам. Как выяснилось, Деметрий совсем немного старше Цепеша, и повидал много насилия, так что правление Влада вызвало в нем лишь сочувствие к тем, кто попал в его руки.

Он был слугой Цепеша долгое время, и когда открыл ему секрет, обратной дороги не было. К сожалению для его хозяина, долгая жизнь не была ему обеспечена. Всемогущий царь не удержался среди живых мертвецов, поскольку Деметрий сам решил от него избавиться. Тот был, по его словам, «никудышным вампиром». Неконтролирующий свои инстинкты, он сделал много ошибок, и чуть не связался с Галеном. В итоге, душа Влада находится в теле, но фантом бродит по мирам в поисках покоя.

Дитя тьмы, он начал склонять меня принять его кровь как дар. Ему нужна была компания. Старых вампиров он не хотел будить, иначе они сойдут с ума. Мир изменился до неузнаваемости, и он их жалел.

В конце концов, он подмешивал что-то в чай, и я просто отказался пить. Когда дело дошло до обезвоживания, я выпил воды, но привкус в ней был металлический. Тогда я понял, что он отравил все жидкости в замке своей кровью, как и еду. Кровавые пятна в одну из ночей привели меня в его комнату, где он смотрел на темное небо, освященное лишь луной. Звезд в ту ночь не было видно, и свет был глух. Заметив меня, он превратился в летучую мышь, и улетел.

Вскоре я заболел. Кровь вампира во мне убивала моё существо, и так я оказался под замком. Спасаясь от кровожадного вампира, мне пришлось бежать. Ему стало хуже, поэтому даже металлические прутья ему не подвластны. Сейчас я смотрю на то, как он плачет. Плачь вампира, который ослаб, похож на визг горгульи. Их нельзя расстраивать.

Меня же не спасет уже ничто. Никто не придет на помощь. Молюсь о том, чтобы однажды нас нашли, и миру открылось явление.

Возможно, я схожу с ума, но слышу, как калитка открывается. Я обессилен, и почти не могу писать. Если это Влад Цепеш, то спаси боже мою душу…»

***

Дата была не указана, но я подозреваю, что случилось это летом. Арчибальд остался один в старом замке в Румынии, где был пленником старого вампира.

Пришлось сделать передышку от чтения, поскольку это не совпадало с тем, как мы живем сейчас. Мне было трудно представить, как же выживали мои друзья в древнем мире. Проклятье, которого уже не существует, сняла Ведьма. И, правда, откуда это было знать отшельнику?

Мне казалось, что всё, что я узнала в самом начале своего пути, было лишь мифом. Превращение даже в летучую мышь теперь было похоже лишь на вымысел. В этом был смысл, так было легче передвигаться. Мы и сами грешили этим. Когда один за другим проклятья пали, нам оставалось лишь быть подобием того, чем когда-то стали.

Джек, став вампиром, тоже мог устраивать для себя эти перевоплощения, но старался не пользоваться своими способностями слишком часто. Это забирало много энергии. К моему появлению, мы уже почти не вылезали из шкуры человеческого существа. К бесконечно долгой жизни адаптироваться можно было только так, и новые поколения бессмертных уже не узнали, что такое быть чем-то пугающим.

Старое проклятье солнца, которое наложила Атропос, временно исчезло в древнейшем мире, когда Дарсия заключила союз с людьми. Позже оно вернулось, ввергнув наш род в хаос, заставив прятаться в пещерах долгие годы, и было лишь одно место, где мы могли быть собой, не спрятавшись от мира. Но мы ушли от смертного люда, построив Институт. Когда-то это был всего лишь остров, наподобие Фэйрвэй. Дарсия взяла все свои силы, и возвела огромное здание шириной и долготой во весь остров, что волны бились не о скалы, а о лестницу, ведущую к входу. Словно Олимп спустился на землю, став обычным дворцом. Она изваяла его из пепла и пыли, как кузнец, делающий меч. Из хаоса появилась Дарсия, и из него же она построила дом для вампиров.

Успехом это место не пользовалось, потому что никто о нем не знал. Слух пошел от приближенных дальше, но не все верили, что такое место существует, а потом было слишком поздно выбирать сторону, потому что Гален решил устроить борьбу за власть. В вампирском мире никогда не было строя, никогда не было каст, и никто никогда не пытался отобрать власть, поскольку все знали, кому она принадлежит. Стоило сыну начать войну против матери, как подтянулись и другие. Смута захлестнула всех, и продолжилась до наших дней. Теперь, когда Галена нет, а его сестра на волоске от смерти, устойчивости всё еще нет, но спасение в виде моих племянниц — это выход из смуты.

Чтобы спасти нас, им нужно занять престол. Пока есть Дарсия и Элеонора, сделать это сложно, но одна из них уже мертва, другая же ждет подходящего момента, не желая уходить. Помочь ей никак нельзя, не позволяет кодекс чести, о котором твердит Плутарх.

Кодекс чести никогда не утверждался, но при этом исполнимость его тоже была под сомнением. Создала его еще Персефона, будучи юной. До встречи с Аидом, она решила взять правление под контроль, что разозлило Галена еще больше. В нем она утвердила понятия, которыми не пользуется никто и сейчас. Но в те времена это еще было возможно.

В пункте первом она говорила о неприкосновенности каждого бессмертного, когда он стал таковым. Убивать было категорически запрещено, а чтобы этого не происходило, всяческие войны и восстания тоже запрещались. Она говорила о мире и процветании, даже была согласна на проклятье, которое лежало на обычных вампирах. Ночью им бы не захотелось выходить так же, как было невозможно это делать днем. В ее расчетах были провалы, поскольку им не мешало ненавидеть друг друга, но соблюдать хотели при этом все. К сожалению, ненависть разжигал Гален.

Вторым пунктом она запрещала обращение детей. Безусловно, на них, в каком-то смысле, держалось существование человеческого рода, но чем младше человек, тем неприкосновенным он был. Этот пункт нарушили сотни раз. Дети были детьми, не понимая своего существа. Именно поэтому на королевскую семью и была охота от самых обычных из нас. Невозможность завести потомство, чего нельзя было сказать про Дарсию и ее потомков, очень сильно расстраивала вампиров. Лишь позже стало известно, что возможность есть, но только для мужчин, а это за собой понесло последствия. Этра, которой было много тысяч лет уже тогда, обратила двух мальчиков, спасши их от смерти. Елена же пыталась их уничтожить, поскольку они обратили ее. Не выжил ни один из двух мальчиков, а Сабрина похоронила одного из них в Эгейском море почти двадцать лет назад, забрав Кинжал. Маленькие хранители держали в секрете местонахождение и Лунного камня.

Третьим пунктом было то, что потомки Дарсии, которые уже становились всё более смертными, не должны были пересекаться, и заводить детей вместе, и это уже касалось лишь семьи Персефоны. Она утвердила пункт, когда сама стала смертной, отказавшись от бессмертия своей души, и полюбила человека. Это вызвало волну негатива среди тех, кто снова человеком стать не мог. Но никто и не подумал о том, что родись они так же, как она, у них была бы эта привилегия.

В дополнение она так же сказала в своих записях, которые не сохранились, что все миры участвуют в создании бессмертных, и не им выбирать, станут они таковыми, или же нет. Это было своего рода напоминанием, что всему есть объяснение. Насчет своего решения стать человеком она не поясняла, но из-за нарушения равновесия, попала в Ад, где и встретила царя тьмы.

Все ее решения насчет кодекса чести были провальными. Никто не захотел слушать полукровку, которая имела большую власть, чем любой из них. После смерти Персефоны, Гален устроил смуту, и прожил еще пять тысяч лет. Стивен его убил в 2007, и тогда наступил период расцвета, за которым последовали уже другие времена, и другие правила внедрились в наши жизни.

Всё это могла знать Матильда, и рассказать Арчибальду. Его знания, как для обычного человека, могли завести не в ту сторону. К счастью, я уже знала, чем это всё закончилось. Или думала, что знала.

***

«Пишу на третий день после последней записи. Лихорадка усилилась. Я не пил и не ел. Времени не существует, но вампир, находящийся за решеткой от меня, напоминает о том, что мир всё еще есть.

Временами он засыпает, как и я, но бывает и так, что он всё еще рвется ко мне. Дни считаю только благодаря маленькой щелке, откуда просвечивает солнце. Это бывает трудно сделать, поскольку большинство времени я сплю, сил нет. Встать с каменного пола не помогает даже желание убраться отсюда. Недавно дотянулся до какого-то посоха, который полностью покрылся мхом из-за влаги. Здесь подтекает откуда-то сверху, и вода мне бы сейчас не помешала, но дотянуться до нее не получается. Я пытался ползти, и предпринимал пару попыток час назад, но далее, чем на пару футов, не продвинулся.

Карандаш скоро закончится, и я не уверен, что смогу найти, чем писать. Если придется, то начерчу на стенах кровью. Отдать жизнь за такой опыт мне ничего уже не стоит, но выбраться всё же хочется. Молюсь всем богам, чтобы это закончилось.

Шаги, которые я слышал, оказались галлюцинацией. Никого не было. Калитка не открывалась, двери заперты, я один на один с кровожадным существом.

Иногда, мне кажется, что я чувствую присутствие Матильды, но это невозможно. Она на другом континенте. Возможно, прямо сейчас встречает первые лучи солнца, или наоборот, ложится спать, зная, что пока луна, она в безопасности. К счастью, она не сгорит на солнце. Но этого о себе не знает мой новый знакомый.

Пять сотен лет взаперти не принесли ему новых знаний. Как вампир, он бесполезен. Как человек, он уже не функционирует. Его существование бессмысленно, чему я не совсем рад. Будь он как Матильда, польза пришла бы уже с новыми лучами солнца, которого он так боится. К сожалению, для нас обоих, его жизнь не имела значения. Прислужник самого страшного правителя средневековья, он не получил должного статуса. И сейчас, еле дыша, он умирает. Пять сотен лет прошли зря.

Силы вновь покидают меня. Кажется, что сейчас я снова отключусь.

Прости меня, дорогой читатель. Мне нужна передышка. Возможно, это моя последняя запись…»

***

Следующие записи Арчибальда касались его спасения. Я перечитывала эту часть несколько раз. Сначала сама, потом вслух перед Кэтрин и Стивеном.

Эта часть оказалась одной из самых странных, но опасных. То, с каким отчаянием он пытался выбраться, и как к нему на помощь пришли извне. Эти события произошли больше ста лет назад, но было ощущение, что всё происходило прямо сейчас, а свидетелями были мы трое, сидящие прямо напротив Арчибальда, который еле дышал в пещере под замком.

Я терла кожаный переплет пальцами, улавливая на корешке гравировку. Раньше это было незаметно, но кончиками я прошлась по каждой букве, практически впиваясь в обложку.

— Здесь что-то есть, — обратила я внимание, и мы втроем прочитали то, что было видно. Написано было на древнегреческом, который хорошо знал только Стивен.

— Здесь написано: «Мертвые могут жить вечно». По легенде, Элеонора сказала это Галену много столетий назад, когда в их дом ворвалась шайка вампиров. Те хотели уничтожить Дарсию, но ничего не вышло, поскольку высшие силы защищали семью. Обложке на вид больше, чем одно столетие.

— Где бы он ее ни взял, она попала к нему через третьи руки. Возможно, Матильда дала ему всё готовое. Дневник сделан как настоящий. Листы не вложены внутрь.

И мертвые, которые могут жить вечно, читали сейчас его историю. Знал бы он, к кому в руки попадет она, вряд ли стал бы записывать. Но спрятанный дневник, хранящийся в заброшенной церкви в лесу, был, видимо, его последним шансом поведать о чем-то жестоком. Вампиры редко бывают хорошими.

Я всё думала, что же могло двинуть его на такой отчаянный шаг, как уйти церковь. Возможно, только там он мог спастись. Святое место. Проклятье, наложенное в древности, жило до последнего момента, периодически уходя в небытие. Вампиры боялись крестов, хотя и понимали, что в этом нет смысла. Взять хотя бы ту схватку Макса и Джека, когда всё только начиналось. Я не застала тех времен, и была счастлива, что не приходится прятаться от солнца, остерегаться святой воды, и умирать от осинового кола. Конечно, последняя практика себя оправдывает до сих пор, но не такая частая, как раньше.

Моментом позже, мы продолжили чтение, и следующие несколько часов жизни Арчибальда оказались еще интереснее. Спасение, которого он уже не ждал, пришло. И всё, о чем он мечтал, тоже. Но дневник обрывался сразу же после этого. Я решила, что нужно искать новые ответы, искать дневник.

***

«Пишу уже на пароходе, возвращаясь в Америку. Путь на него был долгим, и прошло уже несколько месяцев. Я долго болел, почти умер. Кома длилась несколько недель, и мне хотели помочь, но знали, что я бы отказался. После того, что я увидел, вампиром мне не хотелось быть вовсе. Остаться человеком — вот, чего я хочу.

Тот день, когда меня спасли, открыл глаза на многие вещи. Богу угодно было, чтобы я увидел это, и открыто взглянул на свои желания.

Дело в том, что когда Деметрий отключился, его уже не было слышно очень долго. Мне казалось, вампир заснул навсегда. Увы, это было не так. Стоило двери открыться, как я заметил ангела, ступающего по камням, направляясь ко мне. Белое платье, шляпка, перчатки. Она шла так, словно летала. Сейчас я понимаю, что всё произошло за долю секунды, но не тогда. В тот момент всё тянулось, словно целая жизнь. И когда она склонилась ко мне, чтобы помочь встать, Деметрий повернул голову, глаза его открылись, и он зашипел.

Ногтями он начал цепляться за землю под собой, и медленно ползти к нам. Мой ангел поднял меня на ноги, и мы пошли. Она могла просто взять меня на руки, унести в мгновение ока, но не сделала этого. Повернувшись к вампиру, она смотрела на его мучения.

— Он мой! — прошипел Деметрий, но Матильда отвернулась, и мы перешли через него.

Пока мы поднимались на солнце, вампир полз за нами, преодолевая ступеньки и ковры. Уронив пару ваз, он сначала остановился, но я повернулся, чтобы взглянуть на него, и увидел, что раны, которые принесли ему осколки, заживают тут же.

Глаза его налились красным, сосуды полопались, но это, казалось, не приносило ему боли, и тут же всё возвращалось в норму. Он протянул ко мне руку, будто прося милостыню. Но он был далеко не ангельским существом. Быть может, божественным, но вел себя словно демон.

Подхватив меня, Матильда уже направлялась к выходу, как в ту же секунду он встал, и почти добрался до нас. Нас разделяли несколько футов, когда мой ангел открыл дверь, и мы выбрались наружу. Деметрий отпрянул от входа, уйдя в тень, чтобы солнце не попало на кожу. Даже то, как он стоял, выдало его страх. Он закрылся от лучей руками, отходя всё дальше. А потом лишь смотрел на меня, но с большим удивлением на Матильду. Он понял, кто она такая с самого ее прихода, и для него стало загадкой, почему же вампир не горит на солнце.

Дверь всё еще была открыта, и разочарованный вампир стал удаляться. Мы смотрели на его фигуру вплоть до того момента, пока он не скрылся за углом. Но пора было отправляться в путь.

Матильда запрягла повозку, положила меня, а сама дала распоряжение кучеру, и мы уехали. По пути меня начало трясти, и когда мы добрались до Лондона, я впал в кому. Несколько недель она ухаживала за мной, и даже думала, что обращение поможет. Но в моих снах мы с ней разговаривали о будущем, и я сказал, что не хочу становиться таким, как она. У нее был этот выбор когда-то, как он теперь есть и у меня, но я не стану поддаваться ложным ожиданиям, и останусь человеком, старясь рядом с ней. Если на то воля высших сил, то я готов смириться, что оставлю ее одну после своей кончины.

Матильда, если ты это однажды прочтешь, знай, что моя любовь к тебе была безгранична. Она так же бессмертна, как твое юное тело. Это навсегда останется с нами, но мы никогда не сможем быть вместе.

И всё же я бесконечно тебя люблю. Твой Арчи.

7 июля 1897»

***

Он писал это много спустя после событий. К тому времени всё между ним и Матильдой, как я поняла, уже прекратилось. Мне нужно было продолжение дневника, чтобы узнать, как же так получилось, что они снова встретились. И почему Арчи жил так долго.

Я плакала, сидя на крыльце. У Долорес свет был выключен, и я думала о том, как мне бы хотелось потушить свет, и просто отключиться хотя бы на какое-то время. Судя по тому, что писал наш новый знакомый, это была плохая идея.

Плач вампира был похож на визг горгульи, как писал Арчи. В какой-то степени, это было правдой. Наше ощущение мира было иным.

Барьер всё еще продолжал светиться, и заметила какие-то полосы, которые шли со стороны Фэйрвэй. Камень мог проснуться, и открыть свою силу. Либо Матильда добралась до него, либо это что-то новенькое, и очередная игра Смерти.

— Почему ты плачешь? — спросил Стивен, сев рядом.

Я утерла слезы, и повернулась к нему. Взяв за руку, чертила пальцем по линиям на его ладони. Линия жизни была очень длинной.

— Потому что история повторяется с нами. Если я останусь вампиром, то потом мне придется вечность мириться, что тебя в этом мире нет. А мне бы не хотелось так.

— Ты чертишь по моей линии жизни, и думаешь, что я уйду скоро. Обещаю, что это не так. Мы удивительные существа, которые могут прожить тысячи лет. Сейчас я человек, технически, ты тоже. Но кто сказал, что так будет всегда? Раньше мы не знали, что можно снова стать смертным, отказавшись от бесконечной жизни, а теперь это знание живет с нами.

Он тоже взглянул на полосы в небе и хмыкнул. Они являли собой белый свет, словно лучи от Эмпайр-Стейт. Мы прижались друг к другу. Два бессмертных существа будут вечно смотреть вдаль, и думать о вечном.

— Нам осталось прожить всего лишь вечность, Вайлет.

Глава 6

Наташа

Корабль «Катерина»,Чукотское море, 1766 год

Злой морской ветер сносил трос. Щеки жгло, согреться было невозможно. На маленьком, совсем крошечном судне, плыли как гости, двое людей. Один был священник. Борода его спускалась до самых людей, лица почти не было видно за длинными густыми волосами. Ряса пряталась под слоем целых двух шуб, крест его лежал у самого сердца. Он молился, чтобы это путешествие закончилось благополучно.

Вторым человеком была маленькая шестилетняя девочка. Ее рыжие волосы были спрятаны под меховой шапкой, руки были в таких же меховых перчатках. Как и мужчина рядом, она молилась. Все просьбы были направлены к святой Деве Марии, чтобы новый дом оказался теплее, чем море. Девочка надеялась, что впервые в жизни увидит полноценное лето.

Шапка непрочно сидела на голове девочки, и, в конце концов, та слетела, а ветер унес ее в море. Она было побежала за ней, но в ту же минуту забыла обо всем, увидев берег, который оказался совсем недалеко.

Маленькая Наташа обомлела, и по щеке ее скатилась слеза. Так она впервые увидела землю полуночного солнца.

***

Витрины ее не были готовы к открытию. Но ее фигуру я видела четко. Точно так же было видно Полярную звезду этим утром.

Туман накрыл город, солнце исчезло, и это мне показалось знаком к действию. Город казался не просто серым, но черным. Будто ночь легла раз и навсегда, а мы ослепли от вечной тьмы. Той ночью я видела Оливера, плывущего по небу на своем корабле. Мне снилось, что мы отправляемся в плавание, но дорога в один конец. Проснувшись, я заподозрила, куда вела эта дорога. Над нами летели птицы, но не те, которых люди обычно видят у себя над головой. Мы плыли по облакам, а эти птицы были выше нас.

Пикап сливался с туманом, что мне было на руку. Но зоркий глаз вампира обмануть нельзя.

Одно резкое движение, и я могла себя выдать. Ее фигура исчезла, и я медленно вышла, но дальше всё делала быстро. На своей скорости, я проникла в здание через служебный вход. Коридор вывел меня в одну из комнат, где хранился инвентарь. Стены были закрыты полками и стеллажами. Так, на одной я заметила рисунок, который почти полностью выцвел. Там были изображены портреты двух людей — мужчины и женщины. Подпись внизу была инициалам: «М» и «А».

Вокруг портретов стены была синяя, видимо, была попытка закрасить. Краска была сухой, так что, вероятно, это было очень давно.

Рядом стоял стол. Ящики в нем были закрыты на замок, так что я начала искать ключ. Его тоже нигде не оказалось.

Где-то неподалеку, я услышала шорох. Пара поворотов вокруг себя, и она стояла рядом, прямо передо мной. Чуть выше меня, глаза были голубые, волосы рыжие и густые. Рука в бок, в другой она держала что-то похожее на записную книжку.

— Ты это ищешь? — задала она вопрос громким голосом, и довольно четко произнося слова.

Если бы я могла выразить свои чувства, обличив в слова, когда оказалась в нескольких дюймах от нее, то не смогла бы ничего сказать. Она была очень красива. Дерзкий взгляд прожигал от и до, она словно смотрела сквозь меня. Речь заставила меня застыть. Голос был хриплый, и слишком низкий для такой девушки. Мы встречались не в первый раз, но только лишь теперь всё имело смысл.

— Ну, так что? — и снова вопрос, заведший меня в тупик. Я почувствовала себя пятилетней девочкой рядом с ней.

Мне казалось, что эту встречу я смотрю на повторе. Будто это уже происходило. Пока я смотрела на нее, вспомнила, что двадцать лет назад у меня было видение, где я стояла в подобном помещении, а передо мной была женщина, похожая на Наташу. Тогда я не предала этому значения, но теперь мне хотелось собрать всё воедино. Всё, что я когда-либо видела, вело меня к тем моментам, которые должны произойти. Тот же пожар старого поместья, что я видела во сне, начал пугать меня. Неужели я сама творю свою судьбу? Неужели, никакая Атропос не может на нее повлиять?

— Ты следила за мной, — произнесла я, и это было всё, что я могла сказать.

Девушка стояла в том же положении еще совсем недолго, и вновь протянула дневник мне. Неуверенно, я взяла его в руки. Покрутила, взглянула, перелистнула страницы. Они были желтыми от времени, некоторые казались вырванными. Я успела заметить, что он начинается с 1910-х, и заканчивается в середине века. Этот дневник был толще предыдущего, тяжелее, и намного содержательнее.

— Почему ты его отдаешь мне? — спросила я.

— Потому что тебе он нужен больше, чем мне. Я хранила его, бог знает, сколько лет. Матильда его не доставала давно, он ей не нужен. Она не заметит пропажу.

— Не уверена, что она не заметит, если прятала его, сохраняя память. Что с Арчибальдом в конце? Ты читала?

Наташа цокнула, облокотилась на стол, усевшись за него, и продолжила:

— Я была свидетельницей этого кошмара.

В предвкушении, я села рядом. Мне было интересно, чем всё это могло закончиться, но всё было в дневнике. Сказав ей об этом, я попросила ее рассказать о себе. Аляска и барьер в небе могли подождать. Арчибальд мог подождать. Матильда могла для меня не существовать вовсе, так что я решила, что если она со Сьюзен, то они обе отойдут на второй план. Меня интересовала дочь земли полуночного неба.

***

Это случилось давно. Мой отец был священником, которого послали посмотреть на эту землю. И хотя миссия пришла сюда куда позже нас, он утвердил, что жить здесь можно. Он был первым из них, а я первой из детей. Мне было шесть, и его не остановило это. Моей матери не стало при моем рождении, что по классике определило мою судьбу.

Однажды, когда я стала старше, на судне прибыл в порт один молодой священник, которого еще не успели рукоположить. Он не принял сан, только был учеником, желавшим посвятить свою жизнь вере и отпускать грехи мирных крестьян.

К тому времени я до сих пор не успела увидеть большого количества людей. Ни в ссылке, где работал моей отец, ни здесь, на краю света. Мне казалось, я одна во всем мире. Так что довольно долго воображала, что я как та немецкая принцесса, которая стара императрицей. Мне хотелось ее увидеть, но никогда я больше не видела России. Она осталась на другом краю, куда мне уже не разрешалось возвращаться.

Войны с алеутами и другими народами, подорвали мою веру. Смерть отца сделала только хуже. И тот юноша, в которого я начала влюбляться, оказался вовсе не человеком.

Алексей пришел в миссию совсем юным. Мне долго не разрешалось встречаться с кем-либо, но однажды я сбежала. Холодные леса тянули к себе, и я словно летела сквозь них, чтобы встретиться с ним, когда дело дошло до взаимных чувств. Мы прятались очень долго, никто не знал. Отец еще застал его, но о том, что мы вместе, не знал. Когда кладбище оказалось в лесу, я больше не желала туда возвращаться. Мне даже предлагали вернуться домой, но я отказалась. Тоска не покидала меня долгие месяцы, и Алексея я не видела столько же. Он не обиделся, как я узнала позже. Он знал, что мне нужно время для восстановления. Круглая сирота в неизвестных землях, я посвятила себя подготовке к возвращению своей веры. Я молилась ночами, хотела стать монахиней. В этот момент к нам прибыли странные гости, которые выглядели как статуи с рисунков. Красивые, облаченные в странные плащи, они оглядывали нас взглядом, будто мы дикари.

Одного из них звали Герман. Только много лет спустя я узнала, кем он был, что из себя представлял, и почему стоило его остерегаться. Но меня он не тронул. И пришел не по мою душу.

Алексей был единственным, кто был нужен ему. Его искали очень много лет, и никогда я не могла представить, на что готов кто-то, чтобы достать свою жертву. Даже если ему пришлось идти за ним на самый край света. Тогда я и узнала, что в горах Апалачи скрывается пещера, где сидят шесть фигур, и настолько неподвижных, что они уже и сами забыли, что когда-то были живыми.

Сначала Герман представился своим настоящим именем, и я узнала в нем грека. Позже он объяснял, что его задача сейчас состоит только в одном — познакомиться с новой землей. Откуда мне было знать, что колонии были только у некоторых? И как грек мог зайти так далеко? Глупая девчонка просто поверила первому слову большого человека. Но он выглядел, как и Алексей, молодым и здоровым. Не мужчина средних лет, коих я чаще всего видела. Его присутствие казалось наваждением, от которого у миссионеров вставали волосы дыбом. Он их пугал.

Вскоре, я вернулась к своей обычной жизни. Меня обеспечивала церковь, пусть издалека. Я все еще принадлежала им, а они мне ничего не должны были. И я хотела обойти все запреты, чтобы Алексей стал моим. Мы снова начали видеться, но уже не в лесах. Мы зашли дальше в горы, где он умело передвигался. Там-то я и узнала его тайну.

Это случилось после полудня, когда солнце светило выше всего. Я чуть не сорвалась вниз, поскольку что-то меня толкнуло. Алексея рядом не оказалось, он исчез. Я взобралась выше, чтобы уйти дальше от обрыва, и увидела, как две фигуры передвигаются на скорости, до этого мне незнакомой. Я не видела лиц, лишь очертания. Их ноги, руки, тела, они двигались так, будто картинку смазали, и всё стало размыто. Платье Алексея порвали, а у Германа не осталось пуговиц на его одеянии. В драке всё рвалось в клочья, на лицах появлялись кровоподтеки, но шрамы быстро заживали, будто ничего и не случилось. Я пыталась думать, что же делать, но у меня ничего не выходило. В голову лишь пришла мысль, что передо мной два демона. Это не люди, которых я знала.

Камень, который я бросила в сторону Германа, остановил его. Но яростные глаза существа стали красными от злости, и тогда я впервые четко увидела, каким может быть вампир. Он направился ко мне, но Алексей напал сзади, и швырнул того в пропасть. Герман пытался уцепиться за что-нибудь, но ничего не вышло. Он долго еще летел вниз, а когда вдали я увидела, как он приземлился, чуть сама не упала. То чувство, что я испытала от увиденного, было и восторгом, и одновременно, страхом.

Герман легко приземлился на ноги, и рванул вверх, передвигаясь на ногах так, что ему, казалось, недалеко до нас. Но Алексей вовремя подхватил меня, и мы унеслись прочь, и тот нас не достал. Я не знаю, почему так вышло, но больше я Галена, принца вампиров, не видела никогда. Услышав о его смерти двадцать лет назад, я обрадовалась. Больше никому из нас не грозит опасность.

Но, Вайлет, я была свидетельницей того дня, когда Купол опустился на нас, и мы оказались без возможности выйти отсюда навсегда. Он зовет нас, словно живое существо. И я уверена, что совсем скоро увижу Алексея. Он всё еще жив. Он еще здесь.

Но, опережу твой вопрос, и скажу, как сама стала бессмертной. Алесей обратил меня, чтобы я могла защитить себя, если наш враг вернется. И мы были с ним вместе очень долго, пока ему не пришлось меня покинуть. Люди стали замечать, что мы другие. В 1780 году мне пришлось оставить мою прекрасную Аляску, но я пообещала себе, что еще вернусь. И это случилось. После долгих странствий, я вернулась, и Купол лег на нас. Вскоре, я снова покинула родную землю, испугавшись того, что выхода больше не найду. Но когда луна восходила на небо, я словно видела этот самый лес, эти горы, и берег. Я видела, как Купол накрывает всё, от Фэйрвэй до Джуно.

Матильду я встретила именно здесь. К тому времени она тоже вернулась, но мы никогда до этого не пересекались. Ей моя история показалась глупой. Конечно, ведь у нее были настоящие приключения, а не просто любовь. В дневнике Арчибальда ты найдешь новые ответы на свои вопросы. Тебе не придется задавать их лично ей.

***

Мы услышали шорох. Шаги раздавались очень громко, по натертому полу скрежетали каблуки Матильды. Я ринулась вон, но спряталась за стенкой. Наташа сидела и дальше, делая вид, что ничего не произошло.

И вот, впервые за много дней, я почти приблизилась к Матильде. Ее стан очаровывал, но взгляд выдавал в ней чистое зло. Она зашла в комнату, и застала свою подругу за столом. Мое сердце колотилось, и я старалась успокоиться, дабы та не услышала чужое биение.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она.

Наташа подняла голову, но молчала. Я задержала дыхание, а сердце пропустило несколько ударов. Я отчаянно желала остаться незамеченной.

— Я чувствую чужое присутствие в этой комнате. Пахнет фиалками, им здесь не место.

— Но это мои духи. Если ты не чувствуешь, что это от меня, то, может быть, ты стала человеком? Или, твой супернюх больше не работает?

Матильде эти слова не понравились. Она присела туда, где до этого сидела я, и положила ногу на ногу. Зоркий взгляд, словно у орла, пронзал Наташу. Я не видела ее лица, но чувствовала, что ей неловко.

— Зачем ты вспоминаешь эти портреты? Они уже не имеют никакого смысла, ведь Арчибальда здесь нет.

— Я их рисовала для вас, чтобы у каждого осталась память о долгих прожитых вместе годах. Когда ты попыталась уничтожить мой шедевр, я промолчала, но подумай, что сказал бы он, если бы увидел.

— Но, я повторюсь, его здесь нет. Лавка принадлежит теперь мне, и я здесь хозяйка. Думаю, людям полезно что-то новое. И я хочу, чтобы ты приняла в этом участие. Жить ведь надо на что-то. Нынче вампиры стали мелочны, никакого шоу с кровью больше нельзя, так что живем в мире с людьми, чтобы сойти за своих. Все дрязги, которые устраивались Джеком и компанией, о которых мы с тобой слышали, уже в прошлом. Я бы с удовольствием приняла в них участие, если бы не моя мать.

— Поэтому мы и сидим здесь уже почти тридцать лет? Не боишься, что люди заметят, что тебе скоро гроб покупать?

— Их всегда можно очаровать. А Купол нам в этом поможет. Не зря же здесь десятилетиями никто не стареет, и даже не замечает, что прошло много лет.

Матильда улыбнулась, а затем вышла. Я тоже убежала так быстро, как могла. Заведя мотор, и, направляясь домой, я прокручивала эти последние слова снова и снова. Купол был не просто игрой Атропос, но чем-то большим. Люди не стареют? Это уже ни в какие рамки, подумала я. Вампиры здесь живут на ровне со всеми просто потому, что тоже могут себе позволить долгую и прекрасную жизнь.

Уничтожать я никого не собиралась, но это только пока. Для начала нужно было дочитать дневник Арчибальда. А потом уже действовать в своих интересах. За этим Куполом, Атропос, Матильдой и дневником, крылось что-то, чего я еще не понимала. Картинка была разбита на кусочки, и мне предстояло ее собрать. Что-то должно было объединять это всё, и дело было точно не в Сьюзен. Дело было в Стивене.

Глава 7

1925

По небу летели птицы. Двенадцать белых голубей, которые я уже знала, что собой олицетворяли. Почему-то во сне всё имело смысл, но мне было невдомек, почему же. Пытаясь направить мысли в нужное русло, я не заметила, как впереди стаи оказалась еще одна. Но это был не голубь, а ворона. Белая ворона. Где-то позади показалась черная, и, пролетая мимо, они развернулись, и только два прекрасных существа село передо мной.

Оперение одной было чистым, словно белый лист, ни разу не тронутый до этого. У другой темные оттенки сливались друг с другом, образовав собой кромешную тьму. Это было просто пятно, смотревшее на меня своими яркими зелеными глазами. Звуки эти существа издавали удивительные, не как обычные вороны. Каждая словно играла для меня песню, ведая о своих приключениях. Я заворожено слушала каждую, будто понимала, о чем идет речь.

Взглянув на часы, я заметила, как дуновение ветра затронуло страницы пергамента. На нем я увидела числа, о которых и не думала. «2061. Вайлет одолела…» — это всё, что я успела заметить. Далее не было написано ничего, но и я не дошла до листка, поскольку вороны снова начали что-то рассказывать, а потом улетели, оставив меня одну смотреть им вслед.

Вскоре они растворились в небе, улетев за горизонт, который был окрашен в цвета индиго. Солнца не было. Была лишь луна, которая приближалась, и волки выли, словно бешеные. Я отошла к кровати, взяла в руки перо, и хотела что-то записать. Увы, мне не удалось, поскольку тут же появилось то самое солнце, о котором я мечтала. В небе я заметила других птиц. Море успокоилось, и наступил покой.

***

Дневник Арчибальда я взяла в руки сразу, как только проснулась. Вырванных листов не было, бумага не успела стать совсем черствой и желтой, что меня обрадовало.

В этот момент Стивен еще спал, и я ушла в гостиную, где тоже никого не было. Кэтрин оставила записку. «Дорогая Вайлет, сейчас я должна вас оставить, поскольку я знаю теперь, что нужно делать. Как только получится, со мной будет Сабрина и остальные. Пока что ничего не делай, не пытайся найти Атропос. Я уверена, она сама уже тебя нашла. Не играй».

Не играть — это было мне знаком. Подобное поведение только для Смерти, она любит игры. Но за много лет уже привыкаешь к такому. Не выходить из дома я тоже не могла, но здесь было безопаснее всего. Здесь она не могла ничего сделать, только если бы не решила поменять всё вокруг, решив показать, что может быть с нами, если не бессмертие. Много лет назад мне пришла в голову эта мысль, но не была доведена до конца. Мы слишком быстро выбыли из бессмертных, хотя я уже вошла во вкус.

Обложка дневника была кожаной, как и предыдущая. В этот раз была даже закладка. Почерк Арчибальда немного изменился, став более выверенным, буквы не расплывались, что меня порадовало. Но самое его начало оказалось по времени слишком далеким от последней записи.

Начиная читать, я не понимала, зачем так много пропущено, и только когда дошла до сути, узнала, что Матильда играла с ним, как Атропос со мной. Только эта игра стоила дорого.

***

«1925 год. Очень долго не писал. Миссия, в которой я поселился, помогала детям, которые были «не белыми», что по мне звучит как зверство. Многие из них остались сиротами по различным причинам. Население стало больше, территории шире, а я начал стареть.

Наши пути с Матильдой разошлись тогда же, когда мы вернулись. Прекрасное существо не могло остаться. Увы, Гален искал ее. Меня он тоже почти нашел, но Барьер скрыл от чужих глаз. Вернувшись в родную деревню, я заметил, что некоторые люди вовсе не изменились. Некоторые всё еще живы, хотя должны были почить давным-давно. Загадка была раскрыта, когда я увидел в небе летящую фигуру. Ее лицо вдали было сложно разглядеть в ночи, но я, кажется, узнал. Та самая женщина, прекрасней которой не видел никого. Ее глаза следили за мной, пока я стоял с поднятой вверх головой.

Во снах мне мерещилось, что от нее ничего нельзя утаить. Матильда была с ней связана, но посредственно. Никогда в жизни они не пересекались, но если говорить о масштабном существовании других измерений, миров, и том, что душа — единица вечности, то, конечно же, в каком-то из проявлений жизни, их что-то сталкивало. В те январские холодные дни, я искал любую информацию о других вампирах. Церковь старалась скрыть от меня суть, но я лез в запретные библиотеки, которые закрыты под слоем земли. В мои почти семь десятков лет, я всё еще не усвоил урок, что нельзя лезть на рожон. Не следует копать глубже, если это не касается твоего мироздания. Но я искал и продолжал это делать, пока не узнал о мороях. Пока не узнал о стригоях. Ровно в тот момент, когда ко мне в руки попала книга об ангелах, демонах, и даже полукровках-вампирах, я ничего о них не знал, и даже не догадывался об их существовании.

Например, есть такая девушка, чье имя — Эллен. Она бежала из средневековой Голландии, когда за ней и ее братом шли люди с виллами. Точного описания девушки нет, но тот, кто писал о ней, точно знал о ее существовании. Человека звали Абрахам Берч, он был исследователем, и, по его собственным словам, знал вампиров лично. Позже, я узнал, что настоящее имя этого удивительного человека — Густав Хендерсон, и жил он несколько веков назад, а сейчас он бессмертен, и живет в штате Мэн, где прячется в одиночестве в небольшом коттедже.

Все старые книги о вампирах хранятся в церквях по всему миру, и если бы у меня был доступ к каждому приходу, мне бы удалось перечитать сотни, если не тысячи книг. Я пытался понять, откуда они взялись, и почему Матильда стала жертвой своего бывшего возлюбленного. Что движет вампиром, когда тот создает себе подобного? Красота находящегося перед ним? Меня всё же не отпускала теория, что только избранный может стать бессмертным, и я, отказавшись от этого, оказался самым обычным. Или же нет? Матильда предлагала, но я отказался. После истории в Румынии, мне не захотелось провести следующие пять веков в изгнании или взаперти в старом замке, где мне придется прятаться от солнца, если старое проклятье вновь заработает.

Проклятье солнца берет свое начало в древние времена, когда люди еще знали, что рядом с ними живут демоны, и старались оградить себя от них. Не самое умное решение с их стороны позволить тем бродить по ночам, когда мирный люд спит. Однако, именно это давало им возможность жить спокойно при свете солнца, и именно тогда появилась возможность не пустить вампира в свое жилище. Проклятье разрослось, когда именно люди наложили еще одно, не позволив никому войти без приглашения. Судя по тем записям, что я нашел в одной церкви в Греции, оно подлежит снятию, если найдется тот, кто может его уничтожить. Это может сделать только бессмертная ведьма, потомок Персефоны. Именно по ее линии родились все ведьмы, поскольку две ее сестры остались бессмертны, и всё еще живы.

Одну из них в нынешние времена зовут Джинджер. Ее местонахождения известно лишь время от времени. Долгое время она проживала в Лондоне, а затем, перебралась в Новый Свет. Тут она нашла себе занятие куда интереснее, чем в Европе. Охранять мир бессмертных от людей оказалось намного проще, если последних не столь много. По заметкам одного моего знакомого из университета Чикаго, она была замечена последний раз три года назад, когда приехала в маленький городок Витч-Кросс, который является частью Треугольника Велмы. Велма — первая из трех сестер, потомков Персефоны, которые поставили щит, чтобы оградить ведьм и вампиров от смертного народа. Они боялись, что придется платить за своё существование и здесь, особенно, после Салемских ведьм. Именно эта удивительная женщина и защитила себя и свою семью, оставив потомков в Треугольнике жить и наслаждаться свободой. Обычные люди не замечали их способностей долгие годы, и по сей день им неведомо, что происходит рядом. В данный момент, потомки Велмы — это некая Чарли Стокер. Она была последней, и бесследно исчезла.

Но вернемся к Джинджер. Она охраняет принцессу вампирского мира, чье имя Элеонора. По слухам, ее даже не существует. Но из того, что рассказывала мне Матильда, я знаю, что девушка была сестрой Галена, так что ее существование нельзя ставить под сомнение. И я единственный из смертных, кто знает правду о ней. Джинджер — ее внучка, но среди вампиров никто об этом не догадывается. Это знали лишь самые древние из них, и не факт, что кто-то из них еще жив.

В одном из пергаментов, я видел заклинание, написанное на древнем греческом наречии времен Александра Великого. Перевести мне не удалось, но среди догадок была одна мысль, что именно оно рушит все цепи, сдерживающие вампиров, но так же, оно сковывает. Дорогой читатель, если оно тебе понадобится, сейчас оно находится в Румынии. По своей глупости я отправил его в замок Дракулы, дабы бедное существо смогло выйти на солнце. Не уверен, что мне это простится после смерти, а может быть, не простится и сейчас, если Деметрий меня найдет. Когда я это делал, мной двигала жалость. Вампиры опасны, но в то же время, очень уязвимы.

Вот уже много лет я пытаюсь найти ответы на вопросы, которые задаю в этом дневнике. Один из них: как долго может жить вампир? И на этот вопрос ответ один — Элеонора. Ее долгая жизнь не поддается сомнению. Гален жил около десяти тысяч лет уже сейчас, а если она его старшая сестра, то бесконечность вполне возможна.

Рядом с ними, мы лишь пыль. Рядом с ними, мы всего лишь мгновение, которое они способны даже не заметить. Для них человеческая жизнь невесома, но значима. Они тоже когда-то были людьми, кроме, разумеется, Элеоноры и ее семьи. Их такими сделала природа, либо Бог. Пока что я стараюсь работать над этим вопросом. Откуда же они взялись? На этот труд у меня осталось уже не так много времени. Мое путешествие продолжается в Чикаго, Витч-Кросс. Там сам Треугольник мне расскажет обо всём. Фонарный столб, который является черчением границы города, и горит неустанно по сей день. И пока свет его не погаснет, город не перестанет существовать, а вампиры смогут вести вполне комфортную жизнь. Так захотели Велма, Сельма, и Хельга.

Если про потомков Велмы я уже сказал, то Сельма оставила после себя удивительную историю. Ее мужем стал некий Элайджа Ковальски, чью семью постигла странная участь. Сейчас этот род на грани своего окончания, поскольку единственный представитель семьи — Дональд, — женился на некой Нине Вукович. Ее семья иммигрировала перед ее рождением, имея при себе хорошее состояние, и основавшись в Витч-Кроссе за короткое время. Сама Нина в данный момент ожидает сына (если это всё же мальчик), и не выходит из поместья. Из последних писем Матильды, на которые я не отвечаю, мне удалось узнать, что Элайджа Ковальски пытается пробраться в дом, и уничтожить свою семью. Это он делает в надежде спасти их от Галена. Сам он платить по счетам не хочет, но и семья, по его мнению, платить не должна тоже. В конце концов, это из-за него перевернулся поезд в 1855 году, где был тот юноша, Стивен. С каждым годом я узнаю всё больше о тех, кого видел лишь раз в жизни.

Ранее я находил информацию, что женой Элайджи была англичанка, но Сельма и ее сестры пришли с другой стороны Европы. Как выяснилось, девушки были родом из Англии, но из-за матери носили имена, которые не давали этого понять. Она была ведьмой, как и они, и старалась выделяться, не боясь осуждения, или костра.

Что же до Хельги, то она оставалась очень долго одна, пока не поняла, что бессмертна. В тот же момент она встретила семью немецких иммигрантов из Франкфурта, которые оказались ее далекими родственниками. Женщина была ведьмой, в то время, как ее муж всего лишь человеком. У них позже родилась дочь — Августа, которая вышла за некоего Эдгара Блэка, но его фамилия канула в лету, когда он умер. Сейчас ее внуки и правнуки не знают о том, откуда пришла их семья, и им неизвестно ничего о вампирах. Августа сделала это для их же собственной защиты.

Хитросплетения этого большого рода меня удивляет, ведь я нашел фотографии, где она позирует со своими «родственниками», Миллсами, среди которых был Стивен. Матильда пишет, что он сейчас тоже в Витч-Кроссе, и если я захочу отправиться туда, то застану его. Он вместе с юношей по имени Максимиллиан Миллер.

Уже совсем скоро я соберу свой чемодан, и отправлюсь в путь».

***

— Он был прямо там, а я его не заметил, — сказал Стивен, когда прочитал тот отрывок. — Ты читала дальше?

— Еще нет, но я подозреваю, что он видел всех вас. И тебя, и Фиону, и даже Уллу. Единственный из людей, кто смог подойти к нам так близко, и даже не обжегся.

— Я бы поспорил. Матильда обожгла его.

Стивен был прав. Матильда была рядом с ним слишком долго, и что-то мне подсказывало, что совсем скоро я прочту строчки, где Арчибальд говорит о том, как встретил ее именно в Витч-Кроссе.

С каждой новой страницей меня это затягивало всё глубже, словно я читаю роман, где говорилось не только о любви, но еще о приключениях. Здесь они имели куда больший вес, чем всё остальное. Арчибальд старался избегать описаний личных отношений с женщиной, чтобы не путать это с вампирами. Любить бессмертного — одно, но совсем другое, когда ты пересекаешься с ними, и пытаешься найти ответ на то, откуда они все взялись. Я знала много, но пока читала дневник, мне казалось, что вовсе ничего и не знаю. За двадцать лет, что я была вампиром, мне казалось, что я погрузилась слишком глубоко, и мне открылись тайны бытия, но Арчибальд рушил мой взгляд на мир, и мне стало чудиться, что я пятилетняя девочка, которую учат читать и писать. Я была глупа, без грамма знаний. Человек знал о моем мире больше, чем я сама.

Хельга стала мне интереснее всего, поскольку была как Фиона. Вероятно, она еще жива, и мне хотелось узнать о ее местоположении. Единственная, чьё имя мы не знали долгие годы, и вполне возможно, что она всё это время была рядом. Мне снова казалось, что я допустила ошибку, упустила кусочек мозаики.

Дневник лежал рядом со Стивеном, и он пальцем коснулся кожаной обложки. Очень мягко, медленным движением, он приподнял обложку, провел кончиком по бумаге, а после резко взял в обе руки, открыв там, где остановился.

— Я зачитаю тебе вслух, так мы оба сможем наблюдать за ним в одно и то же время. Не могу поверить, что этот юноша уже был старцем, когда писал это. Не могу понять, почему с ним так поступила жизнь, но очень хочу узнать. Кто знает, вдруг мы найдем там меня, и Макса, и кого-нибудь еще.

***

«Вокзал был переполнен. Пишу из своей каморки в одном из домов, где меня приняли. Семья, проживающая здесь, довольно гостеприимна. Их фамилия — Адлер. Прямо в большой гостиной при входе, висит портрет моего давнего знакомого. Стивен выглядит очень важной личностью. Задав вопрос хозяйке, почему они хранят его портрет, она ответила, что семья Миллс имела вес в этом городе, а когда вдова Малькольма Миллса уехала отсюда, оставила после себя все свои вещи. Сына не стало, и она дожила здесь до самого конца Гражданской войны, после чего решила, что не стоит вести себя угнетенно. Ей хотелось совершенно другого. Направление, в каком она уехала, неизвестно. Недавно Адлеры узнали, что она умерла двадцать лет назад, что было ожидаемо, ведь она прожила почти весь прошлый век.

Как знаю я, Стивен далеко не был мертв. Он стрелял в Матильду, она в него, а мы с ним встречались лично пятьдесят лет назад. Стивен был ангелом-хранителем этого дома. И он мог войти в него, если пожелает, ведь он всё еще принадлежит ему. Не по бумагам, конечно, но, по сути.

В прошлом году был заложен фундамент новой школы, но на ее постройку не выдаются деньги. Хозяйка сказала, ей пришлось вложить что-то в него, чтобы дело пошло быстрее. Однако, это не помогло, так что она ждет решения комиссии по застройке.

Тем же вечером, меня повели в злачное место, где собираются все сливки общества. Мне это претило, но нельзя было отказать людям, которые пустили меня к себе в дом. Я бы отказался с учтивостью и вежливостью, но что-то заставило меня согласиться на это мероприятие. Почему-то было предчувствие, что там я могу встретить кого-то очень важного для меня.

В этот день, двадцать пятого мая тысяча девятьсот двадцать пятого года, я вошел в заведение, которое назвали «Салем». Бар, где можно было находиться в любое время суток. Кричащие годы, которые предвещали собой расцвет жизни. Кино развивалось, музыка лилась, как алкоголь. Жизнь кричала отовсюду. Молодые люди были более откровенны в своих разговорах, чем мое поколение. И мне нравилось, что они не скрывают своих чувств. Это было полезно для того, чтобы излечить раны, которые нанесли события последних лет. Мне же было почти шестьдесят семь, и всё осталось позади.

Взглянув на себя в зеркало, я не увидел своего возраста, я выглядел не как старик, но и не мужчина средних лет. Что-то среднее, что-то неощутимое.

Среди гостей я начал улавливать лица, которые казались знакомыми. Однако, не каждого я мог рассмотреть. Один юноша стоял у барной стойки, и разговаривал с девушкой. Она была рыжей, его волосы были тоном темнее. На ней была белая шляпка в тон платью. Его костюм был самым обычным, но на лице сияла улыбка, в то время как брови девушки хмурились. Они о чем-то говорили, но слов расслышать было невозможно. Поодаль стояла еще одна, скрывавшая свое лицо. Красные губы были в тон перчаткам, которые она вскоре сняла и сложила. Платье-чехол было почти золотым, и ослепляло любого, кто смотрел на нее. Когда кто-то подошел к двум стоявшим рядом, она развернулась, и ушла, спрятавшись за углом, но посматривая как бы невзначай.

Тогда я вновь увидел Стивена. На нем была шляпа, такая же бежевая, как его костюм. В руках он держал напиток, и приобнял девушку.

— Фиона, а кто ваши друзья? — спросил прошедший мимо мужчина, державший в руках фотоаппарат.

— Они мои лучшие гости на этом вечере! — прокричала она, поскольку тихо разговаривать не получалось. — Если хотите сделать фотокарточку, то вперед, у меня не так много времени, гостей прибавляется.

И мужчина сделал фотографию. Они втроем стояли, улыбчивые, молодые, и никогда не стареющие. Такими они останутся не только на фотокарточке, но и в жизни. Вспышка запечатлела день, когда гости собрались, но никто не замечал друг друга. Фиона, — так звали девушку, — попрощалась со Стивеном и его другом, и обратила внимание на свою подругу, которая еще пряталась. Я встал со своего места, и подошел немного ближе, чтобы подслушать их разговор.

— Не думаю, что он помнит тебя, Улла. Если он не помнит меня, то о тебе и речи быть не может.

— Сначала я думала, что будет неловко, если мы встретимся спустя столько лет. Но когда он даже не обратил на меня внимания, пробежав взглядом, я не поняла, что это было. А если ему всё равно? Виолетта была в том поезде.

— Он не помнит ничего, сестра. Гален стер ему память в день его обращения. Я не буду напоминать ему о боли, которую он пережил. Придет день, и мы встретимся с ним снова, и тогда ты будешь готова вызвать его на разговор. А до тех пор, лучше развлекайся. Это ты делаешь с большой удачей вот уже шестьдесят лет. Лучше бы поговорила с дочерью, пока есть такая возможность.

Взгляд блондинки устремился в дальний конец зала, где сидела дама, с короткой прической и диадемой на голове. Она с кем-то вела беседу, рядом с ней сидела молодая девушка, державшая за руку юношу. Его зеленые глаза слишком выдавали его натуру. Позже я выяснил, что это первый из полукровок, какого я видел.

Улла вздохнула, и произнесла:

— Ей лучше без меня. Слишком много потрясений за ее жизнь. Не такого я для нее хотела.

Когда к столику женщины подошел Стивен, девушка встрепенулась, а Фиона не сразу поняла, почему. Но когда и она увидела эту картину, ей тоже стало будто бы не по себе.

— Она и его дочь. Знали бы они, что для них этот разговор может значить.

Улла закрыла глаза рукой, и слеза предательски покатилась вниз. Не выдержав напряжения, она встала и убежала. Фиона отправилась за ней.

Тогда я напомнил себе, что они были когда-то людьми. Но и вампиры способны на чувства. Сравнимо к Деметрию, эти могли чувствовать, и не пытались показать свое превосходство. Они не остались в средневековье, где балом правили бессмертные, которые почти утратили свою значимость для людей.

Тогда же дверь открылась, и в помещение зашла девушка. Ее походка была мне знакома. Я стоял, словно завороженный. Она не изменилась ни на секунду за последние двадцать лет. Меня она старалась не замечать, вероятно, не приметив. Я же стоял на месте, пока она не подошла, и не попросила чего-нибудь освежающего. Сняв шляпку, она положила ее, и взгляд ее устремился ко мне. Сначала ей хотелось задать мне какой-то вопрос, но всё ушло. Мысль покинула ее, стоило взглянуть мне в глаза. Я отвернулся, и ушел, оставив ее.

Бродя по бару, я случайно зашел в коридор, который предназначался персоналу, где сновали официанты. Выйдя из него, я оказался рядом с кабинетом, откуда услышал голоса.

— Что тебе здесь нужно? — это была Фиона. Я подсмотрел в приоткрытую дверь, где стоял высокий мужчина с небольшой тростью в руке, на которую он опирался.

— Искал Нину. Надеялся увидеть ее здесь.

— Она дома, ты это знаешь. Она ожидает ребенка. И тебе лучше здесь не появляться. Гален не сделает ей ничего, пока я здесь живу. Ближайшие десять лет можешь не беспокоиться. Я наложила заклятье, которое не даст ему пересечь границу Треугольника.

— Но потом ты уедешь. Кто их защитит?

— А ты рассчитываешь на себя? Зная твои уловки, могу предположить, что ребенка ты хочешь уничтожить, как и его мать.

Мужчина отвернулся, чтобы взять в руки бокал.

— Я приехал, чтобы спросить тебя, зачем ты здесь. Неужели в Коннектикуте так холодно?

— Здесь часть моей семьи. Улла хотела осесть здесь еще на пару лет, но я задержусь немного дольше. Неужели ты думал, что всё только из-за тебя? Я делаю это потому, что в погоне за тобой, Гален перевернул поезд, в котором тебя даже не было. Моя сестра отдала жизнь за твоё спасение. Теперь, я защищаю тебя, чтобы не пострадал кто-то другой. И это не по старой дружбе, Элайджа. Пока ты бежишь, Сабрина Рейц ищет Кинжалы, чтобы уничтожить ублюдка.

Он отпил, а затем произнес:

— Я был в поезде. Просто успел сбежать раньше, чем тот перевернулся. Мы с Элизабет укрылись в самом последнем вагоне, а когда я отстегнул его, мы недолго катались по рельсам, после чего сошли с него, и я ушел вместе с ней. На место крушения мы попали с ней вместе, и чтобы не возникало вопросов, она нанесла себе несколько ран. Стивен умер, как и Виолетта. И она до сих пор так думает.

— Она жива?

— Я спрятал ее там, где Гален не сможет подобраться. Я охраняю ее, пока ты охраняешь меня.

Девушка взяла в руки лампу, и кинула в стену. По щекам ее покатились слезы. Мужчина стоял как ни в чем не бывало, опираясь на трость, и периодически двигаясь из стороны в сторону, следуя за ней.

— Это ненадолго, Фиона. Скоро я должен буду покинуть Элизабет, оставить ее с горем. Семьдесят лет прошло, но только сейчас ей стало легче.

— Среди нас двоих, вампир только ты. Но даже я заметила, что с нами есть третий. Он стоит за дверью. Слух подводит?

Ее каблуки громко цокали по полу, и через несколько сделанных ею шагов, дверь была открыта настежь. Я не успел уйти, и стоял, смотря то на нее, то на него.

— Кто вы и как ваше имя?

— Арчибальд. Я не должен был подслушивать, прошу прощения.

— Вы человек, я это сразу почувствовала. Мой друг, увы, не столь сведущ, раз не смог распознать незнакомца за дверью. Почему вы здесь?

— В зале я заметил одну знакомую, с которой не виделся двадцать лет. Не уверен, что ей нужно быть здесь, поскольку есть как минимум двое из присутствующих в этом заведении, кто не слишком рад ее появлению.

— Кажется, я знаю, о ком он. Ее я чувствую.

Фиона стояла и смотрела на меня.

— Кто она?

— Вы можете знать ее. Ее имя Матильда.

Фиона рванулась мимо меня. След простыл, и мне хотелось знать, что же должно теперь произойти. Элайджа смотрел на меня, попивая свой коктейль. Судя по виду, ему было всё равно, насколько серьёзна ситуация.

Когда я вышел в зал, саботаж даже не думал заканчиваться. Матильда и Фиона стояли посреди танцпола, вокруг них люди веселились. Напряжение росло еще и с тем, что из одного угла на это смотрела Улла, со второго Стивен, а с третьего полукровка. Третий скорее наблюдал картину, ранее для него непонятную, остальные же были заинтересованы куда больше.

— Он в нее стрелял, она в него, — произнес Элайджа, оказавшийся за моей спиной. — Интересно, чем закончится этот вечер. Если не перестрелкой, то я умываю руки.

Момент, которого я, кажется, ждал двадцать лет, наступил. В один миг Матильда оказалась рядом со мной, оттолкнув Элайджу, который уже тянулся к моей сонной артерии, и мы вместе исчезли с вечера, оставив остальных разбираться с тем, что произошло. Люди, казалось, даже не заметили ее движений.

Мы мчались сквозь улочки, пока она не остановилась, оставив меня у стены, где я, старец, пытался прийти в себя и отдышаться.

Мой взгляд зацепился за нее, и я нашел ее, хватавшейся за голову. Волосы распушились, и она почти не понимала, что делает. Ее поцелуй показался мне мягкой клубникой, которую срываешь уже спелой. Она оторвалась от меня, чтобы крепко обнять, и тихо произнесла, что больше не оставит одного. Ее письма были мне заменой того, что я не мог иметь в жизни. И не отвечал на них лишь потому, что не хотел бессмертия. Тогда мысль о том, что я всё упустил, свалилась как снежный ком.

Взявшись за руки, мы шли сквозь дома, пока не оказались у дома Стивена, куда ей ход был запрещен. Адлеров еще не было дома, но я не сомневался, что сейчас же стоит собрать вещи, и отправляться домой. Я нашел то, чего не искал. Матильда была рядом, а вопросы, требующие ответов, уже не нужны. Матильда сама могла дать их мне, если я захочу.

Вдали она заметила кого-то, и сказала бежать в дом. Сама же она исчезла, а я спрятался за одной из стен, одним глазом наблюдая в окно, кто же мог за нами бежать. Это был Стивен. Открыв дверь, он спокойно зашел. В темноте он очень быстро нашел свечу, зажег ее, поставив в подсвечник, пытался найти меня.

— Я тебя не трону. Я знаю, кто ты. Ты тот юноша с Аляски, который помог добраться до Фэйрвэй. Твоя помощь была очень важна для меня.

Он двигался медленно, я же всё дальше отходил от стены к лестнице, ведущей наверх. Но Стивен, казалось, уже не искал меня, когда заметил свой портрет. Он наблюдал себя на большом полотне, пока не обернулся, и не увидел хозяйку дома.

Адлер тут же остановилась, и слегка улыбнулась ему.

— Ты дома, Стивен.

— Это больше не мой дом. До сих пор не понимаю, почему могу сюда зайти. Мне не нужно приглашение, что странно. Я вампир.

— А я — ведьма. С нами это работает иначе. Но я должна буду стереть этот вечер из твоей памяти. Прости, Стивен, — она подошла к нему и, проведя ладонью перед его лицом, заставила упасть на пол. Свеча упала, едва не спалив ковёр, но она ее затушила.

Я медленно поднялся за своим чемоданом, и тихо вышел через черный ход, пока меня не заметили. Передвигаясь, как могу, я добрел до леса, который был прямо за домом, а там, среди деревьев, я нарвался на Фиону. Она стояла и не шевелилась.

Ее зеленые глаза светились в темноте. Она покорно ждала, пока я двинусь вперед.

— Откуда ты знаешь Стивена? — спросила она.

— Когда-то много лет назад, он пришел к моему отцу, чтобы тот помог добраться до маленького острова в океане. После того дня, как я сам довел его туда, над моим городом навис купол, объяснения которому я не нашел по сей день.

— Как это было?

— Когда Стивен закапывал какой-то камень, перед ним появилась женщина. Она и была виной всему, как мне кажется.

— Как она выглядела? — снова спросила она.

— Темные длинные волосы, красные губы, темное одеяние с капюшоном, одежда была поношенной. В руке у нее была коса.

На мгновение у Фионы пропал дар речи. Сначала она нахмурилась, но затем лицо ее стало более добрым.

— Ты видел Атропос. Смерть. Не многим из смертных выпадает такая честь. Она редко позволяет себя увидеть бессмертным, не говоря уже об обычных людях.

Рядом с ней стояло несколько фигур, которые, вероятно, были не живыми людьми. Три женщины вышли немного вперед, после чего Фиона развернулась, и они последовали за ней. Мне показалось, что это могли быть Велма, Сельма и Хельга.

Вскоре появилась Матильда, и мы, пробравшись через лес, вышли к вокзалу. Взяв билет до Канады, мы дожидались своего поезда. На нем мы и уехали ранним утром, о чем я теперь пишу здесь.

Путешествие обратно на Аляску заняло несколько недель. Мы не торопились. Если бы я знал, что это только начало…»

***

Стивен положил дневник тяжелой рукой. Взгляд его стал стеклянным, и я подвинулась ближе, чтобы понять, что он чувствует. Взглянув на меня, он почти заплакал.

— Я помню тот вечер, но не помню, чтобы пришел в дом Адлеров. Вероятно, эта женщина стерла мне всю память, какую могла. И я помню старца. Еще подумал, что же он там забыл. Макс даже не обратил на него внимания, поскольку мы только успели отстать от Галена. Нам казалось, что он преследует нас. Точно я не знал этого. Но мы искали Матильду. Прошел слух, что она, якобы, снова на континенте. Все мои друзья ее искали. И я не знал, что та женщина — моя дочь. Не знал, что там была Улла. С Фионой были уже какое-то время знакомы, но она молчала, чтобы защитить от правды. А какого черта там был Эван с Эмбер? Его я не приметил, хотя мы были лично знакомы. Сорванец хорошо умел запудрить мозги, чтобы его не узнали. Как он еще не рассказал всё Эллен…

— Никто не знал, что так выйдет. Элайджа там тоже был, как ни странно. Кажется, что это какой-то бал вампиров, а вовсе не вечер открытия заведения для ночной жизни. Это было сто лет назад, Стивен. Многое из того, что случилось тогда, уже не имеет значения.

Он кивнул, и склонил голову мне на плечо. Я зарылась лицом в его волосы, и украдкой смотрела на дневник. Арчибальд оставил еще немного напоследок. Последние страницы должны были рассказать нам о том, что случилось после той ночи. Я не рассчитывала на то, что он станет бессмертным. Матильде нельзя было так поступать со стариком, но, насколько мы теперь понимали, поступила. Бессмертным часто приходится делать вещи, которые запрещены среди своих же. Однако, она была слишком близко к тем, кто придумал законы.

Стивен перечитывал эту часть дневника еще несколько дней, часто устроившись у меня на коленях, или когда мы сидели на полу, а я гладила его по голове, чтобы успокоить. Вскоре он смирился с той частью, которую забыл. И мы не выходили. Купол больше нас не беспокоил. Хотя бы на какое-то время. Я же не получала звонков от Кэтрин или Сабрины. Никто не пытался с нами связаться. Полнолуние было уже близко, а я не могла позволить себе медлить. Но ради Стивена могла и забыть. В конце концов, ради человека можно пойти на что угодно.

В одно утро, когда я уже поняла, что дневник Стивен не тронет следующие несколько дней, взяла его с собой, и вышла. Пришло время задать и самой вопросы кому-то, кто мог что-нибудь знать об этом месте. Долорес тихо сидела у себя, когда я мигом оказалась у ее порога. Я чувствовала себя Арчибальдом, который ищет, старается докопаться до правды. Она была нужна ему. И была нужна мне.

Дверь не была преградой для меня. Между нами с Долорес стояло великое заклятье, которое наложили тысячи лет назад. И в это утро я хотела войти в ее дом. Разрушить хотя бы один барьер, какой мне был по силам.

Дневник я держала в руках. Когда я его надежно спрятала во внутреннем кармане куртки, постучала в дверь. Она открылась сразу же, и передо мной оказалась эта женщина. Она смотрела на меня так, будто ждала всё это время. Но нельзя было подобраться ближе, пока я сама бы это не захотела.

— Я ждала, — произнесла она. Я стояла, как вкопанная. — Можешь войти.

Глава 8

Бал вампиров

Посреди зала была только я. Все монстры исчезли, мне казалось, что теперь самое страшное позади. Сны превратились в реальность, а вместе с ними и вампиры стали чем-то наводящим. Они окружали меня всю жизнь, и теперь, когда зал был пуст, мне оставалось их только ждать.

Передо мной стоял стул, перед ним был большой отступ, ведущий вверх, на котором располагался полукруглый стол, за которым находились сиденья. Их было тринадцать. Один за другим, пришли десять фигур, спрятавшиеся за своими плащами. Лиц они не открывали, пока каждый не занял свое место.

Их темные плащи были бархатными, как и красные сидения позади. Я не видела их лиц четко, они были будто вдали от меня. Первой свое лицо показала женщина, чьи густые волосы были сплетены в одну длинную косу. В каждом завитке были либо лепестки цветов, либо сами цветы, чем-то напоминающие полевые. Ее улыбка озарила почти весь зал, и настал свет. Он оставался приглушенным.

— Увижу ли я одиннадцатого? — спросила я. — Суд должен проходить с каждым из вас.

— Он скоро будет с нами. Но ты уже видела его лицо прежде, Вайлет, — ответила мне женщина.

Один за другим, они сняли плащи, и показали свое истинное существо, но последнего из них я так и не увидела.

***

Маленький домик вежливо принял меня, стоило мне перешагнуть через порог. Ничего сверхъестественного, подумалось мне. Всего лишь вампир вошел в дом человека, а тот и рад пригласить.

Обстановка располагала. Казалось, что сейчас двадцатые прошлого века. Старые шторы, старая посуда, мебель, даже стены. Всё говорило слишком громко о том, что в доме, вероятно, долго никто не жил. Новая хозяйка не слишком старалась его изменить.

Небольшой столик на кухне приветствовал меня вместе с горячим чайником, из которого поднимался пар. Два стакана уже ожидали нас, но были пусты. Взглядом Долорес дала мне понять, что ожидала моего прихода. Быстрым шагом она подошла к чайнику, и предложила горячего чая, на что я согласилась. Очень осторожно, она взяла его за ручку, и наливала воду, после чего уже добавила остальные ингредиенты. Я медленно подошла и села за стол, взяв теплую чашку в руки, не испытав боли, когда кипяток уже успел нагреть всё вокруг себя.

Я взглянула на Долорес, которая сделала небольшой глоток. Не торопясь, я повторила ее действия. Она протянула руку, и я поняла, чего она хотела. Ей нужен был дневник Арчибальда. Когда же она взяла его в руки, осторожно повертела, прошлась по корешку, и открыла на первой странице.

— Ты же знаешь, что это тоже не конец? — спросила она.

Я кивнула. Она повторила за мной, и тяжело вздохнула.

— Эта книга не принесла ничего полезного ни мне, ни кому-либо другому. Арчибальд написал ее, чтобы люди знали, но позже решил скрыть всё, потому что понял, в какую ловушку попал. Матильда не остановилась, и не ушла из его жизни. До последнего он боролся с ее властью, но позже оставил ей управление лавкой.

— Где он теперь?

— Это ты узнаешь, когда дочитаешь. Его могилу я могу показать, но не думаю, что это принесет толк для тебя.

Собравшись с мыслями, я, наконец, задала вопрос, мучивший меня все эти дни:

— Откуда вы знаете о вампирах?

Долорес отпила еще немного, и ушла. Я покорно сидела в ожидании. Спустя пару мгновений, она вернулась с альбомом в руках. Найдя свои очки, она надела их, и стала перебирать старые фотографии. Среди них она нашла какую-то особенную, и протянула мне. На ней были изображены несколько человек, сбоку молодые мужчина и женщина, стоявшие в обнимку.

— Моя тетя Люсиль, — показала она на женщину, — а рядом с ней тот, кого она любила сильнее всего. В дневнике ты уже находила его имя. Это Густав Хендерсон.

Светловолосый мужчина был высоким, и выглядел еще более выглаженным, чем Себастьян или Элайджа. Отличительная черта каждого, кто жил раньше двадцатого века. Он смотрел на Люсиль влюбленными глазами, в то время как она смотрела в камеру и улыбалась.

— Фото было сделано в сорок пятом, по окончанию войны. Тогда же Люсиль осталась одна, когда Густав не смог остаться с ней. Ему пришлось уехать, чтобы найти Элизабет Дюбуа, в замужестве Миллс. Он искал мать твоего возлюбленного.

— Но для чего?

— Элизабет скрывалась, не зная, что ей могут помочь. И он встретил Стивена, хотя тот его и не знал. Они даже не разговаривали. Когда я была в Коннектикуте, Густав сам мне об этом рассказал.

Я не могла поверить своим ушам. Эта милая маленькая женщина знала вампиров лично, и общалась очень близко. Голос ее был глубоким, пока она рассказывала, но он никак не сочетался с ее внешним видом.

— Я знала Густава с детства. Люсиль тогда уже отчаялась, а моя мать родила меня. Он приезжал, помогал нашей семье. Когда не стало моего деда, он стал еще более участливым. Но в девяностых, Люсиль начала сдавать, мать отправила ее в учреждение для стариков, и там она осталась. И до сих пор находится там, поскольку некому больше взять ответственность за столетнюю старушку.

— Хотите сказать, что Люсиль еще жива? Она, случаем, не пила кровь вампира?

— Один раз, когда он хотел помочь ей. Но позже отказался. Ему не хотелось делать человека бессмертным. Как итог, Бетти недалеко от него, а его особняк стоит за городом, и периодически, он ее навещает. Приходится представляться дальним родственником, и приходить хотя бы несколько раз в пять лет. Работники меняются часто, как и старики, находящиеся там, но это лучшее, что он мог ей предложить. Его тяготит, что она умирает, а он будет жить еще очень долго.

Я всмотрелась в фото, а потом перевела взгляд на Долорес, и снова спросила:

— Но, откуда вы знаете меня? Мы со Стивеном переехали всего пару недель назад. Мы толком и познакомиться не успели.

— Когда я жила в Канаде, мы были соседями. Я наблюдала, как ты росла, и как Энни брала на себя ответственность за любой твой проступок. Я брала тебя с сестрой к себе на выходные, когда родители хотели уехать от суеты. А когда Густав написал мне в письме, что слышал о некой Вайлет ДеЛунг, которая пожертвовала собой ради всех бессмертных, у меня не было сомнений, что это ты. Через своих людей, он нашел, где жила Энни в Чикаго, и так я снова услышала про Витч-Кросс, о котором надеялась больше никогда не узнать. Этот город не принес никому из нас ничего хорошего. Я попала туда в молодости, и пришлось быстро бежать. Я наткнулась на Галена, который искал новую жертву. Тогда Густав спас меня, натравив на злодея своих знакомых. Они были так же опасны, как Гален, а Густав представлял собой местную «мафию». Два клана сошлись друг против друга.

Позже он искал Уллу, ведь она его родственница, а соответственно, и ты. Услышав о твоей гибели, он долго корил себя, что так и не вышел на связь. Он пытался писать Себастьяну, но тот не отвечал.

— Он был немного занят, следя за Энни, — произнесла я.

— Теперь, Густав желает с тобой встретиться, — продолжила Долорес, — ты представляешь для него большой интерес. Энни ему кажется посредственной, хотя он и уважает каждое ее действие, когда дело касается дочери. Эмбер он тоже желает увидеть, ведь она принцесса. Такое родство очень важно для него. Его род вырос от обычных местных феодалов, до королей и королев. Уллу он так и не встретил. Но стоило мне снова с ним заговорить о тебе, его глаза тут же засияли. Меня не было несколько дней, ты, возможно, этого даже не заметила. Я летала к Люсиль, виделась с ним. Тебе понравится у него дома. Он изысканных манер, как и любой твой родственник из старых времен.

— Но что-то не так, я чувствую. Вы чего-то мне не договариваете.

Долорес вздохнула, а потом указала пальцем на одного человека на фото. Он стоял в костюме, сигара между зубов, улыбка сияла, на голове шляпа немного съехала набок. Глаза были безумны, рядом с ним, как и с Густавом, стояла женщина. Она была необычайно красива в шляпке, перчатках и платье в горошек. На губах помада, глаза подведены.

— Кто они? — спросила я.

Долорес молчала. Я поняла, что ей трудно говорить, но в свою голову она меня не пускала, чему, вероятно, научилась у Густава. Она попросила фото, и я отдала ей. Она долго всматривалась, после чего налила себе еще чаю, сделала новый глоток, и продолжила.

— Этот мужчина был бизнес-партнером моего деда. Но оказался лжецом, и большим злодеем, какого моя семья только встречала. Когда он вошел в наше общество, его звали Хьюго Де Ла Круз, хотя ничего испанского в нем не было. Все знали, что он вор и мошенник, но ничего поделать не могли, ведь деньги он умел делать. Это было его занятием на протяжении очень долгого времени, пока он не попал к нам. Он пытался влюбить Люсиль в себя, хотя у него была жена, — Делайла. Ее звонкий голос всегда разносился эхом по их дому, который они держали настежь открытым. Французский акцент почти не выдавал ее, но Люсиль чувствовала колорит в ее произношении, и думала, что она, быть может, из Нового Орлеана. И она была права, ведь Делайла прожила там очень долго. Но еще дольше была вражда между Густавом и Хьюго, о которой Люсиль ничего не знала, как и остальные. Она рассказала мне эту историю.

Густав приехал в Штаты в конце восемнадцатого века, оставив Швецию позади, и решив начать новую жизнь, помогая дальним родственникам, под предлогом любого бизнеса. Семья Уллы хорошо жила, ее мать воспитывалась в лучших школах. И когда Улла выросла, Густав немного удалился, чтобы не вызывать подозрений, но все равно наведывался. А когда родилась ее дочь, и он узнал, что родственница стала бессмертной, он начал подходить всё ближе. Уллу он оставил, поскольку слышал мало лестного о ее личности, и не хотел пересекаться. Она и не знала о его существовании, чему Густав был несказанно рад. Стоило родиться Анне и Эмбер, он продолжил помогать. При смерти Анны, он пропал, ему стало горестно, что род на грани. Эмбер была последней его надеждой, чтобы находиться рядом. В тот же момент он пересекся с Себастьяном, ведь они оба присматривали за своими потомками. Только Густав не был никому из них прямым родственником. Они были потомками его старшего брата.

Больше его удивило, что из раза в раз, семья близко подходила к вампирам, будто удаляясь от них. Эмбер встретила Эвана, пусть и ненадолго. А потом почти восемьдесят лет спокойствия, которое оборвалось, когда Энни встретила Джека, а потом и ты. История повторилась, но на этот раз, превзошла себя. Густав хотел выйти с вами на связь, но боялся, что тогда Гален пристанет к нему, а его он обходил стороной.

Когда же я вспоминаю всё это, я возвращаюсь к твоей семье. О ней речь и идет. Густав нашел всю подноготную Хьюго и Делайлы, узнав, кем они являются на самом деле. В этом помог ваш старый друг Марк, который был близок к Галену из-за связи с Джинджер. Оказалось, что мужчина, который улыбается на фото, и женщина, стоящая рядом с ним, вовсе не Хьюго и Делайла, а Пьер и Анжелика ДеЛунг.

На Самайн, когда дети переодевались и ходили за сладостями, Пьер и Анжелика показали себя настоящих перед Густавом и Люсиль. Вечеринка в честь Хэллоуина стала известна мне как «Бал вампиров». Так Густав назвал тот день.

Эти двое сошлись с Галеном, чтобы уничтожить Густава, потому что тот слишком много знал. И искал Кинжалы, как и твоя подруга Сабрина. Она почти вышла с ним на связь, но что-то пошло не так.

В самый последний момент, когда Кинжалы были под боком, Гален обрубил все связи. Не знаю, насколько это было для него низко, но в доме не включался свет, из-за чего нельзя было позвонить. Сабрина была уже на подходе, когда Густав и Люсиль застряли в доме. Она так и не пришла на помощь. Пьер и Анжелика ждали, когда они выйдут. Из-за опасности, что люди их заметят, те решили скрыться, но моя тетя и Густав оставались взаперти еще несколько дней. Думаю, что «балом» он это назвал из-за сборища полчища вампиров в городе в один день. Ведь Этра тоже оказалась рядом. Она шла за Сабриной, чтобы расправиться с ней, но, по его словам, не знала, что Гален рядом, и не знала о существовании ДеЛунгов.

Твои родственники не знали, что тогда и Себастьян оказался рядом. Он стучал в дверь, пока Люсиль его не пустила, и оставался с ними, чтобы расправиться с Пьером. Он оказался слишком опасен. Себастьян даже не знал о нем, как и большинство. Семья скрывалась долго, чтобы ни один живущий не знал о них. Это касалось семьи.

Однако, не только эти двое оказались там. За ними следила другая личность, с которой Густав познакомился совсем скоро. Девушка представилась Жанной, их дочерью. Стоило Пьеру узнать о ее присутствии, как он украл все деньги со счетов Густава и моей семьи, а позже исчез, оставив Анжелику одну. Она не могла его найти, и когда он пришел за Люсиль, чтобы шантажировать Густава, ей пришлось ранить его очень сильно, нанеся ему удар почти в сердце. Он не умер, но связь длинною в восемь веков, оборвалась. Она забрала дочь, и с тех пор они скрываются.

Последнее, что я слышала о ней, это то, что она была рядом с Витч-Кроссом в период, когда Улла искала тебя. Кто-то говорит, что ей не терпится уничтожить Пьера, а ты ей нужна, чтобы помочь с этим. Правды никто не знает. Густав вскоре встретился с Сабриной, а Этра вновь исчезла. Себастьян покинул их тоже. Гален скрылся вплоть до конца девяностых, когда начал снова исполнять свои планы. Я же жила совершенно спокойно, слушая эти истории от своего дяди-вампира. Но когда я увидела Стивена, который спас тебя, бегущую за шариком, я поняла, что вампиры на каждом углу.

— Почему же Себастьян не рассказал мне про Пьера? — спросила я, которой хотелось задать как можно больше вопросов, но этот оказался сейчас важным.

— Потому что пытается уберечь тебя от встречи с этим монстром. Я почти уверена, что Густав делает то же самое, пусть и с расстояния. Он почти не влияет на твою жизнь, только если через Себастьяна.

— А что вы знаете про нынешнюю ситуацию? Почему-то мне кажется, что вы не просто так хотите показать мне могилу Арчибальда. Если это уловка, то я сейчас не в том состоянии, чтобы со мной играть.

— Мне известно, что ты вампир. Когда вы приехали сюда, мне пришло письмо от Табиты. Она мне знакома с молодости. По ее словам, заклятье кончается уже при первой луне. Тебе нужно как можно быстрее дочитать дневник, расправиться с опасностью, и бежать отсюда. Матильда не опасна, только если не связана с твоими врагами, но я этого не могу тебе сказать. Мне неизвестно, что она может замышлять, но, быть может, Наташа скажет что-нибудь.

— Если Матильда замыслила меня уничтожить, то у нее не получится. Она даже не знает, как я выгляжу.

— Слухи о твоем возвращении в мир бессмертных просочились. Если я об этом знаю, подумай, что могла слышать она. Тебя считают опасной, потому и покланяются твоей фигуре. Особенно, новички. Боюсь, тебе следует покинуть город.

— А как же Купол? Я обязана добраться до Фэйрвэй, там лежит то, что может мне помочь. Вы читали дневник, так что знаете, чего я хочу.

— Камень тебе поможет, но ты должна быть осторожна с ним. Впрочем, ты уже сталкивалась с ним, не так ли?

— Мой племянник достал один из тринадцати.

Долорес кивнула, и подлила себе чаю. На улице начало смеркаться, но купол засиял ярче. Либо же мне показалось так. В мыслях я вернулась к моменту, когда мы въезжали в город, и я увидела Атропос, которая двигалась в нашу сторону, танцуя непонятный мне танец.

В доме стало почти темно. Я думала о Пьере. Про него мне никогда не рассказывали, хотя предки отца знали всех вплоть до тех времен, когда он жил. Точную дату Долорес не сказала, но я могла спросить Себастьяна при первой встрече.

Дневник я открыла прямо там, при ней. Мы сидели в тишине, а я начала читать дальше. «Бал вампиров» был не в те дни, когда Густав встретил Галена, я бы обозначила этим днем ту роковую ночь, когда Арчибальд был в Витч-Кроссе. Неожиданные повороты событий, где повстречались все, кого я знаю, не оставляли меня в покое.

Матильда не была причиной этой стычки, ею был Арчибальд.

***

«Пишу в автобусе, пытаясь скрыться. Давно ничего не писал, поскольку не считал нужным. А стоило бы.

Матильды рядом со мной нет, я сбежал при первом же рассвете, какой смог найти для такого дела. Сейчас тридцатые. Самое начало. Билет был куплен давно, и чуть не пропал, но мне удалось вырваться. Пять лет прошли, как один миг. Мы наслаждались каждым днем, каждым моментом. Но всё это не просто так. Матильда оказалась более коварной, чем мне казалось. Несмотря на все мои просьбы не трогать мою смертность, ей не удалось сдержать своего слова. Вампир живет долго, а посему, ему всегда хочется кого-то рядом. Одиночество длинною в вечность — плохая идея.

В конце концов, в один прекрасный день, мы вышли в поле. Там можно было собрать трав, какие могли оказаться. Аляска всегда казалась мне холодной пустыней, где нет зелени. Но мне это было необходимо, поскольку время идет, а здоровье становится всё хуже. Не знаю даже, почему она так долго держалась, хотя видела, что мне становится только хуже. Я, казалось, начинаю слепнуть. Слух уже был не тот, подводили ноги.

Собрав хотя бы немного в лесу, мы вернулись домой. И тогда, увидев в копилке деньги, мне начала приходить мысль, что с ними нужно что-то сделать. Детей у меня не было, родственников тоже. Лишь вечно юная девушка, которая продолжала любить. Казалось, она уже ни на чем не настаивала. Но мне не хотелось, чтобы ей было тяжело после моей смерти, и я купил билет. Не знал еще, куда поеду, но сердце подсказывало держать путь обратно в Джуно, а оттуда — домой. В родную деревню. Дрэгон-сити оброс, как я слышал, и там поселилось больше людей, чем в моей юности. Кто-то пытался оттуда уехать, но таких смельчаков было немного. Большинство старалось жить на месте, без приключений.

Матильда не подозревала о моих планах, не читала моих мыслей, и старалась не говорить о ближайшем будущем, будто у нас впереди больше времени, чем на самом деле. Я же чувствовал, что конец близок. Вероятно, она чувствовала то же самое.

Но тот день оказался последним. Мое сердце остановилось, а потом вновь забилось, но я этого не заметил. Ночью была тихой, слышно было только журчание воды вниз по лесу. Птицы тоже заснули, как и я. Луна светила ярче всего, такой я ее еще не видел. Мне казалось, я вновь вижу Купол, который пал на мой родной город много лет назад. Его свечение доносилось до моих глаз сквозь пространство и время, и нас уже ничего с ним не отделяло друг от друга.

Помню только небольшую боль, которую испытал где-то под утро, когда всё должно было закончиться. В это время я увидел свое детство. Отец рубил дрова, рядом с ним сидела рыжеволосая русская, и что-то ему рассказывала на своем языке, а он ей улыбался. Я сидел у нее на коленях, и она крепко меня обнимала. Пела ночами старые колыбельные, которые слышала от своего отца. По ее словам, прошло уже много лет, как она не слышала их сама, но всё еще помнила каждое слово, и передавала эти знания мне. Говорила, как любит нас, и никогда не оставит. К сожалению, ей пришлось бежать, когда люди начали показывать пальцем на то, что она странным образом не становится старше. И для отца ее уход был ударом. Он быстро начал стареть, и рубить дрова пришлось уже мне.

В юности всё казалось куда проще. До того дня, пока не появился Стивен Миллс, и не нарушил мой покой. С того дня всё изменилось. Я почти нашел себя, но его присутствие оказало влияние на всю жизнь. Всё еще не понимаю, был ли он первым вампиром, или всё же нет. Возможно, мне только кажется.

Встречи с Матильдой, путешествия, Деметрий, кричащие двадцатые. Мне казалось, что вся жизнь была бешеным биением сердца, от которого мне не удалось избавиться. С каждым новым притоком крови к голове, мне уже было всё равно. Пусть воспоминания о молодости сотрутся в прах. Я был готов уйти, и оставить Матильде вечность, которую она могла прожить за нас двоих. Ей времени хватит.

Каким-то чудом, глаза мои открылись, стоило солнцу взойти. Мне было слышно так много, сколько я никогда не слышал. Чужие разговоры в соседних домах; пение пташек, летящих навстречу новому дню; журчание воды стало сильнее. Матильда сидела рядом, когда я повернулся к ней. Я увидел каждую небольшую морщинку, которую не мог заметить до этого, но ее юное лицо всё еще оставалось нетронутым временем.

Мне еще ничего не было понятно, но догадки рождались сами собой.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Живым, — ответил я.

Матильда улыбнулась, но ничего не говорила. Я сел на кровати, подошел к окну, и солнечный свет стал еще ярче, но глазам не нужно было привыкать. Я принял его, как должное. Будто так всегда и было. Каждый сук на дереве был четко виден, каждый звук слышен так, будто всё происходило прямо передо мной. Матильда подошла ко мне ближе, и смотрела на всё, на что смотрел и я.

— Так чувствуется бессмертие, — произнесла она шепотом, даже не делая это приблизившись. — Теперь ты можешь жить столько же, сколько и я, и нас ничто не разлучит.

Эти слова всё и обрушили для меня. Мне не было страшно, пока она этого не сказала. До тех пор, пока не сделала со мной того, что не должна была. Я не хотел такой жизни, и мне не нужно было находиться с ней рядом вечно. Именно этого я и пытался избежать, оставляя себя человеком. Долгая игра теперь закончилась, и я в ней остался проигравшим. Победила женщина, которую я долго любил, но которая не захотела оставаться одна. Наша разница в возрасте была небольшой, и с течением времени, не стань она вампиром, нас ничего бы друг от друга не отличало. Но она, обращенная в юности, решила иначе. И теперь, когда мы были разного возраста, оба оказались в ловушке проклятья. Бессмертие — не сказка, и не миф. И не стоит быть падким на такую сладостную мысль, поскольку жажда крови далеко не сахар.

Ощутив силу, ранее мне неведомую, мне хотелось убить ее. Пусть ей самой достаточно причинили вреда, но у нее не было право делать это с кем-то другим. Моя юность была мертва, и уже очень давно, но быть бессмертным стариком мне не казалось идеей на жизнь. Матильда решила всё за меня, а потому, мне пришлось сбежать. Через несколько недель после этого, я собрал чемодан, и пока она находилась где-то вдали, ушел на станцию. Сейчас я еду домой, не сказав ей ничего, даже не оставив записки. Ей придется искать меня, но теперь я сам не хочу, чтобы меня нашли. Если двадцать или тридцать лет назад это была история о том, как мы друг друга пытаемся достичь, то теперь я скрываюсь от вампира, который обманом сделал меня себе подобным.

Не знаю, что делает Матильда, но сам я еду в автобусе. Скоро совсем стемнеет, и мне нужно заканчивать. Не думаю, что продолжу этот дневник таким, каким задумывал. Страницы почти подходят к концу, но мне кажется, что еще не скоро я завершу свой труд, и мне нужно написать куда больше. Вопрос о бессмертии меня волнует теперь больше, и если есть возможность снять проклятье, я найду способ. Матильда сама рассказывала, что одна женщина смогла этого добиться полтора века назад, но этот случай остался незамеченным среди большинства. Моя задача — найти источники, а затем, вероятно, найти ведьму, которая согласится на подобное. Кажется, мне нужна Фиона Голдман».

***

— Дальше страницы пусты, — произнесла я, дочитав эту часть. Долорес смотрела на меня, но ничего не сказала, а лишь поднялась с места. Фото она сказала оставить себе, поскольку я должна знать Пьера в лицо, как и Густава.

Ей пришлось залезть на чердак, чтобы что-то принести. Неторопливым шагом, она снова подошла ко мне, и протянула новую книжку в кожаном переплете. «Период 1950-1999». Мне уже казалось, что это шутка, но страниц было куда больше, дневник был толще двух предыдущих.

— Тебе подлить? — спросила она, и я кивнула. — Ему очень хотелось оставить память о себе, если его не станет. Он боялся, что возраст не будет сочетаться с его статусом. Могила находится на кладбище святого Николая, здесь недалеко. Он ничего там даже не зарыл, кроме своих воспоминаний. Я откопала дневник своими руками, чуть не выкопав само надгробие. В один дождливый день, когда Арчибальд покинул город, я решила, что нельзя такое оставлять в земле. Матильда знала о его дневниках, и могла их уничтожить. Мне же не хотелось отдавать этой никчемной труд его жизни.

— Когда вы познакомились с ней?

— Тридцать лет назад я приехала сюда впервые. Густав сказал, что мне стоит отдохнуть, и купил этот дом для меня. «Бал вампиров» продолжился уже здесь, и только для меня. Наташа пыталась вырваться, но Матильда не позволяла, и она, как и Арчибальд, сделала это без предупреждения. Мне неизвестно, как они познакомились, но моя встреча с Матильдой была самой неудачной за всю мою жизнь. Эта женщина всегда умела только рушить. Думаю, я должна рассказать это только после того, как я покажу, откуда откопала дневник. Мне стоит одеться потеплее, но я возьму с собой чай, так нам обеим будет комфортно.

Я согласилась. Поход на кладбище мог мне помочь понять, почему всё случилось таким образом, а не другим. Почему Наташа всё еще здесь. Возможно, подумала я, стоит вернуться в лавку, и расспросить ее, когда Матильды не будет. Но подгадать момент будет сложно.

— У меня мало времени, Долорес. Осталась неделя. За нее мне нужно дочитать дневник, а потом разобраться с Куполом. Фэйрвэй не так уж и близко.

— Я помогу тебе, Вайлет. И мне ничего не нужно за твою помощь. Среди таких, как ты, твое имя слишком велико. Я лишь человек, но представь себе, какая для меня честь знать тебя. Матильда боится тебя, я уверена.

— Мне нужно, чтобы вы рассказали мне о первой встрече с ней.

Она улыбнулась, но молчала.

— Могила Арчи будет самым подходящим для этого местом.

Глава 9

Арчибальд

Снег лежал большим слоем на могильной плите, где не было видно земли. Имя Арчибальда почти полностью стерлось, так что прочесть было почти нечего. Его имя стерлось, но воспоминания остались, и он их записал в своем дневнике, не оставляя мне воображения. Мне казалось, что мы уже на месте, пока держали путь, но оказалось, что старое кладбище и впрямь находилось в лесу, который никто не трогал во время застройки. Надгробная плита его отца почти ушла под землю, и не оставила от себя ничего, кроме мха, который засох после заморозков.

Долорес шла медленно, и мне приходилось держать такую же скорость. Мне не терпелось увидеть место, откуда она вырыла маленькую толстую книжку, которую я держала в руках, и несла, словно реликвию. Тропа была почти не видна, снег замел ее так, что расчищалась дорога нашими ногами. Ступая уже по земле, которая иногда попадалась мне по пути, я чувствовала себя живой. Наконец, подумала я, скоро настанет весна, хотя до нее было еще долго.

Я села на небольшую лавчонку, которая стояла рядом с могилой, и Долорес присела рядом. Она взглянула на свои руки, и перевела взгляд на надгробие. Она не плакала, но молчала, пока я не открыла первую страницу. Мне было интересно, что же такого скрывали строчки, написанные черными чернилами. Сердце мое почти остановилось, когда я увидела дату. Это был день, когда начался конец для этой истории, длившейся уже более полувека, и которая закончилась спустя почти еще пять десятков лет.

Долорес закуталась в свою меховую шубу, достала термос, и налила себе горячий чай, который медленно попивала, не торопясь начать рассказ. Я же не торопилась читать, дабы дать ей возможность рассказать про Матильду. Встреча с ней должна была перевернуть всю ее жизнь, подумала я. Вампиры окружали эту женину с детства, как и меня. Только я об этом не знала, и мне несказанно повезло. Ей же выпала честь, какая выпадает не каждому. Но можно ли это назвать честью? Долгие годы она оставалась в одиночестве, как мне стало понятно, когда я не заметила на стенах ни единой семейной фотографии. Альбом пестрел только старыми снимками, которые были сделаны еще до нее. Молодой Долорес я так и не увидела. Вероятно, из-за Люсиль ей пришлось оставить всяческие желания на нормальную жизнь, поскольку жизнью это нельзя было назвать вовсе.

Густав Хендерсон оказался еще одним семейным персонажем, о котором я не подозревала. И это нас делало родственниками с этой миниатюрной женщиной. Пьер и Анжелика вовсе не казались мне родственниками. Эти люди жили много веков назад, продолжая свое существование, но при этом даже не имея желания подойти ближе, и помогать, как это делал Густав. Его имя я еще была готова упомянуть при Стивене, но про Пьера я решила молчать. Такое родство никому не понравится. К сожалению, Франция того времени была совсем близко, если они оба где-то рядом. Я хотела сбежать, как Арчибальд, но не смела об этом даже думать. Бежать от проблемы не мой конек, и Стивену не понравилась бы опасность в виде старого рода ДеЛунг, о котором не знала даже я. Мне всегда казалось, что пусть мы и были довольно обеспечены всегда, всё же пришли мы не из тех злых мест. Пьер не оставил от себя ничего, кроме фамилии, зато сделал много зла, как мне казалось. Его не вспомнил ни Себастьян, ни остальные.

Стараясь защитить меня и Энни, он не упомянул ни об одном из них, хотя за годы нашего знакомства мог запросто об этом случайно что-то произнести. Его выдержка казалась мне достойной.

Мы продолжали сидеть, пока дул ветер, принося еще снега на могилу. Почти всё оказалось под его слоем, который беспощадно несся сквозь нас.

— Думаю, эта история могла бы очень хорошо вписаться в его дневник, — начала Долорес. — Это было в конце восьмидесятых. Тогда я только поселилась здесь. Первый раз это была просто поездка, которую Густав мне оплатил. Я лишь хотела увидеть природу, насладиться воздухом, и посмотреть на океан, который не омывал Нью-Йорк. Там я долго жила, пока не решила, что мне не подходит большой город, но и маленький городок тоже не был для меня хорошим местом. Мне казалось, что стоит переселиться куда-то в деревню, где людей мало, и никто меня не знает. Как можно дальше от возможности встретить вампира. Я ошибалась. Как раз-таки в местах, подобных этому, они и обитают, прячась от толпы. Люди замечают, какие они, но не сразу. Люди глупы. Этого им и нужно. Некоторые, как ты, не прячутся, и не считают людей чем-то недостойным, но есть такие, которые чувствуют свое превосходство. И Матильда, увы, одна из таких. Из дневника ты знаешь, как она поступила с Арчи. Это уже о многом говорит.

Ты еще не родилась, когда я оказалась здесь. Весенние дожди в тот год почти стерли новые дороги, которые проложили, и мы ехали по кочкам. Густав не хотел соглашаться на поездку, но я его уговорила. Ему не хотелось оставлять Люсиль, хотя я и сказала, что им обоим будет полезно отдохнуть друг от друга. Моя мать еще не успела тогда решить до конца, куда ее отправить, и она не знала про Густава. Его появление рядом с тетушкой преподносилось как очередная поездка на природу в компании старых подруг, о которых никто ничего не знал. Я подстраивала их встречи каждые несколько месяцев, чтобы подозрений не возникало. Она считалась в семье старой девой, которая уже была обузой для каждого. Но не для меня. Густав участвовал в ее жизни, и когда я была маленькой, узнала его секрет. Никто в семье после сороковых его не видел.

Мы приехали, а когда вышли, промокли до нитки, до того был сильным дождь. В доме всё было хорошо, но мне казалось, что что-то не так с городом. Густав успокоил меня, не хотел, чтобы я волновалась. К сожалению, он был не прав. Матильда приехала сюда снова, когда ее не было уже какое-то время. Арчи продолжал заниматься рыбалкой, устанавливая новые рекорды. О нем писали в местной газете, многие старались равняться на него, но видели, что и с ним что-то не то. Матильда жила здесь пятьдесят лет назад, но ее присутствие плохо запомнили. Мне пришлось искать документы, подтверждающие ее жизнь здесь. И когда я нашла, это было изумительно. Еще один вампир, которого я узнала. Ее появление в моей жизни было связано с той опасностью, которую она представляла. Мой старый шрам, который я получила в молодости, нанесла она сама. Тогда никто из нас не был знаком, но встретив ее в этом маленьком городе, я почувствовала, насколько наш мир мал, и как много в нем пересечений. Матильду я не запомнила, когда она пыталась меня убить, но когда это повторилось вновь, моя память зафиксировала эти глаза, этот взгляд. Ее лицо уже нельзя было забыть.

Она не знала, что я под защитой, и я успела забежать в дом. Густав ее отшвырнул, стоило ей подойти к крыльцу. И тогда же я познакомилась с Арчи, поскольку он следил за ней, чтобы та не наделала глупостей. Но в городе были не только мы. Сюда вернулась Наташа, и я не знаю, как между ними зародилась нынешняя связь. Мне кажется, что Арчи был единственным звеном, которое их связало. Поскольку они теряли друг друга надолго, им хотелось запомнить моменты. Старый портрет, где они вместе, нарисовала именно Наташа. Снимок был сделан в начале века, и ей захотелось запечатлеть это навсегда. Но чуть позже, стоило мне узнать Арчи ближе, я поняла, что у него есть план.

Я уезжала, и очень надолго. Застала твое рождение, и день, когда тебя спасли из-под машины. В Витч-Кроссе я прожила недолго, и решила вернуться сюда. С тех пор, как мы с Густавом приезжали, всё немного поменялось. Дом достался мне, а лавка была почти закрыта. Матильда исчезла в том же году, как я уехала обратно, и вернулась только спустя время.

В тот год, как мы все оказались здесь снова, Арчи устроил свои похороны. Дневника тогда еще здесь не оказалось. Я его нашла только в двухтысячном. Мне пришлось разрывать землю собственными руками. Ты прочитаешь в нем, какие события этому сопутствовали. Он больше не мог терпеть ее, и оставил, притворившись мертвым. На похороны пришел весь город. Никому не было дела, что он уже до этого был стариком, и почему прожил еще почти тридцать лет, никто не задумывался. Но я знала правду. И я единственная, которая следила за тем, что виновница этого глупого маскарада исчезла. Я пыталась от нее избавиться, используя связи моего дяди, но мерзавку невозможно было напугать. Она не боялась никого, кроме Галена, от которого скрывалась. Он ее и не искал, поскольку она не представляла для него более никакого интереса.

В последние дни своего пребывания здесь, он жаловался, что не может от нее скрыться. Матильда сошла с ума, не давала ему прохода. Очередной его побег от нее, впервые за шестьдесят лет, привел ее в бешенство впоследствии. Ей не верилось, что возлюбленный вновь ее оставил одну. История любви длилась сотню лет, но она так и не привыкла, что он не хочет такой любви. Ему казалось, что она его душит, в то время как она и не думала об этом. Наташа пыталась вразумить ее, но попытки оказались тщетны. Всякая мысль о том, что Арчибальд вернется, приводила ее в восторг. Но в лавке были его фото, и стоит только представить, как народ отреагировал бы на подобное. Мертвые не воскрешают. Хотя я бы с этим поспорила, ведь видела подобное так часто.

Я нашла его здесь, спрятавшись вон за тем деревом. — Долорес показала в сторону за нами, где на дереве уже не было листьев, а оставшиеся почти полностью упали. — Его голова была склонена к груди, и он писал с рвением закончить последние страницы. Когда ты прочтешь, поймешь его желание завершить здесь всё. Он был словно сумасшедший, который пытается вырваться из плена четырех белых стен. Мне казалось, он вот-вот порвет бумагу, сломает ручку, или разорвет дневник полностью, но не сделал этого. Хотя, признаться, я была бы подобному исходу рада. Матильда не должна была узнать о его мыслях. И если первый дневник он спрятал в старой церкви, о которой все забыли, то второй Матильда лично нашла в могиле его отца, которую он откапал, и положил в гроб, в руки скелета. Ей пришлось рыть, и марать свои собственные пальцы и ногти, чтобы добраться до сути, и узнать, что же он о ней думал. Если Наташа отдала тебе эту рукопись, на то были причины. В последние годы она и сама не рада, что связалась с ней.

Стоило Арчи закончить, как он взял стоявшую рядом лопату, и начал рыть. Земля была мокрой, начинался дождь. Ему не хотелось, чтобы она нашла, но знал, что кто-то обнаружит дневник. И этим кем-то стала я. Думаю, он чувствовал, что за ним следят. Я же хотела спасти его секреты от Матильды. Ее глазам не стоило видеть ничего из того, что он записал, иначе плохо стало бы всем нам. Город и так почти под ее контролем, но если женщина чем-то владеет, — и пусть она имеет на это право, — всё же конкретна эта сошла бы с ума еще больше. Я ей не доверяла. И хотела владеть тем, что ей не принадлежит, и никогда не будет.

Он ушел. Землю почти смыло, но я всё же рыла ее голыми руками, почти вся оказавшись в грязи. Страницы промокли, испачкались, но я привела их в порядок. Несколько строк мне пришлось разбирать самостоятельно, поскольку чернила смылись. Но ты поймешь их без помощи, я уверена. Когда доходишь до сути, читать уже и не нужно, мысли Арчибальда приходят к тебе сами. После той ночи я его не видела, зато виновница торжества оставалась с нами, пока не пришло время немного исчезнуть. Я надеялась, что ее перехватил Гален, но позже до меня дошли слухи про Микки Льюиса, и мне стало страшно. Ведь только его существование контролировало ее здесь, а теперь казалось, что ей некого бояться.

Шли годы, а я всё жила здесь. Однажды, несколько лет назад, Густав прислал мне письмо, где рассказал о тебе. И я хотела найти Арчибальда, поделиться с ним этой новостью. Но мои поиски не увенчались успехом. Его след пропал ровно на этом месте, и где бы я ни оказалась в своих трудах, о нем не было информации. Вероятно, он скрывается, и очень хорошо, раз она не смогла его найти. И ему это удается лучше, чем ей за всю ее жизнь.

— Она его до сих пор пытается найти? — спросила я, наливая чай в свой стакан.

Долорес улыбнулась и покачала головой. Ее взгляд всё еще был устремлен на надгробие. Она будто пыталась разобрать его имя. Мне всё же было не совсем понятно, почему она втянулась в эту историю, и зачем ей так нужен был его дневник. Но мне не пришлось задавать этот вопрос. Она будто прочла мои мысли, потому что продолжила.

— Зная, на что способны те, кто стоит выше меня, я решила помешать планам того, кто пытался меня убить. Она боялась Густава и Галена, но не меня. В мой же дом войти, ей было не суждено. Именно поэтому я нахожусь там большую часть времени. Арчибальда мне было по-человечески жаль. Стать бессмертным в таком почтенном возрасте, да еще во времена, когда жить было довольно сложно… — она притихла. — Я бы не смогла справиться с подобной задачей. Позже он опишет, как встретил кого-то, кого не знаем ни ты, ни я. Их имена стерты из истории, об их существовании знает узкий круг лиц. Деметрий не единственный после Матильды, кого он встретил. Я никогда о них не слышала, мой дядя тоже. Познавая мир, мне было единственной из моей семьи, подобраться так близко к чужому, чему я оказалась рада, но мне пришлось заплатить за это.

— Своей жизнью? Я не видела других фото. Подозреваю, ваша жизнь была под угрозой.

— Ты права. Стоило мне окончить колледж, как я отправилась к Густаву, а не к матери. Они с Люсиль были единственными, кто поддерживал моё рвение жить, но из-за него я и не смогла это начать. Когда живешь рядом с вампирами, уже не думаешь о будущем, которое может быть у каждого. Из-за опасности, какая мне грозила с детства, я отказалась от возможностей моих друзей. Я не была уверена, что смогу объяснить кому-либо, как устроена моя семья. Не знала, стоит ли делать на это ставку. Годы прошли, молодость тоже, и вот я теперь здесь, сижу с тобой, попивая горячий чай. Меня больше заботили те, кто лишь когда-то были людьми.

— Не думали сами стать вампиром?

Долорес немного посмеялась, а затем ответила:

— Мне не хотелось такой ноши. Я всегда знала, что рядом будут мои родные, которые помогут однажды. Скоро мне придется уехать в Коннектикут, где меня ждут. Возраст дает о себе знать, но я не хочу оказаться в той же ситуации, что Арчибальд.

Потом она утихла. Я встала и подошла к тому месту, где она выкопала дневник, коснулась его ладонью. Мне казалось, я прикасаюсь к чему-то особенному. Я чувствовала какую-то силу, которой никогда раньше не знала. Мои способности становились выше, сильнее. Будущее всё больше от меня ускользало, но что касалось других миров, становилось ближе. И мне подумалось, что я смогла бы найти Арчи. Его след сам хотел выйти ко мне, чтобы не пришлось разгадывать загадки.

Когда в небе засияла луна, мы уже оказались дома. Долорес я оставила одну, а сама ушла к себе, где Стивен сидел, и разбирал старые фото, которые взял с собой еще из наших предыдущих поездок. Одно с ним было с самого начала, как только он вернулся в Витч-Кросс больше двадцати лет назад. Именно то фото, где они с Максом и Фионой. Улла где-то позади, но он никогда ее не видел, считая, что это случайно попавший в кадр человек. Ее перчатка и часть лица проглядывали из-под шляпки, но целиком она не попала.

Он был немного расстроенный, но я показала, что было в руках. Вещь его заинтересовала.

— Это продолжение? — спросил он, и быстро подошел.

— Долорес рассказала мне очень много. Думаю, я смогу полностью пересказать то, что узнала. Дневник пока не читала, сделаем это вместе.

— Пожалуй, стоит начать прямо сейчас. До полнолуния неделя. Кэтрин звонила, сказала, что Табита готовится. Энни очень не хочет, но Джек ее уговаривает.

— Она, как и обычно, не думает о себе, — я вздохнула, а затем присела, и стала рассказывать Стивену всё, что узнала с утра.

***

«1950 год.

Сейчас я уже в Нью-Йорке. Город сотрясается шумом машин. Людей здесь больше, чем где-либо. По сравнению с моей любимой Аляской, жизнь здесь кипит.

Новая мода, новые нравы. Но люди всё еще остаются теми же. Музыка меняется, культура тоже. На замену черно-белому кино, пришло цветное. Мне не совсем по душе, но с какой-то стороны я даже рад, что застал новые времена, пусть и таким странным, и даже насильственным способом.

К людям я стараюсь не подходить, свои силы не трачу. Вампиром, которые не питается людьми, быть трудно. К тому же, мой биологический возраст остался тем же, что и двадцать лет назад. Все сороковые я провел по маленьким городам на среднем западе, где люди были добры ко мне. К сожалению, делать документы оказалось сложнее, чем я представлял. Осваивать свой возраст тоже сложно. Мне почти сто лет, и не уверен, что смогу протянуть так еще век.

От Матильды ни слова. К счастью. Мне не хочется о ней вспоминать. В отличие от нее, мне не найти больше любви. Я не юн, и не прекрасен, как она. Стань я вампиром полвека назад, шанс мог бы быть. Как и Элайджа Ковальски, я принял решение ходить с тростью. Странно видеть старика, который не страдает от боли в ногах.

Нью-Йорк — город большой. Но ни одного вампира я так и не встретил. Или мне так кажется. Во всяком случае, мне не попался ни один из тех людей, кого я встретил в двадцать пятом. Возможно, что они так и остались там, в Витч-Кроссе. Но загадка теней за Фионой меня до сих пор тревожит. Четверть века назад я встретил что-то не живое, и пусть не в первый раз, всё же это оказало влияние.

Вопрос вампиризма и становления человеком вновь не раскрыт. Источники не указали, какое заклинание нужно, чтобы обратиться вновь. К сожалению, эти знания хранят лишь ведьмы, но ни одной я не встретил. В большом городе их точно нет. Их пристанище — Витч-Кросс, или Треугольник в целом. О подобном Треугольнике я недавно услышал от кого-то на улице. Якобы, в Аргентине есть три города, о которых никто не знает, но там есть люди. Что-то вроде пропавших среди гор деревушек, которые не указаны на картах. Это меня заинтересовало, но информации я не нашел, а ехать в другую страну кажется не совсем удачной мыслью. К тому же, я не владею испанским. Политическая ситуация тоже коробит мой разум, и потом я вспоминаю, как буду выглядеть, приехав туда. Старик-американец, которому напоследок захотелось приключений. Найди они меня мертвым в номере отеля, стало бы смешно от таких новостей.

Вполне разумно считать, что этот дневник я не буду вести каждый день. Новая запись может появиться и через десять лет, а может быть, никогда. Мне нравится так думать, но это лишь потому, что времени впереди много. К сожалению, вампиры тоже имеют свойство стареть, только очень медленно. Судя по тому, что я знаю, обычно у них есть несколько тысяч лет, но в моем случае этого времени куда меньше. Прожить хотя бы несколько сотен лет я еще буду способен. Остальное время, какое у меня могло бы быть, уже недоступно.

Я не стал думать об этом после войны. Время пошло на лад, и казалось, что теперь жить станет легче. Меня не интересовало то десятилетие, оно оказалось разочарованием. Я уповал на новое, которое казалось уже так рядом. Конечно, люди изменились. Особенно молодое поколение. Но каждое новое несло за собой страх смерти, потому и решало жить куда лучше. В моей молодости не было ничего подобного. Все старались жить одинаково, и не было разъединения. Спустя почти сто лет с тех времен, мне начинает казаться, что я упустил возможности. Но жалеть о таком нельзя.

Мои мысли однажды кто-то прочитает, и, надеюсь, поймет их. Когда я допишу этот дневник, придется его поместить в такое место, где будет проще всего найти. Я думаю о кладбище. Но чтобы его не нашла Матильда, если ее вновь занесет в мою жизнь каким-нибудь ветром.

Перед тем, как выключить свет, думаю, почему не пишу в темноте. Зрение не меняется, мне подходит любое время суток. К сожалению, я начинаю задумываться, что если отключат свет солнца для таких, как я, мне не придется об этом узнать. Гореть больно.

Шепчу сам себе что-то, напоминающее колыбельную. Всё еще помню слова. Вспоминаю рыжую красавицу, и не знаю, где она сейчас. Возможно, на небесах».

***

«1952 год.

Не прикасался к дневнику очень давно. Не знаю даже, хорошо это или плохо. Так много нужно рассказать.

Встретил недавно в ресторане девушку по имени Тесса. У нее были короткие волосы, на голове ободок. Она не старалась скрыть своих мыслей, говорила напрямую. Наш с ней диалог завязался случайно, когда она обсуждала с группой битников прошлое столетие, и к чему привели многочисленные биржевые крахи. На удивление, ее познания были хороши, и я заподозрил, что она не такая, как ее друзья.

Она заметила меня, пока я брал содовую. Взглядом она осмотрела меня с головы до ног, и сделала вид, что случайно меня заметила. Ее улыбка могла очаровать любого, такой силой она обладала. Короткое платье, какое могли счесть довольно дерзким, подчеркивало ее фигуру, и она направилась ко мне, оставив дискуссию остальным.

Походка ее была выдержана в строгости, я почти не слышал стука каблуков. Прямая осанка, голова поднята вверх. Ее речь завораживала меня еще моментом ранее, но стоило ей заговорить со мной, как я услышал, что голос у нее далеко не такой высокий, каким он был до этого. Низкий, с хрипотцой.

— Шоу, какое я устроила этим всезнайкам, вам наверняка понравилось? — она заказала содовую. Бармен улыбнулся ей очаровательной улыбкой, и принес ту же секунду. — К сожалению, с ними сложно вести диалог, слишком молоды.

— Но разве вы не одного возраста? — спросил я, отпивая. — Вам на вид столько же, сколько этим юношам и девушкам.

— Они говорят про поэзию, о которой я ничего не знаю. Разве можно считать поэзией удовольствия? Раньше писали о страданиях. О первом я знаю всё, а второе пыталась понять, читая Эмили Дикинсон. К сожалению, им невдомек, что такое жизнь. К тому же, вечная, — она обратила взгляд снова на меня, и я всё понял. Она знала. — Я не такая, как вам кажется. Наш мир велик, и нас много. На каждом углу вы найдете вампира, бессмертного, прекрасного. Но вы первое исключение из правил. За свои сто пятьдесят лет я впервые встречаю бессмертного старика. Как же так вышло?

— Возможно, вам знакомо имя Матильда. Не думаю, что среди нас таких много.

Она опустила взгляд, призадумавшись. То, что я сказал, ей явно не понравилось.

— Я отправляла своего знакомого уничтожить Галена, дала ему всё, но их стычка много лет назад ошеломила даже меня. Вероятно, вы слышали об этом. И раз вас обратила эта звезда с севера, предполагаю, что вы тот самый Арчибальд. Я Тесса. Вероятно, эта ненормальная обо мне не упоминала.

— Не приходилось. Но она рассказывала, как за ней следили когда-то. Это было еще до того, как я встретил Стивена Миллса.

— Вы и Стивена знаете? Я удивлена! Мое почтение вам, что вы еще держитесь за жизнь. Я вот немного устаю время от времени. Мне кажется, что сделано уже всё, но нахожу потом новое развлечение. Посмотрим, чем нас удивит новое поколение через пару десятков лет. Уверена, с ними будет еще сложнее.

— Мне бы не хотелось думать, что со мной будет в мои сто пятьдесят. Эта цифра не так далеко, как может показаться.

Тесса умолкла. Друзья звали ее обратно, но она отказалась. Стакан ее еще был полон, и она не торопилась уходить.

— Мне казалось, что я почти уничтожила ее. Гален должен был от нее избавиться куда раньше, но всё вышло из-под контроля, что привело ее к вам. Стивен забыл о ней. Недавно он и сам стал бегать от одного сумасшедшего, о чем узнали многие из нас.

— Я не слышал эту историю. Расскажете?

— Его врага зовут Джереми Уолтерс. Не уверена, что этого мальчишку стоит бояться, но он переходит все границы. Кто-то говорит, что он связался с Галеном почти сразу после своего обращения. Он пленил Макса Миллера в своем доме в Канаде, где тот провел несколько лет. Когда тот сбежал, Джереми пропал с радаров, а я пыталась найти о нем информацию. К моему великому сожалению, сейчас он скрылся. Все сороковые о нем не было ничего, и я начала уже думать, что его убил сам Гален. Новички знают его под именем Герман, но большинство с ним лично не сталкивалось, и свою историю он преподносит совсем иначе, чем она есть.

— А вы с ним знакомы?

— Совсем нет. Хотя и не уверена, что сейчас не лгу. Его лицо мне не доводилось встречать перед собой, но скрываться у меня выходит очень хорошо. Я знаю, что он следит за мной, надеясь получить в союзники, для уничтожения трона. У нас есть иерархия, о которой вам, вероятно, известно.

— Матильда об этом говорила. Тонкостей я не понимал, пока не начал разбираться сам в этом вопросе. Элеонора существует, если Гален не миф. Как я понимаю, многие об этом не знают.

— Вы правы, она есть. Я не встречала ее, но это моя мечта — встретить принцессу. Галена я не хочу встречать. Его задача всегда есть и будет одна: уничтожить свою мать. Я не могу подписаться на такое.

— Иерархия похожа на анархию, но не на монархию.

— К сожалению, это так. Смута длится уже несколько веков, стоило Цепешу стать вампиром. В Европе всё погрузилось во тьму, пока не случилась Инквизиция, которая заставила добрую часть из нас переплыть океан. Потом Салем, ведьмы, а затем и Треугольник. Дампиры спрятались в лесах Вашингтона, остальные же обратили новеньких, среди прочих оказалась и я.

Разговор, казалось, зашел в тупик, но не успел я ничего подумать, как она потянула меня наружу. Свежий воздух помог отойти от затхлости в заведении, и мы пошли вниз по улице.

Я наблюдал за тем, как она идет молча очень долго, пока мы не дошли до парка, и решили отдохнуть, хотя никто из нас не испытывал усталости. В сумочке у нее было зеркальце, в которое она посмотрелась, чтобы привести волосы в порядок.

— Очень важно, чтобы я выглядела лучше, чем обычные девушки, — заявила она. — Люди не понимают, что у них не так много времени, но не пользуются этим. Я же стараюсь делать это за них каждый день.

— Откуда вы здесь?

— Приехала из Невады, но только погостить несколько недель. Моя подруга давно сама не бывала здесь, и вот решила ненадолго вернуться. Скоро она уедет, я тоже. Но мне нравится здесь, я бы хотела вернуться, чтобы наслаждаться красотой юных лиц. Однажды они придут в негодность, но моя молодость останется со мной навсегда.

Из изречений этой особы, я понял, что она себя любит куда больше, чем я себя. И дело было не в том, что я стар. Тесса никогда ни о ком не заботилась, кроме как о себе. Ей была неведома любовь к ближнему. Разве что к ближнему, проходящему ночью.

Эта встреча закончилась поздним вечером, когда я проводил ее, но она не пригласила познакомиться с кем-то, кто мог тоже оказаться вампиром. Больше Тессу я не видел. Информация о Галене, которую она мне поведала, оказалась не совсем правдой. В одной книге, которая попала ко мне через старую подпольную библиотеку, я узнал, что некая Тесса всё же с ним виделась. Как минимум, это была разовая встреча много лет назад. Но мне казалось, что она многое не договорила. Ей нельзя было верить. К счастью, встреч больше не случилось, таких вампиров я хотел обойти стороной. Ее существование ставило под сомнение честь любого из нас, но я всё еще надеялся найти Стивена. Ехать из Нью-Йорка в поисках незнакомца было бы безрассудным. Искать Стивена было сравнимо иголке в стоге сена. Его могли знать многие, но я знал лишь Матильду и Тессу. Обе были не такими честными, как он».

***

«Январь 1955 года.

Не сплю третьи сутки. Сирены воют вокруг из-за странного случая. Сейчас я нахожусь в Солт-Лейк-Сити, куда меня забросило страннейшим образом. Всё было странным. Каждая мелочь.

Начнем с того, что в доме напротив, было найдено тело с прокусами на шее. Продолжим тем, что в этот город я попал из-за того, что чуть не встретил Тессу вновь. Ее появление вскружило мне голову, и я оставил квартиру в Нью-Йорке ради того, чтобы подобраться ближе к ней. Она заметила меня в метро, откуда я выходил. Каждый новый день предоставлял мне возможность следить дальше. В один из дней я вновь нарвался на знакомую фигуру. Она шла за Тессой, как и я. Длинные темные волосы казались слишком знакомыми.

Матильда плохо скрывала свой интерес к нам обоим. И если Тесса бежала от нас обоих, то я бежал только от Матильды. Ей, вероятно, казалось, что мы как-то связаны. Но нам обоим пришлось покинуть город на разных рейсах, чтобы нас не нашли. Только оказались мы в разных местах. Разброс не позволил бы моей возлюбленной найти нас за один раз. И если Тессу искать не придется, поскольку в Вегасе она одна, то со мной окажется сложнее.

Мне кажется, что нынешняя ночь — предупреждение. Если это Матильда, то остановить ее будет трудно. Подумываю взять билет в один конец до Чикаго, доехать до Витч-Кросса, и поселиться там. Конечно, это может быть самое очевидное место для меня, и там-то она на меня наткнется, но если допустить, что она обошла все злачные места, то там уже побывала.

Мысли не идут из головы, а сирены продолжают выть. Постараюсь пережить эту ночь. Если через неделю всё будет хорошо, возьму билет в Витч-Кросс. Если же она появится, то ждать не стану, и поеду в Канаду. Туда она точно не станет рваться так скоро. Ее помешательство на мне вызывает тревогу. Надеюсь, однажды это закончится».

***

«Февраль 1955 года.

Витч-Кросс. Тридцать лет, как я покинул этот город, оказавшись здесь всего на несколько вечеров. Дом Адлеров всё еще на месте, но старушки-ведьмы уже нет в живых. Другие члены семьи не знают о моем существовании, что мне очень упрощает пребывание здесь. Несказанно рад данному факту.

Город процветает. Старый бар «Салем» превратился в забегаловку, где делают самую дешевую еду, и получил название «У Берта». Дешево и не вкусно. Хотелось бы вернуть двадцатые и Фиону Голдман, в поисках которой я уже потерялся сам. Ее нет и следа в этом городе. Вполне возможно, что она окажется в соседнем городке, который является частью Треугольника.

Старое фото троицы всё еще висит там же. Все помнят, что это было за место, так что появляться кому-то из них здесь не следует. Меня на нем не было, что снова упрощало возможность тихо ходить по улицам.

От Матильды ни слуха. После моего бегства, новостей подобных той, что случилась месяц назад, я не слышал. Вероятно, это всё же была не она, подобравшаяся ко мне, а кто-то другой, чье имя я никогда уже не узнаю. К большому счастью, я стараюсь избегать общества вампиров. Но в этом городе их должно оказаться как минимум пара человек. Витч-Кросс — рассадник вампиров, ведьм и оборотней. Обычные смертные, проживающие здесь, о них даже не подозревают. Звучит печально, но имеем, что есть.

Если однажды я закончу записывать мысли, то я остался в Витч-Кроссе, либо в одном из двух других городов. Рич-Норст и Сауз-Спрингс выглядят вполне комфортно для жизни такого, как я. Это было заметно, пока ехал через них. Мне хотелось посмотреть на эти два объекта градостроения, чтобы убедиться, насколько Витч-Кросс темное место. Оказалось, что куда темнее, чем я себе это представлял. Не только из-за старых готических построек, но и из-за атмосферы, которая в нем царит. Остальные части Треугольника были светлыми и не похожими на этот. В них было куда легче находиться, не чувствовалась связь с чем-то потусторонним. Именно здесь я вновь почувствовал себя так, будто нахожусь под Куполом, потому что здесь он тоже есть. Из-за фонарных столбов, которые отмечают начало и конец, мне хочется кричать. Они скрывают всё, что подвластно их территории. Обычный человек этого не заметит, но вампир или любое другое существо увидит невооруженным глазом.

Мне здесь некомфортно, как хотелось бы, но есть возможность отдохнуть от внешнего мира. Матильда не найдет меня здесь. По крайней мере, пока что. Если Тесса смогла скрыться в Вегасе, мне повезет скрыться среди других подобных нам. И здесь достаточно стариков, чтобы сойти за своего. Хотя бы на пару лет. Никто не запомнит, и даже не спросит, если я исчезну».

***

«Лето 1955 года.

В одной из машин заметил знакомое лицо. В очках, рубашке, с юной девушкой рядом, а на заднем сидении друг. Кажется, это был Стивен. Я не мог обознаться. Рядом с ним находился Макс Миллер. Все трое улыбались, о чем-то беседовали. Девушку звали Эдит, ее в городе все знают. Я с ней лично не знаком, но оно и понятно. Вскоре они уехали, но мне стало страшно. Если Стивен вновь здесь, то это может принести мне проблем. Либо же он меня даже не вспомнит. Увы, я не могу так рисковать. Придется собирать вещи, и искать новое пристанище. Займусь этим сегодня же вечером».

***

— Его дневник напоминает мне, как в те времена было весело, — произнес Стивен с капелькой иронии. — Я не помнил его, и не узнал бы ни за что на свете. Но его встреча с Тессой не дает приятных воспоминаний.

— Она давала противоречивые данные о себе каждому, — произнесла я. — Сейчас это уже не имеет значения.

Я заложила закладку между страницами, и закрыла дневник. Перед нами лежало три книги в кожаных переплетах. Мне казалось, конец уже совсем близко, но мы были еще только в самом начале последнего из них. Лампочка уже не выдерживала напряжения, и я отключила свет. Мы сидели в темноте молча. Купол продолжал светить, и я вновь взглянула на него. Мне казалось, он вот-вот даст знак. И мысленно, мне пришлось просить об этом.

Стивен подошел, и опустил шторы.

— Достаточно на сегодня сверхънепонятного, согласна?

Я кивнула, и мы ушли в комнату. Оставить рукописи было не страшно, в дом никто бы не смог войти без приглашения. Засыпая, я думала только об одном: когда взойдет новая луна, и что она за собой принесет. У меня оставалась лишь неделя, чтобы разобраться с загадками. Дочитать дневник тоже было среди обещанных самой себе дел.

Мы его читали почти всю неделю, прежде чем случились события, изменившие мою жизнь навсегда. После них я уже не была прежней, а Стивен больше никогда не думал о том, что такое быть обычным человеком.

На этом я заснула, погрузившись глубоко в сон, и не заметила пения птиц утром. Солнце было в зените, и светило ярче прежнего, как мне показалось.

Стивен тихо посапывал рядом, и я решила, что один день могу позволить себе отключиться от чужих историй. Но мысли не покидали мою голову, даже когда я вновь отправилась спать. Мне снилось, как Арчибальд находит нас, и в руках у него оружие. Если бы тогда я знала, что это не просто сон, а предсказание, которое пришло незваным.

Глава 10

Свет гаснет

Полнолуние приближалось, неся за собой сумерки, которые стали олицетворением всех грядущих событий. Сначала солнце начало меркнуть, когда Купол выходил из строя. Я не могла понять, что именно происходит, но казалось, что наступает конец света. Каждый новый день дарил невероятное ощущение тревоги, когда ты не знаешь, за что цепляться. Время неумолимо подгоняло нас к завершению, о котором мы уже позабыли.

Кофе утром не дарило сил, а пение птиц почти прекратилось. Я ждала с замиранием сердца, и когда оно пропускало удар, мне становилось страшно. Каждая новая ночь была тревожной, и я почти не слышала журчания реки неподалеку. Белки больше не прыгали с ветки на ветку, а волки перестали выть на луну. Всё начало меняться, и я замечала, как силы меня покидают. Слух уходил первым. Когда я уколола палец о дрова, маленькая ранка не затягивалась так быстро, как это было ожидаемо. Зрение уже не шло ни в какое сравнение с тем, что было совсем недавно.

Долорес знала об этой проблеме, и мне не хотелось жаловаться, но она не переставала меня умолять отправиться на Фэйрвэй. Я же отказывалась, поскольку до полнолуния оставалось еще несколько дней. Мне не хотелось никого подставлять, но тревога брала свое, и мне не хотелось выходить из дома. В эти дни я дочитывала дневник Арчи, и мне казалось, что он нам вот-вот покажется, и объяснит, почему всё так получилось.

Продолжила чтение я уже с шестидесятых. На пять лет он прекратил вести свои наблюдения, так что всё, что происходило с ним в те времена, стерто для меня. Увы, но я продолжала воображать, не желая верить, что в этот раз он снова решил закрыть для себя вопрос бессмертия. Мне хотелось знать, как прошли несколько лет в этом пробеле. Где он был, чем жил, и кого встретил. Какие предательства могли с ним случиться. Но мне не хотелось читать про Матильду. Не хотелось знать, что она снова стала главным персонажем в его истории жизни, где она и так получила слишком много места, не дав развиться его жизни. Она поспособствовала только тому, что ему было, о чем писать. Но больше меня поразили семидесятые, когда всё же ее возвращение стало главным знаком к очередному побегу, которого, к сожалению, так и не случилось. Времена, когда царила свобода, и борьба за нее, но они были здесь. Пропадала теперь только она, в то время как Арчи возвел свою лавку, развил бизнес до тех пределов, какие были возможны в маленьком пригороде. Встреча с Наташей, возвращение Матильды, а потом очередной побег.

Восьмидесятые выглядели как что-то сырое, когда материал не идет, и ты стараешься выжать из себя последнее. А дальше десятилетие, в котором началась и наша история. Девяностые оказались сущим адом, а Матильда забрала себе всё. Ее присутствие здесь затянулось слишком надолго, и люди уже не показывали пальцем в ее сторону, но шептались за спиной. Ее неуязвимость превратилась в пофигизм, она стала блефовать в игре за свой контроль над этим местом, и в итоге победила.

Последние страницы дались мне невероятно тяжело. Свет гаснет, подумала я, а потом уснула. Разбудило меня то, что в дверь пытались проникнуть. Стивен тут же подбежал, держа в руке оружие. Нацелившись, он не промахнулся. Но фигуру это не остановило, она продолжала ломиться, и, открыв дверь, выломала ее напрочь. Лица я не разглядела в темноте, поскольку уже не могла себе этого позволить. Но длинные темные волосы мне дали понять, что это наша старая знакомая, за которой мы приехали.

Матильда рвалась, но ее не пускала защита. Без приглашения вход был воспрещен. Стивен выстрелил еще раз, попав в то же самое место, как в тот раз, много десятилетий тому назад. Она отлетела, вероятно, ей было больно.

Закрыв дверь на замок, или то, что от нее осталось, он подбежал ко мне, когда заметил, что я уже не в состоянии держаться на ногах. Мое падение оказалось неожиданным для нас обоих. Я ударилась головой об стол, но не успела почувствовать боли. Моя натура меня покидала, а вместе с ней и новый вдох жизни.

Свет погас.

***

«1960 год.

Я в Новом Орлеане, иду по следам того, кого раньше не знал. Его имя мне попалось совершенно случайно, в старых архивах. Фото человека и его портрет разницей в сто пятьдесят лет стало ошеломительным открытием.

Себастьян ДеЛунг не хотел, чтобы его нашли. Он скрывался от Галена, чтобы тот не захватил власть над ним. И ему было куда удобнее, что никто не знает о его существовании. На могиле его дочери свежие цветы. Вероятно, он был здесь сегодня утром, так что след его так же свеж.

Старые портреты его семьи находятся в старом музее, поскольку их семья была одной из самых влиятельных здесь. К сожалению, их след был потерял для меня. Мне неизвестно, где сейчас находятся ДеЛунги, их история спрятана за семью печатями. Но, к своему большому удивлению, за мной шел кто-то другой. В то время, как я думал, что это Матильда, вплоть до этого города за мной шла другая фигура. Ее волосы были цвета молока, а глаза цвета неба. Не знаю, что нужно было этой женщине, но, вероятно, она искала Себастьяна. Хотя при близком рассмотрении, какое мне удалось, я заметил, что внешность ее сильно походила на то, что я узнал от моей бывшей возлюбленной.

Нина Ковальски шла за мной от самого Витч-Кросса, пусть там ей и нельзя было появляться. Как мне стало известно, она одиночка. Мы были в одной лодке. Ее жизнь превратилась в ад, стоило Элайдже появиться на том вечере много лет назад. Теперь же, ей не оставалось ничего как искать себе подобных. Стала ли она жертвой Галена, как многие до нее? Не хочу в этом копаться, но всё возможно. Он был падок на тех, чья воля слаба, и они платили за свои желания. Уничтожить Элайджу могло стать ее кредо.

Много времени я здесь не проведу. Первое полнолуние, и наружу вырвутся волки, а мне бы не хотелось с ними повидаться.

След Матильды пропал. Тесса тоже исчезла. Никого из тех, кто мог бы подсказать, куда мне ехать. Возвратиться в Румынию? Идея неплохая, но что скажет Деметрий, встретив меня там? Прошло слишком много лет, так что я не уверен, что он жив. Хотя, зная его, могу с уверенностью сказать, что ему нравилось прятаться в замке от солнца. Если он не получил моих писем, то вряд ли знает, что проклятья больше не существует.

Оставлю записку Себастьяну, буду ждать ответа».

***

«1963 год.

После Нового Орлеана, я отправился в Калифорнию, где никогда раньше не бывал. За три года моего пребывания, Себастьян так и не вышел на связь, так что наладить контакт с кем-то кроме Матильды, кажется мне невозможным. Тесса была второй из нас, после Стивена, кого я знал. Элайджа, Улла Хендерсон, полукровка, Фиона Голдман, — это все. Искать кого-либо из них я посчитал опасным, поскольку их жизни были завязаны на лжи. Но что если найти Стивена и Макса? Их друг Джереми Уолтерс, по слухам, пленил последнего из них несколько лет, а потом Стивен его спас. Теперь этот несчастный обратился к другим силам. Его ищет сам Гален.

В Калифорнии я не встретил ни одного из наших. Либо они хорошо прятались. Мне было непонятно, что я здесь могу делать, мне хотелось куда-то, где тьма скроет мое существование.

Ехать в Вашингтон казалось глупой идеей. Там полукровки, а их я побаивался. Мне было неизвестно, что это за существа. Встреть я хотя бы одного нормального вампира, быть может, мое решение бы поменялось. Но ни Стивена, ни Матильды, ни даже Тессы. Она была самой старой из них, а старше я еще не встречал. Только, разве что, Ковальски. Но к его помощи прибегать было опасно, бесполезно, и в крайней мере, безответственно по отношению к самому себе.

Время от времени я начинаю думать о Канаде. Там я ни разу не был, только проездом. Можно поселиться в маленьком городке под Оттавой, где никто никогда не узнает, откуда я взялся. Это кажется мне хорошей идеей.

Солнечное место не по мне. И стоило мне найти возможности, как я натыкаюсь на старое поместье Уолтерс. Что-то подсказывает мне, что именно там я могу найти ответы на вопросы. В конце концов, если это семья Джереми, то домом уже никто не владеет».

***

«Ноябрь 1963.

Погода не самая приятная, но я вырвался из Калифорнии, и прямиком поехал туда, куда хотел. Оттава прекрасна. Хозяйку дома зовут Табита. Когда-то, лет тридцать назад, здесь располагался небольшой госпиталь, когда вдова Уолтерса решила продать поместье. К сожалению, через несколько лет здесь поселился Джереми, о чем рассказала моя новая знакомая. К слову, она оказалась ведьмой, обращенной в вампира, и это придало мне сил искать дальше.

Стоило мне зайти в дом, я почувствовал историю Макса. Подвал, где его пленили, был слишком глубоко под землей. Это был практически ров, который не должен был здесь быть. Но цепи и его имя, которое он выскреб на стенах, говорили о битве, которую Стивену пришлось провести, чтобы спасти друга.

Табита почувствовала мою природу с первого же взгляда. Ей не нравилось, что я не человек, она испытывала к вампирам некоторое отвращение, хотя и была одной из них. Но всё же она терпела. И мое любопытство ей нравилось. Так, я узнал многое о нашем роде. Есть королева, которая заперта где-то в горах Галеном. Он — принц, Элеонора — принцесса. Ее существование не подлежит сомнению, сказала она, ведь есть Гален. Очень маловероятно, что он ее убил.

Затем, я узнал про Стражей, Кинжалы, и Лунный камень. Стоило мне рассказать про то, что сделал Стивен почти сто лет назад, как ее это заинтересовало. Она сказала, что многие ищут место под Куполом, но никто не знает точно, где оно. Стивен всё сделал правильно, сказала она, но Смерти не стоило вмешиваться. Про игры костлявой, как она ее называла, знают все. В том числе, Матильда. Однако, мне никогда еще не попадалась Атропос после тех событий, когда Стивен закопал часть Кинжала.

На Лунном камне и Кинжалах держится всё существование рода. Если они однажды будут уничтожены, есть два варианта: либо вампиры прекратят свое существование и станут людьми, либо Стражи исчезнут, и тогда небо над нашими головами рухнет, а вместе с этим и мироздание. Получается, что Кинжалы — единственное, что сохраняет нашу жизнь, какая она есть. Откуда взялась Дарсия, никто не знает, даже ведьмы. Но они потомки королевы, что говорит о том, что они тоже частично вампиры. Вся эта информация до сих пор не укладывается в моей голове.

Вампиры — божественные существа, так о нас писалось с самых древних времен. Тогда мне пришла мысль, которую я не стал озвучивать, но запишу здесь. Что если Атропос создала вампиров для того, чтобы контролировать смертных? И вообще, зачем это делать?

В древних записях, которые мне показала Табита, написано, что люди заключали сделку с бессмертными в обмен на то, чтобы продолжать жить так же долго. В тот момент Кинжалы были отданы людям, а Стражи отправились на самый верх, чтобы стеречь мироздание от упадка. Только договор был нарушен, когда между людьми и вампирами началась междоусобица. Не может быть два бессмертных народа рядом, поскольку одни были созданы такими высшими силами, другие же нет. Люди испугались, что будут стерты в прах, когда одна из дочерей Дарсии взяла на себя роль жертвы в этой истории. Она спасла смертных от вымирания, а бессмертных отделила от них, и в итоге погибла. Ее душа не попала ни в один из миров, оставшись кочевать по чужим телам на протяжении веков, и всё еще есть среди нас. Последней ее жертвой стал юноша Питер, который плыл из Индийского моря на корабле, полном убийц и насильников. Его тело показалось ей хорошим убежищем, и она разделила его тело между своим и его разумом. Такая практика более не наблюдалась, а где в данный момент юноша, неизвестно.

Стражи не нашли ее, но поиски и сами забросили, когда душ из нашего мира стало больше. Первые одиннадцать вампиров поднялись на защиту, но откуда взялись они, тоже неизвестно. Почему же Дарсия их обратила? Из-за одиночества?

Но я задал вопрос, почему же тогда Стражей всего одиннадцать, в то время как Кинжалов тринадцать? Табита лишь ухмыльнулась, и начала рассказ, что двое, которые должны подняться к ним на самый верх, всё еще среди нас. Плутарх, который прячется в лесах и джунглях Африки, чтобы его не достали древние вампиры вроде Галена, и Этра, которая сейчас не так далеко от нас. Однако, она с Элеонорой, защищает ее как может, чтобы принцессу не нашел брат.

Многое из этого еще не вся информация. Слишком многое было так же утеряно. За тысячи лет история переписывалась, обретая новое значение, а куда делись потомки Дарсии — неизвестно. Все знают только одно, — что ведьмы принадлежат своей кровью к ее роду. Я спрашивал, кто были те самые первые люди, которые дали этому всему продолжение, но Табита лишь молчала. Со временем, она начинает мне рассказывать, но я не думал, что всё так глубоко.

Найти Элеонору стало моей задачей, но Табита отговорила. По ее словам, принцесса слишком хорошо скрывается, и если ее не может найти даже Гален, то про обычного вампира не может идти и речи.

Вполне возможно, что она объявится сама, когда ситуация достигнет критического положения. Табита говорит, что Элеонора старается не вмешиваться, поскольку она уже превратилась в миф, и появись она, начнется дробление нашего общества. Никто, кроме очень старых вампиров, не поверит ей. Немного тех, кто еще помнит ее, и очень много тех, кто не знает.

Мне может представиться возможность однажды с ней познакомиться, поскольку слухи просачиваются даже в самые отдаленные уголки мира. И то, о чем я узнаю в данный момент, перевернет весь наш мир.

Миф хочет открыть себя. Явление непредсказуемое, поскольку это может произойти в любую секунду. Те, кто уже встретил ее на своем пути, говорят, что ее план работает, и ей хочется напугать брата. Гален же притих уже давно. Его руки отдают приказы, а делают другие люди. Своими собственными устами он движет миром, не говоря ни слова.

Такие тайны могут показаться глупостью, особенно, если открыть книгу. Ее я сейчас держу в руках, пока пишу эти мысли, устроившись с ручкой и дневником прямо на ней.

Некогда, в старые времена, существовали фракции. Странники и Избранные. Сейчас заклятье слабо как никогда. Многих из нас не стало только потому, что зло не должно было существовать. Вампиры, чья кровь была темной от нечестивых мыслей, не жили слишком долго. Им был отведен век, в лучшем случае. Потом они умирали. Последние несколько столетий это уже не работает. Вот, почему Матильда всё еще жива, и Тесса, и Стивен, и многие другие. Всех тех, кто хотел рушить, уже не существует. Их души оказались в Чистилище, которое, по словам Табиты, совершенно не должно быть ни в одном из миров. Это симуляция, чтобы задержать тех, кто не может переродиться. Рай — тоже симуляция, созданная Стражами. Настоящий Эдем для людей — Обитель. О ней мало кто знает, потому никто и не думает, как туда попасть, и хочет прожить как можно дольше.

Настоящий Эдем, который стоит выше других, несет свое имя с гордостью, ведь там только почившие божества. Их жизнь закончилось в телесном обличии, и продолжилось потом. Им нельзя умереть.

Существует так же Забвение, которое было создано Ведьмой. Есть множество других измерений, миров, королевств. Удивительно, как сверхъестественный мир тесно переплетается с тем, во что люди уже утратили свою веру, а мы даже не подозреваем об их существовании.

Мои поиски продолжаются с удивительной скоростью. Ведь Гален взял имя Герман в прошлом веке, чтобы скрыться. Во многих источниках говорится о его смерти, но Странником он не был, о чем никто не знал. Это ему на руку, подумалось мне. Ведь останься он жив на всеобщем обозрении, ему бы пришлось делать и дальше свои грязные дела самостоятельно. Теперь, когда у него есть помощник, ему не приходится вылезать из своей пещеры в горах. Его появление предсказано в скором времени, возможно, одновременно с его сестрой.

Пока разбираюсь с новым для себя миром, закончу запись. В дальнейшем думаю завести другой дневник для этих наблюдений, но не уверен, что возьмусь за него».

***

«1965 год.

Старый особняк Уолтерсов — дом семьи ДеЛунг. Старые документы не дадут мне соврать. Я долго искал подтверждение этому в библиотеках, но нигде на окраине о них даже не идет речи. Зато в центральной библиотеке города есть всё, начиная от их прибытия в Новый Орлеан, заканчивая нынешним временем. Сейчас семья живет здесь, не срываясь с места вот уже больше полутора века.

Жан ДеЛунг — последний представитель прямой линии этой семьи. Они не помнят, что особняк принадлежал им, это выяснилось в ходе личной беседы с юношей, которому всего четырнадцать лет от роду. Зато он не стал робеть, и перечитал всю документную литературу, касаемо древа. Он знает про Себастьяна, и что тот был потерян для них, как и родственники. Ни о ком из ныне живущих им неизвестно.

Дом не горел с конца прошлого века. Даже во время войны его ничто не коснулось. Ни аукционы, проводимые в городе, ни перестройка, которая случилась вокруг. Он просто стоял, пока Табита, которую не хотели воспринимать всерьёз, не выкупила его за крупную сумму, оставшись в нем надолго. По ее словам, скоро его придется оставить, нельзя находиться здесь постоянно. Дух старых времен может быть хорошим, но здесь царят хаос и зло. Такое не для нее, и не для меня. Думаю, как только мне повезет узнать больше, я снова уеду.

Юный ДеЛунг не захочет терять своего учителя, но мне нельзя будет остаться. Моя надежда на этого юношу растет, и очень надеюсь, что он не ворвется в мир вампиров, пусть и имеет к нему непосредственное отношение».

***

«Июнь 1966 года.

Собираю вещи и отправляюсь в путь. Недолгое путешествие в свою родную деревню придало мне сил, и мне хочется вернуться в Дрэгон-сити. Теперь это официальное название. Деревня превратилась в маленький пригород, и кто знает, может быть через сто лет он станет большим городом, как Нью-Йорк.

Там многое изменилось. Старые деревянные здания облицевали, новые кирпичные стоят бок о бок с ними. Мне не было тяжело смотреть на эти изменения, но из памяти почти стирается образ старой деревни. Там, где стоял наш домик, теперь церковь. На месте сарая ничего больше нет, а могила отца всё там же. Ее я навестил в надежде вернуться к воспоминаниям о детстве.

В один из дней, когда я вновь пришел, у надгробья стояла женская фигура. Она что-то говорила на знакомом мне языке, и положила цветы. Меня она не сразу заметила, а когда повернулась, старалась быстрее уйти. Наверное, подумала, что я пришел к кому-то другому. Я подождал, пока она уйдет совсем, и подошел ближе к отцовскому надгробию. Цветы были теми самыми, что он когда-то подарил рыжеволосой женщине в ее день рождения.

Тот день я хорошо помню. Мы танцевали, играла музыка. Но та девушка, которая только что ушла, тоже была рыжеволосой. Ее глаза мне были знакомы из воспоминаний, за которые мне хотелось зацепиться как можно сильнее. Зеленые, почти бирюзовые, эти глаза выдавали всю боль, какую мне не пришлось испытать самому. Помню, что на его похоронах эта фигура стояла за деревом, стараясь не показываться остальным. Я еще подумал тогда, что мне показалось. Что это призрак, или, быть может, фантом. Мне не хотелось думать, что я сошел с ума.

Вновь я увидел ее в придорожном кафе, куда зашел перед своим отъездом. Она сидела совсем одна, не желая никого замечать. Сначала я сделал вид, что не замечаю ее тоже, но чувствовал на своей спине ее взгляд. Взяв чашку кофе, я отошел от стойки и сел напротив нее. Тогда-то мои воспоминания заработали с прежней силой, и ее лицо уже нельзя было упустить из виду. Я не разглядывал ее, мне было достаточно одного взгляда. Ее взгляд был отведен в сторону. Мы молчали.

Она вздохнула, и повернулась ко мне. Брови ее нахмурились, и она будто пыталась понять, кто же перед ней. Протянув руку к моей ладони, она коснулась легонько, и сделала тяжелый вздох. По щеке ее покатилась слеза.

— Как же много боли ты пережил, — произнесла она. Голос пробудил в голове песни, которые она когда-то мне пела. — Я должна была уберечь тебя от этого. Прости, что ушла, когда так была нужна вам обоим.

— Тебя не смущает, что мы так разминулись во времени? — спросил я.

— Я, безусловно, удивлена. Но вижу, что тебя обманом сделали таким же, как я. Даже моя история не идет с этим в сравнение.

— Если ты знаешь Матильду, буду благодарен, если поможешь от нее скрыться.

Она кусала губы, и резко встала.

— Пошли, нельзя терять ни минуты.

Я не успел ничего понять, как мы уже ехали в ее машине, и дорога вела нас к центру городка. Там, где еще не было почти ничего, мы нашли место. Старое деревянное здание было под снос. Фундамент почти полностью провалился, и держаться на полах, под которыми почти ничего не было, казалось довольно опасным занятием.

— Когда-то здесь не было ничего, кроме старого порта. Вниз по площади можно опуститься к озеру, но раньше там было больше воды. Целый океан. Когда вода отошла, новую землю решили застроить. И вот здесь было мое пристанище. Это первое место, где я оказалась, когда приплыла в эту часть света. Из рассказов с детства ты можешь помнить, что меня привезли сюда маленькой девочкой. Я здесь не была уже очень много лет. Именно поэтому предлагаю тебе построить здесь что-то, чем можно зарабатывать на жизнь. Город растет. Матильда не упустит шанса тебя найти, но посмотри на себя, Арчибальд. Нельзя вечно прыгать с места на место, кем бы ты ни был. Останься со мной, и я помогу тебе.

Предложение оказалось заманчивым. Я согласился, но не сразу. Наташа дала мне подумать, чего я всё-таки хочу, и сказала, что неважно, как много времени это займет. Торопиться нам некуда, но если хочется скрыться от Матильды, то стоит сменить имя. В этом я отказал. Мне не хотелось терять часть себя, пусть и такую старую. Это то, что было дано с рождения. И она понимала это.

Здесь я вынужден прервать свои записи. Ее появление оказалось слишком неожиданным для меня. И предложение сделать бизнес, который мог бы устоять, тянет назад. Хочу всё обдумать. Не знаю, как надолго я уйду от мыслей о ней, пока буду у себя, но встреча с прошлым оказалась слишком реальной».

***

«1970.

Снова пропал на долгое время. Дневник не трогал, он покорно лежал, дожидаясь своего момента, пока я не коснусь его кончиком черной ручки. Мне было непросто скрываться даже от Наташи. В конце концов, она меня нашла сама, но я и не старался убежать, как от Матильды. Новости об этой личности меня достигли вместе с моей «матерью».

Наташа рассказала, что Матильда ищет меня снова. И она почти добралась до нашего городка. Много лет я о ней не слышал, и не хотелось вновь встретиться лицом к лицу. Возможно, мое сердце растает при виде ее прекрасных глаз, но душа ее черна, словно тьма.

Пробираясь через горы, мы пытались скрыть свои следы. Нарваться на вампиров, которые могли бы передать ей вести о нашей гибели. Но ни одного мы не встретили. Лишь чья-то тень пробегала мимо, и Наташа молилась, чтобы это был не Гален, иначе нам не спастись. Одно дело, когда подстраиваешь свою смерть, чтобы замести следы, другое — когда тебя могут убить по-настоящему.

Мы шли несколько дней, затем тень пропала. Мы так и не узнали, кто это был. Я надеялся, что это всего лишь зверь, который хотел сделать нас своей добычей, а не столетняя психопатка.

Потом Наташа написала одному своему знакомому в штате Мэн, чтобы тот распространил информацию о ней и ее знакомом, якобы они были потеряны из виду совсем. Только так новость могла дойти до Матильды. Но это нам не помогло.

Лавку мы построили почти что своими руками, и люди стали заходить, поскольку снасти требовались. Я увлекся поимкой рыбы, и нас все устраивало. Но Матильда умела портить всё с самого начала, и тут она оказалась совсем рядом. Я запаниковал, хотел ехать, куда глаза глядят, но Наташа отговорила. Сказала, я должен с ней поговорить. Она и сама была не в восторге от нее, но решила сначала встретиться с ней лично, а потом уже решать, можно ли подпустить ко мне.

Переговоры могут длиться годами. Из последнего звонка я узнал, что Матильда тоже не готова. Но хочет попросить прощения за слежку и за то, что сделала со мной. Обратного пути уже не было, говорила она. Стать человеком невозможно. Я отказываюсь до последнего. Если совесть замучает, я приглашу ее сюда, а пока что пусть бродит и дальше по миру. Я бы советовал ей держаться подальше отсюда, но зная ее любовь к опасностям, ей это только понравится.

Стараюсь не отвечать на телефон. Жду Наташу. Утром она приедет, и надеюсь, что не привезет с собой демона».

***

«1973 год.

Вырвал несколько записей, поскольку не хочу вспоминать о тех днях. Коротко: я выиграл приз за поимку рыбы. Это единственное хорошее, что произошло за последние три года. Лавка продолжает расти и дает прибыль, что тоже хорошо. Но демон вернулся. Ее глаза затуманивают мой разум, и я возвращаюсь в свою молодость, чувствуя себя, словно мне семнадцать.

Матильда объявилась сама. Ровно пополудни, третьего марта этого года, она сошла с поезда, который привез ее с юга. Она долгое время и сама скрывалась, как выяснилось. За ней следил Гален, пусть и не собственной персоной. Она говорит, что Джереми Уолтерс, с которым ей не посчастливилось познакомиться не так давно, пытался ее уничтожить. К несчастью для юноши, она умеет ранить сильнее. Она почти убила его, но ему удалось вырваться из ее рук, и вернуться к хозяину. Теперь, как говорит Матильда, они оба выжидают, им что-то нужно. Возможно, возвращение в Витч-Кросс для них как план. Ни я, ни она, не желаем даже слышать об этом городе. На этом пункте наши разногласия уже закончились. Воспоминания есть воспоминания, но именно там началось то, что продолжается до сих пор.

Ее появление в лавке стало неожиданностью. Наташа не хотела ее подпускать, но она одолела ее. Подругами они не станут, но обе могут играть роль для окружения. Втайне, каждая ненавидит вторую.

Она пришла, словно ветер. Ее не ждали. Джинсы-клеш, волосы распущены, рубашка едва прикрывает участки тела ниже груди. Можно было бы подумать, что к нам заявилась оборванка, но так сейчас ходит вся молодежь. И она очень удачно вписалась в это время.

К сожалению для Матильды, к какому-либо управлению ее не подпускали. Людям я сказал, что ее зовут Глория, и она моя дочь. Мне было довольно неловко, что все смотрят на нас, но Матильде было всё равно. Дома она старалась наладить наши отношения, говорить. Беседы у нее не шли.

В лучшее русло в наших с ней отношениях всё идет только сейчас. Я начинаю привыкать к ней снова, как сорок лет назад. И мне теперь не верится, что за один только век может произойти так много, а люди могут теряться и находиться вновь. У нас было много времени. И сейчас я до сих пор не простил ее за то, что она сотворила со мной, но время лечит, и как знать, вдруг она получит свое прощение».

***

«1977.

Несколько лет прошли как миг. Я не писал, потому что был счастлив. Матильда всё же растопила моё сердце, пусть я долго не поддавался. Народ всё еще верит в те байки, которые я им рассказываю. Но возраст меня не выдает, как ее. Однажды ей придется покинуть нас, хотя бы ненадолго. Мне же придется инсценировать свою собственную смерть. Наташа не появляется среди людей так часто, как мы, и ей, возможно, удастся сохранить свою жизнь здесь.

Совсем недавно я смотрел на нашу фотографию, и начал думать вновь о том вечере пятьдесят лет назад. Стивен не состарился, Макс тоже, а Фиона могла уже умереть. Я не знал, что с ними, как и ни о ком с того дня. Элайджа может прятаться где угодно. Матильда рассказывает, что он тоже, как и я, пытается связаться с Себастьяном, но тот не отвечает на его письма. Много лет назад они, вероятно, столкнулись. Увы, это недоказуемо.

Два практически одинаковых человека ни разу не пересекались. Это стало для меня удивительным открытием. И совсем недавно я узнал, что Жан ДеЛунг, тот самый юноша, женился на Женевьеве Найтли. Ее семья мне была незнакома, и я хотел узнать, но мне было не позволено вмешиваться в это. Я просто хотел, чтобы счастье не затмило эту семью. Род ДеЛунг должен был продолжиться.

Мои познания в человеческих судьбах переходят все границы, но это участь вампира. Нам доводится переживать каждого, кого мы знаем, если тот смертный.

Тем временем, Наташа рисует наш портрет в галерее, где находится моя мастерская. Матильда нашла старый портрет, где мы вместе и оба молоды. Мы решили, что на память это можно перенести и на стену. Так мы оба будем переживать теплые воспоминания, даже если они омрачены тьмой. Краска сохнет медленно, но как же ярко это выглядит! Среди нас много талантов, и некоторые из них можно развить за пару сотен лет. Но никогда я еще не видел такой картины, и не могу поверить своим глазам, что память, которую храним мы оба, теперь прямо перед нами.

Еще рано думать о том, когда мы купим билет на поезд. Мы не говорим об этом. Впереди несколько лет, которые хочется провести в покое. Город нас не зажимает.

Старая церковь, которая была заброшена несколько лет назад, для меня идеальное место, чтобы уединиться. Только здесь я могу слушать пение птиц, и писать в дневнике. Только здесь есть возможность уйти от толпы, и об этом месте не знает даже она. Если расскажу, она отберет его, как и мою жизнь».

***

«1980 год.

Город кипит. Новые здания строятся, дома тоже. Мне не о чем написать, но хочется изложить мысль об Элеоноре. Только сейчас понимаю, что Гален не выходит из своей пещеры в горах уже очень давно. Элеонора могла быть тем, кто нас преследовал. Либо есть еще один вариант, как минимум. Когда мы шли через снег, стараясь замести свои следы для других, в особенности, для Матильды, за нами могла идти печально известная мне Тесса. Но у нее не было резонов. А что если это была Нина Ковальски? Нет, эту мысль я стараюсь отогнать, ведь она умерла, а даже если стала вампиром, ей незачем искать меня. В тот вечер мы с ней не пересекались. Стивен? Тоже маловероятно.

Элеонора скрывается, и это мне известно. Если она следит за братом, в ее интересах было, чтобы незнакомцы не нарушали ее покой. Думаю, если это была она, ей удалось понять, что за ней никто не идет. В конце концов, это мог быть и Алексей. Или кто-либо еще. Нас множество, и это могла быть случайная почти встреча.

Мне неловко говорить это, но Матильда подозревает меня. Ей кажется, что всё катится к черту. Вполне возможно, она права. Наше взаимодействие терпит крах. Рай не вечен, и у всего есть конец.

Не знаю, сколько не смогу писать, но надеюсь, что покой нас настигнет, и в итоге следующая запись будет уже не в этом городе».

Глава 11

1987-1999

«1987 год.

Ее не было очень долго. Мы уже думали, что ее возвращения ждать не придется. Каждый раз письмо гласило, что она в поисках Избранного, о котором все говорили. Вампиры сошли с ума, они хотят найти ребенка.

Из предсказаний, которые дошли до меня, он должен сесть на трон вместо Элеоноры, чтобы стать королем. Вечная история, которую все монархи мира повторяли век за веком, происходит прямо перед моими глазами. Мне казалось, что всё это чушь. В конце концов, Меган Льюис была прямым потомком Элеоноры, а не какой-то мальчик, чье имя никто не знает. Фракции уже исчезли, пусть и не все это приняли.

Я, кажется, единственный, кто не отправился за ним. Мне не хотелось ввязывать в эти игры, возраст не позволял. Наша новая соседка тоже этого не понимает, считает глупостью подобные вещи. По ее мнению, мальчик не заслуживает такого внимания. Лучше оставить его в покое, позволить жить нормальной жизнью. Но, к несчастью, этого они не хотят.

Совсем скоро полнолуние, и некоторым ведьмам кажется, что они смогут установить местоположение бедного ребенка. Кто-то им, однако, мешает. Неизвестно, чей дух пытается его скрыть, но ангел-хранитель у него точно имеется. Никто не может выследить его след от самой Аляски до Аргентины.

Надеюсь, что всё закончится, и все забудут про предсказания, которым не одна сотня лет. Единственный, кто продолжит, это Гален. К сожалению, его это будет интересовать и дальше. Если мальчика не найдут, никто не узнает, кем он был, и тогда зло к нему не подберется.

Молюсь за это дитя, чтобы он никогда не узнал, чья кровь течет в его жилах».

***

«1988 год.

У ДеЛунгов родилась вторая дочь. До меня дошли лишь слухи, но Табита сказала, что Себастьян был в городе в тот день, в Самайн. Ему было интересно взглянуть на младенца, и он даже благословил ее. Родители, конечно же, не в курсе. Многое упущенное двухсотлетним вампиром начинает настигать его прямо сейчас. Возможно, мне однажды посчастливится встретиться с этой девочкой и ее сестрой. Если только Себастьян выйдет на связь, в чем я не уверен.

Самое страшное уже позади для маленького Джека. Поиски продлились недолгое время, и Гален исчез с радаров вместе с Джереми. Их нельзя найти, и мне стало легче. Матильда обещает вернуться, но не торопится. Она следит за передвижениями последнего, и говорит, что его остановки ее беспокоят.

Билл Поуп, сбежавший от Тессы много лет назад, нарвался на Бальтазара, кем бы он ни был. Матильда хочет уничтожить его, но боится подобраться. Некая Эсмеральда с ним за компанию. Самое страшное, что в этой схватке сражается не только Билл, но и его возлюбленная. Не знаю, чем всё закончится. Это превращается в сериал без какого-либо логичного конца. Прошу ее ехать обратно, если ей дорога жизнь. Джереми может и дальше искать жертв, а ей следует скрыться, если не хочет привести его сюда. Я не смогу с ним сразиться, пусть он и младше.

Записываю это из своего маленького убежища, надеясь никогда не нарваться на встречу с Галеном».

***

«1989 год.

Матильда вернулась, мы долго уговаривали ее бросить эти дела. Сейчас мы счастливо живем. Думаю, что мое существование в виде бессмертного может подойти к концу, что подсказывает мне, что возраст все же сказывается на том, кто ты есть. Иногда кажется, сердце шалит, но скорую не вызовешь. Мне уже не поднять тяжелые вещи. Возможно, что мой срок годности подошел к концу.

Наташа тоже обеспокоена. Даже привезла на всякий случай аппарат искусственной вентиляции, который неизвестно, где взяла. Мне не по себе. Никто не предупреждал, что последствия могут быть такими. Стараюсь не обращать на это внимания, но замечают даже люди.

Думаю, что всё решится в самое ближайшее время. Если Табита скажет, что мне недолго осталось, то дневник спрячу, о его местонахождении скажу лишь Наташе. Демону, который спит рядом со мной каждую ночь, лучше не знать. Мне кажется, что с ней что-то не так».

***

«1990 год.

В небе Купол всё еще горит. Мимо него проносится какая-то странная субстанция. Женщина на колеснице, за ней множество птиц. Это было в ночь на Хэллоуин. После этого я долго не выходил, мне стало страшно. Увы, это было не концом шоу. Вслед за этими событиями, мне удалось увидеть в небе что-то темное. Тучи сгустились над городом, но дождя не последовало. Затем, мимо нас прошло что-то напоминающее человеческую фигуру, однако, это был явно не человек.

Тьма. О ней я еще не слышал, и Табита не касалась этой темы при нашем знакомстве. Мне пришлось звонить ей, получать объяснения, и просить совета. Мне единственному это показалось странным и страшным. В конце концов, это могло касаться меня и остальных.

Тьма существует много тысяч лет, сказала она. Изначально эта энергия не должна была вырваться наружу, ее контролировала сестра Дарсии — Мефисто. Когда Гален запер их в пещере в горах, — а это случилось больше тысячи лет назад, — энергия начала выходить на волю. В итоге, она рассеялась по всему миру, и есть те, кто попал под ее влияние. Именно из-за нее и произошли фракции, ведь раньше их не существовало. Смута, длившаяся больше пяти веков, сейчас приходила в упадок, и я молился, чтобы всё закончилось.

Матильда попала под эту энергию, пока следила за Джереми. Это заразно. Но поражает она лишь слабых. Это словно вирус, от которого нельзя излечиться. Табита предупредила, что это ее либо убьет, либо она уйдет на сторону зла. То есть, выбора не было. Гален жил с этим веками, а ведь Тьма накрыла его куда раньше, чем он посадил семью под замок. Это было необъяснимо, я не мог найти правды, почему он был первым.

И тогда, в одну из ночей, мне пришло письмо от некоего Плутарха, что он хотел бы встретиться. Он был слугой Элеоноры, и мне стало известно вскоре куда больше. Уже в письме он объяснил, что вытравить эту заразу невозможно, он даже пытаться не станет. Но защитить меня и Наташу он в силах.

Гален обрел свое нынешнее положение давно, а вместе с ним и Калипсо, которая принадлежала к этой семье. Именно они были первыми, потому что Пандора не смогла удержать своих способностей в своем личном мире. Не только пороки вышли наружу, но и Тьма, которая держалась как можно дальше от мирного люда.

То, что Мефисто хотела сохранить, и никогда к этому не прикасаться, ушло безвозвратно, завладев ею самой, а затем и некоторыми другими членами семьи.

Прошли тысячелетия, но Тьма становилась только больше, словно живущая своей жизнью магия. Вероятно, так оно и было, раз это могло повлиять на другого человека.

Впереди новое десятилетие, а затем и новый век. Мне не терпится его увидеть, но я боюсь Тьмы. Что если это влияет на мое существование, и возраст играет роль? Ничего еще неизвестно. Плутарх должен быть здесь через несколько месяцев, а за ним, возможно, к нам придет сама Элеонора. Миф перестанет быть таковым, теперь это лишь тайна за семью печатями».

***

«Конец 1990 года.

Под Рождество мы услышали, как чьи-то шаги направлены в сторону дома. Я не ожидал, что он придет так скоро. Он был совсем не юношей, но довольно молодо выглядел, хотя казалось, что в то же время он славных лет, как я. Нельзя было точно определить его возраст, поскольку волосы обрели полубронзовый оттенок, а глаза уже почти не сияли, выдавая желание жить. Можно было понять, почему так. Десятки сотен лет он нес бремя, какое не позволено никому из нас.

Кожа его была мягкой, стоило мне пожать ему руку. Он чтил традиции, чтил людей, чтил времена. Его произношение было идеальным, без какого-либо акцента. Ростом он был со Стивена.

Я видел, как у глаз собирались еле заметные морщинки, стоило ему улыбнуться. И они были похожи на старческие. Но голос его был глубоким, речь выдавала мудрость, пусть говорил он совсем как мы. Будто нас не разделяли тысячи лет, но в то же время, я чувствовал его превосходство над нами. Дело даже не во фракциях, а в том, кем он был. Одним из Тринадцати.

Матильду он обошел стороной, даже не стал подходить к ней. Наташе он что-то прошептал на ухо на своем древнем языке, а потом подозвал меня, и мы сели. Взяв мою руку, а точнее, запястье, он стал мерить пульс. Потом провел большим пальцем по венам, и начал шептать что-то на том же языке. Мне стало лучше, я почувствовал, что прилив жизни возвращается.

— Так будет не всегда, — предупредил он, будто прочитав мысли. — Через несколько лет это может повториться. Тьма — энергия ненависти, он губит таких, как мы. Это наша собственная чума, от которой нет избавления. И она погубила многих за последние пять столетий.

— Нам снова придется тебя вызывать? — спросила Наташа.

— Тебе не нужна моя помощь. Но ему, — он взглянул на меня, — это необходимо. Кто тебя таким сделал в столь почтенном возрасте, Арчибальд?

— Думаю, ты уже знаешь ответ, — ответил я.

Он кивнул, и взглянул на Матильду. Руку мою он отпустил, но не вставал. Мне казалось, его работа сделана, и он уйдет, совершив ее.

— Ты знала правила. Многие из них писались Галеном. Ни старики, ни дети. Никто из них не должен страдать. Конечно, мы тоже не идеальны. И мы создавали себе подобных среди детей, но это истории безысходности. Ты вполне могла провести свою жизнь в одиночку, как я. Мне не нужно было создавать возлюбленную, как Прометей создал огонь. Ты нарушила закон. Будь у трона Элеонора, тебя бы наказали. Но сейчас нет никого, кто мог бы это сделать, а я не имею права решать подобные вопросы.

Матильда нервно сглотнула. Ей уже было не до шуток, ведь древний вампир подтвердил существование Элеоноры. Мы были одними из первых, кто получил это подтверждение. Следующими после нас стали ведьмы Витч-Кросса, которым посчастливилось узнать ее лично.

Плутарх остался с нами на ночь. По его словам, кто-то пытается пробраться в город, но не может. Его подозрение падает на Галена. В конце концов, его тоже интересует Купол, но он не может в это вмешиваться, поскольку ему запретили.

Аппарат всё еще стоит рядом со мной. Уверен, он еще может понадобиться. Плутарх сказал то же самое. Тьма меня захватила, но еще один приступ, и еще одно лечение, и я смогу освободиться от этой энергии, если рядом будет он. Правильные люди — правильное существование. От Матильды нужно держаться подальше. Это сложно устроить, но мы уже думаем над выходом».

***

«1991 год.

Многое из того, что я описал за все эти годы, уже пережило само себя. Многие из тех, кого я знал, ушли. Мне бы хотелось скрыться отсюда, чтобы никто не узнал, что я вообще есть. Это не кризис, нет. Это прощание с Матильдой. Совсем скоро ее увозит поезд, который направится в Канаду, откуда она вернется не очень скоро. На самом деле, я надеюсь, что это наша последняя с ней встреча. Но и мне здесь уже нельзя оставаться. Планирую завершить здесь этот век, а если не получится, не буду переживать об этом.

Дневник еще имеет в себе с десяток листов, но не знаю, что смогу здесь написать. Кажется, воображение покидает меня, а желание растворяется в бездне. Если не будет той жизни, которую я могу себе вернуться, мне незачем здесь оставаться. К сожалению, все то, что я имел сто лет назад, уже ушло. Времена изменились, они меня больше не удивляют. Жизнь становится привычкой. Ты просто есть.

Будь здесь Плутарх, я бы у него спросил, как он смог прожить так долго, не сойти с ума от одиночества. Но вампиры его времени умели нести ношу, какая для нас кажется лишним грузом. Возможно, именно по этой причине Тесса делает свой бизнес. Так куда проще жить. Существование не ощущается как бремя.

Много страниц исписано в черновиках. Я пытаюсь привести мысли в порядок, и, кажется, нахожу для себя новое занятие на ближайшие десятилетия. Мучительное бытие не будет меня тревожить, если я соберу свои знания не в дневник, а в книгу, которую смогу передать другим бессмертным. Это будет как учебник, или книга истории нашего рода. Придется искать много лет, пока не соберу всех живших когда-либо до последнего. Искать начну с Греции, но формулировка данного произведения пока не до конца есть у меня в голове. Вот бы ту книгу из дома Уолтерсов…»

***

«1993 год.

Несколько месяцев назад Долорес прислала письмо, где рассказала удивительный случай. Маленькую Вайлет спас из-под машины Стивен. Тот самый Стивен, которого я видел случайно сорок лет назад. Удивителен наш мир, где всё между собой пересекается.

Маленькая девочка побежала за шариком в день своего рождения, который вылетел из ее рук, и она выбежала на крыльцо, а затем и на дорогу. Ехавшая машина не заметила ребенка, но Стивен вовремя успел подхватить девочку, и поставить на землю рядом с домом. Кто сидел в машине, до сих пор неизвестно. Родители ее, конечно же, о случае не знают, зато знает Долорес. Чутье ее не подводит, ей кажется, что кто-то особенный был к этому причастен. Шарики не летают сами собой».

***

«1993 год.

Матильда обещает вернуться. Я же начал свои поиски, и первый, с кого я хотел начать, это королева. Если есть начало, есть и продолжение. К сожалению, информацию черпать неоткуда, поэтому буду вновь читать книги. Если мне удастся, то найду Плутарха. Его помощь будет неоценима. Если согласится Элеонора, я буду ей благодарен. Принцесса была единственной, кто видел каждого в этой семье, и каждого, кто был первым. Она единственная, кто обладает уникальной информацией, в которую мне предстоит погрузиться.

Что до Матильды, то ее главу я уже написал, как и Наташи. Это даже не заготовка, а что-то полноценное. История каждой из них описана уникальным образом, но я еще многих не знаю. Писать про Тессу было бы глупо, поскольку мои познания в ее судьбе невелики. Мне даже неизвестно точно, кто с ней это сделал. Многие из нас в догадках, был ли это Гален, или другой вампир. Ее дата рождения точно неизвестна, но мы знаем, что она сбежала из хорошей семьи, а растил ее дедушка. Возможно, это тоже байки.

Придется объездить весь мир, чтобы собрать эту историю. Надеюсь, к тому времени фракции себя изживут, они уже полностью сошли на нет. В них нет смысла, особенно, для меня. Теперь хочется просто наслаждаться тем, что мне нравится. Историей».

***

«1994 год.

Аппарат и я. Инвалидное кресло. Хуже для вампира не придумаешь. Это даже не розыгрыш, потому что меня увезли в дом для престарелых. Матильда боится моей скорой кончины. Платить за место есть чем, это радует. Я продолжаю дальнейшие поиски. Пусть всё происходит из палаты, с помощью чужих рук, но мне приходят письма от Густава Хендерсона. Через Долорес я попросил его помочь мне. Отказать он не посмел, решил, что идея хорошая. Если труды увенчаются успехом, нам придется ждать Элеонору, чтобы та утвердила книгу, и взяла ее с собой туда, где живет. Для будущих поколений она может быть полезна.

Мы сделали фото с Матильдой. Она рассказывает, как люди беспокоятся. Мне начинает казаться, что мой план побега, если я останусь в живых, сработает. Он новый, и мне есть, где укрыться. Густав согласен принять меня у себя, если зло нас не найдет. Пока думаю, но не совсем уверен в правильности этого решения».

***

«Декабрь 1994.

Плутарх вновь пришел в Рождество. Представившись родственником, он получил разрешение пройти ко мне. Я почти не мог дышать. Моя воля была куда слабее, чем у других.

Он помог, как и в прошлый раз. Только теперь о его приходе не знал никто, кроме персонала. И он совершенно не изменился. На нем была старая шляпа, костюм, туфли. Ни одного намека на дикаря из далекого прошлого, каким он мог бы быть.

— Теперь Тьма должна тебя покинуть, — сказал он.

— Почему ты не можешь помочь так и другим? — спросил я.

— Не всем возможно предоставить помощь. Если они потеряли разум, если их душа темна, то помочь им может только заклятье смертности. О нем мало кто слышал, и использовалось оно лишь дважды.

— Я слышал о том случае в прошлом веке. Но если случая было два, когда произошел первый?

Он немного подумал, и говорить стало сложнее. Его губы не могли произнести имени. Я попросил написать на листке бумаги, так мы оба не нарушим никаких клятв или законов, если вдруг произносить имя запрещено. Он повертел головой, взял листок и ручку, и написал.

Персефона».

***

«1996 год.

Выздоровление заняло несколько месяцев, но теперь мы знаем, что делать. Матильда уехала темной ночью, даже не предупредив кого-либо. Я был счастлив, если честно. Ее присутствие здесь омрачало мой мир. Город казался все менее красочным. Старый портрет мы заставили стеллажами для работы, и я почти полностью спрятал его.

Взлеты и падения, через которые мы прошли, оказались слишком частыми. Вспоминая последние девяносто лет, становится не по себе. Не хочу возвращаться в прошлое, но, быть может, там мне и место. Если бы существовала машина времени, как в фантастических романах, я бы воспользовался. Но так, чтобы я вновь был человеком, тогда всё встало бы на свои места. Как и должно быть.

Купил календарей на несколько лет вперед. Красным крестиком отмечаю прошедший день. Жду новый век, не могу дождаться. Пока что всё заканчивается через три года. Я даже выбрал день, когда хочу начать паковать чемодан, а после того, как мы окончательно войдем в новое тысячелетие, уеду. Важно помнить, что нельзя оставаться так долго. Я и без того слишком задержался, что оказалось непозволительной роскошью.

В ожидании новой жизни, кожу покрывают мурашки. Не верю, что не придется бежать от Матильды. Кто знает, быть может, однажды я поеду к ней сам. Раз в век можно и поменяться ролями».

***

«1997 год.

Удивительные новости достигли моих ушей. Энни ДеЛунг мертва. Макс Миллер убит. Стивен тоже. Тот мальчик, которого все искали, стал вампиром. Это взбудоражило всех. Общество расколото, а Джереми Уолтерс торжествует свою победу. Как же жаль, что Джек не знает о том, кто его друг на самом деле. Но ехать в Витч-Кросс я вновь не хочу. К тому же, юноша уже покинул территорию города в неизвестном направлении. Ни о ком из них ничего не слышно.

Старые байки про кресты и святую воду сработали. Макс не знал, чего ему бояться. Тьма обрушилась и на него. По этой причине его пугали подобные атрибуты. Душа Стивена была иной. Не знаю, как теперь думать про Купол. Барьер упал до самого моста, который ведет через лес. Сегодня утром я там стоял. Его почти незаметно. Смертный никогда бы не заметил его существования, но не мы. Нам подвластны такие вещи, и как бы мне хотелось, чтобы однажды Стивен вновь попал сюда, увидев это чудо. Но чудо ли это или проклятье?

В нашем мире возможно всё. Я не знаю, как долго еще смогу наблюдать за чужими смертями. Матильда хочет приехать, она настроена серьезно. Мне пора думать быстрее, чтобы не встречаться с ней. Времени мало.

Молюсь, чтобы Стивен и Макс попали в лучшее место. Они не заслужили быть убиты обманным путем. Посылаю свои соболезнования тем, кто его знал, пусть и мысленно. У меня нет адреса ни единого его знакомого или друга. Говорят, Элайджа в ярости. Он был виноват в его смерти когда-то давно, но юноша был ему как сын, пусть они и не были лично знакомы. Если Элизабет жива, она узнает об этом. Если ей вообще рассказали, что Стивен всё это время находился неподалеку, и был жив.

Макса некому оплакивать. Его возлюбленная давно почила, будучи юной девушкой. Эмбер уже нет. ДеЛунги не знают ни о чем, что творится вокруг них. Вайлет… Маленькая Вайлет только осталась среди этого огромного мира, в который, я надеюсь, она никогда не попадет».

***

«1999 год.

Матильда захватила всю власть, забрав у меня и лавку, и дом, и средства. Она нашла Галена, перешла на его сторону. Тьма завладела ею навсегда. Обратной дороги уже не будет. Остановить ее может только Кинжал, либо заклятье смертности. Стать человеком она не согласится сама, так что есть вариант сделать это другим путем. Наташа не хочет вмешиваться, она ее боится.

Я пишу под проливным дождем, сидя у своей могилы. Похороны прошли сегодня утром. Я устроил всё так, чтобы не было подозрений. И она не знает, где я теперь.

Первую часть дневника я спрятал в старой церкви. Вторую в могиле отца, где тетрадь покоится в его руках, крепко зажатая пальцами скелета. Эту часть я зарою там, где должен лежать я. Так будет честно.

Кажется, за мной следят, не могу долго переносить свою мысль. Оставлю это на потом. Если кто-то найдет, я буду согласен встретиться с этим человеком. Мой новый адрес: Солт-Лейк-Сити, Вашингтон-стрит, 1847. Там я остановлюсь надолго. По крайней мере, письма буду забирать там. Жить в этом месте долго не выйдет, но постараюсь задержаться.

Моя жизнь достаточно долго оставалась загадкой. Теперь, когда моих знакомых нет, а Тьма слишком реальна, мне не остается ничего, как надеяться на одного лишь человека в этом безумии. Вся моя надежда сейчас направлена на маленькую девочку, которая где-то в пригороде Оттавы. Представляю, как она сидит у окна, и смотрит на деревья, радуясь каждому новому дню. Ее волосы сплетены в косичку, на ней милое платьице, она играет в куклы. Ей не следует входить в этот мир. Не следует притрагиваться к загадкам, которые никогда не будут открыты. Моя надежда на Вайлет. Потому что она последняя из людей, кто причастен к этому миру. Даже не так. Она — человек, и это важно. Направляю свои молитвы, чтобы она осталась человеком как можно дольше. Желательно, навсегда. Ее жизнь связана с вампирами и остальной нечистью по факту рождения, этого не изменить. Но всё еще можно обойти стороной эту часть, и счастливо прожить жизнь. Как же я буду рад, если через пятьдесят лет увижу ее такой же женщиной в возрасте, как я сам.

Вайлет, если однажды ты это прочтешь, то знай, я не хотел тебя обидеть. Если же нет, то наказываю тебе, дорогой читатель, никогда ее не искать. Любопытство тебя погубит.

Спи спокойно, милая Вайлет».

Глава 12

Долгий сон, длиною в жизнь

Я не просыпалась. Силы покинули меня, безвозвратно. Всё казалось безмятежным. Всё, что происходило вокруг, было слышно, пусть и не всё я могла разобрать.

Как только Матильда пропала из виду, Стивен положил меня на кровать. Привести меня в чувство у него не получилось. Долорес появилась почти сразу после этого. Я слышала, как она говорила, что тоже пыталась прогнать врага, стреляя в нее. Вероятно, появление Матильды теперь откладывается на несколько дней.

За всё это время снов не было. Я была почти в сознании, но не могла открыть глаза. И не знали, сколько часов или дней прошло. Если полнолуние надвигалось так стремительно, то заклятье должно было пасть. Вместе с этим, пришло время стать вновь человеком. Несколько месяцев бессмертия показались аттракционом, в который я была втянута не по своей воле.

— Ей нужно прийти в себя, — услышала я голос Долорес. Мягким полотенцом, она протирала мне лоб холодной водой. Мне становилось легче.

Нервозность Стивена росла параллельно с моей человечностью. Я не хотела отпускать эту часть своего существа, но многое из того, что мне было дано сделать, в итоге улетучивается с ним. Дни могли сменять ночи, и моя тревога захватывала мое тело, но двинуться было нельзя. Что-то удерживало меня на месте, не позволяя сделать ни единого движения.

Мне казалось, сквозь меня проходят столетия, которые наступали мне на пятки. Я хотела запечатлеть их как красивую картинку, но взор мой был направлен вовнутрь сознания. Там можно было найти убежище, и тогда передо мной оказался Берег. Этого места хотелось избежать, но оно само преследовало. Невольно поведя рукой, я словно стерла то, что было на другой стороне. Туман пропал, а вместе с ним и то, что мы когда-то называли Раем. Было лишь чистое небо, бесконечный океан, и мои ноги в песке. Обернувшись, я не нашла никого, кто мог бы находиться рядом. Смерть была единственной, кто шел издалека. Решив, что этой встречи следует избегать, я пошла, надеясь, что меня не настигнут.

Ее неторопливый шаг говорил сам за себя, как и удивленный взгляд. Но меня уже было не остановить. После стольких игр, мне не хотелось вести с ней разговор, только двигаться вперед. Это было в моих планах давно. Она не должна победить. И пусть я стану человеком вновь, в этот раз веду я.

В пещере, в которую я вошла, мною было замечено множество кристаллов. Это место я уже хорошо знала, но стоило ступить, как я провалилась вниз, словно Алиса. Во время падения, я увидела, что внизу нет земли. Там не было ничего, и падение могло стать бесконечным.

Стены вокруг начали светиться так же, как Купол, и во многом мне было теперь понятно, почему. Камни были похожи на Лунный камень, будто из них был добыт каждый из тех, что стали частью Кинжалов. За один мне удалось ухватиться, и стремительное падение было прекращено. Увы, ненадолго. Камень начал откалываться от стены, и когда всё продолжилось, я держала в руках его часть.

Тем временем, пока я пряталась от Смерти, Стивен и Долорес продолжали думать, что делать. Дневник Арчибальда был дочитан до конца, и они ждали Кэтрин. Ее Кинжал мог бы мне помочь, как мне самой казалось. Он был создан иным путем, в нем была сила, какой не было у любого другого.

Я не знаю, когда она появилась, и на какой день. Ей дали дочитать тоже, и мне было слышно, как тяжело она вздохнула, стоило ей довести дело до конца.

— Он знал? — спросила она. — Он не мог просто найти Джека и прекратить всё это?

— У него не было резонов. Ему было неинтересно ввязываться в игры, которые устраивал Гален. Мы были его пешками, и я рад, что тебя с нами в те времена не было. Ты пострадала иначе.

— Если Матильда и правда была захвачена Тьмой, значит, где-то рядом Сьюзен. Только каким образом она с ней связана?

— Это всё из-за Майи, ее матери, — произнес женский голос, который был мне знаком.

Я слышала, как она села за стол с остальными. Ей хотелось поведать историю, которую никто из нас еще не знал.

— Когда Вайлет и ты погибли, — она обратилась к Стивену, — Сьюзен была на вашей стороне. Ей позже пришлось пересилить себя, но она ушла к новому возлюбленному. Когда и его не стало, чему виной стала она сама, ей пришлось вновь осесть на месте. Тьма захватила Сьюзен задолго до того, как она встретила Мефисто, или кого-либо другого. Вы же знаете, что дело было в Джереми. Он был заложником Тьмы с того самого дня, как подчинился Галену, и начал искать Макса. Теперь, мерзавка делает то же самое. Вайлет ей нужна не просто так. Возможно, это всё слухи, но я знаю, что наша подруга в беде из-за того, кем была когда-то. Кинжалы пока принадлежат Элеоноре, но она не их владелица. Ее не слушаются высшие силы только поэтому. Сьюзен хочет трон, а вместе с ним, чтобы Тьма завладела остальными. Это не ее прихоть, а Мефисто. Сейчас полнолуние, Купол горит как никогда. Единственное, что поможет Вайлет выжить, это поездка на Фэйрвэй и Лунный камень. Он должен принадлежать ей.

— Как он может жить без Кинжала? — спросила Кэтрин.

— Если я достаточно наблюдательна, то после смерти Вайлет, они разошлись по своей воле. Этра их не забрала, хотя должна хранить. Сабрина помогала вам, но не учла, что у них есть свой разум. Теперь, как минимум один у Сьюзен. Но остальные отправились к кому-то еще. В один из дней после Битвы, я нашла его на пороге своего дома, — она достала Кинжал из сумки, положив на стол. — Мне казалось, это шутка. Раньше мне никогда не приходилось их видеть, не говоря уже о том, чтобы держать в руках. Если Вайлет достанет Лунный камень, вставит его в рукоять Кинжала, то станет неуязвимой. Может, она и не станет вновь вампиром, но сила ее уже не покинет. Он будет принадлежать ей, и только ей одной. Будите ее, пока не поздно. Есть еще сорок восемь часов, за это время мы доберемся до Фэйрвэй и обратно.

— Есть ли путь обратно… — произнес Стивен. — Мы не должны вернуться сюда, вряд ли Атропос пропустит.

— Если есть Кинжал, есть и возможность вернуться, — сообщила Кэтрин. — Я не могла бы пройти границу, не будь у меня своего. Города давно не существует, Стивен. Всё это иллюзия, не более.

— Но здесь живут люди, Кэтрин. Не может быть так, чтобы это была иллюзия.

Долорес вмешалась:

— Мне всегда казалось подозрительным, что всё здесь не так, как обычно. Может, время и идет иначе, но Купол меняет слишком многое вокруг нас. Поэтому Арчибальд не вернулся. Он так часто сюда возвращался, что лимит исчерпан. «Хода нет» — эти слова я прочитала, когда въезжала сюда впервые. Казалось странным, но теперь это имеет смысл.

Все замолчали, я же продолжала слушать, а вышесказанное отдавалось эхом, пока падала. Уши звенели. Кости болели. Мне было больно дышать. Разряженный воздух в пещере становился мягче, и я упала на полянку. Вокруг меня было только голубое небо, и яма, вырытая кем-то.

Я подошла ближе, но ничего не увидела. Тогда до меня донесся шум, который, казалось, исходил отовсюду. Любопытство заставило меня пойти дальше, пока я не подошла к пропасти, и не увидела, что это своего рода гора посреди океана, о которую бьются волны.

Вернувшись, я догадалась, что от меня требовалось. Встав на колени, я протянула камень в яму, положила на самое донышко, и в этот момент солнце засветило ярче всего. Купол начал переливаться, и казалось, вот-вот лопнет, словно мыльный пузырь.

Я нахмурилась, пыталась спрятаться от слепящего глаза света. Чья-то фигура направлялась прямо ко мне неторопливым шагом, и я начала отходить дальше. Шаг за шагом, но отдалиться не получалось. Ступив еще раз, я упала, и падала уже в воду, которая оказалось хорошей подушкой. К счастью, захлебнуться я не успела, потому что открыла глаза, чем привела некоторых в шок.

Стивен подбежал ко мне. А я продолжала слышать, как бьются о скалу волны. Когда она заговорил, мне было не слышно ни единого слова. Я попросила воды, как могла, пусть и не слышала своего голоса. Кэтрин принесла мне стакан, и я как жаждущая в пустыне, опустошила его за секунду. Мне надо было больше.

Я слышала еще голос Энни, где-то вдалеке, но она говорила непонятные мне слова. Возможно, в этот момент уже читалось заклинание, чтобы в полнолуние, через два дня, всё вернулось на места. Конечно, это была не ее идея. Я сама была не против вернуть ей жизнь, которой она жила, но теперь не представляла, как снова быть человеком. Энни сильнее меня, у нее хватило сил пережить эти несколько месяцев. Я же не имела представления, как быть с Куполом. Всё дело было в нем. Эта мысль захватила меня.

— Майа не знает? — спросила я, посмотрев на Наташу. Слух возвращался. — Почему ей никто не сказал, что Матильда жива?

— Я не стала говорить, — произнесла Кэтрин. — Лучше не трогать людей. Всё в прошлом, теперь у них новая жизнь. Матильда осталась в старом для них мире, так пусть всё теперь закончится.

Я была не совсем с этим согласна, но делать было нечего. Местонахождение Майи нам было неизвестно, только если она вовсе не забыла о нас. Письма посылались только Энни, а та уже уехала из Витч-Кросса.

— Матильда не связана со Сьюзен, она связана с Мефисто, — произнесла я. — Сьюзен лишь подговорила ее найти меня. Здесь должен быть личный интерес.

— Либо она чувствует в тебе опасность, — сказал Стивен. — Мы не можем рисковать. Камень поможет уничтожить Тьму в Матильде. И сделает ее человеком, если ранить.

Эта мысль всех оживила. Но я была единственной, кто не хотел лишать Матильду права на существование. Наташа встала, и кому-то позвонила. Я уже не могла слышать, чей голос был в трубке, но она была взволнована.

Стивен сел рядом. Теплые руки его согревали меня, и я постаралась встать. Небольшое онемение было вызвано не просто так, но я, пусть и со слабостью, переваливалась с ноги на ногу. Меня довели до шкафа, и переодели. Потом мы все притихли. Кому-то показалось, что рядом чужак.

— Кто-то с белыми волосами, это женщина, — шептала Наташа.

Я медленно подошла к окну, и мы вместе наблюдали, как фигура движется мимо домов, в самом низу, где был спуск в лес. Ее волосы развивались на ветру, она оглядывалась, но пропустила нас. Из виду фигура скрылась уже через несколько мгновений, вероятно, расстроившись, что поиски не увенчались успехом.

— Нужно везти тебя на Фэйрвэй завтра утром, — произнесла Долорес. — Это единственное, что может спасти и тебя, и дать ответы насчет Купола. Я наблюдаю за ним уже почти сорок лет, и не могу дождаться, чтобы узнать всё.

— Я не подведу, — произнесла я.

Ночь длилась еще долго. Мы со Стивеном планировали, как туда добраться. Старую дорогу он помнил, может, и не так хорошо, к тому же, многое поменялось за полтора века, но общие детали были понятны. Вниз по тропинке в лесу, через реку, где плотины строят бобры. Дальше в горы, оттуда снова в лес, и только так мы выйдем на пристань, где нет людей, и можно добраться до огромного камня в океане.

Я не хотела думать, насколько план сработает. Если есть сорок восемь часов, то я в деле. Но время неумолимо подгоняло нас, и выйти пришлось уже в четыре утра, едва солнце начало восходить на небо. Птицы начали просыпаться, в то время как мы не спали вовсе. Мне не хватало сил, но я стойко держалась. Долорес сказала, что мы могли бы доехать на машине хотя бы до гор, так что реку придется объехать. Путь осложнялся лишь этим, но иди мы пешком, было бы куда дольше.

Кэтрин нас покинула, сказав, что будет наблюдать, и если понадобится помощь, она окажется рядом. Мы договорились так, Долорес оставит нас уже у горы, а мы вместе со Стивеном и Наташей продолжим путь сами. Стивен оставит меня уже в порту, так его уговорила Наташа. Ему было опасно плыть в лодке вместе с нами. Она здесь была почти единственным вампиром, и могла помочь мне забраться на самый верх. Он противился этому, поскольку только он знал, в каком именно месте спрятан Лунный камень.

Что упустила Наташа во время своего рассказа, так это то, что вместе с Кинжалами разлетелись и Ключи. Моя задача была найти один из них, чтобы восстановить баланс. Об этом мы со Стивеном молчали. Ведь это и было задачей номер один, когда мы приехали. После событий прошлого года, мне хотелось вернуть всё на круги своя. Нам уже никто не мог помочь, в отличие от прошлых лет. Не было Этры, не было Элеоноры. Те, кто чувствовал эти вещи.

Помню, как Этра появилась впервые, и отдала Кинжалы Энни и Джеку, чтобы они вернулись в мир живых. Помню, как за ними охотилась Сабрина. Помню, как мы победили Джереми.

Всю дорогу я только и делала, что прогоняла воспоминания в голове, так было проще удержаться за реальность. Сон давно закончился, Вайлет, сказала я себе. Теперь твоя задача убить Мефисто, а для этого нужно собрать все Кинжалы вместе, собрать Ключ. Это займет годы, быть может, десятилетия жизни. Я была готова к этому повороту. Отступать было уже нельзя, бежать некуда. Однажды погрузившись в этот мир, дороги назад нет.

Лес был большим, мы долго ехали по старой тропинке, сквозь деревья, которые были здесь до нас, и останутся после. Машина не имела в себе столько топлива, сколько нам было нужно, так что мы гнали быстрее, время поджимало.

— У нас есть еще сорок часов, Вайлет, не будем унывать, — произнесла Наташа.

Я хотела верить, что всё не так плохо. Мы здесь были всего пару месяцев, или около того. Как же жаль, что мне не было дано больше времени, чтобы приблизиться к правде, и всё пришлось делать в самом конце, когда силы покидали меня, и мое существо уже иссякало. Жить такой жизнью — приключение, но лишь в мечтах. В реальности это борьба за существование. Я всегда боролась с Энни, с самого начала. Но здесь должна была проиграть. Нельзя было отбирать у нее то, что принадлежало ей по праву. Но у меня будет фора, подумала я. Кинжал будет лишь первым пунктом того, что нужно найти, а дальше уже избавление от каждой новой преграды на пути к счастью. Матильда не виновата, что ее захватила Тьма. Уничтожить в ней желание убить меня, стало чем-то вроде задания, о котором я не просила. Она лишь второй персонаж, безвольный, одичалый человек. В погоне от одиночества, она сделала ошибку. Я подобного допускать не собиралась. Стивен был для меня всем, но без его согласия я бы на такое не пошла.

Мы миновали реку, которую я слышала все эти дни и ночи. Мне всегда казалось, что она совсем рядом, но до нее было несколько часов пути на машине. Это очень удивило меня, ведь никогда раньше мне не удавалось слышать так далеко.

Устье реки начиналось от одной горы, где был водопад, которого не могло здесь быть. Заканчивалась она уже в океане. Если бы мы пошли по ней, подумала я, выбрались бы к порту куда быстрее. Но деревянный мост, который соединял один берег и другой, пролегал прямо над ней, и оставался в пошатанном состоянии. Ехать по нему оказалось опасно, так что мы остановились, и вышли все вместе. Долорес осталась в машине, ожидая нашего возвращения.

Тихим шагом, мы прошли по деревянному мосту, и стоило мне взглянуть вниз, как голова закружилась. Я еле устояла на ногах, чувствуя, что у меня осталось не так много времени, как мы думали.

— Ты в порядке? — спросила Наташа, поймав меня, когда я чуть не упала.

— Бывало и лучше, — ответила я.

Стивен взял меня под руку, и мы направились дальше. Впереди нас была тропинка, ведущая в гору. Я не могла идти дальше, и нам пришлось сделать привал. Я слышала диких зверей где-то далеко, но волки не могли нас догнать.

Мысль, которая пришла мне в голову, не заставила себя долго ждать. Сьюзен было незачем меня убивать прямо сейчас. Она сама приходила в себя после тех ран, что я нанесла ей в особняке, когда подожгла его. Не могло быть так, что Матильда повязана с ней какими-то узами.

Достав дневник, я перечитала несколько страниц, и поняла, что вырванные описывали период, о котором Арчибальд хотел забыть. Рассказ Долорес приводил меня в чувство, и я ощутила, как сил прибавляется. Мною двигало уже не желание спасти Энни или себя, не Купол, а мысль о человеке, которого никто из нас никогда не встречал.

Куда уходила Матильда, и с кем она была? Кого так боялся Гален, что не стал цепляться за него, но хотел в свою армию? От кого скрывался Себастьян, и скрывается до сих пор в своем старом доме?

Заколка Авроры была у меня в волосах. Я ее взяла с собой как защиту, этого хотел для меня Себастьян. Только она могла скрыть наш род от злого гения, чье имя я уже шептала на устах. Но вопрос еще один был. Кем приходилась нам та белокурая женщина, что прошла мимо этой ночью?

Возвращаясь к старым записям, я открыла для себя мысль о том, что ребенок Ковальски родился, но куда делась его мать? Тони никогда не рассказывал о том, что случилось с ней, и никто не спрашивал. В те времена из знакомых мне людей, в городе была лишь Фиона, которая не обмолвилась ни словом о ней. Старое фото в старом доме Ковальски пришло мне на ум. Рядом с фотографией темноволосой женщиной, той болгарки, было фото другой, светлокожей, роскошно одетой, дамы. Ее имя было подписано, но краска слезла, фото превратилось в бумагу, лица почти не разглядеть.

Всё собиралось в мозаику, которую теперь можно было сложить. Зло пришло не от Сьюзен, хотя я и уверена, что она связалась с Матильдой. Дело было в других личностях, ни разу до этого себя не показавших. Меня он не нашел, потому что Аврора оставила после себя сильную защиту. Этого хотел ее отец. И я, носившая его фамилию, принадлежала плотью и кровью к другому, о ком узнала совсем недавно. Что же до белокурой женщины, так этот вопрос еще остался. Возможно, она была завязана либо с ним, либо со Сьюзен.

Моему врагу было достаточно лет, у него было много связей, и времени, чтобы меня найти. Он слышал обо мне уже давно, и знал, что произошло с семьей ДеЛунг. Его жена его ненавидит, как и дочь. Густав хотел от него избавиться.

Заметить сразу подобные вещи было невозможно. Здесь все непредсказуемо. Но по нашим со Стивеном стопам, он вышел на поиски того, что ему могло понадобиться. Мысль вела скорее к фантазиям, чем к реальности, но мне казалось, что его присутствие в этой истории не будет однозначным.

Что если Нина Ковальски и есть та самая белокурая женщина? Впервые я ее встретила в прошлом году, когда ей удалось на меня напасть, а Себастьян ее отшвырнул к стенке, и та исчезла. Я стала уязвимее, став человеком, и на меня началась охота. Теперь он мог навредить мне через других людей.

Моему врагу восемь сотен лет. Он видел упадок и поднятие многих держав. Видел, как корабли плывут в Америку. Видел, как его семья истончается, прекращая свое существование. В моих планах стало не подпустить его близко к себе. Защита Авроры действовала, но нужны были радикальные меры.

Моего врага звали Пьер ДеЛунг.

Глава 13

Жизнь, о которой она мечтала

Снег хрустел под ногами, но под ним уже проглядывалась трава. Мы шли в гору, стараясь идти быстрее. Сбивал лишь сильный ветер, обжигавший щеки. Обувь намокла от снега, было холодно и довольно неприятно. Я почти не чувствовала пальцев, это было вдобавок к тому, что заклятье почти пало, и чувствовать было нечего. Тело отказывало, человеческое преобладало.

Голубое небо над нами было чистым, ни единого облака не нависло над головами. Воздух был разряжен, дышать становилось все труднее. Мне уже не терпелось быстрее добраться до порта, но путь только начинался. Скользить по замерзшей земле казалось плохой идеей, и мы словно стояли на месте. Сумка придавала тяжести, и я передвигала ногами, как могла. Стивен шел впереди меня, а перед ним Наташа.

Мне казалось, что за нами следят. Чужих следов заметно не было, но предчувствие чего-то потустороннего было очень явным. Мне хотелось крикнуть, чтобы двое спутников обратили на это внимание, но знала, как это может быть опасно. Облава в виде снежного кома могла нас утащить назад, и тогда пришлось бы искать другой путь, но его не было. Я покорно продолжала идти по следам Стивена, оставаясь позади.

Я молилась, чтобы за нами не было хвоста. Единственный, кто мог знать, что мы направлялись к Фэйрвэй, остался за мостом. Я беспокоилась за Долорес, но заметила, что у Купола есть граница. Протянув руку, я нащупала его, словно это была вещь. Почти неощутимый, он казался ветром, проходящим сквозь ладонь. За пределами Купола ветер был теплым, внутри, — где были мы, — холодным.

— Мы идем по самой границе, — подняла голос я.

Наташа обернулась, спустилась ко мне и взглянула непонимающе. Я показала ей, взяв за руку, и провела ее ладонь там же, где сделала это сама мгновением ранее.

— Тогда надо свернуть немного левее, — догадалась она. — Мой взор пока еще не успел заметить, где остров, но если это граница, то направление мы выбрали не совсем верное.

Я кивнула, и мы двинулись дальше. Среди ветра я слышала разные звуки. Волки в лесу выли, пусть и не была ночь. Они чувствовали приближение чего-то важного. Топот ног, которого не могло быть, оказался где-то близко.

Мы уже оказались на самой вершине, шли по самому краю, с которого было видно ущелье, пропасть в реку. Мне начало казаться, что путь, может, и правильный, но мы ведем за собой кого-то еще. Я закрыла глаза, и постаралась пробудить свои старые способности. Картина, которую я увидела, мне не понравилась.

Мужчина поднимался вверх по нашим следам, его не останавливало ничего: ни снег, ни ветки редких деревьев, ни даже дикий холод, не говоря уже о ветре, который сбивал с ног. Стивен заметил, что я стою на месте, далеко от них с Наташей, и подошел ко мне. Я взглянула на него, и помотала головой.

Лавина снега падала прямо на нас, а выше, чем мы, была только пещера, из которой я заметила женский силуэт. Лица было не видно, но видела Наташа, потому что она постаралась как можно быстрее нас укрыть. Увы, этого не вышло. К моменту, как она настигла нас, мы оказались под снегом, и я цеплялась за землю под ним, как только мне позволяли руки. Стивен почти упал в пропасть, но я схватила его за руку, и держала, стараясь не размыкать схватки.

— Я держу! — крикнула я, но он уже был готов разжать руки. — Я не позволю тебе упасть!

Наташа вовремя выбралась из-под снега, схватила меня, и вместе со мной, вытащила Стивена. Я ловила ртом воздух, но легкие отказывались воспринимать его. Пар шел как от чайника. Красным носом, Стивен прильнул к моему плечу, и прошептал благодарность.

— Ты думал, я тебя отпущу после стольких лет? — произнесла я тихо, и он так же тихо засмеялся.

— Надеялся, у тебя хватит ума двигаться дальше, и довести всё до конца, если придется оставить меня.

— Два века не должны были закончиться вот так зря, — говорила я, еле выговаривая. Руки мои начали неметь от снега, холода, и Наташа помогла подняться. — Мы дойдем туда все вместе, и положим конец этому безумию.

Все согласились со мной, и мы продолжили путь. О женщине, пустившей на нас препятствие, мы не говорили. Ее я узнала. Это была та, что прошла мимо дома ночью. Ее белокурые волосы мне ни за что не забыть.

Меня колотило как ненормальную. Зубы стучали, у Стивена тоже. Мы кутались в наши одежды, как могли, и только Наташе всё было нипочем. Через несколько футов нужно было спускаться вниз, тропинка вела обратно в лес, чтобы потом уже выйти к порту. Его я увидела в самой дали, пусть и не четко. Где-то в океане, очень далеко, виднелся Фэйрвэй. Он казался маленьким камнем в огромной волне. Скалы его были покрыты туманом, так что мне было неизвестно точно, как он будет выглядеть вблизи.

Оторвавшись от друзей, я подошла на самый край, и солнце начало греть мое лицо. Мне вспомнился тот самый день, когда я стала вампиром. Всё было точно так же, только теперь я, наоборот, становилась человеком. Не хватало только Джека, который бы сказал слова напутствия. Но его заменил Стивен, оказавшийся за моей спиной.

— Впереди у нас другие приключения, — произнес он, улыбнувшись.

Я кивнула, взяла его за руку, и мы собирались уже спускаться вниз, как он отлетел назад. Всё произошло слишком быстро, я даже не заметила лица нападавшего. Но одежда была как у того мужчины, которого я видела в видении. Он скрывал свое лицо даже тогда, так что мне было непонятно, кем он мог оказаться.

Схватив меня за горло, он вышел со мной к пропасти, собираясь отпустить. Я царапала его руки, но раны заживали быстро, а сознание покидало меня. Стивен снова оказался в опасности, почти упав, но старался выкарабкаться. Белокурая женщина подняла его, и кинула в снег. Наташа оказалась рядом в долю секунды, напав на моего мучителя, и начала с ним драку. Я ловила ртом воздух, хватаясь за горло.

Стивен вскрикнул, и я заметила кровь, льющуюся на снег. В глазах двоилось, но я заметила, что она прокусила ему шею, и продолжила пить оттуда. Он морщился, пока не достал нож и не вонзил ей клинок в грудь. Белокурая женщина взвизгнула, и отдалилась от Стивена, а пока она вытаскивала нож, застрявший прямо в грудине, он подбежал ко мне, и помог подняться. Мы оба были в его крови, и побежали вниз, но на ногах продержались недолго. Стивен оступился, и мы покатились вниз уже на спине. Последнее, что я видела, это то, как Наташа спихнула мужчину вниз в ущелье, и он падал прямо в воду с высоты птичьего полета. Как она остановила женщину, я не знаю, но оказавшись рядом, она помогла нам обоим встать.

Падение наше было долгим, и приземлились мы у дерева. Стивен ударился головой об него, мне же повезло больше. Я лишь упала в снег рядом с ним. Он полз ко мне, и мы взялись за руки. Наташа нашла нас такими: лежащими в снегу, окровавленных, смотрящих друг другу в глаза.

— Я тебя тоже не оставлю, помни об этом, — прошептал он.

Он смотрел на меня, но у меня всё еще довилось в глазах. Думаю, у него тоже. Счастливым взглядом, он осматривал меня, и поправил мои волосы. Я тронула его за руку, когда он положил свою теплую ладонь мне на щеку.

— Тебе холодно? — спросил он.

— Уже нет, — ответила я.

Он улыбнулся, и только движением губ произнес «хорошо».

— Мы могли бы остаться вот так навсегда, — произнес он уже громче.

— У тебя пробит висок, — сказала я, — надо перебинтовать.

— Нет времени на это, нужно бежать к лодке.

— Он прав, — сказала Наташа, оказавшись рядом. — Чем быстрее мы доберемся до Фэйрвэй, тем лучше для тебя. Может быть, там ты сможешь себя спасти. Со Стивеном всё будет в порядке, я помогу.

— Не нужно, — остановил он ее, — мне достаточно вампиров на сегодня.

Кровь продолжала течь, но он встал, подал мне руку, помог встать, и пошел вперед, ковыляя. Я сделала то же самое. Оставалось лишь пройти к порту, где нас уже могла ждать лодка.

Голубое небо становилось всё более серым, а ветер гнал на нас снег. Намечался ураган.

На берег мы вышли уже через полчаса, и там, в порту, стояла маленькая лодка. Она казалась такой старой, что я подумала, что это могла быть та самая, на которой Стивен переплыл пролив, чтобы оказаться на Фэйрвэй.

Он зашел первым, протянул мне руку, и я зашла за ним. Последней была Наташа. Она взяла гребли в руки, и мы отчалили. Плыть было далеко, но попутный ветер помогал нам. В тот момент я пожалела, что мотора у лодки нет, и справляться придется самим. Наташа гребла быстро, ей это было позволительно, в отличие от двух людей, сидевших рядом с ней.

Волны подгоняли нас всё ближе, и я начала замечать, как они бьются о скалы. Схватившись за Стивена, я приблизилась к нему. Мой испуганный взгляд он заметил, и поцеловал в макушку.

— Как ты сошел в прошлый раз? — спросил я.

— Там есть небольшой берег, или был, по крайней мере. Если он еще там остался, мы сможем спокойно войти в пещеру, где есть лестница, ведущая наверх. Мы окажемся там, и останется только выкопать.

— Ты должен был остаться в порту. Я не хотела опасности для тебя.

— Теперь, когда на той стороне она есть, мне не страшно, что будет на Фэйрвэй. Там может быть куда хуже, чем в горах. Если Атропос появится, нам обоим не защититься от нее, но у нас хотя бы будет возможность с ней поговорить.

— Купол был не просто защитой, верно? То есть, всё из-за того, что ты закопал Камень. Чтобы его найти, за этим он и был создан.

Стивен кивнул, объяснив, что тоже об этом думал. Смерть не оставила нам шансов на разгадку. Я чувствовала пробуждение угрозы с ее стороны, стоило нам оказаться еще ближе.

— Если сейчас из глубин не вылезет кракен, я умываю руки, — произнесла я.

Стивен помотал головой.

— Не нужно будить старых чудовищ, нам и новых хватает.

Я перевела свой взгляд с него на огромную глыбу посреди океана. Солнце исчезло за облаками, но берега мы не увидели. Песок оказался глубоко под водой, и мы не знали, куда причалить. Мы повисли в воде, и волны отдаляли нас, но Наташа продолжала грести, чтобы подобраться к одному из камней.

— Привязать лодку не получится, — сказала она. — Надо придумать, где мы могли бы ее оставить.

— Мы затащим ее на камень, оставим пока здесь, — ответил на это Стивен.

Сначала Наташа сама вышла из лодки, чтобы помочь забраться мне, потом Стивену. Суднышко они со Стивеном затащили вместе, но на мокром камне его колыхало из-за ветра, и я боялась, что единственное, что сможет нас вытащить отсюда, упадет и разобьется на множество деревяшек.

Но пришлось оставить всякие идеи позади, когда Стивен взглянул на вход в пещеру. Подойдя ближе, он коснулся стен, будто ожидал этого всю свою жизнь. Лицо его было мрачным, но когда он повернулся ко мне, в глазах загорелась жизнь, и он протянул мне ладонь. Я взялась за нее, и мы пошли по скользкой от воды тропинке. Она лилась откуда-то сверху, но потом капли стали прекращаться, и появилась лестница. Старая, вся поросшая мхом, она вела туда, где был зарыт Лунный камень. Рядом висело подобие факела, чтобы светить нам в полной тьме. Стивен взял его в руки, но зажигалки у него не оказалось.

— По-старинке? — спросил он Наташу, и она взяла палку, лежащую рядом.

Среди мерзлоты и влажности разжечь огонь было непросто. Одна за одной, попытки были тщетны, и палка почти вся ушла на них. Я стояла, шагая из стороны в сторону, пытаясь придумать, как нам пройти без факела, но ничего не приходило в голову, пока я не обратила внимания, что когда мы приплыли, небо было в тучах. Мысленно я обратилась туда, где уже бывала один раз. Нас могло спасти лишь знамение.

Вскинув голову, я тихо шептала, чтобы помощь пришла. Оно раздавалось легким эхом, которое Стивен и Наташа заметили, а потом прозвенел гром. Оба подпрыгнули, а я возвратилась туда, откуда мы пришли, осторожно ступая.

— Если ты меня слышишь, помоги, — взмолилась я, продолжая шептать.

Завидев в небе молнии, я торопливым шагом вернулась. Молния ударила в корень дерева, который пророс до самой пещеры. И она была не одна. Множество молний ударяло по подобию берега, на который мы вышли, потом одна из них попала в последнюю надежду на возможность. Загоревшаяся лодка разлетелась на куски, но это уже было неважно. Мы не могли идти во тьме, нам нужен был свет.

Стивен ринулся к горевшим деревяшкам, опустил факел, и тот загорелся, когда вокруг уже бушевал ураган. Дождь лил только сильнее, и вода полилась в пещеру. Мы поднимались по ступенькам, когда проход залило совсем.

— Пути обратно нет, — констатировал Стивен. — Остается только идти наверх.

Стены перестали быть мокрыми, вокруг были лишь корни деревьев,

торчащие отовсюду. По пути нам попадались разные вещи. Но хуже всего было то, что мы заметили скелеты разных людей. Стивен не подал виду, и я не спрашивала. Но Наташа удивилась.

— Неужели сюда пытались добраться не только мы? — спросила она.

— В прошлый раз их было куда меньше. Видимо, загадка Купола коснулась не только нас, — ответил он.

На одном из скелетов, я заметила эмблему нашей школы. Одежда юноши выдавала нынешний век, еще не успев полностью прогнить. Опустившись перед ним, я коснулась значка, и на обороте прочитала имя. Меня охватил ужас, и я не знала, что с ним делать. Мы виделись не так давно, прошло всего несколько лет.

В поисках Сьюзен, как я потом выяснила, он пошел на разные риски. Но в тот момент мне было непонятно, как он мог здесь оказаться. Зак превратился просто в скелет. Один из моих друзей прошел тот же путь, что и я. В костлявых пальцах лежал ежедневник. Его подобрала с собой, и положила в сумку.

— Это Зак, — прошептала я Стивену. Он вздохнул, и голова его поникла.

— Не буду удивлен, если это дело рук Сьюзен, — произнес он.

Взявшись с ним за руки, я забрала у него факел, и мы продолжили путь. Лестница почти заканчивалась, и я начала чувствовать впереди теплый воздух. Холод исчезал, на место ему приходила возможность согреться.

Ступеньки, покрытые мхом, закончились. Дальше росла трава, мягкая, словно впереди нас должна была открыться лужайка. Было еще темно, но мне пришло в голову, что свет можно увидеть, только если отказаться от огня. Стивен хотел меня остановить, но не успел. Я задула огонь, и где-то впереди мне показалось, что я вижу свет. Поднявшись чуть выше, я заметила, что мы почти у цели.

— Я оставлю вас здесь, если вдруг будет грозить опасность отсюда, — сказала Наташа. Ее факел еще горел.

— Спасибо, что провела нас так далеко, — поблагодарила ее я. Она кивнула, и, ступая дальше, мы со Стивеном потеряли ее во тьме.

Несколько шагов спустя, нога моя оказалась уже снаружи. От вида я обомлела. Везде росла трава, а дерево было одним, именно его корни и разрослись по всему острову до самой воды.

Немного дальше стоял большой камень, под которым Стивен узнал то самое место. Переглянувшись, мы направились к нему. Я повернулась назад, и увидела, что Аляска позади, но Купола было незаметно. Грома как не было, а лодка, разбившаяся вследствие удара молний, оказалась цела, и стояла прибитая к песку. Всё казалось правильным, словно я попала в рай. Казалось, должен быть подвох. Буквально полчаса назад мы плыли в шторм, а теперь вода была спокойной.

С другого края вода билась о скалы. Удивительно, что всё поменялось местами. По крайней мере, вода могла отступить, но не так быстро, чтобы песок показался прямо сейчас. Лодку я еще могла списать на божественный промысел, но всё остальное выдавало в себе ловушку.

Стивен опустился рядом с камнем, и сдвинул в сторону. Размером он был с половину Стивена, и очень тяжелым, так что я помогла сделать это. Мы оба взглянули вниз, и начали разрывать землю. Чем ближе мы были к Лунному камню, тем сильнее было заметно свечение Купола, а Кинжал у меня в сумке не мог дождаться, когда часть его существа, наконец, окажется с ним.

Руки, при условии, что мы рыли землю, не были грязными. Стивен и я переглянулись, он тоже поймал мою мысль про ловушку. Но его уже нельзя было остановить, и он продолжил. Когда показалась верхушка этого айсберга, он стал копать, словно помешанный.

Камень лежал цел и невредим среди ямки, отдавая перламутром, и излучая из себя свечение Купола. Взяв пальцами, Стивен поднес его повыше, чтобы рассмотреть. Я не могла поверить, что мы добрались до него первыми. Нас окружал Купол, который сужался от самой Аляски.

Стивен захватил камень в ладонь, и что-то произошло. Я услышала странный звук, будто кто-то ударил в глухую стену, и Купол над нами пропал, а небо засияло еще больше.

Стоило мне взглянуть на дерево, как я заметила что-то золотое, висящее прямо посередине, на маленькой ветке, которую было почти незаметно. Из-за легкого теплого ветра, оно подрагивало, и я, встав с колен, направилась к нему. Стивен следил за моими действиями, а потом оказался рядом, стоило мне туда дойти.

— Ключ, — произнесла я. — Именно это и было нашей задачей. Двух зайцев одним выстрелом.

— Как он здесь оказался?

— Когда Джереми был побежден, нам это уже не нужно было. Оказалось, всё разлетелось во все стороны. Теперь, когда Мефисто — мой главный враг, нам это понадобится.

На том месте, где мы нашли Камень, начала показываться фигура. Ее появления я ожидала с самого прибытия в Дрэгон-сити. Атропос была бесподобна, как и всегда. И она танцевала.

Пляска Смерти продолжалась ровно до того момента, пока я спрятала Ключ, и Стивен не сделал то же самое с Лунным камнем. Она смеялась, вокруг нее всё лучилось, коса ее подпрыгивала так, будто жила своей жизнью.

Я сглотнула, но с места не двинулась. Как хорошо, что здесь нет Наташи, подумала я. Не безопасно находиться с психованной костлявой дичью. Нас она заметила не сразу, или сделала вид. Танец ее остановился, и она подошла к яме, протянув руку. Земля вернулась на свое место, и от наших трудов не осталось ни следа.

— Я долго ждала, когда ты заберешь Камень, — произнесла она, обращаясь к Стивену. — Но твоя подруга была упрямее тебя, и теперь, когда Кинжал с вами, лучше отдайте всё мне. Я сохраню это куда лучше, чем умеют вампиры. В прошлый раз, когда все эти атрибуты древности оказались в руках у чужих, всё пошло не по плану.

— В твои игры я больше не играю, Атропос, — сказал Стивен.

Глаза ее загорелись зеленым, и стали ярче, чем прежде. Новая встреча с ней казалась безумием. Много лет подряд она доставала нас, но на краю мира мы еще не встречались.

— Надеюсь, тебе понравилось твое путешествие вниз по пути домой, — обратилась она ко мне.

— Не сомневаюсь, ты подстроила всё это специально, — ответила я.

— Не стоит кидаться на кого-либо с такими заявлениями, тем более, на божество. Вся твоя судьба лишь в твоих руках, Вайлет. Но пока вы были здесь, полнолуние вот-вот настанет, и у нас не остается времени. Если ты захочешь, я могла бы, не навредив Энни, оставить тебя бессмертной. Только за всё есть цена.

Этих слов я ждала с самого начала. Ничто нельзя получить, не заплатив. Но в тот момент, когда я уже собиралась подойти к ней, вокруг нас собрался туман. Солнце скрылось, вновь начался дождь.

— Твои игры для меня ничего не значат! — прокричала я, пытаясь перекричать гром.

Дальше было только хуже. Гром и молнии, которые вызвала Смерть, должны были попасть в меня, но они не успевали достигнуть земли, и тогда я улыбнулась. Она это заметила, и, разозлившись больше, призвала вместе молний снег. Шторм только сильнее сносил с верхушки дерева листья. Оно стало совсем голым, и вьюга накрыла нас со Стивеном.

Я держалась за него, он за меня. Она пыталась нас разъединить, но ничего не получалось. Я залезла рукой в карман Стивена, достав оттуда Лунный камень.

— Что ты хочешь сделать? — спросил он.

— Есть идея. Если это может уничтожить Тьму, какой урон это нанесет ей?

— Ты обезумела! Не стоит, Вайлет!

Я покачала головой, и отпустила его руку, направившись к своей сумке, которую уже успело унести ближе ко мне. Стивен схватился за дерево, чтобы не упасть в пропасть. Вихри кружили всё вокруг, и тогда он постарался залезть наверх, где могло быть не так холодно. Ветки помогали, но некоторые ломались, замерзнув, и превратившись в лед.

Я упала, и уже ползла к сумке, а Атропос было непонятно, чего я хочу. Она не слышала моих слов, сказанных несколько минут назад. Когда я достала Кинжал, она начала понимать. Недолго думая, я вставила Лунный камень туда, где его место. Еле передвигая конечностями, я встала, и двинулась вперед. Но вьюга была слишком сильной, я не могла бороться. Меня сносило, и я упала, почти свалившись с края, откуда падала бы в воду. Кинжал выпал из рук, но я цеплялась, чтобы выбраться.

Смерть медленно подходила, но была всё еще далеко. Стивен хотел заменить меня, и уже слез с верхушки дерева, чтобы взять Кинжал, но Смерть спихнула его на землю движением руки, и он оказался прикован к месту падения.

— Ты никогда не одолеешь меня, — сказала она, и ее голос был слышен отовсюду, — ни сейчас, ни когда-либо. Я сильнее любого, и те, кого вы встретили в горах, мне не ровня. Они боятся меня, но не ты. Твоего страха не хватит даже на мизинец этих шарлатанов, которые смеют называть себя вампирами. Это тебя и погубит, Вайлет ДеЛунг. Ты прошла долгий путь, и я тебя даже спасла. Но теперь настанет конец, если ты не прекратишь.

Она подходила всё ближе. Я зацепилась за землю, и выбралась. Дотянувшись до Кинжала, я заметила, как Лунный камень искрится, и почувствовала вновь в себе силы, которые почти меня покинули.

— Ну, это мы еще посмотрим, — произнесла я, направляясь к Смерти.

Она вновь танцевала, вероятно, торжествуя, что одолела меня. Божество не заметило, как я уже стояла на ногах, и медленно шла к ней, пока ветер пытался меня унести назад. Лунный камень придавал силы с каждым шагом, пока Смерть исполняла свой танец.

Я разбежалась. Сквозь снег, обжигающий мне лицо, я направлялась к ней, чтобы завершить наши страдания. Идея уничтожить Смерть была спонтанной, и если не попробовать, я бы никогда не узнала, возможно ли это.

Вампир хорошо передвигается в любой ситуации, быстро, без колебаний. Так же сделала я, когда подпрыгнула, и направилась сверху прямо к ней. Но она меня остановила, и я повисла в воздухе. Это длилось долю секунды, но мы взглянули друг другу в глаза, и меня перенесло куда-то в другое место.

***

Я открыла глаза в незнакомом мне доме. Всё было в бежево-серых тонах. Лампа, диван, зеркало. Лестница позади меня вела наверх. Я поднялась по ней, и открыла первую попавшуюся дверь. Это была детская. На стене было написано «Роузи». Всё было украшено так, будто здесь жила восьмилетняя девочка. Соседняя комната была для мальчика, на стене было написано «Малькольм». Пройдя дальше, я пропустила ванную комнату, и зашла в спальню, где стояла наша со Стивеном фотография прямо на столике у кровати. Взяв в руки, я заметила, что на ней мы немного другие. У него есть небольшая седина, борода, и глаза уже не такие молодые. Я не была блондинкой, волосы были темно-русыми. Всё, что я в себе так любила, ушло.

Солнечный свет проник в комнату, осветив всё вокруг. Я стояла, и не могла понять, где нахожусь. Фотографию в рамке я поставила обратно, и отправилась вниз. Там подошла к камину, над ним висело зеркало. Чем-то это напоминало старый дом Миллсов, но в то же время, он был совершенно другой.

Статуэтки, ваза, другие фото. Я взглянула на себя в зеркало, и не узнала, что за девушка передо мной стоит. Ее одежда была другой, на безымянном пальце обручальное кольцо. Этого сюжета мое воображение никак не могло предвидеть. Казалось, что этот сон я никогда раньше еще не видела. Могла лишь представлять в мечтах, которые никогда бы не сбылись.

В отражении, позади меня, рядом с лестницей, я заметила Атропос. Она стояла, опершись о стену, и наблюдала за мной. Ее взгляд излучал интерес к происходящему. Нахмурившись, я повернулась к ней.

— Тебе нравится? — спросила она. — Возможно, я немного переборщила с внешним, но именно так я представляю тебя. Каждый день твоей жизни был сущим кошмаром, пока вы со Стивеном не стали людьми несколько лет назад, и именно это я хотела подарить тебе, вернув к жизни. Хотя, моей заслуги в этом не так много, дело в тебе.

— О чем ты говоришь? Я не просила превращать меня в куклу-домохозяйку. Не этого я желала, когда говорила со Стивеном об обращении в людей.

Смерть замялась, ей хотелось что-то сказать, но она подошла ближе к двери, ведущей на лужайку за домом. Я не видела, что происходит, пока не оказалась рядом с ней. В маленьком дворе играло двое детей. Темноволосый мальчик, лет шести, и такая же девочка, чуть старше. Глаза у них были разные. Ее темные, словно тьма, как у Стивена, у него же яркие зеленые, что шло в разрез со всем образом их вероятного отца. У мальчика были мои глаза, только куда живее. Кожа была его, даже улыбка. От меня достались незначительные черты, поскольку оба были почти копией Стивена в детстве.

Мальчик, чье имя было, как я уже знала, Малькольм, спускался с горки, а его сестра подхватывала каждый раз, стоило ему оказаться внизу. Они бегали друг за другом, и детский смех заполнил собой все вокруг. Я не могла отвести взгляда, но меня пронзило странное ощущение боли, которое мне страшно хотелось подавить. Таким образом, стоило мне отвернуться, как я заметила Кинжал, лежавший среди поленьев в камине. Его золотая рукоять была почти незаметна, испачкана золой.

— Такую жизнь ты можешь получить, если откажешься от всего, что с нами происходило пять минут назад. Я всего лишь хотела, чтобы став человеком, ты забыла про вампиров. Тебе не место в их мире. Твое время прошло, нужно выбирать иную дорогу. В этой возможной жизни, у тебя есть своя практика, дети, Стивен никогда тебя не покинет. Выбери ее, и всё закончится. Ты будешь счастлива, как никогда, Вайлет.

Сладкие слова, которые Смерть проговаривала с невероятной четкостью, врезались в мои уши. Я словно впадала в гипноз, против которого старалась идти. Противостоять Смерти всегда казалось нелегкой задачей, но в этот раз, она перешла все границы. Было невозможно слушать эти речи. Хотелось лишь достать Кинжал, нанести удар, и вернуться на берег, где нас уже могла ждать помощь.

— Кэтрин МакМиллан или Вайлет Миллс не существует, ты это знаешь, — произнесла я. — Если бы мне выпала возможность жить подобным образом, я бы никогда не посмела возвращаться обратно. Но мы обе знаем, что даже если я была скрыта от друзей и родных, то этому наступает конец. Заклятье падет в полночь, и кольцо мне больше не понадобится. Я почти уничтожила всё, что когда-либо было создано, и продолжу это делать, пока вся правда, какая скрыта, не выйдет наружу. Однажды Пандора создала свой мир, выпустив оттуда всё, что вложила внутрь. Как она разрушила людей, так и я разрушу всё, что тебе дорого. И начну с того, что ты боишься больше всего.

— Ты не посмеешь этого сделать, — произнесла интриганка, отойдя обратно к стене. — Тебе не хватит смелости. Мы обе знаем, что когда ты стала человеком, сначала ты хотела всего этого. Ты привыкала месяцами, а потом вдруг узнала, что демоны на свободе. И хотела проверить, увидит ли тебя хоть кто-то. Сестра уехала, друзья разбежались, но кто-то еще оставался. Твой эксперимент не совсем удался, но будущее, которое было написано в тот день, когда ты пожертвовала собой, начинает стираться и переписываться из-за тебя. Из-за того, что ты делаешь сейчас, твоя семья может никогда не достичь того, что им предначертано. Это будет лишь твоя вина, если ты это допустишь.

Я взглянула на Роузи, на Малькольма. Стивен подошел к ним, показавшись, наконец, передо мною. Он был точно таким, как на фото. Картина, которую я теперь видела полностью, взбудоражила меня до мурашек. Слеза, которой я не ожидала, скатилась по щеке.

Стивен собрал детей, показал на меня, и по его губам я прочитала «Передайте маме привет». Они помахали мне все вместе, я сделала то же в ответ.

— Решайся, Вайлет, — произнесла Смерть.

Я стояла спиной к ней, и выжидала. Без фокусов не получится, решила я.

— У меня уже есть дочь, — ответила я. — Ее зовут Карен. И пусть она не моей крови, она дороже мне всех, которых даже не существует.

Лица детей поникли, а Стивен встал рядом с ними, и будто давал мне знаки своими глазами, чтобы я действовала. Время пришло, решила я. Нельзя медлить.

— Мне жаль, что ты сама не знаешь, что такое любовь, Атропос. Но я не позволю манипулировать собой.

Тут же я ринулась к Кинжалу, и захватила его за рукоять. Вокруг дома начало всё рушиться, а три фигуры расплывались, словно воск. Но в Стивене что-то было не так. Стоило ему расплыться, как на его месте оказался снег. Садик за домом провалился под землю, и я не стала медлить.

Клинком, я пронзила грудь Атропос, попав в самое сердце, если оно там вообще было. Использовала тот же ход, что Стивен с белокурой женщиной. Глаза ее не угасали, но решительности от меня она не ожидала.

— Ты делаешь большую ошибку, Вайлет, — произнесла она почти шепотом.

— Я точно знаю, что делаю, — ответила на это я, заметив, что ни дома, ни садика, ни восковых детей нет, а вокруг лишь вьюга, насланная Смертью.

Вытащив Кинжал, я дала Атропос упасть, как оказалось, в пропасть. Мы стояли на самом краю, чуть дальше от того места, где достали Лунный камень. Последние слова Атропос, какие я услышала от нее, были «это жизнь, о которой она мечтала».

— Нет, Атропос. Это не то, чего я всегда хотела. У меня уже есть семья.

Я смотрела, как ее тело падает всё дальше, а потом и вовсе пропало в морской пучине, когда она ударилась о скалы, и волны ее подобрали, унеся на глубину.

Стивен подбежал ко мне, схватив в объятия. Я прильнула к нему, и мы смотрели друг другу в глаза, а потом вместе подошли к краю, держась за руки.

Кинжал я спрятала в сумку, Ключ вместе с ним. Заколка Авроры еще была у меня в волосах. Наташа вышла к нам, словно из плена. Как оказалось, Атропос отрезала ей все пути назад, а к нам пройти ей не разрешила, заставив ее бороться с восставшими мертвецами. Эту историю я запомнила навсегда. Позже, когда мы уже спустились в пещеру, я заметила, что кости рассыпались, и кто где, опознать было уже невозможно.

Мы сидели на самом краю, свесив ноги вниз. Наташа высматривала, что на берегу, стоя позади нас. Мы со Стивеном уже не думали, что сможем вернуться назад. К счастью, помощь пришла.

Кэтрин явилась вместе с Ником, и они забрали нас, перенеся к Долорес, которая, к счастью, не пострадала. По дороге домой, она рассказала, что видела две фигуры, идущие за нами. Она поняла, что нас всё-таки настигли те двое, когда увидела раны Стивена. Я отделалась легким испугом, как сказал Ник.

Полнолуние случилось, пока мы о нем не знали. Наутро я проснулась всё еще не отдохнувшая, и будучи человеком. Но что-то меня тревожило. Если Смерти не было, то, что же я наделала?

Ник объяснил, что Кинжал может уничтожить высшие силы, он способен отобрать то, что кажется вечным. Атропос я не убила, заверил он, а всего лишь ранила, но достаточно серьезно. Джек был с Энни, и обещал стереть ей память, как мы и договаривались. Я надеялась, что теперь она заживет нормально. Мне же оставалось только идти дальше.

Стивен излечился, когда Ник помог ему. И я рассказала им про Зака. Дальше уже было нечего скрывать. Ник сказал, что не хотел пугать меня или кого-то еще, но знал, что Зака уже нет. Каким образом он погиб, ему до сих пор неизвестно, ведь он зачем-то отправился на Фэйрвэй.

Я выстроила предположение, что дело было в Ключе. Лунный камень его тоже мог заинтересовать. И пока Наташа отлучилась, чтобы проверить Матильду, мы сели читать дневник Зака. Он был совсем небольшим. Он даже не успел написать половины своего пути, настолько резко всё закончилось. Последняя его запись гласила о том, что он подбирается к порту, пройдя через перевал. Мы прошли весь его путь, даже не подозревая об этом.

***

«Июнь 2021.

Приехал на Аляску. Здесь не так холодно, как могло показаться. Совсем недавно узнал про Арчибальда, его наводки позволили мне спокойно пересечь границу. Купол или Барьер, как я бы его хотел назвать, светит всеми возможными цветами, но смертные его не видят. Зная, что мои друзья что-то скрывают, решил отправиться сюда.

Моя задача здесь — найти Ключ. Анны еще не было, когда появились мы, а я знал недостаточно, чтобы знать, где он есть. По ее предположениям, части разлетелись. Так ее когда-то сказал Аид. Я и сам много думал об этом, потому что, стоило Энни убить Джереми, как всё потерялось. Все забыли о том, откуда начали. Я хочу вернуться к началу.

И найти Вайлет».

***

«Прекрасный домик мне попался! Здесь очень уютно. Пьер ДеЛунг охотится за Кинжалами, которые теперь принадлежат Сабрине. Но после смерти Нэйтана, и они пропали. Если Вайлет жива, ей не стоит об этом знать. Я постараюсь найти всё, что будет от меня зависеть в этом деле. Не найду Ключ — найду Кинжал. Лунный камень тоже в моих планах.

На мои вопросы к Арчибальду, зачем ДеЛунгу нужны Кинжалы, он ответил так: это могущество, которого он добивался еще при Галене, но о котором уже не мечтал. Захватить власть в его интересах, как когда-то было и с Джереми, и многими до него. Это превращается в игру. Но никто в ней не выиграет, если так продолжится.

Ищу дневники Арчи, он дал наводку. К сожалению, пока ни страницы не было найдено. Меня не подпускают. Наташи, о которой он рассказывал, нет. Зато Матильда начала на меня охоту. Она чувствует, что я пришел от него. Чувствует, что я человек. Если не выживу, то только по своей вине».

***

«Начинаю сходить с ума. Столько лет с вампирами под боком, и только сейчас всё проясняется. Вайлет ничего еще не знает, и хорошо бы, если никогда до нее не дойдет информация о том, что Кинжалы ее касаются напрямую. Если она жива, пусть живет обычной жизнью. Мне уже нечего терять, дороги назад нет. Если удастся достать Кинжал и Лунный камень, отправлюсь в Румынию. Один из тринадцати лежит в гробу Влада Цепеша. Так сказал Арчи.

Собираюсь пойти через лес, перейти реку, потом забраться в гору, спуститься снова в лес с перевала, и дойти до порта, откуда доплыву до Фэрйвэй.

Вайлет, держись, я уже в пути».

***

«Прошел через перевал. Осталось чуть-чуть. Напишу свои испытания чуть позже».

***

Он не дописал. Спустя несколько недель, что он здесь провел, его настигла смерть. Возможно, Атропос ему просто не позволила дойти до конца, устроив очередную свою игру. Я горько плакала над его записями. Зака последний раз я видела перед битвой с Питером. Те события никогда не сотрутся из моей памяти, и много лет спустя мне придется вспоминать, как много боли принес тот день.

Теперь я докопалась до правды, почему Матильда была мне не рада. Ей нужен был Кинжал, как и Пьеру, потому что она была с ним заодно. Сьюзен не была замешана в этом, разве что посредственно. Мозаика выстроилась.

Невинный юноша погиб из-за того, что хотел спасти меня, и укрыть от Пьера, о котором узнал от Арчибальда. Мне не приходило в голову, как же сильны были на самом деле наши узы. Пусть, мы и не общались слишком близко, но были друзьями на протяжении долгих лет. Зак застал смерть Тони, уезд Джона, битвы, которые мы устраивали с разными злодеями, никогда не думая, что однажды встретим Матильду. Он видел мою гибель, похороны, отъезд Энни. Он застал Пандемониум, когда Нэйтан решил уничтожить Аида. Я его в тот год даже не видела, не заметила, поскольку открывала новые свои способности, пробудившиеся после становления человеком. Но в нашу поездку в Канаду, Зака уже не было в живых. Пока мы прятались рядом с Энни, он был совсем недалеко, спасая меня и Стивена, давая нам возможность вернуться.

Я держала кольцо, что Стивен подарил мне когда-то. Кольцо, которое помогало мне скрываться или показываться перед другими. Чтобы Энни могла меня не заметить. Оно потеряло свою силу теперь, стоило мне вонзить Кинжал в Смерть. Я надела его на палец, всё еще продолжая плакать. Все самые важные вещи превратились в пыль, не имея силы, но продолжая нести свое предназначение, пусть уже иным путем.

Глава 14

Синее пламя

Прошло несколько недель. Я не выходила из дома. Торопиться больше было некуда. Оставалось лишь вынашивать план действий относительно Матильды. Мне не хотелось причинять ей боль, но это будет правильно, даже если меня за это никогда не простят.

Лавка была прикрыта несколько дней. Наташа не звонила, и не приходила. Мне уже начало лезть в голову, что они обе уехали. Но в один из дней наша подруга пришла, и сказала, что Матильда собирается уезжать одна. Она чувствует, что что-то идет не так. Купола больше не было, она всё знает.

Неудавшееся нападение было фарсом, ей хотелось напугать меня и Стивена. Увы, не получилось. Теперь пришло время мне напугать ее. И пока я перечитывала дневники Арчибальда и Зака, строила план действий. Для начала, нужно было заманить ее обратно в лавку под каким-нибудь предлогом, дальше допросить, и потом уже решать, избавляться от нее или перетянуть на свою сторону. К сожалению, я знала диагноз Матильды. Тьма никогда не покинет ее разум. Это уже не изменить. Но у меня всё еще был Кинжал, и его можно было использовать в этих целях. Если это тоже не поможет, то ей придется поплатиться за многое. Пьер ей уже не поможет, и белокурая женщина тоже.

Наташа сказала, что видела, как его тело рухнуло прямо в реку, и больше он не высовывался. Однако, он был вампиром, и удариться головой о воду так, что это привело бы к летальному исходу, не казалось возможным. Я знала, что он всё еще где-то рядом, и может найти нас в любой час, в любую минуту. Но сейчас он выжидал. Если Матильды не станет, ему придется делать грязную работу своими руками. Это очень напоминало мне Галена.

Из дневников я выписала все самые важные моменты, и развесила по всей стене. Каждая мысль приводила меня к новым пунктам, которые могла упустить, но это приближало к разгадке, зачем же всё-таки Кинжал Пьеру.

Да, он хотел заменить Галена, но того уже давно нет. Конкурентов, соответственно, тоже не имеется. Если брать в расчет тот факт, что его оставила Анжелика, она могла оказаться рядом с ним снова. Возможно, той белокурой женщиной была она. С этим вариантом я еще не до конца определилась, ведь ею могла оказаться и Нина Ковальски. Жанна ДеЛунг тоже была в списке, ведь Пьер ее отец. Рано или поздно кто-то из них появился бы. Мне не давало покоя, что зрение меня подвело ровно в тот момент, когда нужно было знать своего врага в лицо. Еще не скоро мне удастся с ним оказаться лицом к лицу, а пока что только теории.

За моей работой каждодневно наблюдал Стивен. Он предлагал сделать Матильду человеком, стереть память, как Элайджа стер когда-то Джону, и сослать подальше, где Пьер не сможет ее найти. Я отказывалась, хотя и сама думала об этом. Но это было бы слишком легко, поскольку она должна была ответить за свои действия. Бумеранг мог сработать и немного позже. Сейчас я должна была догадаться, как погиб Зак, и насколько в этом замешана Матильда. Если это сделала Атропос, то я ее не зря ранила в том поединке.

Через два дня после того, как я окончательно пришла в себя, Стивен и Наташа были в лавке с Матильдой. Стивен спрятался, пока наша подруга вела с ней беседу. Купол, как выяснилось, давал Матильде какую-то защиту от Мефисто, которую она боялась еще с давних времен. Теперь она оказалась беспомощна, но надеялась, что Пьер спасет ее, увезя отсюда. Про Анжелику или Жанну она ничего не сказала, вероятно, намекнув таким образом, что они не присутствовали рядом с ним с тех самых времен, как Густав его выгнал. Таким образом, я доказала сама себе, что белокурая женщина — это Нина.

Хуже всего то, что я услышала из записи, которую Стивен сделал на диктофон. Там было сказано то, что заставило меня вершить свой план.

«Я не позволила ему зайти дальше, поскольку и сама никогда не пыталась добраться до Камня. Я раздавила ему ребра, перекрыв кислород. Он был человеком. Его жизнь не имела значения».

Тьма завладевала ее разумом все больше с каждым днем. Много лет прошло с того момента, как начался ее путь с Галеном, и завел он ее слишком далеко.

Почти весь тот день, когда я решила наступать, я провела в доме. Ждала, когда солнце начнет заходить. В день ее побега, нужно было перекрыть ей все возможности для этого. Наташа старалась ее задержать, и хорошо это сделала. Я же смотрела на Кинжал у себя в руке, представляя, как Тьма покинет Матильду, когда клинок коснется ее.

В сладостном томлении, ожидая месть, я заснула. Во сне мне привиделось, как я иду по коридору какого-то замка, следом за темноволосой женщиной в строгом костюме. Вокруг всё горело синим пламенем, картины теряли свои образы, стены рушились. Ее походка с каждым шагом становилась все более слабой, и в итоге она упала. Тело ее лежало там долго, пока пламя не объяло, уничтожив полностью. После этого, она рассыпалась в воздухе, стоило подуть слабому ветру.

Кабинет, у которого я стояла, был украшен орнаментами древнего мира. Настолько древнего, что это было невозможно представить. Фотографии, картины, портреты различных времен, гравюры, вазы, даже Копье Смерти, — всё это исчезало вместе с огнем, который съедал всё на своем пути. Я взяла в руки одну из фотографий на столе, сделанном из красного дуба, и увидела, как вокруг этой женщины, чьего лица я почти не разглядела, стояли девочки. Все были разного цвета кожи, разного происхождения. Одна из них была одета в темную одежду, на руке была татуировка, но очертаний почти не было видно. Другая сидела у ног, из головы у нее торчали рога. Третья девочка, как я поняла, могла быть полукровкой. Она сделала вид, что хочет укусить свою подругу, но раны, которые я заметила у нее на лице, не зажили. Еще одна держала в руке старую книгу заклинаний, вероятно, ведьма.

Пятой среди них была Ким. Моя племянница улыбалась, приобняв женщину в центре. Рядом с ней стояла еще одна девушка, уши которой были похожи на эльфийские, но затем я заметила, что на шее у нее было украшение из ракушек, кольца были сделаны из морских камней. Сирена.

Фото я отправила обратно на стол, где и было его место, а потом медленно подошла к окну, где увидела снова себя. Как в том сне, где я держала факел, смотря на горевшее здание. Это было пророчество. Мне было суждено оказаться здесь однажды. Мне было не совсем понятно, что происходит, но виной, видимо, была я. Позади меня стояли разные люди, но лиц их было не разглядеть из-за бушевавшего огня.

Другая я, стоявшая перед ними, подняла голову, и направила взгляд наверх. Она заметила меня, и я открыла глаза в реальности.

— Способностей я не утеряла, — произнесла я вслух.

В этот же момент, открылась дверь, и в дом вошел Стивен. Он молчал, но верно шел ко мне. Усевшись рядом, взял меня за руку. Я не совсем понимала, что происходит.

— Если хочешь отомстить Матильде за Зака, то у нас есть для тебя сюрприз. Кто-то тоже хочет с ней поквитаться за годы боли. Он здесь.

Я взглянула на дневник, лежавший рядом, и поймала взгляд Стивена, когда он закивал. Поворот, о котором я даже не мечтала. Многие годы мне казалось, что все происходит вовремя чудесным образом, но каждый раз испытывала удивление. Этот раз не был исключением. Если приехал тот, о ком я думала, то всё завершится уже сегодня.

— Что мне нужно делать? — спросила я.

— Только одно: спрятаться. Наташа проведет тебя так, что Матильда даже не заметит. Она всё еще собирает свои вещи. Тебе не нужно знать всё, сюрпризов много не только из-за его приезда. Я нашел Алексея.

— Каким образом?

— Всё это время он шел за Пьером. Наташа еще ничего не знает, но он появится, когда придет время. Нужно скрыть от нее, что он здесь, не говори ей.

Я согласилась.

— В следующий раз не будем отказываться от помощи, если это понадобится, — произнес Стивен. — Ты уже знаешь, куда мы отправимся?

— Я много думала об этом. Но сначала мне нужно поговорить с ним. Если он даст наводку, я не вернусь к Табите. Мы пойдем своей дорогой.

Он тоже согласился. Стивен взял меня за руку, и мы легли вместе. Нужны были силы нам обоим, чтобы уничтожить то, что сидело в Матильде. Я рассказала ему о своем сне, и он молча слушал. Ему тоже было неизвестно место, где я оказалась в своем видении. Он лишь сказал, что подозревает, что это очередные игры с моим сознанием от нашей заклятой подруги. Я хотела бы с ним быть заодно в этой догадке, но что-то мне подсказывало, что дело не в этом. Мои способности не пропали, так что шансов выжить в этом безумном мире было не меньше, чем когда я была вампиром.

Мы оба проснулись уже под самый конец дня. Наташа позвонила, и сказала, что Матильда отложила поездку еще на один день, так что действовать можно завтра. Сегодня нужно отдохнуть, дальше уже дело будет таким: мы проникнем в лавку с черного хода, а наш друг будет ожидать где-то внутри еще до нашего прихода. Она также упомянула, что кто-то будет с ним, так что я должна быть готова к встрече с кем-то, кого не видела некоторое время. Я терялась в догадках, кто это мог быть. Позвонив Кэтрин, я убедила ее переместиться к нам, и поздней ночью она постучалась в дверь.

Я не могла сомкнуть глаз, пока не занялся рассвет. По очевидным причинам, я должна была спать, как убитая, но этого не случилось. Кэтрин охраняла наш сон, но уже утром мы начали собирать вещи, желая покинуть Аляску как можно быстрее после расправы. Стивена я не будила до полудня. Его крепкий сон дал ему сил в дальнейшем путешествии.

Новый день прошел быстро. И хотя я ожидала всего этого вчера, теперь время настало. Было еще не совсем темно, когда мы вышли из дома. Долорес помахала нам из окна, я сделала это же в ответ. По ее губам я прочитала, как она сказала «удачи». Я кивнула.

Машина ехала медленно, мы не торопились. Оказавшись у лавки, я вспомнила, как смотрела в прошлый раз на Астрид и Брэдли, выходя вот так на обочину, наблюдая за теми, кого не узнала. Получится ли в этот раз, что круг замкнулся, и Матильда меня, наконец, увидит? Узнает ли она меня, как Вайлет ДеЛунг?

Из сумки я достала Кинжал, и перевязав его на ремне, прошла к черному входу, где нас уже ждала Наташа.

— Она наверху, окна у нее не пропускают свет, так что вас она вряд ли заметила.

— Она могла слышать нас.

— Я позаботилась о том, чтобы этого не случилось.

Мы прошли по коридору, и я спряталась в маленькую коморку там же, где пряталась в прошлый раз. Стивен стоял напротив меня. От меня был скрыт весь вид, теперь приходилось вслушиваться в каждый шорох, и определять каждое новое движение, словно мне это было под силу. Стук каблуков оказался слышен прямо над моей головой, и я подняла голову. Маленькие крупицы пыли падали прямо на меня, но я вжалась в стену как могла, чтобы не попало в глаза.

Наташа позвала Матильду. Та уже, судя по тому, что что-то упало на пол, несла тяжелые сумки. Секундой позже, дверь отворилась, и она зашла в мастерскую, за стеной у которой пряталась я, закрытая дверью.

— Ты хотела, чтобы я встретилась с кем-то? — спросила Матильда.

Я не знала, что происходит, но почувствовала, как что-то родное оказалось рядом. Ее каблуки стучали куда громче, чем у Матильды. Она, — это точно была женщина, — вошла в комнатку с фанфарами. Ее облик был тонок, волосы покрывали спину и закрывали грудь. Это я увидела в маленькую щелочку, какую смогла найти прямо перед собой. Блондинка была ростом с меня, как мне показалось. Лица она не показывала.

Она скрестила руки на груди, встав в закрытую позу.

— Вайлет ДеЛунг вышла из тени, — произнесла Матильда. — Мне приятно видеть, что ты не сдаешься. Где Кинжал?

— Тебе его не получить, тварь. Я позаботилась о том, чтобы он был под надежной защитой.

Голос, который произнес эти слова, отдался в ушах эхом. Я слышала его множество раз в своей голове, и этот перелив колокольчиков, тонкий, словно ветер в стужу, одурманил меня. Я улыбнулась, не ожидая такого. Повернувшись к Стивену, я взглянула на него, как бы спрашивая, как им это удалось провернуть. Он лишь пожал плечами, и негромко шепнул: «Всё ради тебя».

Мой выход, вероятно, должен был состояться сразу после ее прихода, но в дело вмешался кто-то другой. Его большая широкая спина закрывала мне подругу. Кудрявые темные волосы и еле заметная борода выдали того, о ком я думала.

Виолетта взглянула на него, он стоял у нее за спиной.

— Ты ее не тронешь, — сказал Билл.

— Ты не Стивен Миллс, — озадаченно произнесла Матильда. — Или всё же он?

— Кем мне еще быть?

— Возможно, это ловушка. Но ведь вот Вайлет, и она передо мной.

Матильда живо напала на Виолетту, пригвоздив ее к стене, пытаясь пробраться как можно ближе к сердцу, но та заламывала ей руки, не подпуская, и поставив порез в области шеи, где скрывался шрам от ранения. Билл откинул Матильду к противоположной стене, но она не сдалась. Билла она ранила, выстрелив из дробовика, какой стоял рядом с ней. Мы со Стивеном наблюдали эту картину, и мне не терпелось выйти ближе, чтобы показать, как сильно она ошибается, напав не на тех.

— Не узнаешь меня? — спросил Стивен, выйдя из тени. Я продолжала прятаться.

Обезумевшим взглядом, Матильда смотрела то на Стивена, то на Билла. Внешне похожие, но очень разные. Она не могла их перепутать, казалось мне. Нас с Виолеттой почти не различить, но что-то в нас разное присутствует. И мы один человек, чего нельзя сказать про тех, кого мы обе любили.

Матильда нацелилась на Стивена, и выстрелила бы, не окажись рядом Кэтрин. Одним движением руки, она заставила оружие выстрелить вверх, из-за чего старые полы упали прямо на них обеих.

Вся пыль разлетелась во все стороны, и отошедшие Билл и Виолетта захватили Стивена очень вовремя, иначе он бы тоже оказался под обломками.

Увы, это вампиршу не остановило. Выбравшись из-под обломков, она захотела теперь убить Кэтрин, но стоило ей поднять деревяшки, как ее там не оказалось.

— Меня ищешь? — спросила Кэтрин, сидя на подоконнике.

С ревом, Матильда направилась на нее, но влетела в окно, и стекло вонзилось ей в лицо. Отдышавшись, она вылезла из проема, и медленным шагом встала на прежнее место, снова взяв оружие в руки. Не торопясь, она выковыривала осколки со своего лица, и я поежилась, наблюдая за этим. Подобного мне еще не приходилось переживать.

— Ваша подруга играет нечестную игру, — произнесла она, и направила курок в Стивена, но Билл загородил его собой.

— Ты тоже, если собралась стрелять в человека, — сказал он, и получил после этого пулю в область груди.

Билла унесло немного дальше, но он устоял на ногах, хотя и сбил Стивена. Подняв друга на ноги, он достал пулю из груди, и взглянул на нее. Сделав задумчивый вид, он скинул ее на пол. Матильда продолжила стрелять, не жалея патронов. Виолетта в этот момент достала что-то похожее на Кинжал, чем напугала соперницу.

Матильда выстрелила в Виолетту, но промахнулась. Что-то пошло не так. Кто-то сделал то же самое в этот момент, но я даже не заметила, чтобы рядом кто-то проходил. Наташа встала перед Виолеттой, загородив ее собой, а Билл когда Матильда выстрелила в сторону Стивена, схватил его, и унес прочь, оставив открытую дверь скрипеть после себя.

Фигура, которая появилась, медленным и беззвучным шагом, направлялась в комнату. В руках у него было то же оружие, что и у Матильды. Глаза ее стали широкими, и я уже была готова выйти сама, чтобы прекратить бойню.

— Ты больше никому не причинишь боли, Матильда, — произнес глубокий мужской голос. Взглянув, я заметила его седые волосы, но он не казался стариком, разве что мужчиной, который приближался к старости. — Всё кончено. Если сдашься сейчас, она тебя не уничтожит.

— Сколько лет, сколько зим, Арчи, — сказала Матильда. — Мне приятно, что ты навестил меня, хотя бы перед кончиной.

— Только если перед твоей.

Она хотела напасть на него, но не получилось. Арчибальд выстрелил спешно, и она оказалась у стенки, с простреленной рукой. Дышала она часто, и я видела по ее лицу, как боль забирает у нее силы.

Виолетта подошла к ней, когда та опустилась на пол, опираясь спиной о стену, и опустилась рядом с ней. Фальшивый Кинжал был протянут к ее шее.

— Ты убила Зака. По твоей вине, Арчибальд стал вампиром. Из-за тебя мы так долго скрывались, что теперь это неважно. Купола больше нет. Скажи спасибо Вайлет, что теперь ты свободна.

— Почему ты так говоришь о себе? Ведь ты Вайлет, разве нет?

Я осмелилась, и медленно вышла из своего укрытия. Матильда засмеялась, чем напомнила мне старого Джереми, когда тот был почти побежден.

— Я должна была догадаться, что она — не ты.

— Но у тебя не хватило ума прекратить эту бойню. Я знаю про Зака. Ты призналась, — и я включила запись с диктофона. — Теперь всё кончено. Осталось лишь узнать, почему ты хотела от меня избавиться.

— Дело не в Сьюзен, если ты об этом. Хотя, она приходила некоторое время назад, предлагала сотрудничать. К сожалению, я уже имела партнерство с другим твоим врагом, кому нужна эта штука, — она кивнула в сторону Кинжала в руках Виолетты. — Ему нужны они все, чтобы уничтожить тебя, Спасительницу.

— Зачем я ему? Мне никогда не приходило в голову, что он существует, и никогда никто из моей семьи ему не сделал больно.

— Ты думаешь неправильно, Вайлет. Он не хочет, чтобы Тьма рассеялась. Ему важно, чтобы трон достался настоящим правителям. И он всегда верил в Галена, хотя они и были врагами. Теперь, когда Элеонора осталась последней из этой семьи, его надежда легла на Мефисто. Чтобы устроить ад всем нам, он пойдет на это. Вампиры должны остаться такими же, как в его времена. Тьма ему помогает.

— То есть, причин вредить мне, нет. Это глупо, и ты это должна понимать.

— Ты еще не понимаешь, почему он не хочет допустить, чтобы Кинжалы были у тебя. Это связано только с тобой, и я знаю секрет.

— Если расскажешь, я смягчу свой приговор.

Матильда вновь засмеялась, но говорить не захотела. Арчибальд еще стоял, наведя оружие на нее. Я взглянула на него, и он опустил.

— Я рада познакомиться лично, Арчи, — произнесла я.

— Мне тоже приятно знать, что передо мной Вайлет ДеЛунг, — ответил он, улыбнувшись.

Я достала настоящий Кинжал, и уже собиралась вонзить его в грудь Матильды, чтобы всё зло, какое захватило ее разумом, исчезло, но ей удалось вырваться, и она потащила меня в другую комнату, приставив его к моему горлу. Все бежали за нами, но боялись подойти к ней, ведь она была готова на этот поступок.

— Пьер хотел, чтобы всё изменилось. У него есть резоны мстить тебе, Вайлет. Ты это узнаешь позже.

За спиной у Матильды, я услышала хруст, и взглядом нашла, стоявшую за ней, Виолетту, которая вонзила свой Кинжал ей в сердце. Матильда держалась еще несколько секунд, а потом ослабела, и направилась обратно, откуда мы пришли. Уйти ей не дали, Наташа ее остановила, и прислонила к стенке.

— Как ты? — спросила меня Виолетта.

— Самое неожиданное, и самое приятно, что ты здесь, — ответила я. — Всё хорошо. Кинжал ведь ненастоящий, так?

Виолетта протянула мне его, и я сравнила оба. Они были одинаковые, только резьба разная. Всё, как и должно быть. Клинок был остр, рукоять тяжела, сталь чиста, золото светило ярче, чем прежде.

Мы подошли к Матильде, которая истекала кровью.

— Если бы зло ушло, — начал Арчибальд, — клинок стал бы грязным, а потом чернь прошла бы, словно ее не было вовсе. Но не в этом случае.

— Пьер за ней придет, — произнесла Виолетта. — Нужно что-то делать, Вайлет.

Я взглянула на Наташу. Она кивнула, поскольку уже знала, что я хочу делать. После прошлых событий, это становилось моим отличительным знаком.

Я попросила всех выйти, поскольку не хотела, чтобы они видели, что я собираюсь делать. Знала только Виолетта, которая уже наблюдала подобное. На следующее утро я не стала жалеть.

Керосин стоял там, где пряталась я. Легким движением руки, я начала разливать бочонок по всему периметру комнаты, добравшись дальше по лестнице наверх.

В старом ящике хранились спички. Я перебирала коробку с ними в руках, не решаясь на действия.

— Он найдет меня, — произнесла Матильда. — Я прожила слишком долго, но это не конец. Мы обе знаем, что как бы ты ни старалась, твои старые враги возвращаются.

— Ты так и не сказала, зачем ему Кинжалы.

Она ухмыльнулась.

— Если бы я сказала тебе его план, ты бы всё равно его не остановила. Когда Сьюзен похитила Кинжалы, она разослала их всем, кому только могла. Всем врагам твоей семьи. Их у вас много. Один оказался на дне океана, Вайлет. Второй и третий в твоих руках. Подозреваю, что Арчи нашел его в старом доме Миллсов. Ведь там он жил последние годы, наблюдая за тобой. Я это выяснила до твоей смерти. Четвертый спрятан у Сьюзен, ведь ей нужна защита. Пятый в руках Цепеша. Шестой, и последующие за ним, разошлись от ведьм до сирен. Один уж точно в Египте. Сабрина потеряла власть из-за тебя, твоих желаний бороться с демонами. Не стоило ее пускать, тогда бы не оказалась здесь.

— Я выбрала этот путь, и буду нести ответственность за то, что случилось. Я соберу их вместе, уж об этом можешь не беспокоиться.

Я зажгла спичку, и бросила на пол. Синее пламя обуяло всё вокруг, обойдя Матильду. Когда вышла из здания, оно уже вовсю горело, а вокруг была темная ночь. Наташа и Арчибальд подбодрили меня, а потом мы вместе с Виолеттой оказались на заднем сидении, и держали путь домой.

Стоило мне зайти, я побежала к Стивену. Матильда смогла нанести ему ранение в плечо, но Билл уже всё исправил, вытащив пулю. Ник заживил ее, и Кэтрин налила нам всем чай. Сидеть вот так, всем вместе, было мне дорого. Но волки выли, и мне хотелось знать, что теперь с Матильдой.

Утром я съездила на место происшествия, и там работали пожарные. Я зашла внутрь, прошлась по мастерской, но тела Матильды не нашла.

— Извините, мэм, вам сюда нельзя, — обратился ко мне пожарный.

— Вы, случайно, не видели здесь никого? — спросила я.

— Нет, мэм. Когда мы приехали на вызов, внутри здания никого не было.

История повторялась. Тогда я пожалела, что дала Матильде остаться в живых. Она не заплатила за Зака, но я ее достаточно ослабила.

Я взглянула в сторону нового порта, и пошла прямо туда. Мелкие лодки с рыбаками были достаточно далеко. Я наблюдала за тем, как люди продолжают жить своими жизнями, будто ничего не случилось прошлой ночью.

Сзади я услышала шаги, и рядом со мной встал высокий мужчина. Короткая стрижка, острый нос, зеленые глаза. Когда он заговорил, я услышала глубокий бархатный голос, но небольшой акцент выдавал его.

— Прошлая ночь была тяжелой, не так ли? — спросил он.

— Могло быть лучше, — ответила я.

Продолжая наблюдать за рыбаками, я не сразу поняла, что этот человек мне знаком лишь по рассказам. Повернувшись, я разглядела его. В руке он держал старую монету, которую переворачивал в пальцах. На монете было выбито «Б. М. ЕКАТЕРИНА II. IМП. ИСАМОД. ВСЕРОСС».

— Вы Алексей? — спросила я.

— Монета выдала? — он улыбнулся.

— Не думаю, что у каждого второго жителя Аляски найдется монета, где написано по-русски, да еще времен Екатерины. Наташа рассказала мне о вас. Стивен предупредил, что нашел вас, но я не знала, что наша встреча произойдет так скоро.

— Я здесь только из-за нее. Нужно спрятать ее от Матильды, пока та не пришла мстить за предательство. Не беспокойся о ней, Вайлет, я смогу позаботиться о ней и Арчибальде.

— Надеюсь, доверие не выйдет мне боком.

Он взглянул на монету, а потом протянул мне.

— Это всё, что я могу предложить за твое доверие, — я взяла монету, повертев ее, как делал это Алексей. — Мы уезжаем завтра вечером. Советую сделать вам то же самое.

И он ушел. Когда я повернулась в его сторону, Алексея уже не было. Он исчез, а монета осталась у меня в руках.

Глава 15

Дневник Вайлет

«Март 2023.

Дорогой дневник,

Я не знаю, что здесь написать. Наш путь ведет нас в Румынию. Дальше головы не прыгнешь, но я постараюсь собрать все Кинжалы. Сегодня последний день моего пребывания на Аляске. Встреча с Арчибальдом, последний разговор с ним. Мы дали себе времени отдохнуть, но Матильды нет рядом с нами, и опасно оставаться здесь, поскольку может вернуться либо она, либо Пьер с Ниной.

Я написала письмо Себастьяну, он организует нашу поездку в Коннектикут. К Густаву я пока не готова идти за помощью, но отвезу Долорес к ее дяде. Сейчас главное держаться вместе.

Кэтрин и Ник вернулись к своим обычным делам, пообещав никому пока ничего не рассказывать. От Табиты я не слышала ни слова, она пропала, вероятно, не зная, что мы пережили.

Завтра вечером отбывает последний поезд в Канаду, откуда мы доберемся до Густава. Наташа и Алексей едут с нами. Почти месяц они ездили по горам, где искали хоть какие-то следы Матильды. Парочку они нашли. Ее путь лежал дальше, по пути в Евразию. По воде они уже не стали ее искать. Вероятно, она отплыла в Сибирь, откуда доберется до Франции, где будет прятаться у Сьюзен. Так мне кажется, ведь враг любит замок Марго Де Бланшар. Если она заодно со Сьюзен, то искать ответы придется там.

Энни не подавала признаков жизни, так что я решила, что Джек стер ей память о происшедшем год назад. Эта мысль меня успокаивала как никогда. В остальном, я пребывала в смятении, но здоровье приходило в норму. Синяки, оставленные Пьером, почти полностью сошли. Я даже не замечаю, что шея болит.

Стивен и я решили ехать в Румынию, потому что это было единственное место, где я решила начать. Оттуда можно уже двигаться и дальше. Но сначала домой. Или в подобие дома».

***

Арчибальд сидел в кресле. Мастерская была приведена в порядок после пожара засчет средств, которые он скопил. Решив, что можно продать здание за большую сумму, чем он вложился, мы немного помогли и сами.

Билл и Виолетта ждали нас в машине, пока разговор не закончится. Долорес собирала вещи, но с ней мы договорились встретиться уже на границе Коннектикута, так было куда безопаснее.

— Ее исчезновение уже не в новинку для меня, — произнес Арчи, — она всегда умела скрываться. Те сорок лет, что я прожил без нее в прошлый раз, оказали на меня большое влияние. Сейчас я не рад, что опасность нависла над тобой, Вайлет.

— Это не впервые, я справлюсь.

— Но готова ли ты ехать так далеко, чтобы одолеть Мефисто? Это займет годы.

— Впереди много времени, — вздохнула я, — и еще больше его будет, если не стану медлить. Чем быстрее мы отправимся туда, тем легче мне будет найти способ уничтожить Тьму. Табита отправила нас за одним, но я нашла другое занятие. Лунный камень в Кинжале, и у меня их два. Осталось еще одиннадцать. Если хотя бы один будет у Деметрия, мне повезет.

— Я отправил ему письмо. Если он всё там же, в замке, то будет готов вас принять. Ответ я получу не скоро, сами понимаете. Но будьте осторожны. Вы оба. Он не человек, в отличие от вас. В замке есть другие вампиры, пусть они и спят. Не будите зря.

Я дала ему обещание, пусть и не скажу, что сдержала. События, случившиеся позже, я запомнила в точности до деталей. Пока что я даже не подозревала, на что подписалась.

Старые заклинания, проклятья, книги, спящие вампиры, истории про инквизицию, пиры, балы, Влад Цепеш. Вампиры здесь было главной мыслью. Этот мир никогда не мог бы оставить меня в покое, а я бы не смогла от него отказаться. Я зарылась слишком глубоко, и пути обратно уже не было.

Стивен и я собирали вещи уже следующим утром. Наташа и Алексей уехали ранним утром, решив никого не ждать. Арчибальд покинул город вместе с ними. Нам оставались лишь сутки здесь. Я наслаждалась солнечным светом, который еле пробивался сквозь тучи и серость. Мне не хватало тепла.

Будучи вновь человеком, я привыкала ко всему заново. Стивен напоминал мне, что мне не нужно думать об этом, прошли лишь какие-то месяцы с заклятья. Я еще должна была помнить, каково это. Хотя он понимал, что мне никогда не было легко подобное, поскольку вампиром я прожила куда дольше, чем была человеком. Его кризис закончился, мой даже не смел начаться. Я отрезала себя от мыслей, что смертная жизнь здесь, прямо сейчас. Я всё еще продолжала испытывать те же эмоции, что и раньше. В душе я оставалась вампиром, пусть тело говорило иначе.

В последний наш вечер на Аляске, мы погасили свет, и стояли на крыльце, всматриваясь в небо, надеясь увидеть Купол. Его уже не было. Мне не хватало его, этой загадки. Северное сияние лишь было напоминанием о том, что я разрушила несколько недель назад. И жизнь приходила в прежнее русло, пусть и ненадолго. Я читала книги, которые мне давала Долорес. Слушала радио, чтобы отвлечься. Выходила в порт, чтобы просто посидеть днем, среди рыбаков, и насладиться покоем. Четыре недели моей жизни после исчезновения Матильды, были такими.

— Как думаешь, у Купола есть возможность вернуться обратно на небо? — спросил Стивен.

Я задумалась, и достала Кинжал, который держала теперь при себе везде. Его перламутровое свечение в рукояти, которое шло от Лунного камня, говорило за себя.

— Теперь он с нами навсегда, — произнесла я.

Мы взглянули друг на друга, и продолжили смотреть на небо. В этот раз, северное сияние начало гаснуть, а небо стало совсем чистым, предоставив нам вид на звезды. Всё было прекрасно. Я еще никогда не испытывала такого покоя, как тогда. Мир продолжал существовать своим чередом.

Но мой мир был иным. И существовал он параллельно человеческому. С ним я еще должна была разобраться, но не в ту ночь. Это я оставила до первой возможности, которую открыла для себя очень скоро.

Мы решили остаться в полной темноте. И когда закрыли дверь, я больше ее решила не открывать до самого утра.

Эпилог

Утром я нашла записку от Стивена: «Жду тебя у реки». Я тут же начала одеваться, оставляя не нужные вещи на своих местах. Дневники Арчибальда и Зака я взяла с собой, положив их в сумку. Кинжал был при мне, заколка Авроры вместе с ним. Ключ я положила на самое дно, чтобы не потерять.

Мне хотелось написать записку Наташе, но она ее вряд ли прочитает. В одном из своих видения я видела, как писала ей о том, что Алексей появился. Но будущее, которое я предсказала сама себе, случилось немного раньше, и надобности в записке уже не было.

Оглядевшись вокруг, я попрощалась с домом. Старые записи на стенах висели там же. Подойдя к ним, я провела рукой по всем своим мыслям, и улыбнулась. Но времени терять не хотелось, и я вышла, закрыв дверь на замок. Ключ от дома оставила под крыльцом.

С Долорес прощаться смысла не было, поскольку скоро мы должны были встретиться вновь, но я всё же решила подняться к ней, и, постучавшись в дверь, ждала, когда она откроется.

Она сияла. Позади я заметила чемоданы, и как какой-то мужчина помогает ей собираться. Лица его не было видно, но мне показалось, что это рабочий, которого она обещала нанять.

— Я лишь хотела поблагодарить тебя за помощь, — сказала я.

— Не стоит, Вайлет. Я уверена, ты еще сможешь собрать всё то, что тебе нужно. Кинжалы не стоят твоей жизни, но, как мы знаем, они и есть твоя жизнь. Теперь мы обе покинем это место, и, надеюсь, навсегда. Я не вернусь больше в Дрэгон-сити. Никто из нас.

— Наташа и Алексей уехали, я знаю. Может быть, однажды они вернутся.

— Она оставила мне сообщение, где сказала, что столько боли ей не принесло ни одно место в мире. Она покончила с Аляской.

Я стояла в недоумении. А потом вспомнила, что испытывала подобное к Витч-Кроссу, но простила это место.

— Тебе пора, Стивен ждет, — произнесла Долорес, и я обняла ее на прощание.

Дверь закрылась, а я будто бы услышала, как она произнесла: «Густав, будь осторожен с книгами, ты ведь знаешь, как они дороги мне». Не став возвращаться, я лишь подумала, что мне показалось. Мужчину я видела лишь со спины, но золотистые короткие локоны начали в моей голове теорию заговора. Выкинув это из головы, я засунула руки в карманы, и остановилась, когда нашла там еще одну записку от Стивена.

«Карта, по которой нужно идти» — было написано на ней, и картинка, будто нарисованная ребенком. Рисунок был похож на попытки шестилетки нарисовать Эмпайр Стейт, и я даже улыбнулась. Таланта художника в Стивене не наблюдалось, но это было что-то особенное.

Я ускорилась, и вскоре побежала. Бег мой меня саму удивил, ведь стоило разогнаться, как преград не было. Ветки деревьев периодически цеплялись за волосы, но в остальном я хорошо увертывалась, будто видела их издалека.

Земля под ногами почти не чувствовалась, я словно летала. Последние деревья, через которые я бежала, уже были в значительном расстоянии друг от друга, и мне ничто не мешало. Всё как в том сне, но я еще не знала, реальность ли то, что происходило сейчас.

Я бежала без остановки, и чуть не скатилась, но вовремя затормозила, схватившись за дерево. Волосы колыхались от ветра и моего дыхания. Я видела мужскую фигуру, стоявшую у реки. В руках у него был камешек, который он разглядывал, а потом кинул его в воду, увидев меня.

Я спускалась осторожно, медленно. Чувствовала интригу, о которой, вероятно, знала.

Стивен щурился от солнца, которое, наконец, вышло, и завладело всем вокруг.

— Как долго ты тут? — спросила я.

— Пару часов. Не стал будить тебя, — ответил Стивен. — У меня к тебе есть вопрос и одна просьба.

Он достал что-то из кармана, и подошел ближе. Взяв меня за руки так, чтобы я не видела вещицу, он поцеловал меня. Губы его были мягкими, сладкими от утреннего кофе, и роднее некуда.

— Если я скажу, что не готов к бесконечным побегам, ты меня не послушаешь. Но я уже привык, что наша жизнь превращается в длинную дорогу, у которой нет конца. Если в прошлый раз я еще был против, то теперь обратного пути нет. Я смирился, что моя возлюбленная — немного сумасшедшая вампирша, пусть теперь и человек. Я человек. Но это нам не помешает жить вечно, не так ли? — я кивнула. — Раз так, то у меня есть предложение, от которого мы оба не сможем отказаться. Во-первых, я пойду за тобой даже на край света, потому что мы оба знаем, что именно туда нас и направишь ты. Во-вторых, мне нужно вечности, чтобы любить тебя. Но у нас она есть. И я счастлив разделить много веков с тобой, потому что мы оба знаем, что это нас ждет впереди. Сейчас, или после кончины, это не важно.

Стивен надел мое старое кольцо, которое когда-то подарил, на безымянный палец. Я смотрела на него, улыбаясь.

— Навеки вечные? — спросил он.

— Навеки, — ответила я. — Мне все равно, кто и что скажет. Это наш мир, и я никому не позволю нас выгнать из него. Мы бессмертны, даже если стали людьми. Я это знаю, чувствую. Вся моя любовь будет жить вечно. Мы принадлежим друг другу, как никто, никогда и никому. Ты мой, Стивен. Я защищу тебя, если это будет нужно. Всё только начинается.

— Значит, мы теперь женаты перед солнцем, звездами, и богами?

— Перед рекой, Аляской, и полуночной землей. Я тебя не отпущу. Мы останемся такими юными, какими захотим. Я хочу взрослеть дальше с тобой. Но это место, пусть и будет значимо для нас, останется покинуто нами навсегда.

Он кивнул, и прильнул своими губами к моим. Я обняла его, наслаждаясь теплом, которое шло от его тела. Человеческого тела. Вампир на такое не способен.

Теперь я была впервые счастлива, что могу испытать подобное. Когда ты бессмертен, то не ощущаешь тепло так, как люди. И не можешь дать его смертному. Но в этот момент я впервые не пожалела, что вновь стала человеком. Только Стивен мог показать мне, что это такое.

— Осталось только одно важное дело, — произнес он.

— Кажется, вопрос ты уже задал, — сказала я, — что же дальше?

Он усмехнулся, держа меня за руку.

— На перегонки?

И рванул к ручью. Я не смела его остановить, а он повернулся ко мне, и позвал рукой. Собравшись с силами, я побежала за ним. Мы перебежали ручей, и оказались на другом берегу, одолевая друг друга в скорости. Мне казалось, что клятва двух людей значила много, но эти двое, стоявшие пару минут назад, были вовсе не смертными.

Мы бежали через лес, направляясь в сторону моста, откуда могли бы выйти к соседнему городку. Там могли бы сесть на автобус. Но всё, что должно было произойти после, меня уже не тревожило. Мы держали путь так, как когда-то много лет назад. Пытаться одолеть другого в скорости, было нашим занятием в Витч-Кроссе, и теперь мы вспомнили, почему это так нравилось.

Я не задумывалась над тем, кто победит. Потому что было совсем не важно. Это лишь игра.

Ноги снова почти не касались земли, я словно летала, и видела, что Стивен тоже. Мы могли бы обогнать любого вампира, так мне казалось. Ветки больше не мешались, ветер помогал, подгоняя меня ближе к цели.

Впереди я видела лишь будущее. Там был Стивен, я, наши друзья. Я видела, как счастлив он, как сияет его лицо, когда он смотрит на меня. Этого было достаточно для Вайлет-человека, но и не только для нее. Вайлет-вампир желала того же.

Я не хотела, чтобы это заканчивалось. Поэтому просто продолжила, взявшись с ним за руки, и уходя прочь от Аляски. В снежном королевстве мне больше было нечего делать. Я направлялась туда, где получу ответы на новые вопросы, и где начну новую жизнь, оставив прошлое в покое.