Мертвецы на яхте

Пролог

— Мы продолжаем пресс-конференцию, которую наша телевизионная студия проводит вместе с представителями черногорской полиции и туристического бюро «Планета», — громко произнёс ведущий, — Генеральный директор предоставил нам полный отчёт о работе бюро, в котором раньше не наблюдалось сбоев и уж тем более не было таких странных случаев, когда яхта с туристами на борту исчезала при свете дня. И где? В Которской бухте, на известном маршруте, по которому плавают десятки кораблей. Передо мной распечатанный отчёт того рокового дня. Береговая охрана сообщила, что не получала от команды пропавшей яхты сигнала тревоги, да и вообще связь с ними прервалась ещё в начале экскурсии. Послушаем, что нам скажет представитель полиции.

Ведущий пригласил к микрофону старшего инспектора Иво Петрича из отделения полиции города Котора. Именно ему было поручено вести дело о пропаже яхты. Несмотря на молодость, а инспектору едва перевалило за тридцать, он уже обратил на себя внимание рядом раскрытых дел, от которых отказывались более опытные следователи. И только исчезновение прогулочной яхты стало болезненной точкой для его самолюбия.

 Следователь, не привыкший выступать перед большой аудиторией, был немного смущён вниманием публики в телестудии, а также зрителей у телеэкранов дома. Однако отступать он тоже не привык. Иво откашлялся и бойко доложил о проделанной работе, которая, впрочем, не привела к весомым результатам. Доклад закончился, наступило время вопросов, и представители прессы набросились на него с целью разжиться информацией, которая может заинтересовать читателей.

 — Было ли что-то общее у пропавших? Может быть, они прибыли из одной страны, либо связаны друг с другом по работе или по соцсетям? — задал вопрос один из журналистов, на что Иво ответил отрицательно.

Руку поднял репортёр криминальной хроники из Подгорицы:

 — Скажите, насколько верны сведения о том, что яхту угнали, потому что экскурсовод опоздала к отправке?

Лицо Иво сделалось непроницаемым.

 — Вам предоставили неверные сведения, — отрезал он, — всё было с точностью до наоборот: кто-то позвонил экскурсоводу госпоже Марич от имени секретаря из офиса и сказал, что поездка откладывается на час. Когда госпожа Марич пришла в отель забрать группу, то выяснила, что туристы ушли с неизвестной стажёркой час назад. Взваливать вину на плечи отлично зарекомендовавшего себя экскурсовода неправильно.

 — Но руководство турбюро стоит на том, что…

 — Меня не интересует мнение руководства турбюро, потому что данные следствия совершенно другие, — перебил Иво. По его виду было заметно, что он теряет терпение, выслушивая глупые вопросы.

 — Выяснило ли следствие, кому принадлежала яхта, которая увезла туристов?

 — К сожалению, нет. В нашем распоряжении имеются несколько фотографий, сделанных случайными людьми, находившимися на пирсе в момент отправления, но ни на одном снимке не видно название судна.

 — А правду говорят, что это был настоящий парусник под старину или на самом деле старинный? — задала вопрос скромная девушка, стоявшая с краю возле сцены.

 — Это так, — согласился Иво, — однако мы проверили все корабли, которые в то время заходили в Котор. Нигде не зарегистрирована парусная яхта, по крайней мере в нашем порту.

 — Вы хотите сказать, что туристов похитил «Летучий голландец»? — не отставала девушка.

 — Ну, я не думаю, что виновен корабль-призрак, — возразил Иво, — Я вообще не верю в мистику и уверен, что это дело рук человеческих. Преступление было тщательно подготовлено, однако дело ещё не закрыто.

 — И что же теперь будет? — рассеянно спросила дикторша. Она всё время стояла чуть поодаль и не вступала в разговоры.

Иво взглянул туда, где толпились репортёры и отдельной группой стояли удручённые неопределённостью семьи пропавших туристов, и со вздохом промолвил:

 — Следствие продолжается.

Глава 1

Однажды солнечным осенним днём, когда благодать бабьего лета ещё радовала жителей Турина, в антикварный магазин, расположенный поблизости от площади Кастелло, вошла странная посетительница. Несмотря на тёплую погоду на ней были шерстяное пальто и шляпка с вуалью, а на руках тонкие кружевные перчатки. Эти перчатки выглядели чужеродным элементом в её облике — такие были бы уместны на балу, но не в сочетании с уличной одеждой. В руке незнакомка держала видавшую виды кожаную сумочку — потёртую настолько, словно найденную в мусоре. Женщину не заинтересовали ни старинная мебель, ни прекрасные образцы фарфора «Каподимонте». Она прошла мимо отдела бронзы и серебра, не взглянув на витрины, а у вышедшего навстречу хозяина спросила, как ей повидать сеньору Джулию Баттиста. Незнакомка говорила по-итальянски с непонятным акцентом.

 — Спохватились, — недовольно воскликнул пожилой хозяин, — Мама уже пять месяцев, как пребывает в лучшем из миров.

Вуаль скрывала лицо женщины, и было непонятно, как она приняла только что услышанное, однако её руки дрогнули.

 — Как же мне быть? — задумчиво проговорила она, — И неужели госпожа Джулия никому не передала секреты своего ремесла?

 — Какого ремесла? Мама вела дом и ни дня не работала. Может быть, Вы ошиблись адресом? У меня магазин, сеньора, хотите — покупайте, а не хотите — выход там.

Хозяин показал женщине на дверь, однако она откинула вуаль и пристально посмотрела на него.

 — Хамить посетителям не надо, а то не будет удачи в торговле. Я, пожалуй, куплю у вас карты таро восемнадцатого века.

Хозяин оглянулся налево и направо и кивнул, предлагая следовать за собой.

 — Что ж Вы сразу не сказали условное слово? — прошептал он, когда посетительница вошла внутрь каморки, заставленной шкафами.

 — Я бы сказала его госпоже Джулии, — возразила она.

 — У моей обожаемой мамочки не было дочерей, поэтому знания она передала мне, — заявил хозяин и, поймав её недоверчивый взгляд, добавил, — А что? На метле я летать не умею, но владею ремеслом не хуже мамы.

Посетительница представила толстенького дядечку на метле, молотящего ногами при полёте, и фыркнула.

 — Между прочим, меня зовут Гвидо, — заявил он с обидой в голосе.

— По понятным причинам я не назову Вам своё имя. И если Вы вместо госпожи Джулии, так не возьметесь ли Вы за моё дело? — спросила она.

— Излагайте, — велел хозяин.

Выслушав просьбу незнакомки, Гвидо думал менее минуты.

— Вы точно знаете, с кем связываетесь? Это такая семья, что, если меня поймают, боюсь, всю оставшуюся жизнь я буду видеть небо в клетку.

Женщина хмыкнула.

— Если хотите заработать, то сделаете, как надо.

— Вы в курсе расценок? — спросил он, — Если Вас послали к моей матери и даже с паролем, то должны были сообщить, что наши услуги дорого стоят.

Он написал на клочке бумаги цифры и показал женщине. Та согласно кивнула.

— Только побыстрее, если можно, — попросила она, вынимая из сумочки наличные, — Здесь половина суммы, остальное после исполнения.

Гвидо деловито пересчитал купюры и улыбнулся.

— Если бы одного… — начал он, вероятно, решив попросить прибавки

— Полагаю, за свои деньги я могу требовать безукоризненного исполнения, — перебила его женщина не терпящим возражения тоном.

Она подошла к двери и, взявшись за ручку, добавила:

— Желательно не тянуть с исполнением и лучше провести операцию не в Италии. Кстати, по моим данным интересующие меня лица собираются в отпуск. И как Вы думаете, куда? В Черногорию.

— Лучше бы в другое место, — пробормотал Гвидо, когда дверь за посетительницей закрылась.

Он так и не рассказал ей, что дорогая мамочка провернула нечто подобное в прошлом году, и как раз в Черногории. На минуту его охватило сомнение в благоприятном исходе, однако обещанная сумма успокоила его.

Глава 2

— Бабушка, лучше бы мы поехали в круиз по Карибскому морю, — недовольно проговорила Кристина, загорелая блондинка спортивного вида, обращаясь к пожилой леди.

Дама завтракала в гостиничном ресторане в компании внучек, двадцатилетних двойняшек.

— Ты хотела добавить — «и без тебя», — уверенно заявила леди и повернулась ко второй девушке, — А что ты думаешь по этому поводу, Елена?

— Я думаю, стыдно нам, живя в Италии, не побывать в Которе. А то привыкли искать чудеса за морем, — ответила вторая девушка, такая же загорелая, как две капли, похожая на Кристину. Единственное, что отличало её от сестры, это великолепная копна чёрных кудрявых волос.

— Я рассуждала примерно так же, — сказала бабушка, — Тем более, я родом из Черногории, а приезжала сюда в последний раз ещё до вашего рождения.

Она оглянулась вокруг и с грустью добавила:

— Здесь всё так изменилось, что стало совсем чужим. Надеюсь, морская прогулка освежит мою память.

Кристина многозначительно посмотрела на сестру и недовольно хмыкнула. Кажется, круиза не избежать. Она втайне надеялась, что Елена поддержит её, но та, как обычно, витала в облаках, и это было её обычное состояние.

Знакомые всегда удивлялись, как это получилось, что светловолосая, похожая на ангела Кристина обладает прагматичным характером, а брюнетка Елена пишет стихи и верит в любовь. И факультет в отличие от сестры она выбрала такой, что по окончании навряд ли поспособствует ей добиться финансовой независимости. Елена училась на историческом и специализировалась на Венецианской республике.

Бабушка думала о своём и не заметила многозначительного взгляда Кристины. Допив кофе, она поторопила внучек.

— У нас полчаса на сборы. Внизу нас будет ждать гид.

За время пребывания в Черногории бабушка и внучки успели побывать в Будве, в древней столице Цетине и на озере Шкадер. Последним пунктом в запланированных мероприятиях должен был стать круиз по Которской бухте.

Старая леди удивилась, обнаружив вместо знакомого экскурсовода Петара, неизвестного молодого человека с табличкой, на которой была написана фамилия синьоры.

— Милош, — представился он.

— А где Петар? — спросила бабушка.

— Болен. Он попросил меня провести экскурсию с вами.

Молодой человек демонстративно посмотрел на циферблат ручных часов и кивнул на дверь.

Старую леди задела некоторая бесцеремонность нового гида, но девушкам он показался симпатичным, особенно Кристине — она явно устала от пунктуального Петара, замучившего её историческими фактами и датами.

Милош не собирался идти по пути предшественника. По дороге в порт он шёл пританцовывая, болтал с девушками о пустяках, одновременно отпуская старой леди столько внимания, сколько она, по его мнению, заслуживала, то есть нисколько. Бабушка немного приотстала, но Елена постоянно оглядывалась, чтобы держать её в поле зрения.

Глава 3

В порту возле пирса их уже дожидалась яхта. Что это была за яхта — высокая красавица с мачтами и парусами. На борту сверкала медная табличка с надписью «Галатея», на носу возвышалась деревянная статуя мадонны, треснувшая посередине. Паруса выглядели старыми, много раз потрёпанными морскими ветрами. Вероятно, точно такие суда бороздили Адриатическое море во времена Венецианской республики. И матросы, помогавшие подняться на палубу, были одеты в льняные рубахи и короткие штаны. Стоявший на мостике капитан в сюртуке и с чёрной повязкой на левом глазу напоминал пирата. На его шее висела подзорная труба, и Елена могла поклясться, что точно такую видела однажды в историческом музее.

Кристина при виде этой картины всплеснула руками.

— Класс! — восхитилась она, хватая сестру за ладонь, — Создали обстановку прошлых веков. Я чувствую себя прекрасной дамой в руках пиратов.

— Глупая ты, — заявила подоспевшая бабушка, — не дай Бог попасть в руки пиратов! Они не посмотрят на то, что твой отец сенатор.

— А покойный дедушка был министром, — вставила Елена.

— Да ладно, бабуля, какие пираты в Адриатике? Не шуми, прокатимся с ветерком, — сказала Кристина и недоуменно взглянула на Милоша, — А Вы разве не будете сопровождать нас в плавании?

— Конечно, буду. Иначе кто же вам расскажет о достопримечательностях Которской бухты?

Милош с недоумением смотрел на яхту: в бюро шёл разговор о яхте под другим названием, кажется, «Князь Ливнич». Его никто не предупредил о замене судна. Он хотел позвонить в бюро, но капитан с чёрной повязкой на глазу помахал рукой, приглашая пассажиров на борт. Заметив нерешительность гида, он цветисто выругался. И Милош дал команду подниматься.

Елена заметила, что в отличие от стоявших рядом яхт, куда ломились пассажиры, насладиться плаванием в старинной посудине особо никто не спешил. По трапу поднялись две старушки, болтавшие между собой по-английски, и компания, состоявшая из нескольких пар. Язык, на котором они разговаривали по звучанию, был явно славянским. Особенностью их речи являлось обилие шипящих, и девушка решила, что это поляки. На это указывали ещё и усы одного пана, торчавшие в разные стороны.

Следом поднималась семья с двумя мальчиками-подростками. Их французский заглушал всё вокруг, и вообще они как-то сразу заняли собой всё пространство — и шумом, и быстрыми движениями, и обилием багажа.

— Же не манж па сис жур, — весело произнёс подошедший со стороны светловолосый парень, кивая в сторону французов. Он улыбнулся Елене и спросил у Милоша, есть ли места на яхте.

— Вы можете присоединиться. Тридцать евро, — ответил гид. — Отдадите на палубе.

Парень двинулся в сторону трапа. Он одновременно говорил по сотовому. И снова Елена попыталась определить язык.

— «Похож на русский, — решила она, — Да, но что значит эта фраза на французском? Неужели он и вправду не ел шесть дней?»

Она поднялась по трапу и прежде всего разыскала парня.

— Скажите, это правда, что Вы не ели шесть дней? — спросила она, — Я слышала, Вы говорили…

Он на секунду нахмурил брови, как будто что-то вспоминая, а, может быть, делал внутри себя перевод с английского, которым все здесь пользовались, на русский, а потом улыбнулся.

— Вы меня неправильно поняли. Эта фраза из одной книжки, а произнёс я её невольно: французы так шумели, что их было слышно за километр. И это единственная фраза, которую я знаю на французском.

Они посмотрели в дальний угол палубы, где за столиками уже расположилось упомянутое семейство, и улыбнулись. Французы по-прежнему громко разговаривали, и даже светящиеся экраны смартфонов не могли их отвлечь. Свои возгласы они сопровождали размашистыми жестами, заставляя старушек-англичанок подвинуться.

— Вадим, — представился парень, — Я путешествую автостопом.

Елена назвала себя.

Она разглядывала нового знакомого — светлые брови и ресницы, твёрдый подбородок и, как контраст, мягкие губы.

Вадим рассказал, что живёт в Самаре, учится в университете на медицинском факультете, любит путешествовать.

— Обычно это попытки с негодными средствами, но, пока есть автостоп, надо им пользоваться. Я уже объездил почти всю Европу, на следующий год планирую Тибет.

— Вот откуда Ваш замечательный английский, — похвалила девушка и тут же попросила перейти на русский.

— Я учусь на историческом, но параллельно изучаю славянские языки. Моя бабушка из Черногории, а мы живём в Милане, — пояснила она.

— Я уже выучил много местных выражений, — похвастался Вадим, — Может, попробуем?

— Ну, если только с бабушкой, она родом из этих мест и ещё не забыла родной язык, а я местным языком не владею, — Елена оглянулась и заметила, что пожилая леди уже давно прислушивается к их разговору, а Кристина исчезла неизвестно куда.

Впрочем, вскоре нашлась и сестра. Она оказывается весело болтала с Милошем и преспокойно оставила бабушку одну. Пассажиры тем временем рассаживались по местам. Они обменивались впечатлениями относительно яхты и предстоящего плавания под парусами, полагая, что путешествие станет незабываемым.

Глава 4

Одна за другой от пирса отходили прогулочные яхты, перед которыми расстилалась ширь залива, по праву считавшимся одним из красивейших в Адриатике. «Галатея» замыкала шествие.

— А не подняться ли нам на верхнюю палубу? — предложил Вадим, — оттуда открывается прекрасный обзор.

 Елена согласилась, но, как только они попытались выйти наружу, им преградил путь один из матросов.

— То йе забранёно, — заявил он, загораживая путь, — Врати се.

— Почему? — спросил подошедший сбоку пан с усами, — мы плавали по Которской бухте в прошлом году и без проблем поднимались наверх.

— Врати се, — повторил матрос, чем вывел из себя усатого пана.

Он сердито зашипел, словно рассерженный гусь, а затем позвал Милоша. Тот неохотно оторвался от разговора с англичанками и подошёл ближе, вопросительно глядя на поляка.

— Ничего себе, сервис, — громко возмущался пан, чем напугал Милоша, — почему вместо того, чтобы разрешить нам любоваться панорамой с верхней палубы, команда ставит нам препоны?

— Не волнуйтесь, я всё улажу, — пообещал гид. Меньше всего он хотел выслушивать претензии пассажиров, тем более в самом начале плавания.

Он подошёл к капитану, но после разговора вернулся разочарованный и только развёл руками.

— Сожалею. Они сказали, что пока яхта не вышла в море, подниматься наверх нельзя. Не я устанавливаю здесь правила, — поспешил он оправдаться в ответ на намечавшийся протест со стороны усатого пана.

Капитан наверху отдавал команды, матросы ставили паруса, ловя попутный ветер. Пассажиры на нижней палубе следили, как удаляется от них пирс, а дома старинного Котора становятся похожими на игрушечные.

Прекрасные виды проносились перед глазами пассажиров и менялись, словно в калейдоскопе, когда вдруг открылся простор бухты. Все припали к окнам, не забывая фотографировать морскую даль и берега, но постепенно то один, то другой приближались к стойке буфета, за которой никого не было, и уходили разочарованные.

— В чём дело, Милош? — не выдержал неугомонный пан, — Не пора ли нам выпить по чашечке кофе? Неужели в поездке не предусмотрен буфет?

— В самом деле, нам обещали обед, — напомнили англичанки.

Милош не успел ничего ответить. В это время по трапу с верхней палубы спустился юнга с подносом в руках. На подносе лежали сэндвичи. Пассажиры встретили его появление довольными возгласами. И только с лица усатого пана не сходила гримаса недовольства.

— Наконец-то, — сердито проговорил пан, — Что внутри?

Он брезгливо пощупал целлофан, в который был завёрнут сэндвич, лежавший с краю.

Парнишка покачал головой и затараторил по-итальянски.

— Странно, что официант не владеет английским, — фыркнула одна из англичанок, однако взяла сэндвичи для себя и спутницы.

— Если сэндвичи с рыбой, я напишу жалобу на турбюро: у меня аллергия на рыбу, — пояснил усатый пан.

Он тоже набрал на всю компанию, но как только отошёл в сторону, на подавальщика налетело французское семейство. Один из мальчиков с разбега толкнул поднос и рассыпал его содержимое.

— Что ты наделал? — возмутилась мать, — Немедленно извинись за дурное поведение.

Впрочем, обнаружив, что дорогой сынок сумел ухватить сэндвичи для семьи, она подхватила его под руку и увела прочь.

Взгляд, которым паренёк проводил неугомонное семейство, был полон отчаяния. Кристина молча поднимала с палубы разбросанные упаковки. Кто-то второпях наступил на один, и он распластался блином.

— Spiacente (терпение), — прошептал он, глядя на Кристину.

Она подошла минуту назад, сложила запачканные упаковки на поднос, полностью завладев вниманием подавальщика. Он в восхищении смотрел, как развеваются на ветру её светлые волосы, а лёгкая улыбка озаряет миловидное лицо.

Парень совсем смутился и повторял слова извинения до тех пор, пока не получил индульгенцию от Кристины.

— Не переживайте, Вашей вины нет, — заявила она, осторожно дотронувшись до его руки. Рука ей показалась холодной. Она подумала, что это от морского ветра.

— Французы налетели на сэндвичи, словно их не кормили неделю. А их отпрыски кого угодно собьют с ног, — продолжала она.

— Же не манж па сис жур, — произнесла Елена.

Она бросила быстрый взгляд на Вадима и оба рассмеялись.

— И ничего смешного, — заявил усатый пан. Своё появление он объяснил тем, что ему не хватило сэндвича, а те, которые он принёс товарищам, оказались с рыбой. Пан приступил к парню, намереваясь вытряхнуть из него недостающий сэндвич, но внезапно на его защиту встала Кристина.

— Ну Вы же видели, что произошло, совсем запугали бедного мальчика, — сказала она и оттеснила рассерженного поляка от юнги.

Юнга собрал с пола разбросанные ошмётки и молча вышел.

Оставшиеся без еды молча воззрились на Милоша. Тот смущённо пожал плечами и проговорил:

— Пойду, узнаю, как у них дела на кухне.

— Для меня попросите с сыром или яичницей, — нетерпеливо уточнил усатый пан, — С ветчиной не надо, она могла испортиться при такой жаре. И уточните насчёт кофейного аппарата.

— Заодно поинтересуйтесь, почему пропал интернет и перестали работать телефоны, — предъявила претензии пани с косичками, спутница усатого пана.

Все ахнули: известие о пропаже интернета произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Французские детки оторвались от сэндвичей и попробовали включить телефоны, но вскоре убедились, что новенькие смартфоны превратились в кусок пластика и металла.

Англичанки расстроились из-за невозможности переслать фотографии прекрасных видов родственникам в Брайтон, а Милош переживал из-за того, что ему не смогут дозвониться из турбюро.

— Выясните у капитана, в чём дело, — настаивал один из поляков, — Без еды мы как-нибудь перебьёмся, а без интернета никак. Остальные пассажиры дружно поддержали его.

Выслушав жалобы экскурсантов, Милош поднялся по трапу и тут же спустился — но в каком виде! Гид побледнел, его глаза округлились от изумления, лицо исказилось от страха, а губы дрожали.

Во взгляде, которым он обвёл пассажиров, читалась беспомощность.

Присутствующие уставились на него в ожидании ответа, но Милош молчал.

— Что случилось? Мы тонем? Вы выяснили что-нибудь? — посыпались вопросы, но Милош только закатывал глаза и всхлипывал.

— Да, видно интернета не будет, — заключил со вздохом один из французских мальчиков.

— В чём дело, молодой человек? — раздражённо произнёс усатый пан и повернулся к своим спутникам, — Никакого сравнения с прошлым годом — то на палубу не пускают, то гид никуда не годится.

Он произнёс это по-польски, но Милош, кажется, всё понял.

Он встрепенулся и, указывая на верх, заявил:

— Вы не поверите, но яхтой правят мертвецы.

Пассажиры застыли в изумлении, а француженка, не произнося ни звука, хлопнулась в обморок на руки мужа.

Глава 5

Тем временем в отеле, который час назад покинули старая итальянка с внучками, разгорелся скандал. Петар, экскурсовод, обычно сопровождавший пассажиров в плавании по Которской бухте, обнаружил, что яхта «Князь Ливнич» стоит у пирса в ожидании туристов, а их нет и в помине. Капитан вылил недовольство на голову ни в чём не повинного Петара, тот связался с дежурной службой порта и выяснил, что пассажиров увезла другая яхта.

— Откуда она взялась, эта посудина? И вообще это похоже на заговор, чтобы дискредитировать меня, как экскурсовода.

 Петар возмущался так громко, что привлёк внимание дежурившего в холле полицейского. Тот выслушал недоверчиво.

— Вы полагаете, конкуренты постарались? — спросил он.

— Я не знаю, что и думать, — посетовал Петар, — Меня заперли в конторе, закрыли на ключ. Я не мог позвонить — исчез сотовый, и теперь я не могу связаться с диспетчером. И что я расскажу начальству — кому понадобилось так шутить?

— Диктуйте номер, я наберу диспетчера, — предложила дежурная за стойкой рецепции.

Петар поговорил с диспетчером туристического бюро и выяснил, что капитан яхты «Князь Ливнич» уже звонил и жаловался на отсутствие туристической группы. Ситуация казалась непонятной.

Полицейский велел зайти в участок и подать заявление, но внезапно припомнил несколько странностей, случившихся в последнее время в Которе. В их ряду выделялось происшествие с таким же прогулочным судном.

Год назад в конце октября исчезла туристическая группа вместе с яхтой. Её так и не нашли, и турагентство имело бледный вид перед родственниками пропавших людей. Яхта покинула пределы порта и отправилась привычным маршрутом, но ни на крошечные островки, ни в Голубую пещеру не заходила. Никаких свидетелей исчезновения не находилось — яхта словно растворилась среди голубых просторов. С тех пор прошёл год, нераскрытое дело лежало в архиве.

Как и в прошлогоднем случае, история началась с того, что вместо штатного экскурсовода прибыл стажёр. А постоянному работнику позвонили, якобы от диспетчера, и сообщили о переносе времени отплытия на час позже.

Экскурсоводу пришлось давать показания и писать объяснительную, после чего он уволился.

— Не он, а она, — поправил себя следователь, которому передали заявление Петара. — «Драгана Марич», -прочитал он и присвистнул: после скандального увольнения она занялась расследованием и переквалифицировалась в частные детективы. Драгана прославилась в Которе и окрестностях успешными поисками пропавших кошечек и собак, а также выслеживанием неверных мужей. Сотрудники её агентства не знали о том, что помимо рутинных поисков она не прекращает разыскивать пропавших туристов.

— «А не позвонить ли ей? Пусть расскажет подробнее о том старом деле? В конце концов именно он тогда доказал её непричастность к предполагаемому похищению», — подумал он и взялся за телефон.

— Драгана? Добрый день, это Иво Петрич. Год назад Вы называли меня «мой добрый гений». Узнали? Я звоню, потому что… Ах, Вы уже наслышаны о сегодняшнем происшествии? Хотите сообщить нечто важное? А не поужинать ли нам в ресторане «Ядран»? Восемь вечера, подойдёт? Тогда я заказываю столик.

Иво солгал бы сам себе, если бы сказал, что дело только в сведениях, которые должна была ему сообщить Драгана. Он мог затребовать дело в архиве, но и этого не понадобилось бы, потому что оно осталось в памяти, как профессиональная неудача. Старший инспектор постарался отбросить неприятные воспоминания о выговоре от начальства и сосредоточиться на мыслях о Драгане.

 Она поразила его воображение ещё в прошлом году, когда сидела перед ним и уверенно давала показания — красивая девушка с бездонными светлыми глазами, похожими на родники. Если бы они встретились при других обстоятельствах, он, возможно, повёл бы себя иначе, попробовал бы поухаживать, но заводить роман со свидетельницей являлось бы нарушением этики. Помнится, на допросах он разговаривал сухо, как будто она была не свидетельницей, а подозреваемой, и старался лишний раз не поднимать на неё глаз.

Он едва успел забронировать столик, как вдруг в кабинет без стука ворвался взмыленный помощник.

— Только что парусная яхта проследовала мимо острова святого Георгия и второго, где они по плану должны были остановиться и осмотреть церковь и музей, однако они проплыли мимо с большой скоростью. На радиосигналы не отвечают, сколько мы ни пытались с ними связаться, да, похоже, и сотовая связь с ними заблокирована, — торопливо глотая слова, доложил он.

— Вы хотите сказать, что туристы отправились на экскурсию без сотовых? Даже если они не собирались никому звонить, но делать фото! Покажите мне туриста без смартфона, — неожиданно рассердился следователь.

Предположение помощника, что они могли фотографировать допотопными аппаратами, не выдерживало никакой критики.

— Уйди с глаз, — рявкнул он на помощника и снова взялся за телефон.

На этот раз он позвонил в туристическое агентство.

Глава 6

Пока сёстры отпаивали Милоша водой, а француз приводил в чувство супругу, Вадим предпринял новую попытку подняться наверх, но потерпел неудачу, как и его предшественник.

Взглянув на его побледневшее лицо, бабушка всплеснула руками.

— Неужели это правда? — прошептала она и схватила за руку стоявшую поблизости Кристину.

— Подтверждаю, — заявил Вадим, — У штурвала действительно стоит мертвец. И палуба полна мертвецов.

— А… куда делся капитан с чёрной повязкой на глазу? — спросил усатый пан дрожащим голосом.

— Боюсь вас разочаровать, но мне кажется, у штурвала по-прежнему он с чёрной повязкой.

— А в каком виде? — осторожно поинтересовалась одна из англичанок.

— В виде скелета в лохмотьях, — отрезал Вадим.

Яхту словно накрыло колпаком молчания, даже плеска волн не было слышно.

— Что вообще происходит? — вдруг прорезал тишину крик одной из польских дам, — как это может быть, чтобы яхтой правили мертвецы? Разве мы уже попали на тот свет? Боже мой, куда они нас везут?

— В ад, — мрачно проговорила бабушка.

Её замечание рассердило усатого пана.

— Да что в самом деле? Вы в своём уме, пани? Это шутка такая насчёт мертвецов? Я сейчас сам проверю, так ли это.

Напрасно подошедшие поляки уговаривали пана не рисковать, он только усмехнулся и выразительно посмотрел на бабушку.

— В подобные бредни верят только выжившие из ума старухи, и нечего из меня делать дурака.

Бабушка, до этого момента спокойно наблюдавшая за развитием событий, поджала губы, что должно было выражать гнев, однако на её мимику никто не обратил внимания.

Усатый пан, провожаемый гулом голосов, поднялся наверх и вдруг дико закричал, а через несколько секунд его тело упало прямо в воду и камнем пошло ко дну под крики ужаса.

— Человек за бортом! — воскликнула Елена и, сняв со стенки борта спасательный круг, швырнула его в волны.

— Остановите яхту, человек тонет! — завопил пришедший в себя Милош. Он приготовился сигануть за борт вслед за паном, но путь ему преградил Вадим.

— Бесполезно, яхта идёт полным ходом, мы уже удалились от того места, где он упал, а команда мертвецов Вас просто не послушает.

Все заговорили одновременно, возмущаясь и негодуя. Англичанки молились, француженка тихо плакала, а дети о чём-то перешёптывались в стороне от родителей.

Взволнованный гид ожидал истерик, жалоб и криков, особенно со стороны спутницы усатого пана, пожилой дамы с двумя тощими косичками, однако именно она продемонстрировала хладнокровие, заставив всех затихнуть.

— Збышека уже не вернёшь. Если повезёт, он найдёт спасательный круг и выплывет. А нам надо думать, как выбраться из этого дерьма, в котором мы оказались по собственной глупости, — заявила она, а затем присела возле хлюпавшего носом Милоша и спокойно проговорила:

— Теперь дело за Вами, пан экскурсовод. Вы же много раз плавали здесь, неужели не можете предсказать, как будут развиваться события?

Милош достал туристическую карту.

— Минут через пятнадцать мы пройдём мимо двух островков. Один, святого Георгия, природный, а второй искусственный. Давно, ещё в средние века, два рыбака нашли в воде икону Божьей Матери и при поддержке горожан на этом месте насыпали остров, а на нём поставили церковь, и мы обычно останавливаемся там, — произнёс он, ткнув пальцем в голубое пространство.

— Уж не думаете ли Вы, что мертвецы специально для нас сделают остановку? — презрительно отозвалась бабушка.

— Нет, я думал, если кто-то доплыл бы и позвал на помощь.

Возле борта собрались оставшиеся пассажиры, привлечённые падением усатого пана. Французы, осознавшие серьёзность положения, притихли. Они сгрудились возле Милоша, ожидая от гида каких-то действий.

— Ну мы и попали! — воскликнула Кристина. — Ни интернета, ни телефонной связи, а нашими айфонами можно только гвозди забивать!

Вырвавшееся наружу возмущение она адресовала Милошу, считая его виновником всех бед.

— Я-то при чём? — возмутился он. Обводя взглядом остальных, гид искал у подопечных защиты, однако почти все соглашались с Кристиной.

— Кстати, айфоном можно фотографировать, — напомнила бабушка, доставая из сумочки сотовый, — Кто-нибудь из вас догадался сфотографировать капитана до того, как яхта отошла от берега?

Пожилая дама вошла в «Галерею» и сразу же нашла снимок. Не глядя на него, она сунула снимок под нос спутникам и удивилась, когда те отшатнулись.

— Что не так? — спросила она, но через секунду сотовый телефон выпал из её рук: на снимке рядом с улыбающейся Кристиной стоял скелет. А телефон выплеснул последние крохи заряда и погас.

Замешательство длилось несколько секунд, потом все заговорили одновременно.

— Так это правда! Но этого не может быть — мертвецы должны лежать в могиле, а не катать туристов по Которской бухте! — возмущалась француженка, обращаясь по очереди ко всем, — О, господи, мои дети! Им грозит опасность!

Она заплакала и, бросившись к Милошу, вцепилась в его рубашку с требованием сделать что-нибудь.

— Но я же сказал, что нужно доплыть до островков, — произнёс он, отталкивая от себя разъярённую фурию.

Вызвались Вадим, Кристина и один из поляков.

— Возьмите спасательный жилет в шкафу возле бара, — сказал потрёпанный гид и протянул Вадиму ключ.

К всеобщему удивлению, шкаф оказался открыт, а жилеты валялись на полу. При виде такого варварства все оторопели.

Вадим осмотрел замок и заявил, что его открыли с помощью булавки.

— У вас на яхте так плохо обстоит дело с охраной оборудования? — ехидно заметила пани с косичками.

— Вот из-за того, что у вас в турбюро нет порядка, мертвецам и удалось похитить нас, — поддержала её вторая пани.

— Ерунду не говорите, — возмутился Милош.

Гвалт, который поднялся после его слов, мог бы разбудить и мертвецов, но, похоже, им не было дела до свар на нижней палубе.

— А где Робер? — вдруг засуетилась француженка, — Где мой сын, он только что был здесь?

Её беспомощный взгляд обвёл всех и снова остановился на Милоше. Тот глубоко вздохнул, спрашивая себя, за какие грехи он приговорён на этот проклятый рейс. А пассажирам наплевать, что это его первый самостоятельный рейс в качестве гида, и чувствует он себя неуверенно. И мертвецов боится так, что впору самому прыгнуть за борт.

Не успел он предложить поискать мальчика во всех закоулках, как вдруг младший брат пропавшего показал рукой на оранжевую точку в волнах:

— Мама, Робер там!

Голова мальчика виднелась над поверхностью волн, то появляясь, то исчезая, а мелькавший жилет был похож на плывущий апельсин. До берега оставалось ещё приличное расстояние, и приходилось гадать, сумеет ли мальчик доплыть или утонет в пучине. Притихшие на некоторое время пассажиры снова зашептались, а пани с косичками поинтересовалась у Милоша глубиной в том месте, где они находились.

— Больше двадцати шести метров, — ответил он, — И холодное течение.

Француженка закатила глаза и упала в обморок.

Глава 7

— Господин следователь, к Вам посетитель. — позвонил дежурный и добавил громким шёпотом, — Красивая блондинка, похожа на актрису голливудскую. Она назвала себя Драгана Марич.

— Проси немедленно! — воскликнул следователь, озадаченный тем фактом, что девушка пришла сама, не дожидаясь свидания вечером.

Он разволновался: госпожа Марич появилась в отделении полиции впервые после драматических событий, случившихся год назад. Помнится, тогда она благодарила его за то, что снял с неё обвинение в халатности. Она сразу отвергла предположение, что это происки конкурентов, и старший инспектор согласился с ней. Он повёл расследование в другом направлении, поставив вопрос: кому выгодно исчезновение туристов.

На прощание Драгана сказала, что её подставили не просто так, и скорее всего среди исчезнувших пассажиров были какие-то важные персоны, однако его тогда направили в распоряжение интерпола на расследование убийства чиновника Европарламента. Он не стал копаться в деле о подмене яхты, и по прошествии определённого времени оно было положено в архив. Расстались они холодно, но при воспоминании о Драгане в глубине души появлялось чувство недовольства собой.

 Она ещё несколько раз приходила в полицию с просьбой возобновить следствие, говорила, что у неё имеются новые улики, но на деле оказывалось, что речь идёт о мистике, а следователь терпеть не мог подобные разговоры. Иво считал себя материалистом и спорить с Драганой на эту тему считал ниже собственного достоинства. И вот она здесь, хотя со дня её последнего визита прошёл почти год. Иво, почувствовав лёгкое волнение, уставился на дверь.

Драгана, одетая в короткое зелёное платье и летний льняной пиджак, мило поздоровалась и уселась напротив, не дожидаясь приглашения. Она и заговорила первая, ошарашив следователя первой же фразой.

— Я, кажется, нашла причину исчезновения пассажиров год назад.

— Буду рад, если Вы поделитесь сведениями, — улыбнулся Иво, — А пока, не выпьете ли кофе?

— На улице жарко, предпочту минералку, — сказала Драгана и достала из объёмной сумки ноутбук, а затем защёлкала по клавишам и так увлеклась, что едва не смахнула со стола стакан с водой. Она протянула руку, чтобы задержать его падение, и коснулась руки следователя. Смущённая девушка взяла стакан и залпом выпила воду, а потом напустила на себя серьёзный вид и заговорила, показывая на экран:

— Вот список пассажиров пропавшей яхты. Обратите внимание на этих троих по фамилии Энгельгарт. Вам это ни о чём не говорит? Помните, громкое дело о наследстве Ногарола?

— Откровенно говоря, не помню, у меня столько работы, — растерялся следователь: ему вовсе не хотелось в глазах симпатичной госпожи Марич выглядеть незнайкой.

— Род Ногарола угас, вернее исчезла его прямая ветвь, и тогда на арену борьбы за титул и наследство вышли боковые ветви, и самыми реальными претендентами была семья Энгельгартов из Вены. Отец — успешный адвокат, в нём-то и текла толика итальянской крови. Был ещё один, он стоял насмерть, доказывая свои права. Некий неаполитанец, Марчелло Росси. После исчезновения конкурентов в этом странном круизе именно он унаследовал остатки состояния, а вот с титулом его прокатили, и он до сих пор судится.

— Там ещё и титул был?

— Да, синьор Росси, получив гектары земли, фамильный замок, квартиру в Риме и виллу в его окрестностях, остался недоволен. Для полного счастья ему не хватило графского герба.

Иво откинулся на спинку стула и уставился на Драгану: она являлась одной из немногих женщин, не поддавшихся на эту ужасную моду — носить брюки в любое время года. Зелёное платье великолепно подчёркивало её фигуру, и в голове молодого следователя, вместо улик и протоколов, возникли картины Монмартра, бульвар Сен-Мишель, цветущие каштаны и кафе на углу. Спутницей в его мысленных блужданиях была некая парижанка, как две капли воды, похожая на Драгану.

— Я проверила, где находился этот неаполитанец во время рокового круиза. Оказалось, дома.

— Ну и что? — недоумённо поинтересовался Иво, немедленно переместившийся из Парижа в родной Котор, — Что это нам даёт?

— Факт нахождения дома ничего не даёт, а поездка в Турин за полтора месяца до происшествия заставляет задуматься — что заставило неаполитанца, не покидавшего раньше свой прекрасный город, к тому же прижимистого, внезапно раскошелиться на визит в незнакомый город, где у него ни свата, ни брата и никаких родственников, у которых можно остановиться? А он поехал, поселился в дорогой гостинице и прожил там пять дней.

Иво хотел перебить, но Драгана продолжала:

— Вам не кажется странным это путешествие?

— Может быть, он хотел посмотреть знаменитую плащаницу? — предположил следователь, но его собеседница засмеялась.

— Я Вас умоляю, Иво, плащаница здесь ни при чём. Марчелло Росси ещё тот тип: несмотря на дальнее родство с семейством Ногарола он связан с криминалом. Он из тех, кого не интересует всякое такое, я имею в виду театры, музеи, картинные галереи. Вы действительно думаете, что он бегал в Турине по музеям?

— Но Вы, госпожа Марич, очевидно нащупали связь между Турином и происшествием в Которской бухте? — недоверчиво спросил Иво.

В её голубых глазах сверкнули озорные искорки. Она усмехнулась и задорно проговорила:

— А как же! Во время отпуска семьи Энгельгарт здесь пребывала одна интересная особа — сеньора Джулия Баттиста, потомственная ведьма. Кстати, она родом из Турина.

Следователю стоило некоторых усилий для сохранения серьёзности на лице.

— Она что, на метле сюда прилетела? — хмыкнул он и посмотрел на собеседницу с иронией.

— Вы не верите в то, что ведьмы существуют? Может быть, Вы не верите и в параллельные миры и переселение душ? Вы считаете, что существует только то, что Вы можете увидеть или потрогать руками, — парировала она.

— Драгана, давайте договоримся: Вы мне излагаете факты, а не домыслы. Моя работа не позволяет верить во всякую хрень.

Настала очередь Драганы сдерживаться. Она выдохнула, чтобы унять поднимающееся изнутри негодование, и натянуто улыбнулась.

— Поверьте, Иво, это важно. Недаром к этой Джулии приезжали клиенты со всей Европы. Да что там Европы… ладно, не буду перечислять знаменитостей, воспользовавшихся её услугами.

— Хорошо, попробуем найти рациональное зерно, — неохотно согласился следователь и дал знак Драгане продолжать.

— Кроме сведений о Джулии Баттиста, я поинтересовалась её корнями, хотела узнать, откуда в этом странном семействе берутся ведьмы. До источника я так и не добралась, но установила закономерность: в каждом поколении хотя бы одна женщина, а то две-три обладали особыми способностями. Иногда и мужчины, но это не главное.

Однажды в восемнадцатом веке в семье случилось несчастье — один из юношей завербовался на корабль «Галатея», совершавший рейсы в Адриатике. Корабль затонул, ну и … Луиджи Баттиста погиб. Мать была безутешна, однако через некоторое время она применила свою колдовскую силу и…вызвала затонувший корабль из морских глубин.

— Невероятно! — воскликнул Иво, невольно заслушавшись, однако не растеряв скепсиса.

— Вызвала корабль, но в каком виде! Палуба была покрыта водорослями и ракушечником, а вместо живых людей, кораблём управляли мертвецы, скелеты.

 — Это лучше, чем синие утопленники, — фыркнул Иво, чем окончательно рассердил Драгану.

Она тоже фыркнула в ответ и резко поднялась, чтобы уйти, но поднявшийся ей навстречу следователь заключил девушку в объятия.

Глава 8

Мадам, не отрываясь, наблюдала за тем, как исчезает вдали оранжевая точка. Она молча вытирала слёзы, опираясь на руку мужа. Бабушка пыталась её утешить, говоря, что плывущего мальчика заметили с берега, и вскоре служба спасения отправит катер ему на помощь. Робер плыл по направлению к искусственному острову, на котором располагалась церковь. Легенда утверждала, что остров насыпали местные жители в том месте, где в средние века два рыбака обнаружили икону Божьей матери. Француженке казалось, что расстояние от её сына до берега не уменьшается, она боялась, что сыну не хватит сил, а яхта уже уплыла далеко.

— Где же катер, о котором говорила та синьора? — спросил отец Робера, вглядываясь в синий простор, — Его здесь нет.

— Мы уже отплыли от того места, где можно рассмотреть пирс, но не сомневайтесь, на острове целыми днями дежурит спасатель, — Милош выступил вперёд, подтверждая слова бабушки.

— Даже в полицию позвонить нельзя, — сказала одна из англичанок, доставая из кармана бесполезный телефон.

 Мадам всхлипывала, не обращая внимания на окружающих.

— Наш Робер занимается плаванием с шести лет. Он доплывёт, он призы брал, — успокаивал мать второй сын, Жан-Люк.

— В самом деле, дорогая, наш Робер спортивный и хорошо натренированный, будем надеяться на лучшее, — добавил отец семейства и погладил супругу по растрепавшимся волосам.

А яхта тем временем миновала эти крохотные клочки земли. С небольшого причала второго острова им яростно махали руками и что-то кричали. Милош и остальные тоже попытались кричать, а бабушка на валявшейся в углу серой картонке написала помадой «sos». Она держала этот самодельный плакат над головой в надежде, что его увидят с берега.

Силуэт церкви пропадал в синем мареве на фоне окружавших бухту высоких гор, яхта скользила по волнам всё дальше. Как только острова исчезли из поля зрения, пассажиры окружили Милоша и потребовали рассказать, куда, по его мнению, плывёт проклятое судно.

— Дальше по курсу бункер — вход для подводных лодок, его построили ещё до войны. Потом так называемая голубая пещера. Мы обычно там останавливаемся — туристы купаются, время рассчитано примерно на полчаса, а дальше либо осматриваем военные крепости, либо плывём в город Херцег Нови. Прекрасный город со старыми крепостными стенами, старинным собором, но в нём один недостаток — высоко подниматься до центра.

Ему пришлось развернуть старинную бумажную карту, найденную на верхней палубе, и тыкать пальцем в названия, написанные странным шрифтом, который Елена обозначила, как готический. Привыкший к гугл-картам гид немного растерялся.

 — Я точно знаю, что здесь, на выходе из бухты, располагается целый ряд крепостей, построенных в начале прошлого века, а на бумаге их нет, — он озадаченно рассматривал бумажную поверхность Которской бухты, пока его не остановила бабушка.

 — Напрасно Вы, юноша, пытаетесь найти постройки двадцатого века на карте века восемнадцатого, если я не ошибаюсь.

Все улыбнулись, а Милош смутился ещё сильнее.

 — Жаль, что нет связи, — задумчиво произнесла Елена, и все пассажиры её поддержали.

 — Постойте! — Вадима вдруг осенило, — Как раньше переговаривались между собой моряки, если корабли подходили близко? Флажками, не так ли? Есть ли среди нас кто-то знакомый с морским делом?

Присутствующие пожимали плечами, смущённо глядя друг на друга, а юный Жан-Люк недоверчиво усмехнулся, решив, что его разыгрывают. Ну как мог существовать мир без телефонов? Наверное, моряки переговаривались с помощью радио.

Мальчик озвучил свои мысли, но Вадим охладил его пыл, заявив, что радио изобрели в конце девятнадцатого века, а люди бороздили моря с незапамятных времён.

— Кому Вы собираетесь показать флажки? — фыркнула Кристина, — Таким же туристам? Они ничего не поймут.

— Здесь следуют яхты одна за другой, кто-нибудь заметит.

Вадим произнёс это рассеянно, думая о чём-то своём.

Яхта продолжала двигаться вперёд, ветер немного усилился, поднимая волну. С верхней палубы не доносилось ни звука. Казалось, штурвал крутился сам по себе, ведь не мог же управлять судном скелет в треуголке и с чёрной повязкой на пустой глазнице.

— Может быть, наши мертвецы вернулись в свои могилы, что-то они там притихли, — сказала бабушка, прислушиваясь к тишине.

— С такой командой мы непременно налетим на скалы, — осторожно предположила одна из англичанок.

— Между прочим, погода начинает портиться, — заметила её подруга.

Мадам пожаловалась на качку, пани с двумя косичками её поддержала:

— Это ужасно, что никто не может оказать медицинскую помощь в данной ситуации, — пожаловалась она.

Елена бросила быстрый взгляд на Вадима. Он представился, как стажёр с последнего курса, а затем пощупал пульс мадам.

— Ничего страшного, Вам нужно принять таблетку от укачивания и принять горизонтальное положение.

Мадам хотела что-то возразить, но, наткнувшись на неподвижный взгляд Вадима, промолчала.

— Может быть, нас уже хватились? — осторожно проговорила одна из англичанок, вторая согласно кивнула. Их осторожный оптимизм был развеян скепсисом мадам.

— Кому до нас есть дело? Яхта ушла — ну и хорошо. Лучше сделайте что-нибудь, меня уже укачало, — пожаловалась она.

— Укачало, так ложитесь и лежите, как Вам посоветовал доктор, а то Вас начнёт рвать, — жёстко проговорила Кристина и сразу же обратилась к остальным, — Неужели нет никого, кто бы знал, как сообщить допотопными флажками, что с нами приключилось? И где их найти на этом корыте?

Тяжёлое молчание стало ей ответом. Пассажиры приуныли, и тогда Вадим заговорил снова.

— Прежде всего я видел флажки возле того места, где находится юнга, то есть его тело, — уточнил он и добавил, обращаясь к экскурсоводу, — не соизволит ли уважаемый Милош подняться к мертвецам и принести сюда флажки?

Идея Вадима пришлась не по нраву испуганному гиду, однако он изо всех сил пытался сохранить лицо.

— Зачем нам флажки, если мы не умеем ими пользоваться? — спросил он, переводя взгляд с одного лица на другое.

Милош, до оторопи напуганный видом команды мертвецов, замер от страха, что этот парень спортивного вида силой заставит его подняться наверх.

— Флажки можно просто показать встречной яхте, а там поймут, что с нами что-то не так, — разъяснил Вадим.

Лицо Милоша перекосилось от страха. Казалось, ещё немного, и он потеряет сознание. Вадим вздохнул и, махнув рукой, двинулся наверх. Все пассажиры смотрели ему вслед — кто с жалостью, кто с восхищением, а гид с завистью, и одновременно прислушивались к происходившему наверху. А там внезапно раздался грохот, затем ругательства и крик.

Англичанки читали молитвы, заглядывая в миниатюрный молитвенник, бабушка молча притянула к себе внучек, мадам тихо подвывала: она боялась кричать или говорить громко. Поляки во главе с Милошем отбежали к носу яхты и спрятались за скамейками.

И лишь неутомимый Жан-Люк восхищённо воскликнул:

— Во, здорово, этого русского парня съели мертвецы!

Его замечание вызвало новый переполох, дополненный беготнёй за мальчишкой, порывавшимся тоже подняться наверх. Мальчика ловили родители и Милош, вынужденный преодолеть трусость — он меньше всего желал, чтобы в злополучном рейсе пострадали его подопечные.

— Стойте! — раздался возглас пани с косичками, — Погодите! Вам не кажется, что кричит не Вадим, а кто-то другой?

Все замерли, словно по команде в детской игре, и снова прислушались.

— Прего, синьор, non c`e bisogno (не нужно), — раздавалось с верхней палубы. Вне всякого сомненья это был голос юнги.

Глава 9

Иво не ожидал от себя подобной прыти: он испугался, что Драгана обидится на его недоверие и не захочет с ним общаться. Мало того, если она уйдёт сейчас, то уйдёт навсегда. Этого Иво допустить не мог. Котор, конечно, маленький город, где жители то и дело сталкиваются в разных местах, но ведь за целый год они так и не встретились даже случайно. И где гарантия, что в дальнейшем им повезёт? Ну уж нет, на этот раз он её никуда не отпустит!

Драгана почувствовала, как внезапно исчезло напряжение, сопровождавшее этот год после увольнения. Она таяла в объятиях Иво и вынужденно призналась себе, что мечтала об этом с первой минуты, как только увидела его. Симпатичный следователь запал ей в душу, она мечтала о встрече с ним, хотя бы случайной. Она бесцельно бродила по городу, заглядывала в кафе поблизости от отделения полиции, но. как это чаще всего бывает, за весь год она ни разу даже в отдалении не видела его. Впрочем, служба в полиции была связана с командировками по стране и за границу, возможно, поэтому они так и не встретились. К тому же Драгана хотела появиться перед старшим инспектором, имея при себе сведения о пропаже яхты. А телефонные разговоры сводились к тому, что Иво выказывал скепсис по отношению к её изысканиям.

Девушка немного отстранилась и взглянула ему в лицо. Иво улыбался и осторожно перебирал светлые локоны, спадающие на её плечи.

 — Вам не кажется… — начала она, но Иво приложил палец к губам, и она замолчала.

Так же улыбаясь, он мягко поддел цепочку у неё на шее и поцеловал. От неожиданности Драгане показалось, что пол и потолок поменялись местами, настолько захватил её шквал чувств.

И в этот момент зазвонил телефон. В глазах Иво появилось сожаление. Одной рукой он продолжал держать Драгану за талию, а другой взял сотовый.

Звонил помощник. Он сообщил, что подтверждаются предположения о том, что яхта захвачена, а пассажиры у них в заложниках.

— Они на полном ходу проскочили мимо островков, но такого просто не может произойти, чтобы они не остановились полюбоваться на церковь и музей, — продолжал он, — А ещё, кто-то с пристани заметил, что одна из пассажирок держала в руках самодельный плакат. К сожалению, прочитать надпись на таком расстоянии было невозможно.

 — Куда они проследовали? — спросил Иво, раздосадованный тем, что милое общение с госпожой Марич придётся свернуть. К тому же проклятую яхту всё же захватили, и, если это дело рук неизвестных террористов, то столичное начальство снимет с него стружку.

— К выходу из бухты, — ответил помощник.

— Свяжитесь с береговой охраной, чтобы выставили посты и никого не выпускали в открытое море, — приказал следователь и вдруг рявкнул, — Ни один корабль не должен покинуть бухту, ни один, слышите?

— Так точно, — донеслось из телефона.

Иво заметил, что Драгана прислушивается к разговору. Он жестами дал ей понять, что занят, но девушка делала вид, что не понимает.

— Мне нужно позвонить в Подгорицу, — осторожно шепнул он ей. Драгана пожала плечами, но с места не сдвинулась.

— Ты не должна здесь находиться, — сказал он, закончив разговор с помощником, — Я на службе.

Неожиданно для себя он перешёл на «ты» и сразу же одёрнул себя: романтичная утончённая Драгана, какой она показалась ему в первый день знакомства, могла неправильно истолковать его поведение. Если бы она знала, сколько он думал о ней, как мечтал о встрече, как скучал долгими осенними вечерами, пропадая на работе. Его дом был пуст, а он мечтал, чтобы дома его ждала Драгана.

Удивительно, однако в лице госпожи Марич не дрогнул ни один мускул: очевидно, поведение Иво её не шокировало.

— А разве мои сведения тебе не помогут? — спросила она, убирая руку.

Иво усмехнулся:

— Неужели ты думаешь, что твои россказни об итальянских ведьмах сразу выведут на преступника?

— Конечно, ведь Джулия Баттиста…

И тут Иво взорвался — дело из ряда вон выходящее, подозрение на терроризм, и, если он промедлит с расследованием, то в Подгорице засомневаются в его служебном соответствии. А прекрасная Драгана отвлекает его небылицами.

Девушку захватила волна возмущения. Как быстро слетел с него флёр влюблённости, и он показал себя тупым ослом, который не может выйти за рамки раз и навсегда усвоенного мироустройства и копнуть глубже. Она, видите ли, отвлекает его!

Драгана вырвалась из объятий следователя и отступила к двери. Уже взявшись за ручку, она посмотрела на Иво и презрительно фыркнула. Затем сложила губы в тонкую линию и проговорила яростным шёпотом:

— Ты говоришь, я тебя отвлекаю? Так вот, Иво, я сама расследую это дело и найду преступника без твоей помощи.

— Ты не имеешь права вести расследование, — запоздало воскликнул он, однако Драгана уже захлопнула дверь.

Иво растерянно посмотрел вокруг и хлопнул ладонью по столешнице. Внутри него боролись стремление догнать и вернуть Драгану и позвонить, наконец, в Подгорицу. Он не знал, что девушка стоит у двери и прислушивается.

Глава 10

Пассажиры ахнули, когда живой и невредимый Вадим вытащил с верхней палубы упирающегося юнгу. Если кто-то предполагал увидеть полу рассыпавшийся скелет, то он фатально ошибался — перед отчаявшимися пассажирами предстал тот самый юноша из плоти и крови, час назад раздавший сэндвичи. Он окинул взглядом людей, окруживших его плотным кольцом, упал на пол и заслонился руками, как будто ожидая удара. Все рассматривали живого мертвеца с недоумением и страхом, а Жан-Люк, воспользовавшись всеобщим замешательством, потрогал запястье паренька.

— Не дури, парень, вставай, здесь тебя никто не тронет, — сказал стоявший у его ног Вадим. Он произнёс фразу на английском, а Елена тут же перевела её на итальянский.

Юноше, поднявшемуся на ноги, пришлось пережить некий ритуал, когда к нему по очереди подходили пассажиры, тыкали в него пальцем, щупали его ладонь и, также недоумевая, отходили в сторону.

— Странно, он разговаривает и двигается, как живой, а пульса у него нет. — прошептал француз жене на ухо.

— А ты даже проверял пульс? — испугалась мадам и оглянулась на соседей — не слышал ли кто о самовольстве её супруга?

— Есть у него пульс, посмотрите, как бьётся жилка на шее, — возразила бабушка.

Вадим не спешил объяснить происходящее, он и сам был удивлён не менее, чем его соседи по палубе.

— Как Вам удалось сделать из него человека? — спросила пани, пребывавшая в состоянии крайнего изумления, — Вы что, Господь Бог?

— А что, похож? — улыбнулся Вадим и взял за руку юнгу, — Я полез за флажками и нечаянно споткнулся. Понял, что падаю на скелет, а. падая, схватился за руку и повернул браслет вправо. Видите, вот этот…

И он показал на серебряный литой наручник, напоминающий кандалы, какие надевают арестантам.

— Интересно, кто ему напялил эту штуку — тот, кто его арестовал или тот, кто заколдовал? — задумчиво поинтересовался Жан-Люк.

Он протиснулся поближе к юнге и уставился на него с таким любопытством, каким ни разу не удостоил любимые комиксы.

— Ему одному или другим надели браслеты? — подал голос Милош. Елена припомнила, что на фото, которое успела сделать бабушка перед отплытием, на руке капитана имелся точно такой браслет, как у юнги.

— Я чувствую себя героем фантастической повести: такого просто быть не может, чтобы скелет возвращал себе человеческий облик, а потом расхаживал среди нормальных людей без пульса, — продолжал удивляться Милош. Он по-прежнему ощущал оторопь при мысли, что рядом с ним находится мертвец.

— Полагаю, любое колдовство можно объяснить с точки зрения физики, — подал голос француз. Он позвал сына, который в прошлом году начал изучать этот предмет, однако Жан-Люк поспешил спрятаться: полученные им оценки по физике оставляли желать лучшего.

— Может быть, это сбой временного потока? — старый поляк промолвил это с гордостью, хотя сам навряд ли мог бы пояснить смысл произнесённой фразы.

— Наверное, это результат каких-то утерянных древних технологий, позволяющих перебрасывать ранее живущих в наше время, — предположил Милош и уточнил, — что-то типа машины времени.

Вид юнги, одетого так, как одевались итальянцы в восемнадцатом веке, подтверждал его догадку. На юноше была надета белая рубашка с коротким жилетом, кюлоты до колен и белые чулки. На ногах кожаные туфли с квадратными пряжками.

— Значит, если мы повернём браслет влево, он снова превратится в скелет? — предположила бабушка, — Так давайте вернём его в это состояние.

Все присутствующие дружно запротестовали.

— Я этого не вынесу! — воскликнула мадам. Она застонала и закатила глаза, но Елена поспешила усадить её на скамью.

 — Никто не будет поворачивать браслет, а расспросить этого типа необходимо, — заявил Вадим и без колебаний обратился к Елене и Кристине, — Нужна помощь в переводе.

Юноша по-прежнему дрожал мелкой дрожью, пока улыбающаяся Кристина не погладила его по чёрным, как смоль, волосам.

— Успокойтесь, — сказала она на итальянском, — Расскажите, кто Вы и откуда.

Елена, стоя за спиной сестры, подбадривала его, кивая. Он постепенно успокаивался и приходил в себя в присутствии двух красивых девушек.

Одна из них, смуглая брюнетка, не произвела впечатления. Она была похожа на всех молодых особ, обитавших по соседству в Турине, пока он был жив, но вторая… Парень не сомневался, что это светлый ангел, спустившийся на землю. И. если ангел желает слушать его грустную повесть, он расскажет обо всём без утайки.

— Меня зовут Луиджи Баттиста, моя семья живёт в Турине, мне семнадцать лет. Я родился в тысяча семьсот тридцатом году от Рождества Христова. Что Вы ещё хотели бы узнать, синьорина?

До пассажиров, наконец, дошло, что парень тоже находится не в своей тарелке среди людей другой эпохи. Они перестали отпускать шуточки и стали разговаривать с ним дружелюбно, вызывая на откровенность. А паренёк всё чаще бросал взгляды на блондинку, ожидая от неё то ли поощрения, то ли команды к продолжению рассказа.

— Я хочу узнать, как ты попал на корабль, Луиджи? И что случилось с кораблём. Кстати, меня зовут Кристина.

Она разговаривала свободно, словно с добрым знакомым, родившимся в двадцать первом веке, а не с одним из мертвецов. В её лице не было признаков страха, и, глядя на неё, Луиджи проникался доверием. Он продолжил:

— Едва мне исполнилось пятнадцать, я сбежал из дома — я не хотел стать провизором, но на этом настаивал мой отец: меня всегда привлекали морские путешествия, хотя до этого ни разу не плавал. И моря не видел, ведь наша провинция Пьемонт находится далеко от ближайшего порта. Не спрашивайте, сколько всего мне пришлось перенести, пока я добрался до Генуи, да ещё меня обокрали в пути. Пришлось поступить в услужение к хозяину траттории, расположенной вблизи порта. Я работал за ночлег и еду, а потом меня приметил капитан Джурджич и взял к себе на корабль постигать корабельную науку.

Он замолчал, обдумывая, что сказать дальше, и в разговор вступила бабушка.

— Если я не ошибаюсь, фамилия Баттиста и в настоящее время живёт в Турине, у них сеть антикварных магазинов. Это не Ваши родственники?

Луиджи замялся, не зная, что ответить.

— Что такое «антикварный»? — спросил он, и присутствующие невольно рассмеялись.

— Луиджи, ты хочешь сказать, что в твоё время в Турине не торговали древностями? — спросил пришедший в себя Милош. Предварительно он осторожно потрогал юнгу за руку, пытаясь нащупать пульс.

— Торговали, конечно. Этим занимался мой дядя, собирал коллекцию старинного оружия, римское стекло, покупал китайскую посуду…

— Фарфор, — вставила Елена и объяснила окружающим, — В восемнадцатом веке фарфор начали производить в Европе, однако посуда из него стоила дорого, и не всем была по карману. А та, которую привозили непосредственно из Китая, стоила ещё дороже.

— Теперь понятно, откуда у семьи Баттиста тяга к антиквариату, — заметил француз.

Луиджи окончательно освоился в незнакомой компании. Он рассказал, как познакомился с капитаном Джурджичем, и тот взял его в плавание юнгой.

— Видели ли вы на поясе капитана плётку, сплетённую из тонких кожаных ремешков? Ох, и больно бьёт эта плётка! Таким образом капитан вбивал в меня и молодых матросов науку навигации. Наш корабль совершал в основном каботажные рейсы, поэтому капитану были знакомы все бухты и мели в Адриатике и в Тирренском море. Однажды нас потрепал жестокий шторм, и корабль затонул возле Таранто. В последнюю минуту агонии волна разбила деревянную статую мадонны на носу и смыла обломки. Мы поняли, что обречены, а также то, что корабль проклят, и нам не помогут молитвы.

Пассажиры слушали рассказ юнги, как заворожённые. Правда, пани с косичками не скрывала недоверия, но англичанки пребывали в состоянии полного восторга. Такой же восторг испытывал Жан-Люк. Подумать только — живые мертвецы, проклятый корабль, похищение пассажиров! Это, пожалуй, интереснее любого комикса! Надо же, как ему повезло — пережить на каникулах такие необыкновенные приключения.

— Последнее, что я помню — отчаяние, охватившее меня. Мне только семнадцать, я даже не успел поцеловать ни одной девушки, а уже должен умереть — какая несправедливость!

Луиджи покосился на Кристину, и она покраснела.

Глава 11

Рассерженная Драгана вышла из комнаты и замерла в ожидании, что Иво бросится догонять её. Он медлил, и девушка не уходила до тех пор, пока в кабинете снова не зазвонил сотовый. Она замерла у двери, чтобы послушать, с кем будет разговаривать Иво.

Звонок был от помощника — он сообщил, что до острова доплыл мальчик по имени Робер. Его вовремя заметили спасатели, так как силы подростка были на исходе. Спасённый утверждал, что сбежал с яхты «Галатея», чьей судьбой интересовалась вся черногорская полиция.

— Шеф, мальчишка, наверное, свихнулся, пока плыл в холодной воде. Он настаивает, что яхтой управляют мертвецы, — доложил недоумевающий помощник.

— Мертвецы? И он их лично видел?

Если бы подчинённый мог лицезреть своего начальника в то время, когда он докладывал о мертвецах, то, несомненно, отметил бы признаки начинавшейся грозы. Раздражению, охватившему Иво, не было предела — сначала Драгана с россказнями об итальянских ведьмах, потом дурацкое сообщение о команде мертвецов.

— Мальчик не видел мертвецов, то есть при посадке они выглядели обычными людьми. Потом к ним спускался один, тоже в обычном виде. Он раздавал сэндвичи пассажирам. А про то, что на верхней палубе скелеты, известно со слов гида, он туда поднимался.

— Мертвец? Раздавал сэндвичи? Какого чёрта Вы морочите мне голову вместо того, чтобы искать яхту?

Иво почувствовал, как на его плечо легла рука Драганы. Получается, она и не уходила? Он же, занятый разговором с помощником, не слышал, как открылась дверь.

— Спроси, можно ли поговорить с мальчиком по скайпу? — подсказала она.

— Сам знаю, — одёрнул он добровольную помощницу.

Иво всё ещё сердился на весь свет, и в первую очередь на госпожу Марич, но в предложении девушки имелся смысл. С одной стороны, он увидит мальчика на экране и сможет косвенно оценить его состояние. С другой, пусть парнишка повторит свой рассказ: возможно, помощник не так понял из-за издержек перевода.

— Организуйте мне скайп с этим сказочником. Возможно, мне удастся вытянуть из него правду, — прокричал он и закрыл телефон.

Иво посмотрел на Драгану и заметил разочарование в её глазах.

— Что опять не так? — спросил он.

— Интересно, каким способом Вы собираетесь вытягивать правду из ребёнка? Учтите, допросы несовершеннолетних в отсутствие родителей или опекунов запрещены, — напомнила она, снова переходя на «вы», чем привела следователя в ещё более сильное раздражение.

— Чёрт возьми, Вы, наверное, подумали, что я буду допрашивать его, как преступника? Успокойтесь, в университете меня учили хорошие преподаватели, и я прекрасно понимаю разницу между допросом и простым разговором со свидетелем. Не придирайтесь, Драгана, у меня заложники, возможно, терроризм, а Вы…

— А я всего лишь хочу Вам помочь, — закончила она.

Неизвестно, сколько времени продолжилось бы их препирательство, но в это время подал сигнал скайп. На экране появилось изображение служебного помещения музея, расположенного на острове. Перед экраном сидели двое — охранник и мальчик, завёрнутый в пушистое полотенце по шею. Его мокрые волосы торчали в разные стороны, словно птичье гнездо. Перед ним на столике стояла чашка, в которой дымился бульон.

— Согрелся? — спросил Иво после обязательных приветствий и представлений, — Ты хорошо понимаешь английский?

— Не очень, — ответил мальчик и обернулся, — Мне помогла одна девушка.

Моментально рядом с ним появилось миловидное личико Невены, директора музея, давней знакомой Драганы.

— Это я помогла юному пловцу связно выразить свои мысли — молодое поколение ничего не читает, кроме комиксов, поэтому их язык беден, но не в этом дело. Французский — моя специальность. Спрашивайте.

После разговора по скайпу Иво совсем расстроился. Он выглядел озадаченным: у него не было оснований не доверять грамотному переводу Невены, закончившей не так давно факультет романских языков, однако в повествовании мальчика вновь фигурировали мертвецы.

— На каком языке общались между собой эти создания? — спросила Драгана, вынырнув из-за спины следователя.

Мальчик не задумывался ни на минуту.

— На итальянском. Я могу отличить итальянский из всех языков: мы семьёй в прошлом году летали на Сицилию. И этот парень, что принёс сэндвичи, не знал ни слова по-английски. И капитан отдавал приказы на итальянском, а нам жестами показал, что подниматься на верхнюю палубу нельзя. Но тот тип, который не впустил нас на верхнюю палубу, говорил на местном языке, на черногорском. И он тоже выглядел, как обычный человек.

— Тебе не показалось странным, что вместо современной яхты за вами прибыл парусник?

— Так это же круто — плыть под парусами. Я расскажу в школе — ребята обзавидуются, а кое-кто выпадет в осадок. И потом, я думал, что так было задумано.

Невена перевела дословно, пояснив, что это школьный сленг.

— Догадались, — выдохнул Иво, — Спросите лучше у него, кто из пассажиров видел скелеты?

 — Я не видел. Наш гид Милош видел. Он полез к ним наверх, но от страха грохнулся вниз по лестнице. Он и сказал нам, что кораблём правят мертвецы. То есть скелеты.

— И вы ему поверили? — влезла в разговор Драгана. Она придвинулась ближе к экрану, несмотря на недовольство следователя, — Может быть, он прикалывался над вами?

Выражение лица мальчика изменилось. Он покачал головой и хмыкнул.

— Если бы его видели, то не сомневались бы, — недовольно проговорил он, — Милош сказал, что скелет держит штурвал, а итальянская синьора сказала, что нас везут в ад.

— А как же ты рискнул сбежать? — снова спросил Иво.

— Я хорошо плаваю, занимаюсь в бассейне, меня даже приняли в городскую команду юниоров. Пока они все думали, кого послать на остров, я открыл шкаф, взял спасательный жилет и нырнул. Ох, уж эти взрослые, всего боятся — и воды, и мертвецов…

В конце разговора следователь попросил мальчика составить список пассажиров.

Глава 12

К рассказу юнги пассажиры отнеслись неоднозначно. Казалось невероятным, что мертвецы могут бродить среди живых и причинять вред. Француженка просто негодовала.

— Утонули? Ну и лежали бы на дне и не мешали бы нормальным людям отдыхать.

— Так мы и лежали, — согласно кивнул Луиджи, — пока моя мама не вызвала нас своими колдовскими методами. Мы словно очнулись от долгого сна и многого не понимали, а я обрадовался, когда увидел маму. Капитан ругался, но мама пригрозила, что отправит его в небытие за то, что принял в команду меня против воли родителей, да ещё не сумел сохранить корабль.

— Старая ведьма, — препирался капитан, — Сам бог морей не смог бы преодолеть проклятый шторм в заливе Таранто.

Луиджи сообщил, что мамочка велела всей команде надеть одинаковые браслеты.

— «Так я могу управлять вами после вызова, — пояснила она, — Я хочу видеть моего сына во плоти, а не его скелет». Говорили, что моя мамочка ведьма — оказывается, люди были правы, а я не верил и даже лез в драку. Она ещё несколько раз вызывала нас, а после её кончины ведьмы из рода Баттиста стали давать нам некие поручения. Не могу сказать, что мне это нравилось. Кому понравится, если вас разбудят в середине глубокого сна?

— Какие поручения? — насторожилась бабушка. Кажется, она больше других поверила в россказни юноши.

— Ну, об этом знает капитан. Обычно надо уничтожить кого-то из пассажиров, мы прибываем под видом прогулочной яхты и увозим всех в преисподнюю. А все думают, что произошёл несчастный случай.

— Не верю, что твоя мама просила кого-то убить, — засомневался Вадим.

Луиджи посмотрел на него с опаской и торопливо ответил:

— Мамочка нет, она вызывала нас, чтобы повидаться со мной, а остальные… Разве мало врагов у рода Баттиста?

— Ну да, особенно хорошо брать заказы на устранение неугодных, ведь этим занимаются ведьмы? Пробубнит заговор на смерть на глазах клиента, а чёрную работу сделает команда с яхты «Галатея», -сердито проговорил пожилой пан, — И выгодно: убийцам платить не надо, они рады оказаться в нашем мире, погулять немного, а потом опять погрузиться в спокойный сон.

Пассажиры не верили своим ушам. Хотелось ущипнуть друг друга, проверить, что это происходит наяву. И главное, непонятно, что им грозит.

— А. если потенциальные жертвы живут далеко? — спросила Елена, разрушив воцарившееся молчание.

— Рано или поздно они оказываются на берегу моря, об этом заботится ведьма, она называет только время, место и данные тех, кого надо забрать с собой.

— Куда? — вырвалось у мальчика.

Пассажиры сначала оторопели, а потом повернули головы в ту сторону, где стояла бабушка. Путешественники внезапно вспомнили, что именно она полчаса назад предсказала им путешествие в ад. Синьора демонстрировала невозмутимость. Её глаза были прищурены, губы сжаты в ниточку. Казалось, она о чём-то догадывается, но не хочет высказывать свои предположения вслух.

Луиджи тоже повернул заплаканное лицо к пожилой синьоре, но его дёрнула за рукав Елена.

— Каким образом капитан получает задания и от кого? — не успокаивалась девушка.

Она пыталась понять, чей злой умысел загнал их в ловушку, и кто та жертва, из-за которой заварилась эта каша? Если бы её знакомые рассказали ей о чём-то подобном, навряд ли она поверила бы, посчитав глупыми фантазиями. И вот это происходит наяву, а похищение грозит и ей, и остальным пассажирам, и неизвестно, каким образом можно выпутаться из этой истории. Елена посмотрела на Вадима, который и в данных обстоятельствах сохранял хладнокровие. Молодой человек внимательно слушал рассказ юнги.

— Кто вас вызвал на этот раз? Признавайся, ну, — настаивал Вадим, теребя юношу за плечо.

Луиджи растерялся и что-то испуганно пробормотал.

— Всё ясно, — заявила Кристина, — Яхту вызвал тот, кто обладает особыми способностями, типа экстрасенсорных. Посмотреть бы в глаза этому негодяю.

— А не может ли это быть кто-то из семьи Баттиста? Ты же сам сказал, что в каждом поколении в этой семье появляется ведьма, — торопливо проговорила Елена.

Она уставилась на юнгу, и тот сжался от её внимательного взгляда.

— Если бы я знал, я обязательно сказал бы, с заказчиками обычно имел дело капитан, а остальная команда просто обслуживала яхту, — он, наконец, преодолел робость и поднял глаза на Кристину, как будто искал у неё защиту от наскока сестры. Необыкновенная красота девушки действовала на него гипнотически. Луиджи не понимал, почему в её присутствии ему хочется стать сильным и храбрым, чтобы защитить этого белого ангела от разных бед. Горечь оттого, что они обитают в разных мирах, пронзила его внезапно, и юноша всхлипнул.

Если бы кто-то мог читать в сердцах, то несомненно понял бы, что Луиджи по уши влюбился в белокурую диву. Возможно, кто-то ухмыльнётся с долей скепсиса, но пусть он вспомнит о том, что в средневековой Италии блондинки встречались крайне редко. Луиджи любовался её стройной фигурой, хотя бедному парню было непривычно видеть даму в мужском облачении — это мы, люди двадцать первого века порой воспринимаем джинсы, как вторую кожу. Он удивлялся тому, что ногти на руках и ногах синьорины окрашены в зелёный цвет.

— «Такого просто быть не может, — говорил он себе, — Чтобы ногти и зелёные!»

Луиджи размечтался — вот, если бы он был жив и жил бы в одно время с необыкновенной красавицей, он непременно попросил бы её руки. И даже пошёл бы против мамы, если бы ей не понравилась избранница сына.

Кристина потрепала юнгу по волосам и отошла в сторону, смущённая неприкрытым восхищением странного юноши, застрявшего между мирами. Ни один из парней в университете, в молодёжном клубе не смотрели на неё так.

— Если юнга ничего толком не знает, то капитан обязан знать, куда он ведёт корабль, — нарушил молчание Милош и, обведя взглядом компанию, предложил, — А не разбудить ли нам капитана и не допросить его как следует?

Все воззрились на Вадима, словно ожидали от него действий. Если тот и удивился, то ненадолго.

— Вы всерьёз этого хотите? — спросил он, — Учтите, капитан будет посильнее этого мальчика. Кроме того, у меня большое подозрение, что, если оживить его, то оживут и остальные, а одному трудно противостоять пятерым.

— Так пусть Милош пойдёт с тобой, — предложила Елена.

Её слова повисли в тишине, слышались только крики чаек и плеск волн. Милош, осмелевший на короткое время, вернулся в привычное для него состояние испуга. Он ничего не мог возразить и только беззвучно открывал рот: увидеть мертвецов снова было выше его сил. Он уже подумал предоставить эту миссию другому, например, французу, и даже показал на него, но на помощь супругу пришла мадам.

— И нечего здесь махать ручонками: наша семья уже внесла лепту в спасение корабля, ведь мой сын Робер пожертвовал собой, — женщина так распалилась, что стала обвинять Милоша в сговоре с целью погубить всех пассажиров чохом.

— Ерунду Вы говорите, — воскликнул Милош, у которого от возмущения прорезался голос, — Вы ведь в глубине души полагаете, что Ваш сын благополучно добрался до берега. Но, впрочем, я не настаиваю — может быть, тогда попробует пан?

Над этим предложением все дружно засмеялись: второй пан в отличие от пропавшего усатого демонстрировал явные признаки дряхлости и старческого слабоумия, и путешествовал лишь благодаря заботам жены.

— А, может, я пойду с Вадимом на дело? — высказался Жан-Люк, выходя вперёд. Глаза мальчика горели, и было видно, что он вовсе не боится мертвецов. Напротив, он желал как можно скорее проделать эту штуку с поворотом браслета и увидеть оживление воочию. Жан-Люк заранее предвкушал восхищение школьных товарищей, когда он станет рассказывать им о необыкновенном круизе. От предстоящей минуты славы у него слегка кружилась голова.

Мадам ахнула и схватилась за сердце, отец грозно прикрикнул, Вадим набросился на Милоша с упрёками, а вскоре к нему присоединилась Елена.

Пока пассажиры галдели, прошло несколько минут. За шумом ссоры и плеском волн они не заметили, как одинокая фигура неслышно поднялась наверх. Внезапно громовой голос капитана заставил пассажиров прекратить спор. Он прозвучал так грозно, что никто не посмел ослушаться. Все замерли в изумлении. Не успев осмыслить случившееся, они обнаружили себя в окружении команды с наставленными на них кремниевыми ружьями. А капитан стоял впереди и омерзительно скалился.

Глава 13

Следователь углубился в список пассажиров, но сохранять серьёзность не мог и давился от смеха. Юный Робер не знал ничьих имён и фамилий, кроме членов собственной семьи и молодёжи, с которыми успел познакомиться. Остальных он весьма красочно живописал. Так, престарелых англичанок он обозначил, как «белые мыши из Лондона», усатого пана сравнил с «усатым Наполеоном», его спутницу -«Жозефиной с косичками». Дряхлый пан в описании мальчика стал «осклизлым грибом», а его вечно хлопочущая жена — «пани квочка». И только бабушка в его списке значилась, как «Белладонна».

Драгана тоже хихикала, подглядывая из-за его спины, пока Иво не одёрнул её.

— Ну что, помог тебе этот список? — спросила она, мгновенно прекращая смех и становясь серьёзной.

— Отчасти, — ответил он, — Во всяком случае, теперь нам надо проверить по отелям поляков, двух англичанок. Да, интересно, откуда взялся этот Вадим? В списке из турбюро он не значится.

— Тёмная лошадка, — согласилась девушка.

— Робер вспомнил, что парень подошёл к яхте перед отплытием и некоторое время шептался с гидом, этим самым Милошем. Возможно, тот разрешил ему присоединиться к экскурсии за отдельную плату.

Они немного помолчали. И вдруг следователя осенило:

— Почему на яхте оказался Милош, а не Петар?

— Это как раз объяснимо, Петар опытный экскурсовод, он поступил в турбюро раньше меня и хорошо себя зарекомендовал. В нестандартных ситуациях всегда вёл себя хладнокровно, а Милош только начал работать самостоятельно после стажировки, — спокойно разъяснила Драгана и, заметив недоверие в глазах собеседника, добавила, — можешь не сомневаться, сведения точные, недаром я отработала в турбюро три года.

— Если отбросить бредни про мертвецов и ведьму, то надо признать, что преступление подготовлено неплохо, а мистика просто для того, чтобы запутать следствие, — заключил Иво.

Он подошёл к настенной карте Которской бухты и уставился на голубые разводы, затем поводил пальцем и позвал Драгану.

— Здесь самое узкое место, но до него ещё далеко. Как ты думаешь, куда они пойдут, к берегу или проплывут по центру?

Драгана, не задумываясь, показала на синий кружок на берегу.

— Видишь? Это бункер для прохождения подводных лодок, его построили ещё во время первой мировой войны. Не сюда ли они направляются?

— Да ты что? — оторопел Иво, — Это маловероятно: как они могут войти в этот бункер? Яхта большая, а проход маленький.

— Но, если снять паруса и мачты, — не уступала Драгана.

— Если пассажиры связаны или заперты в трюме, то захватчики могут делать всё, что заблагорассудится.

Он схватился за телефон и связался с береговой охраной.

— Поставьте охрану у входа в бункер, пусть дежурный катер отправится туда немедленно, — потребовал старший инспектор.

Вероятно, ему возразили, на что Иво разразился ругательствами.

— Если никто не сунется, то и ладно, однако у нас есть сведения о том, что будет попытка.

Пока Иво говорил по телефону, Драгана держала в руках оба списка — один официальный из туристического бюро, и второй, написанный рукой Робера.

Она замерла: странная мысль пришла ей в голову, но как поделиться ею с Иво, он ведь жуткий материалист и не верит в мистику. И всё-таки…

— Иво, давай посмотрим списки постояльцев в гостиницах города, — предложила она, преследуя известную только ей цель.

— Ты насчёт «белых мышей из Лондона»?

 —Не только. Надо проверить, нет ли постояльцев по фамилии Баттиста.

— Баттиста из Турина?

— Именно так.

Иво мог ничего не говорить: взгляд его был столь красноречив, что Драгана сразу поняла, что он думает о её новой идее. Впрочем, непримиримость вскоре сменилась на снисходительность, и следователь широким жестом разрешил проверить списки.

Оба уставились в экран компьютера.

— Вот же Баттиста! — вскрикнула Драгана и показала на одну из строк.

— Антония Баттиста, думаешь, она ведьма? Хотя возраст не очень подходит — восемьдесят лет. Удобно ли даме в преклонных годах летать на метле?

В его глазах сверкали искорки смеха, и Драгана улыбнулась, заразившись его настроением.

— Не знаю, — ответила она, подавляя смешок, — Пока не жалуюсь, а, когда стукнет восемьдесят, непременно попробую.

Она снова стала серьёзной и ткнула пальцем в экран.

— Главное, наша синьора из Турина, прибыла три дня назад. Иво, узнай, где она сейчас?

— Где, где, — проворчал недовольный следователь, доставая сотовый телефон, — Сидит эта старуха у себя в номере на балконе, либо в лобби с рюмкой граппы и…

— И потихоньку колдует, — закончила с улыбкой его собеседница.

Они, не сговариваясь, направились к выходу. Впереди их ждал отель, в котором проживала синьора Антония Баттиста восьмидесяти лет из Турина.

Постоялицы в номере не оказалось. Дежурная за стойкой предположила, что синьора Баттиста гуляет по набережной.

— Почему Вы так уверены, что именно на набережной, а не в старом городе или в торговом центре? — спросил Иво.

— Синьора Баттиста прикована к инвалидному креслу, и каждое утро сиделка вывозит старую даму на прогулку к морю. Иногда они проводят время в кафе у входа в старый город. Если бы вы пришли вечером, то застали бы эту пару в баре отеля.

Следователь поблагодарил дежурную и задумался, однако всласть поразмышлять ему не удалось, потому что Драгана стояла рядом и толкала его в бок.

— Ну что теперь? — спрашивала она, — Мы проведём обыск в номере или сразу поедем арестовывать ведьму? Мы будем вдвоём или кого-то позовём?

— Да, думаю позвать отряд особого назначения, иначе нам никак не справиться со старухой в инвалидном кресле.

Было непонятно, говорит он серьёзно или шутит. Они вышли из гостиницы, провожаемые внимательным взглядом дежурной, и зашагали в сторону моря.

Глава 14

Капитан обвёл взглядом растерявшихся пассажиров и сказал длинную фразу на итальянском, которую сразу же перевела Кристина.

— Он приказал не двигаться, иначе он будет стрелять.

Мертвецы наступали, и пассажиры сгрудились вокруг Милоша, хотя, как гид, он не смог бы никому помочь — при виде странной команды парень снова задрожал, как осиновый лист. Французы держались за руки, заслоняя собой Жан-Люка. Мальчик, не осознающий размер опасности, нависшей над ними, раскрыл рот от удивления. Он пялился на мертвецов, принявших человеческий облик, боясь пропустить что-нибудь интересное. Вадим выступил вперёд, рядом с ним встала Елена. Он попытался оттолкнуть девушку подальше от монстров, заставших пассажиров врасплох, но девушка не послушалась.

— Я занимаюсь в секции альпинизма, ходила в походы. Ты ведь и сам знаешь, что горы не любят слабых, — прошептала она одними губами, но Вадим её услышал.

 Кристина по-прежнему находилась вблизи Луиджи. Она казалась растерянной, не зная, как поведёт себя юнга. Минуту назад он признался, что до оторопи боится капитана, не означало ли это, что он готов выполнить любой его приказ? В воздухе витало чувство тревоги, начиная с растерянных взглядов, заканчивая дрожи в руках и ногах.

Пани с косичками, прячась за спины товарищей по несчастью, осторожно отступала к борту, но её остановил резкий окрик капитана:

— Я же приказал не двигаться, иначе перестреляю всех!

Женщина споткнулась и остановилась возле барьера.

— Девушки, скажите им на итальянском, что мы не собираемся бежать, — взмолился Милош, и снова Кристина выступила в качестве переводчика.

Капитан, не опуская оружия, подошёл к ней. Стройная блондинка привлекла его внимание, однако ни одна эмоция не отразилась на маскообразном лице ожившего мертвеца. Кристина застыла, парализованная страхом. Один глаз капитана закрывала чёрная повязка, а другой сидел так глубоко, что виднелась бездонная тёмная глазница. Ни живого прищура, ни огонька — только могильный мрак.

— Пойдёшь со мной, — приказал капитан и, взяв её за руку, вытащил из группы испуганных туристов.

 — Куда? Я не хочу! — пробовала сопротивляться Кристина.

У неё побледнело лицо, лоб заблестел, а волосы, лишившиеся стягивавшей их заколки, рассыпались по плечам. Кристина вспомнила, что она говорила при посадке на яхту насчёт плена у пиратов, как она смеялась над самой возможностью, но выяснилось, что это совсем невесело.

Бабушка громко ахнула и схватилась за сердце. Елена бросилась к ней. В рядах пассажиров произошло движение — Вадим и другие мужчины порывались прийти на помощь девушке, но были остановлены направленными на них дулами кремниевых ружей. Некоторые мертвецы достали кинжалы и угрожали каждому, кто пошевелится.

Напрасно бабушка просила оставить в покое внучку, напрасно обещала заплатить — бандиты только усмехались.

— Там, где мы постоянно находимся, не нужно ни золота, ни прекрасных дворцов, ни вкусной еды и мягких постелей. Мы спим и видим сны, и только во время коротких путешествий на землю можем порадовать себя, развлекаясь с красотками, — ответил капитан и с издевкой добавил, — А Вы, синьора, слишком стары, чтобы заменить Вашу внучку.

— Негодяй! — возмутилась Елена, — Как ты смеешь так разговаривать с бабушкой?

Она порывалась подойти ближе, но её остановил Вадим.

— В одиночку ты с ними не справишься: они либо сразу убьют тебя, либо ты станешь добычей какого-нибудь негодяя, как твоя сестра. Надо поймать момент и повернуть браслет, хотя бы у одного, — тихо проговорил он, и Елена кивнула.

Кристина упиралась изо всех сил. Капитан делал вид, что вот-вот отпустит её, а затем резким рывком притягивал к себе, утробно хохоча. Он играл с нею, как кот с мышью, и эта игра явно доставляла удовольствие команде.

— Прошу Вас, отпустите меня, — плачущим голосом умоляла Кристина, а потом вдруг громко завопила, — Оставь меня, подлый негодяй! Мой отец сенатор, он засудит тебя и всю твою шайку.

Ответом ей стал дружный смех команды: все понимали, что власть сенатора не распространяется на тех, кто покоится в морских глубинах.

— Он посадит в тюрьму этого проклятого колдуна, которому выслужите, он найдёт его, где бы он ни прятался! — в отчаянье крикнула она, упираясь ногами и заставляя капитана тащить её.

— Плевать на колдуна. Посадит этого — придёт другой, — произнёс капитан. Он уже почти дотащил Кристину до трапа, ведущего наверх, как вдруг из-за спин взятых в кольцо пассажиров появился Луиджи, о присутствии которого успели позабыть. По его виду можно было догадаться, что паренёк настроен решительно.

— Стой, капитан! — воскликнул он и схватил капитана за руку, — Ты всегда берёшь себе то, что тебе нравится. А это моя женщина, я первый заметил её и положил на неё глаз. Оставь в покое мою добычу.

Капитан притормозил у трапа. Очевидно, его удивила выходка юнги, по большей части бессловесного и покорного. Парень обычно был настолько запуган, что боялся смотреть в лицо капитану и всегда дрожал в его присутствии.

Луиджи не знал, что заставило его пойти против капитана, которого он боялся и при жизни, и после смерти. И, хотя самое плохое с ними уже случилось, второй раз не умирают, но, кто его знает, на что способен мертвец в союзе с неизвестным колдуном. Одноглазый покоритель морей казался юноше чудовищем из преисподней. Как он посмел по-хамски обращаться с Кристиной?

 Исполняя поручения неизвестного колдуна или колдуньи, Луиджи не задумывался о людях, которых людское зло обрекало на гибель. Приказ есть приказ — нужно взять на борт таких-то пассажиров, отвезти в тайный грот, ведущий прямо в подземелье. Он никогда не заглядывал в лица обречённых и не понимал ужаса, охватывавшего несчастных в последние минуты.

Кристина — это было совсем другое. У Луиджи замирало сердце при виде очаровательной девушки с солнечной улыбкой и длинными волосами, похожими на льняное волокно. Ему хотелось стать тенью этой необыкновенной красавицы и следовать за ней повсюду. Он понял, что влюбился в Кристину, иначе, отчего бы его вдруг охватила волна неземного восторга, не испытанного им в короткой жизни.

И вот это грубое животное, хватавшееся за плётку, когда кто-то из команды делал что-то не так, изрыгавшее такие ругательства, что даже черти в аду затыкали уши, смеет дотронуться до феи?

— Это моя женщина, — решительно повторил юнга, наступая, — А мою добычу я не уступлю никому.

Он положил правую ладонь на пояс, за которым было спрятано оружие, чем только рассмешил капитана.

— Щенок, ты смеешь мне угрожать! А ну, давай померимся силой.

Он швырнул умирающую от страха девушку в руки помощнику и вытащил свой кинжал, похожий на кривой клык. Его движение было молниеносным, но Луиджи зорко следил за действиями противника. Он тоже вытащил кинжал, не уступавший в размере оружию капитана, и встал в боевую стойку. На стороне капитана был опыт, а у Луиджи молодой задор. В схватке он казался равным противнику и пытался атаковать, однако единственный глаз ужасного мертвеца видел все выверты юнги.

Соратники ужасного капитана постепенно оттеснили пленников к борту, освободив площадку для поединка. Пассажиры с замиранием сердца следили за схваткой, но как только перевес стал заметен, ведь капитан был сильнее, случилось невероятное — из-за спин моряков выскочил Вадим и еле заметным движением повернул браслет на руке капитана.

Все ахнули при виде того, как грозный одноглазый силач превращается в скелет и с грохотом оседает на палубу, а за ним с таким же грохотом рухнули остальные мертвецы — француз и неожиданно осмелевший Милош повернули браслеты ещё двум. Невредимым оставался помощник капитана, в руках которого находилась Кристина.

Глава 15

Иво и Драгана сразу заметили даму в инвалидном кресле, та сидела у пирса и вглядывалась в морскую даль. Огромный цветной зонтик защищал её от солнца, а тень старомодной соломенной шляпки скрывала лицо. Под шляпой была повязана пёстрая косынка, из-под которой выбивались каштановые пряди. Со стороны казалось, что старуха кормит рыб: время от времени она бросала в воду порошок, похожий на смесь, которую продают в зоомагазинах. На её коленях лежала сумка, внутри виднелся старомодный сотовый телефон, вероятно, один из первых, потому что размерами напоминал кирпич. Сиделка, молодая особа в легкомысленном сарафане на тонких бретельках, находилась поблизости, она сидела в тени платана и держала в руках смартфон. Иногда она отрывалась от разглядывания картинок на экране и спрашивала:

— Вам ничего не нужно, синьора?

Старуха пожимала плечами и смотрела в сторону, ничего не отвечая.

Иво и Драгана остановились поблизости, не решаясь сразу подойти к старухе.

— Теперь ты видишь, что это не она. Как может провернуть такое дело жалкая инвалидка? — зашипел в ухо своей спутнице раздражённый Иво.

Он сожалел, что пошёл на поводу у Драганы и её фантазий, хотя, если говорить откровенно, она почти убедила его во вмешательстве мистики в деле о пропаже прогулочной яхты. Иво с досадой подумал, что всё придётся начинать сначала и искать реальных террористов, а не сражаться с призраками. Неужели чары Драганы так на него повлияли, что он перестал отличать явь от выдумок?

Старуха по-прежнему кормила рыбок и любовалась морской далью. Сиделка время от времени зевала, видно, ей надоело рассматривать картинки в телефоне. Прохожие сновали туда-сюда, иногда заворачивая в кафе, где прятались от палящего солнца под зонтиками в ожидании мороженого или ледяного лимонада. Иво почувствовал, что умирает от жажды, и сразу же спросил себя, почему старая синьора не страдает от жары. Он проговорил это в слух в надежде услышать ответ от спутницы, но выяснилось, что Драгана отстала. Она стояла у края пирса и делала вид, что фотографирует морскую даль. На самом деле камера её телефона была направлена на синьору Антонию.

— Вернёмся в отделение, всё равно вариант со старухой тупиковый, а по пути купим воды, — приблизившись, Иво потянул её за руку, но девушка не двинулась с места.

— Погоди, — сказала Драгана, не отводя глаз от старухи, — Что-то здесь не то. Разве ты не видишь, что старуха не настоящая?

— Ага, она тоже из команды мертвецов, только что-то больно резвая, — Иво скривил физиономию и отвернулся, но Драгана заставила его вновь посмотреть на старуху.

— Внимательней, ты же сыщик, — настаивала она, но Иво хлопал глазами и пожимал плечами, выражая недоумение.

— Что ты нашла странного в обыкновенной инвалидке? Когда из местного дома престарелых обитателей привозят на экскурсию, то там таких в инвалидных креслах больше половины, — возразил он.

И всё же сыщик подчинился, а затем вопросительно посмотрел на Драгану.

— Обрати внимание, на голове у неё парик, но это ладно — дама в таком почтенном возрасте могла облысеть. Просто для женщины у неё слишком резкие движения, большая нога и сильные руки, да и платье на ней сидит, как на корове седло, да ещё таких ужасных оттенков.

Иво не видел ничего ужасного в сочетании коричневого, оранжевого и салатного, он так и сказал, добавив, что, возможно, дама с возрастом перестала за собой следить. Этим замечанием он вызвал недовольство со стороны спутницы.

— Полагаю, синьора Баттиста не считает каждый грош, если может себе позволить номер-люкс и оплатить поездку сиделке. А насчёт следить за собой, взгляни на перчатки…

Внезапно Драгана вскрикнула и зажала себе рот. Теперь наступила её очередь шипеть в ухо спутнику, правда, для этого пришлось подняться на цыпочки.

— Кто в наше время носит перчатки? Да ещё в такую жару. И не дамские ажурные. Они плотные, а такие носит либо тот, у кого руки изуродованы, либо преступник, чтобы скрыть отпечатки пальцев, либо…

— Драгана, ты начиталась детективов, — попробовал возразить Иво, однако она докончила:

— У неё большие ладони — мужские ладони, разве непонятно?

Он соизволил посмотреть на руки синьоры Баттисты и вынужденно согласился с собеседницей.

— Даже если это не тот, кого мы ищем, то всё равно подозрительно, зачем понадобилось итальянскому туристу ломать комедию, изображая немочь, — пробормотал Иво, — и в таком случае мы имеем полное право проверить документы у личности, которая выглядит подозрительно.

Он приказал Драгане оставаться поодаль, а сам решил побеседовать с подозрительной синьорой.

По набережной текла людская река, замедляя шаг возле киосков с мороженым и кофейных автоматов. Столики ближайшего кафе были заняты, официанты сновали между ними с подносами. Казалось, в таком столпотворении никто не обращает внимания на посторонних, но старуха сидела так, что держала в поле зрения всю прилегавшую к входу в старый город площадь.

Чтобы не вызвать опасения со стороны сиделки и хозяйки, Иво направлялся к старухе расслабленной походкой — так, ничего особенного, просто вышел человек полюбоваться бухтой в свободное от работы время. К тому же на лице у него не было написано, что он из полиции.

Следователь напевал себе под нос арию из «Травиаты», безбожно фальшивя. Он наблюдал из-под тёмных очков за передвижениями скучающей публики по набережной, бросил взгляд на сиделку, (она по-прежнему пялилась в экран смартфона) и вразвалочку подошёл к инвалидке.

Та прекратила бормотать и довольно невежливо спросила на итальянском:

— А Вам чего?

Так, хриплый голос, грубые черты лица, словно вырубленные топором — права Драгана, это переодетый мужчина, а если так, то…

— Добрый день, полицейский инспектор Иво Петрич, — он показал удостоверение, — Предъявите документы, пожалуйста, — Иво обрадовался возможности продемонстрировать свой плохонький итальянский, — Ваш паспорт, синьора.

Он заметил, что губы подозрительной особы дрогнули, а взгляд метнулся к скамейке, где сиделка уже оторвалась от экрана телефона и внимательно наблюдала за подопечной. Если старуху и напугало требование полицейского, то сейчас она пришла в себя и ответила дерзко:

— С чего это? Я туристка из Италии, поэтому не обязана показывать паспорт любому и каждому. И вообще, может быть, мои документы в отеле. Говорят, у вас в Черногории полно карманников.

— Может быть, Вы плохо видите, синьора? — заявил Иво твёрдо. Именно так он привык разговаривать на допросах, — Я на службе и имею право проверить документы у любого. А насчёт карманников, у нас их не больше, чем в Риме у фонтана Треви.

Он повторно сунул ей под нос удостоверение, и старуха впилась в него взглядом.

— Хорошо, — согласилась она, наконец, а затем полезла в сумочку и принялась рыться. Она возилась так долго, словно предполагала найти там клад, и следователь стал выказывать признаки нетерпения.

— Скоро? — спросил он.

— Сейчас, сейчас, — ответила мнимая старуха, продолжив поиски.

Занятый подозрительной персоной, Иво сосредоточился только на ней и не следил за окружающей обстановкой. Из состояния задумчивости его вывел звонок сотового — это была Драгана, продолжавшая наблюдение с пирса.

— Иво, будь осторожен, за спиной сиделка, — она проговорила так быстро, что он с трудом уловил смысл её сообщения.

Почувствовав какое-то непонятное движение воздуха за спиной, Иво резко обернулся. Сиделка неслышно приблизилась и приготовилась напасть на него, применив какой-то приём, но следователь среагировал молниеносно и заломил ей руки за спину. Боковым зрением он заметил, как мнимая инвалидка бросила «кирпич», который он принял за сотовый, покинула кресло и бросилась улепётывать куда подальше. Наперерез ей бежала Драгана. Через некоторое время всё закончилось — он скрутил сиделку и надел на неё наручники. Краем глаза Иво заметил, как ловко управилась его спутница с «инвалидкой». К ним уже спешил полицейский, дежуривший на пляже.

Арестованных привезли в отделение. Следователь надеялся, что его добровольная помощница отправится домой, но Драгана категорически отказалась. Она принесла пакет с бутербродами и кофе в картонных стаканчиках и по-хозяйски расположилась в кабинете.

— Ты принесла это, чтобы подлизаться и узнать, как идёт следствие? Но ты же знаешь, что посторонним не положено, — промолвил раздосадованный следователь, однако запах кофе примирил его с действительностью.

Он наблюдал, как Драгана расстилает салфетки, достаёт из пакета еду и разовые ложечки.

— Я же не посторонняя. Во-первых, хочу окончательно очистить своё доброе имя от наветов, ведь некоторые до сих пор думают, что это я допустила халатность. А во-вторых, это я навела тебя на правильный путь, поэтому имею право узнать, что делал в Черногории синьор Баттиста, и что это за цирк с переодеванием. — ответила она и протянула картонный стаканчик с кофе.

— Надеешься, что он ведьмак? — хмыкнул Иво.

Все женщины знают, что еда действует на голодного мужчину положительно. После глотка кофе Иво подобрел и разрешил Драгане в виде исключения присутствовать при допросе итальянцев, запретив вмешиваться и задавать вопросы.

Глава 16

Пассажиры пришли в ужас от увиденного, а Кристина находилась на грани обморока. Помощник капитана, которому тот поручил охранять добычу, на секунду ослабил внимание, и девушка очутилась в объятиях Луиджи. Она всё ещё не могла прийти в себя от пережитого ужаса, и, не осознавая, что делает, положила голову на плечо Луиджи и всхлипнула. В то же время порыв Вадима привёл к тому, что и другие мужчины набросились на помощника, и вскоре он упал на палубу рядом с другими скелетами.

Стало тихо. Напряжение, державшее пассажиров, словно в стальных тисках, постепенно отпускало. Воздух, ещё недавно густой от страха, снова стал лёгким. Кто-то шумно вздохнул, кто-то осторожно хихикнул, а Милош, гордый собой, воскликнул:

— Это я с ним расправился!

Раздался нервный смешок, а затем все одновременно заговорили. Кто-то жал руку Вадиму, произнося слова благодарности, англичанки похвалили Милоша, а неугомонный Жан-Люк ползал по палубе, фотографируя скелеты.

— Теперь мне в школе точно поверят, — бубнил он себе под нос, пока отец не схватил его за воротник и не потребовал прекратить.

Кристина и Луиджи отстранённо наблюдали за происходившим, сжимая друг друга в объятиях. Она всё ещё не могла отойти от шока, вновь и вновь представляя, как ужасный капитан тащит её за руку. Девушка размазывала по лицу слёзы, её губы дрожали. Бабушка и сестра подошли к ней, желая успокоить, но Кристина сильнее прижалась к плечу юнги, словно опасалась остаться без его защиты. Луиджи тоже находился в крайней степени испуга при виде того, во что превратились его товарищи. Он уже догадался, какая судьба ожидает его. Так бывает со всеми, кто застревает между мирами.

Теперь они поменялись ролями, и единственным человеком, способным его защитить, являлась Кристина, но есть ли у него право искать у неё защиты? И как она отнесётся к его признанию? В этом непонятном мире, где обитает девушка с ангельской внешностью, навряд ли найдётся место для юноши из восемнадцатого века. К тому же она может быть обручена.

Луиджи удивился потоку мыслей, нахлынувших в голову после того, что случилось с капитаном Джурджичем и командой. Одно он понял, что возвращаться ему некуда, а остаться в этом мире нельзя. Впрочем, мужчины не торопились совершить с юнгой то, что они совершили с командой.

Вадим, вынужденно взваливший на себя роль лидера, вышел вперёд. Его взгляд, направленный на парочку, был таким суровым, что мог бы напугать любого, но, вероятно, юноша уже дошёл до края. Всё вокруг стало чужим, а корабль превратился в ловушку. Он внезапно отодвинулся от Кристины и протянул руки этому белобрысому парню, ставшему его невольным палачом.

— Сделай это не здесь, я не хочу, чтобы она меня видела таким, — глухим голосом проговорил Луиджи.

Вадим отшатнулся и покачал головой.

— Чего это он? — спросил он у Елены.

— Ждёт, когда ты повернёшь браслет, — невозмутимо ответила она.

Вадим ничего не ответил. В словах Елены ощущался вызов: она как будто не сомневалась, что он сможет поступить с юнгой так же, как минутой раньше поступил с командой. Разница была в том, что буквально все туристы успели привыкнуть к Луиджи, а узнав о подробностях его коротенькой жизни, даже сочувствовали. Кроме того, все видели, что он не побоялся противостоять грозному капитану и вызвал того на поединок. Вадим это понимал, поэтому не торопился предпринимать что-либо.

Он предложил мужчинам привести в порядок палубу, то есть избавиться от скелетов. Для них нашлось место в трюме. Женщины под руководством бабушки хлопотали в буфетной, где обнаружили запасы провизии, правда в виде крекеров и упакованных кексов. Луиджи в ожидании решения своей судьбы наблюдал за суетой и не двигался с места.

— Переведите парню, умеет ли он вести корабль? — проговорил Вадим, обращаясь к итальянкам. И тут же пояснил остальным:

— Он единственный, кто более-менее знаком с морским делом. Самим нам не выбраться, а главное, нет связи.

— А ваши хвалёные флажки? — ехидно поинтересовалась пани с косичками.

Вадим ничего не ответил, только махнул рукой в сторону горизонта. Ни одного корабля не было видно поблизости: очевидно, часть прогулочных яхт направились в сторону Дубровника, другие планировали бросить якорь в городе Херцог Нови.

И как назло, в Которской бухте, известной отсутствием штормов, поднялись волны и усилилась качка, заставившая часть пассажиров лечь на койки. Первыми пострадали англичанки. Они пытались объяснить, что приняли таблетки от укачивания, однако разрекламированное на их родине средство не помогло, и Милошу пришлось побегать, подавая им то противорвотное, то воду, то полотенце.

 А донимавшая всех жалобами мадам вдруг почувствовала себя лучше. Она переходила от одной группы пассажиров к другой, слушала разговоры и охотно вступала в них. Она пыталась оттеснить Кристину от Луиджи и задать вопрос юнге, но её итальянский застрял на уровне фразы «сколько стоит это», поэтому её попытки заговорить с юнгой закончились провалом. Кристина же упорно не замечала намёков дамы и не пыталась ей помочь в переводе.

— Ну спросите кто-нибудь, умеет он вести корабль или нет? — взмолилась мадам, — Я не за себя прошу, у меня сын…

Кристина так и стояла столбом, но на помощь пришла сестра. Елена выглянула из-за её спины и заговорила на родном языке, а затем перевела ответ юнги.

— Он сказал, что капитан заставлял его драить палубы и почти ничему не учил, но матросы иногда ленились на службе и показывали ему, как ставить паруса или следить за приборами, так что юнга кое-что умеет.

Пассажиры напряжённо ожидали, что будет дальше. Ветер нёс яхту мимо каких-то неизвестных островов, на которых располагались старинные крепости. Милош, хотя его и не просили, вспомнил о том, что он гид, и принялся рассказывать о том, кто их построил и в каком году, но его никто не слушал.

Вадим поманил к себе юнгу, и они оба поднялись на вторую палубу. За ними цепочкой потянулись Кристина, Елена и Милош. Из двух зол гид предпочёл выбрать меньшее: остаться с англичанками и вечно недовольной польской парой означало выслушивание бесконечных жалоб, поэтому он резво проскочил на палубу, чтобы помочь Вадиму, если потребуется. Жан-Люк порывался присоединиться к компании, но его одёрнула мать, и он остался с недовольным видом.

— Ну что ты сидишь, — набросилась рассерженная француженка на мужа, — Я караулю сына, а ты хлопаешь глазами.

— Что ты хочешь от меня? — спросил он, — Я же тоже ничего не понимаю в морском деле, я программист, а не моряк. Ты хочешь, чтобы я стоял за спиной у этого паренька и смотрел, как он пытается развернуть корабль, ведь, если я не ошибаюсь, нас несёт прямо на скалы? А ты не думаешь, что я буду только мешать?

Француженку разбирало любопытство, но оставить одного Жан-Люка означало обречь себя на волнения, ведь этот мальчишка был способен на такие каверзы, о которых его старший брат и не додумался бы. А с другой стороны находиться на нижней палубе было страшновато: кто знает, не оживут ли скелеты в очередной раз? Её передёрнуло от этой мысли. Мадам вздохнула и заявила мужу:

— Тогда ты следи за сыном, а я пойду одним глазком посмотрю, что там происходит.

— Будешь только путаться под ногами у занятых людей, — возразил её супруг, но мадам уже поднялась наверх.

Несмотря на то, что одна опасность отступила, но её тень ещё скользила по лицам и мешала вздохнуть полной грудью. С исчезновением команды туристам грозила другая опасность, либо налететь на рифы, либо заблудиться в открытом море. Пассажиры приуныли, никто из них не решался заговорить о последствиях, ведь выводы, сделанные каждым, были неутешительны.

Обстановка накалялась, и этому способствовало сомнение в то, что юнга справится с волнами. Уверенности в благоприятный исход придавало присутствие рядом с юнгой Вадима: все видели, как хладнокровно вёл себя он в опасных ситуациях. Яхта барахталась среди высоких волн, и поднявшийся ветер только способствовал этому. Неизвестно, что чувствовал Луиджи, заменив капитана, однако он чётко отдавал команды и грамотно расставил добровольных помощников — Милош стоял у штурвала и пытался повернуть судно в сторону от опасности, а Вадим убирал паруса. У него это плохо получалось с непривычки, и Луиджи пришлось ему помочь. Они успели снять грот и бизань, как налетевший ветер едва не сорвал стаксель.

Сёстры-итальянки и подоспевшая мадам явно мешали на тесной палубе в такой ответственный момент. Кристина приспособилась ходить следом за Луиджи в качестве переводчика, а Елена и мадам оставались возле Милоша.

Ветер постепенно усиливался, до настоящей бури было далеко, но Милош постепенно впадал в панику.

— Я кручу его, а оно не крутится! — в отчаянье воскликнул он, в очередной раз пытаясь повернуть штурвал, однако новоявленный капитан не расслышал его слова из-за шумного плеска волн.

— Боже мой, мы разобьёмся! — закричала француженка и схватилась за голову, — Что делать? Что делать?

Елена понимала, что нельзя впадать в панику — это путь тупиковый, и он непременно приведёт к гибели. Был момент, когда ей тоже захотелось выть от смертельного испуга и кататься по палубе, но девушка вдруг вспомнила одну из шуточек, которыми сыпал Вадим в начале их знакомства. Он сказал:

— «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих». И добавил, что это не чёрный юмор, а цитата из книги.

— «А ведь верно — неоткуда ждать помощи», — подумала она и так посмотрела на продолжавшую вопить мадам, что у неё язык присох к нёбу.

— Перестань блажить! — рявкнула Елена, — Давай лучше поможем Милошу.

Губы и подбородок мадам тряслись, она с трудом проговорила «да» и вцепилась обеими руками в рулевое колесо. Рядом пристроилась Елена, однако, как ни старались они втроём повернуть штурвал, ничего не получалось. Корабль несло на скалы и, казалось, спасти пассажиров может только чудо.

Глава 17

Первым в кабинет следователя привели «инвалидку». Шляпа и парик сбились с головы, и перед Иво предстал лысоватый мужик лет пятидесяти, к тому же неаккуратно выбритый. Широкое платье плохо сочеталось с громадными сандалиями предположительно сорок пятого размера. Перчатки порвались, и наружу показались толстые пальцы с криво подстриженными ногтями. Было видно, что задержанный волнуется перед допросом, об этом говорили лёгкая дрожь в руках и покраснение лица. Он то и дело шмыгал носом и шумно дышал.

Иво и Драгана переглянулись. Ей хотелось напомнить, что она сразу догадалась относительно мнимой синьоры, но сытый и довольный Иво уже начал допрос.

— Имя, фамилия, страна.

— Не понимай черногорский говорить, — пролепетал задержанный еле слышно, однако Иво не собирался отступать.

— Послушайте, синьор, я могу провести допрос по протоколу, пригласить консула и переводчика, и тогда Вы будете должны объяснить им причину Ваших…переодеваний. Но если Вы согласны потерпеть мой итальянский и помочь нам в одном странном деле, Вас и Вашу спутницу отпустят.

Мужчина покосился в сторону притихшей в углу Драганы. Она кивнула в подтверждении слов следователя.

— Я имею в виду Вашу так называемую сиделку, её уже допрашивают в соседнем кабинете, — продолжал Иво, — Ей грозит статья за нападение на полицейского, а это реальный срок. А в таком случае навряд ли девушка будет молчать, как рыба.

— Ладно, — согласился итальянец и обречённо махнул рукой, — Меня зовут Гвидо. Гвидо Баттиста из Турина. Я законопослушный гражданин, вовремя плачу налоги и не имею криминального прошлого.

Иво пощёлкал клавиатурой компьютера, а затем спросил:

— И зачем Вам, законопослушному гражданину, понадобилось ехать из прекрасной Италии на отдых в Котор? Да ещё по чужому паспорту. Кстати, эта синьора с Вами — кто она?

Гвидо изменился в лице — он побледнел, словно с него стёрли все краски. В глазах появились слёзы, и здоровенный мужик зарыдал так, что следователь растерялся.

— Поклянитесь самой страшной клятвой, что не расскажете моей жене. Она уверена, что я поехал в Аосту на ярмарку. Если она узнает о моих приключениях в Которе, то мне мало не покажется. Сейчас, когда не стало моей дорогой мамы, меня некому защитить, — попросил он сквозь рыдания, — А паспорт я одолжил у тётушки, я навещаю её по воскресеньям после утренней мессы. Сиделка вовсе не сиделка, а, как бы это выразиться, подруга, что ли.

— Любовница, — уточнил Иво, и Гвидо вынужденно согласился.

— Ну и нравы у вас в семье, — подала голос Драгана и, словно спохватившись, спросила, — Ваша мама — Джулия Баттиста, ведьма?

— Ну какая же она ведьма? Вот моя жена действительно ведьма, а мамочка помогала людям по мере возможности.

— Так, может быть, и Вы, синьор Гвидо, поможете нам, а мы Вас отпустим и закроем глаза на Ваши фокусы? — спросил следователь, — А Вы вернётесь домой, и никто ничего не узнает, если не проболтается сиделка.

— Но, господин следователь, если бы Вы видели мою жену, Вы бы меня поняли. Мне уже пятьдесят два, а тут эта девушка, такой цветочек…

— О Ваших шалостях никто не узнает, синьор Баттиста, если Вы будете с нами откровенны, — перебил толстяка Иво, — И «цветочка» отпустим с миром и не станем возбуждать дело о нападении на полицейского.

Перспектива объясняться с супругой не входила в планы Гвидо, и он моментально согласился сотрудничать. Он волновался, вытирал пот бумажными салфетками в ожидании вопросов.

 Иво напустил на себя серьёзный вид, чтобы этот проходимец не подумал, что он, полицейский следователь, верит в мистику — это удел Драганы и других подобных личностей. Начать надо с того, чтобы…

Однако бывшая экскурсовод его опередила. Драгана вскочила с места и, подлетев к столу, за которым сидел Иво, спросила:

— Скажите, Ваша мама была в Которе год назад?

Гвидо не предполагал, что кто-то будет интересоваться поездками покойной мамы. Он непритворно удивился и ответил положительно.

— Об этом потом, — вклинился в его ответ следователь, — Я не сомневаюсь, что у нас будет время вернуться к событиям годичной давности. А пока расскажите нам о цели Вашего визита. Только не морочьте голову, что Вам захотелось посмотреть на местные достопримечательности.

— Тем более, у вас в Италии достопримечательностей предостаточно, а Турин вообще город-музей, — поддержала его Драгана.

— Хорошо, хорошо, — пробормотал Гвидо, — Я скажу. Так вот, однажды ко мне в магазин явилась синьора…

Он рассказал о заказе и о том, как пользуясь знаниями, полученными от матушки, взялся за выполнение.

— Я узнал, что нужные мне лица поедут отдыхать в Котор, и решил использовать команду мертвецов, верой и правдой служивших матушке в её делах. Я вызвал их…

— Погодите, синьор, — перебил следователь. Он был вне себя: опять ему рассказывают сказки — сначала Драгана, теперь этот итальянец. Такое впечатление, что он издевается над полицией.

Иво разразился отборными ругательствами на языке великого Петрарки, да так разошёлся, что напугал задержанного.

— Я могу их вызвать, если хотите, правда, я утопил в море прибор, чтобы ими управлять, но заклинания помню наизусть, — пообещал он, обнаружив, что старший инспектор не верит его рассказу, — И Вы увидите, что мама меня кое-чему научила.

В ответ Драгана воскликнула «да», а следователь наотрез отказался:

— Вы что, с ума спрыгнули? Хотите наводнить мой кабинет скелетами? Да от нас последняя уборщица сбежит, когда увидит. И все мои бумаги пропахнут гнилыми водорослями. Нет, нет и нет.

В это время завибрировал телефон следователя.

Глава 18

Корабль неумолимо приближался к берегу. Ещё немного, и поднявшиеся волны бросят его на скалы, но тут Милошу и его добровольным помощницам удалось повернуть рулевое колесо, яхта свернула в сторону от опасных скал, отдалив неизбежное.

Теперь, когда паруса были сняты, а Милоша на посту сменил француз, можно было обсудить создавшееся положение.

— Здесь начинается сильное течение, — удручённо сообщил юнга, — Нас либо вынесет в открытое море, либо прямо в ад.

— Открытое море и есть самый настоящий ад — без связи, без еды и пресной воды. Так можно дойти до людоедства, — пробормотала Елена.

— Запаса продуктов хватит на сутки, — заявила бабушка.

— Думаю, меньше, — задумчиво произнесла мадам и вздохнула, — У вас две внучки, наверняка постоянно на диете, а попробуйте прокормить пятерых особей мужского пола.

Бабушка зажмурилась от удивления и спросила:

— Почему пять, если у Вас муж и два сына?

Мадам пожевала губами и добавила:

— И ещё лабрадор Ники трёх лет и породистый кот.

Надо сказать, мадам не верила собственным мрачным пророчествам, в глубине души надеясь, что их уже ищут, ведь день клонился к вечеру, а в это время в Котор возвращались экскурсионные суда. Потеря экскурсионной яхты — из ряда вон выходящее событие, и местная полиция скорее всего в курсе.

— «Нас ищут, — подумала она, — Если яхта выдержит непогоду, нас непременно найдут».

Оказалось, Елена поняла неправильно: говоря «ад», Луиджи имел в виду настоящую преисподнюю, место посмертных мук для грешников.

— Здесь есть проход в скалах, большая пещера… — начал он.

— Да, недалеко так называемая голубая пещера, мы туда туристов возим, — уточнил гид и, спохватившись, затараторил, — пещера расположена на полуострове Луштица между Золотой гаванью и мысом Мала Гора, и является одной из самых больших пещер на полуострове. Проникая внутрь через трещины, вода преломляет свет, образуя неописуемые переливающиеся оттенки.

Милош набрал воздуха, чтобы продолжить рассказ, но Луиджи ухмыльнулся и жестом остановил его.

— Вы заходите внутрь, купаетесь возле входа, и это называется осмотреть пещеру. Мало кто знает, что в ней несколько проходов в подземелье, и один ведёт прямо в ад. Мы именно туда возили неугодных.

— А сами? — спросила девушка.

— Мы не возвращались: капитан сообщал о выполнении задания, и нас опять погружали в спячку. — ответил он.

Будущее предстало перед пассажирами раскрашенным чёрной краской. Они с тоской смотрели на шкафчик со спасательными жилетами внутри: при такой сильной волне плыть к берегу было равно самоубийству. Кое-кто сожалел, что не бросился в воду вслед за Робером, но стоило ли вспоминать об упущенной возможности?

— Неужели ад существует? В рекламном буклете написано, что Голубая пещера представляет собой лазурный рай, — подала голос бабушка при виде впавших в уныние товарищей, — Хотя мне и много лет, и не могу сказать, что вела безгрешный образ жизни, но я не хочу попасть в преисподнюю.

Луиджи вздохнул:

— Если бы всё зависело от меня… Мне кажется, что есть неведомая колдовская сила, которая гонит яхту прямо туда. Наверное, это те ведьмы, у кого мы находимся в услужении, вызвали шквал.

Все заговорили одновременно. Кто-то сетовал на отсутствие интернета, ведь как было бы просто найти в гугле заклинания от нечистой силы. Кто-то вспоминал прочитанные романы из серии фэнтези, но осевшие в памяти разрозненные отрывки ничем не могли помочь. Милош принялся пересказывать фильм про ходячих мертвецов несмотря на то, содержанием киноленты заинтересовался только неискушённый Луиджи.

Вадим в одиночестве стоял на мостике, где прежде находился капитан, и вглядывался в проплывавшие мимо берега. Он опасался, что корабль, практически оставшийся без управления, налетит на какие-нибудь другие скалы, о которых юнга не осведомлён. Именно он первым заметил чёрный зев пещеры и дал знать спутникам. Перед его взором предстали скалы, поднимавшиеся над водой неровными уступами, словно застывшие в камне волны. Среди скал, испещрённых трещинами и глубокими прожилками, появилось чёрное отверстие, заставившее вспомнить слова бабушки о проходе в ад.

Глава 19

— Господин следователь, позвонили из Пераста, там береговая охрана час назад выловила в полукилометре от берега человека. Он утверждает, что плыл на яхте «Галатея», которую захватили мертвецы. Они-то и сбросили его за борт. Он находится в больнице, но уже пришёл в себя от потрясения и может давать показания.

Слушая это, Иво скрипел зубами. Нашёлся ещё один сочинитель.

— Скажи, а этого свидетеля случайно мертвец не покусал, как в романах про графа Дракулу? Что-то вы все поёте одно и то же. Кто этот утопленник? — спросил он.

— Некий Збигнев Висняк, польский гражданин. Путешествует по Черногории с женой. Проживают в отеле «Гиппокампус». Он попросил связаться с отелем и передать супруге, что он в порядке. Его сотовый утонул.

Иво хотел сказать, что спасатели могли бы позвонить в отель, не дожидаясь разрешения начальника, как вдруг насторожился.

— Постой, что ты сказал? Супруге?

— Да, пани Висняк, она в двадцать третьем номере.

— Вы уверены? — с сомнением проговорил он.

— Так точно, у меня всё записано, — донеслось из телефона.

Иво повернулся к окну, где на подоконнике удобно устроилась Драгана, и понял, что добровольная помощница задаётся тем же вопросом.

— Разве эта «Жозефина с косичками» не пани Висняк? — продолжил следователь, припомнив прозвище спутницы усатого пана, данное юным Робером. Поскольку помощник затруднялся ответить, Иво предложил организовать беседу по скайпу.

 — И поживее, — добавил он, — осенью темнеет рано, а ночью искать пропавшее судно затруднительно.

Помощник перезвонил через четверть часа и с сожалением сообщил, что побеседовать с паном Висняком в данное время невозможно: у него обнаружились изменения на электрокардиограмме, и больного срочно взяли на коронарное шунтирование.

— Это вид лечения такой, — прибавил помощник, и следователь недовольно пробормотал в ответ:

— Сам знаю.

Вот и всё, с усатым паном побеседовать не удастся, а он мог бы рассказать о том, что происходило на яхте в момент его падения за борт. Возможно, сведения, полученные от спасённого пассажира, помогли бы в поисках яхты.

Иво лукавил: кроме тревоги за судьбу пассажиров он думал о заказанном столике и о том, что на этот раз он никуда от себя не отпустит Драгану.

А оставленная без присмотра спутница взяла инициативу на себя и уже звонила в отель «Гиппокампус», где на рецепции работала её бывшая одноклассница. Драгане повезло — сегодня как раз была её смена. Туристический сезон заканчивался, постояльцев было мало. Пользуясь отсутствием вновь прибывших в отель, девушка скучала, и звонок школьной подруги отвлёк её от созерцания телеэкрана

— Ну что ты, дорогая, разве ты можешь помешать? — журчал в телефоне приятный голос, — Ты ещё не замужем? Ой, как же так? Ты была самой красивой девочкой в классе, и даже наш физик заглядывался на тебя. Ищешь принца?

— Нет, Натали, принцы давно заняты, а вот неплохо было бы найти одну особу, проживающую у вас. Посмотри среди постояльцев такую пани Висняк. Номер двадцать три. Желательно знать, где она находится в настоящий момент.

В телефоне послышались щелчки — собеседница Драганы открывала нужную страницу в компьютере.

— Вот она, Алиция Висняк из Познани. Похоже она в номере — мне передали, что на двери есть табличка «Не беспокоить», поэтому горничная не делала там уборку.

— Как бы проверить, в номере она или нет, — протяжно произнесла Драгана, но внезапно её телефон перехватил следователь.

— Алло, с Вами говорит следователь Иво Петрич. Вы точно знаете, что пани Висняк находится в отеле?

— Да, — проговорила Натали испуганно.

— Нам нужно с ней побеседовать. Мы уже едем, а Вы дайте знать, если гостья покинет номер.

Котор — небольшой город, в нём постоянно проживает двадцать тысяч жителей, и только во время курортного сезона переполняется туристами. Его кварталы застроены тесно, поэтому следователь и Драгана доехали до отеля за считанные минуты.

Их встретила встревоженная дежурная. При виде подруги в компании полицейского она моментально выскочила из-за стойки и затараторила, обращаясь к обоим поочерёдно:

— Пани Висняк в номере. Мне горничная доложила, что постоялица заказывала обед в номер и оставила поднос с грязной посудой возле двери.

— Понятно, — сказал Иво, направляясь к лифту. За ним семенила дежурная, она заглядывала ему в лицо и продолжала рассказывать всё, что знала, о польской группе. Драгана шла за ними и внимательно слушала излияния одноклассницы.

— Они всей группой ездили накануне на озеро Шкадер, уехали после завтрака, а вернулись почти к окончанию ужина. Пани Висняк едва поднялась к себе, она сказала, что во время экскурсии упала и подвернула ногу. Ещё жаловалась, что нога распухла, и навряд ли ей удастся завтра поехать на яхте.

— Ну вот мы и узнаем, в курсе ли пани, что её муж путешествует с некоей Жозефиной с косичками, — ухмыльнулся Иво, раздумывая о том, как ловко устроился пан Висняк — жена осталась в отеле, а её место мгновенно заняла дама сердца.

Дежурная нажала на кнопку вызова лифта и задумалась, но, как только они вошли внутрь кабины, потрогала лоб и заявила:

— Я, кажется, вспомнила. Была такая престарелая с косичками. Она постоянно вертелась возле польской группы, но могу с уверенностью заявить, что она не из нашего отеля, я помню всех постояльцев несмотря на то, что они часто меняются.

В глубине души следователь усомнился в этом, однако спорить не стал, тем более лифт остановился на нужном этаже.

Пани Висняк открыла им не сразу — полная стриженая под ёжика дама причёской походила на престарелого сержанта. Видимо, женщина скучала в одиночестве — на экране телевизора диктор-зазывала показывал новейшую разработку точилки для кухонных ножей, тут же бегущей строкой телефон и цена в евро. На тумбочке лежал пакет с семечками и разрезанное на дольки яблоко.

Перепуганная появлением полиции пани предъявила заграничный паспорт с королевским орлом на обложке. После того, как Иво сообщил ей о том, что её муж чуть не утонул в водах бухты, пани схватилась за сердце, но, узнав, что он жив, и ему ничего не угрожает, успокоилась и глубоко вздохнула.

Пани поинтересовалась, как это случилось, и тут Иво замялся — не станет же он озвучивать навязшую в зубах версию о мертвецах. Ему на помощь пришла Драгана. Она сказала, что пан Висняк поскользнулся на верхней палубе.

— Господи, Збышек, что его понесло на верхнюю палубу? — она захлопала ресницами, словно собиралась заплакать, но внезапно добавила спокойным тоном, — и некому было за ним присмотреть, а ведь я просила…

Нужно было выяснить относительно пани с косичками, но Иво не знал, как подступиться к столь деликатному вопросу. Выручила Драгана. Она наклонилась к начавшейся успокаиваться женщине и неторопливо произнесла:

— Скажите, пани Висняк, не появлялась ли в окружении вашей группы некая дама с косичками, лет пятидесяти или около этого?

— Конечно, была, — оживилась та, — Это пани Эльжбета, она тоже из Познани, наша землячка. И она нас так выручила — купила мой билет на яхту. А что, с ней тоже что-то случилось?

— Нет, нет, с ней всё в порядке. А как фамилия этой пани Эльжбеты?

— У неё странная фамилия, совсем не польская. Монтенья, Манчини, что-то в этом роде. Однако её записали, как Алиция Висняк.

Покинув номер и поблагодарив дежурную, Иво и Драгана оставили отель и вышли на улицу. Иво шагал так широко, что его спутница едва поспевала за ним. Внезапно следователь остановился, словно поражённый какой-то мыслью. Он присел на скамью и вытащил сотовый.

— Кому ты звонишь? — поинтересовалась Драгана и устроилась рядом.

— Помощнику, — шепнул Иво и тут же прокричал в трубку, — Слушай, посмотри, как фамилия итальянок, бабушки и этих девиц?

Он услышал ответ и закрыл телефон. Драгана терпеливо ждала, что он ей скажет, но следователь не торопился. И только, когда девушка дёрнула за рукав, произнёс:

— Это синьора Манчини, мать сенатора. А девушки — его дочери.

Глава 20

Вадим указывал на открывшийся зев пещеры.

— Нас несёт туда, и через несколько минут мы будем внутри.

Воцарилось всеобщее молчание. Пассажиры замерли, глядя на шероховатую поверхность приближавшихся скал. Ближе к расщелине, ведущей внутрь, камни были отполированы до блеска, словно вылизаны морем. Яхта приблизилась к воротам в пещеру. Изнутри доносился приглушённый плеск волн, похожий на зовущий шёпот. Ещё немного, и неизвестная колдовская сила вкупе с ненастьем втянет яхту в пещеру, откуда они навряд ли выберутся. Впрочем, Вадим не думал о колдовстве, он опасался, что они не справятся с управлением, и судно разобьётся у входа.

Милош и француз крутили рулевое колесо, которое плохо поддавалось их усилиям. Пассажиры приуныли, предчувствуя беду. Даже юный Жан-Люк притих: если сначала приключения казались ему компьютерной игрой, а вход в пещеру — переходом на новый уровень, то, столкнувшись с мрачной реальностью, понял, что при неблагоприятном исходе они все погибнут, и переиграть нельзя. Он вертел головой и пытался найти какой-нибудь проход сбоку, не замеченный другими, ведь так иногда было на экране компьютерной игры.

Именно он заметил катер на горизонте и позвал Вадима.

— Похоже на береговую охрану, — предположил тот, рассматривая точку в подзорную трубу, позаимствованную у мёртвого капитана.

— Они нас спасут? — с надеждой в голосе спросил мальчик. Его мать перестала плакать, ожидая, что скажет на это Вадим, но тот молчал.

— Если нас унесёт в дальний туннель, то никто не спасёт, — мрачно проговорил Луиджи. Оказывается, он уже сменил за штурвалом француза и сейчас вместе с Милошем пытался вывести корабль на другой курс подальше от проклятой пещеры.

— Не получается! — прокричал он. — Я не могу преодолеть это колдовство, оно слишком сильное.

В глазах юнги читалось отчаяние. Впервые участь обречённых была ему небезразлична: он не хотел ужасной судьбы для Кристины. Милая светлая девушка не заслуживала адских мук из-за чьей-то прихоти. Если бы береговая охрана успела, то, возможно, у пассажиров появился бы шанс, но катер был ещё далеко.

Кристина и Елена стояли рядом. Елена вытирала набегавшие слёзы, а белокурая сестра обнимала её и гладила по голове. В какой-то момент она посмотрела на Луиджи, и юноша поспешно опустил взгляд, не выдержав укора в её голубых глазах. Надо было быстрее принимать решение, и тут на помощь пришёл Вадим.

— А ну, ребята, попробуем все вместе повернуть рулевое колесо — быстрей, быстрей! — скомандовал он, и к штурвалу бросились сёстры, француз и сам Вадим. Из груди Луиджи раздался выдох, когда медленно, но, верно, колесо повернулось, отводя судно от опасного проёма.

— Ну вот, а ты говорил, колдовство, — усмехнулся Вадим, и стоявшие рядом добровольные помощники улыбнулись.

— Вероятно, ваша ведьма не слишком разбирается в морском деле, — удовлетворённо произнёс француз, а пробравшийся наверх Жан-Люк воскликнул:

— Это было круто, папа!

Яхта «Галатея» колыхалась в волнах возле входа в Голубую пещеру. Этим курсом всегда плавают прогулочные яхты. Они по очереди заходят внутрь пещеры и останавливаются на полчаса для купания и отдыха. Солнечный свет, проникающий в волны тёмного зала, преломляется, делая воду и воздух вокруг голубыми. И почти никто не знает, что за первым залом имеется второй, более тёмный, за ним третий, ничем не подсвеченный, и оттуда открывается широкий подземный коридор. Путнику, попавшему туда, кажется, что он очутился в царстве тьмы, ведь на чёрной воде не видно бликов, и лишь по плеску волн можно догадаться о её наличии. Куда ведёт таинственный коридор, неизвестно — некоторые считают, что по нему можно пересечь всю южную Европу до самого Гибралтара. Существует версия, что для грешников это дорога в преисподнюю.

А сегодня пещера пустовала — не было ни весёлых беззаботных туристов, ни местных рыбаков на своих лодчонках, ни громогласных гидов. Милош только пожимал плечами, когда его спрашивали, почему нет посетителей на этом обычно многолюдном пути.

Луиджи, довольный тем, что его дебют в роли капитана прошёл удачно, снова взял на себя управление судном. Он расставил по местам свою команду, то есть Вадима, Милоша и француза, а вертевшегося под ногами мальчика произвёл в юнги и велел драить палубу.

— Ну вот ещё, — хотел сказать Жан-Люк, но, заметив, что мать прижимает руки к груди и готовится заплакать, подчинился.

— Я не маленький, мама, — крикнул он и махнул рукой.

Мадам, глядя, как сын гоняет шваброй воду по палубе, возмущённо заявила, что она растит сына не для этого.

— Скажите мадам, что это простое занятие отвлечёт мальчика от опасностей, которые всегда присутствуют на судне, или она хочет ходить за ним по пятам и смотреть, не перелез ли он через фальшборт? — ответил Луиджи, а Кристина охотно перевела.

— Он прав, голубушка, — попыталась успокоить её старая синьора, — пусть мужчины делают своё дело, а мальчик по мере сил помогает им.

— Даже адмирал Нельсон начинал морскую службу юнгой, — заметила одна из англичанок.

Вадим засомневался, что это было именно так, однако промолчал.

Яхта свернула в сторону и легла на обратный курс. Теперь уже и без бинокля или подзорной трубы виднелись катера береговой охраны, и пассажирам казалось, что их странное плавание подходит к концу. Их заметили, с ближайшего катера в сторону злосчастной яхты «Галатея» был послан световой сигнал прожектора. Люди перешёптывались, но тем не менее никто не спешил выплёскивать наружу радость из опасения сглаза.

Луиджи грустил втихомолку: он понимал, что настало время расстаться с Кристиной, да и могло ли быть по-другому? Она вернётся в свой дом в Милане, а он, застрявший между мирами, ляжет в водную могилу. Он лишится даже воспоминаний о ней, потому что любовь мертвеца — это нонсенс. Но как быть ему с болью в груди, как раз в том месте, где у живых людей находится сердце? Если бы он мог остаться рядом с ней — облаком на небе, цветком в её саду или котёнком на её коленях! И возвращаться ему некуда — капитан лишился браслета и рассыпался в прах, как и другие матросы. Их души свободны, а он по-прежнему во власти неизвестного колдуна.

Луиджи решил про себя, что, как только яхта с помощью береговой охраны вернётся в Котор, и наступит час попрощаться с Кристиной, он сам повернёт браслет и… умрёт. Умрёт уже окончательно, исчезнет, будто его и не было никогда. А Кристина его забудет: в том мире, где обитает она, нет места для юноши из далёкого восемнадцатого века.

Солнце уже садилось, и заря золотых оттенков залила небосвод. Это золото уходящего дня осветило довольные лица пассажиров. Они сгрудились у борта и наблюдали, как к ним приближается катер.

— Руки вверх! — раздался чей-то голос позади, — Не двигаться, а то пристрелю.

Глава 21

Картина постепенно прояснялась, и следователь был вынужден признать правоту Драганы, ведь она с самого начала искала в этом деле мистическую составляющую. Они вернулись из отеля и продолжили допрос Гвидо Баттиста, то есть допрашивал Иво, а Драгана заняла место в углу. Открылась правда об исчезновении яхты в прошлом году. Гвидо подтвердил, что был заказ на уничтожение семьи Энгельгартов, и матушка взялась за его исполнение.

— Вы помните, кто делал заказ? — спросил Иво. Он вытащил из интернета фотографии наследников, и толстяк указал на сухопарого господина лет сорока.

— Вот этот приходил к матери и расплачивался с ней.

Иво замолчал. А ведь Драгана догадалась раньше всех, что в деле замешан Марчелло Росси, на которого уверенно указал Гвидо. Именно он охотился за наследством и не остановился перед уничтожением соперников. Надо будет составить протокол, как положено, и отправить материалы в Италию — пусть негодный убийца не думает, что ему удалось обмануть всех.

А теперь сегодняшние события… Проклятое дело, которое сведёт его с ума! Ну как он доложит начальству о колдовстве? Да в столице помрут со смеха. Он посмотрел на Драгану, она дотронулась до рассыпавшихся по плечам волос и стала заплетать их в косички. Ему стало ясно, что таким образом она подсказывает, о чём ещё спросить итальянца. Они уже успели обсудить по дороге появление дамы с косичками, предположив, что она и есть заказчица. Сделав пометку в записях относительно прошлогоднего дела, он попросил описать даму, которая приходила к Джулии Баттиста в Турине.

Неожиданно Гвидо замялся.

— Ну, она была в шляпке, лицо закрывала вуаль. И перчатки на руках. Но в какой-то момент она забылась и приоткрыла сетку, да так дёрнула, что шляпка чуть не слетела с головы. Ну, такая худая, лицо в морщинах, волосы короткие, седые, заплетены на две косички.

— Как Вы сказали — на две косички? — воскликнул Иво и снова обернулся к добровольной помощнице, — Похоже, это она. Только непонятно, зачем ей понадобилось напрашиваться на экскурсию?

— А синьор Баттиста не ошибся? — засомневалась Драгана.

— Покажите фотографию, и я её узнаю. Она была такая…голубоглазая, русоволосая с проседью, не похожая на итальянку, — настаивал Гвидо.

— У нас нет фото этой дамы, и предъявить Вам пока нечего, — с досадой произнёс следователь.

Он подумал, что эта загадочная дама должна была где-то остановиться в Которе, а, может быть, не в Которе. Кто, например, мог бы помешать ей приехать на автобусе из той же Будвы? Хотя для начала надо снова опросить персонал местных отелей.

Он не успел ничего предпринять, как снова прозвенел звонок.

Иво внимательно выслушал, а затем позвал дежурного.

— Отведите синьора Баттисту в соседнюю комнату, пусть изложит на бумаге всё то, что он мне рассказал, а потом пусть идёт на все четыре стороны.

На лице Драганы явно отпечаталось неудовольствие. Как только за дежурным и задержанным Гвидо закрылась дверь, она сердито проговорила:

— Напрасно ты отпускаешь его, Иво, он же преступник, ведь по его вине происходит что-то непонятное с яхтой, его наняли убить, и скорее всего жертвами должны стать синьора Манчини и её внучки. А вдруг он скроется от правосудия?

— И что я ему предъявлю? То, что он вызывает команду мертвецов давно затонувшей яхты? Кто мне поверит? Да меня засмеют так, что придётся оставить службу. Нет уж, пусть катится к себе домой и предстанет перед зоркими очами законной супруги, это и будет для него наказанием, — парировал Иво.

— А что делать с его подружкой? Якобы сиделкой?

— Гнать в шею, пусть катится в Италию со своим Ромео. Нет, Драгана, они всего лишь исполнители, судить надо того, кто заказал похищение яхты и убийство ни в чём не повинных людей.

— То есть Жозефину с косичками?

Иво согласно кивнул.

Девушка замолчала, перебирая в уме данные, полученные в результате расследования и услышанные от задержанного. Пазл складывался в чёткую картину, и лишь одна часть мешала восприятию в целом.

— Почему заказчица оказалась на яхте? — тихо спросила она, однако Иво только пожал плечами.

Как только увели Гвидо и затих спор с Драганой, следователь немедленно стал собираться в порт.

— Позвонили из береговой охраны, сказали, что видят яхту возле Голубой пещеры. Похоже та, которую мы ищем, только без парусов.

Драгана взвизгнула и захлопала в ладоши. Ещё немного, и она бы прошла колесом по кабинету в зажигательном танце.

— Ну что, разве я не говорила, что здесь заговор?

— Говорила, говорила… Драгана, я еду в порт. Ты со мной?

— Мог бы не спрашивать. Я не успокоюсь, пока эта история с похищением не закончится, и я не посмотрю в глаза заказчице.

Как хороша черногорская осень, когда солнце уже не так греет, но всё ещё цветут розы, пахнет резедой и медуницей, а синева неба сливается с морской. Дневной жар спадает медленнее, а вечера такие же томные, как летом. Жёлтые листья мелькают на деревьях, но листопада, такого, как на севере, здесь не бывает. Кроны деревьев подсвечены лучами заходящего солнца, вода в бухте становится розовой, приобретая огненный оттенок на западе.

Иво и Драгане было не до красот: они торопились в порт. Следователь втайне надеялся, что руководство береговой охраны отправит на место обнаружения яхты ещё один катер, и там непременно найдётся место для старшего инспектора полиции. О чём думала Драгана, не знал никто, но, судя по загадочному выражению лица, она тоже собиралась проникнуть на спасательное судно.

В конторе находился весь персонал вечерней смены — они во главе с начальником сгрудились возле экрана компьютера. Драгана заглянула через плечо начальника и увидела, что вся смена отслеживает приближение спасательных катеров к яхте.

Начиналась финальная часть драмы.

Глава 22

Угроза прозвучала столь неожиданно, что пассажиры повернулись не сразу. Они увидели, что пани с косичками держит в руках «беретту», а решимость, написанная на её лице, не позволяла сомневаться в том, что она применит оружие, если ей что-то не понравится.

— Спускайтесь на первую палубу по одному, иначе я буду стрелять, — пригрозила она, а затем рявкнула на Луиджи, — Становись за руль и поворачивай к пещере, придурок.

Пассажиры не двигались, и тогда злодейка добавила:

— На мне пояс смертника, вы все взлетите на воздух, если какой-то идиот решит обезоружить меня.

— В первую очередь взлетите Вы, пани, — напомнил француз.

— Со взрывчаткой шутки плохи, — добавил Милош.

— Блефует, — шепнул ему на ухо Вадим.

— Я не блефую, — взвизгнула она, — Вас разорвёт на кусочки, либо я всех перестреляю.

Невозмутимость, выказанная спутниками, вывела её из равновесия, и пани с косичками постепенно впадала в состояние паники.

— Покажи нам пояс, — внезапно попросил Луиджи.

Пани с косичками оторопела от его наивной просьбы. Прибывший из восемнадцатого века юноша понятия не имел, что это за пояс такой, хотя полагал по названию, что ничего хорошего ждать не приходится.

— Ну вот ещё, — возмутилась она, — Он под рубашкой, а задирать рубаху в присутствии незнакомых я считаю неприличным.

— Какой политес! Только, может, и пояса никакого нет, а Вы торгуете воздухом, любезная, — восхитилась бабушка. Впрочем, её восхищение было смешано с иронией.

— Вам придётся поверить мне на слово, синьора Манчини, — холодно произнесла террористка, — пояс на мне, и я взорву кораблю, если что-то пойдёт не так.

Пани с косичками сверлила взглядом старую синьору, словно хотела пронзить её насквозь. Губы злодейки сложились в тонкую линию, выражая презрение.

Бабушка задумалась — откуда злодейке известно её фамилия? Она ни с кем не знакомилась и свою фамилию не называла. С тех пор, как сына выбрали сенатором, все члены семьи старались не выставлять напоказ личную жизнь, и внучки вели себя соответственно. Может быть, гид проболтался? Нет, этот юный разгильдяй даже не проверил список пассажиров при посадке и не провёл перекличку, поэтому большинство плывущих на корабле так и останутся безымянными.

— Скажите, пани, а для чего Вам наши жизни, позвольте полюбопытствовать? — проговорил Вадим, выходя вперёд и пряча за спиной испуганную Елену, — Мы видим Вас впервые в жизни и ничем не связаны с Вами. Может быть, у Вас с головкой плохо?

— А, может быть, Вы террористка или служите международной мафии? Только они похищают транспорт, — спросил Милош. Кажется, он осмелел настолько, что не стал прятаться за спины туристов и впервые почувствовал тяжесть ответственности за чужие жизни.

Замечание обоих мужчин разъярило злодейку настолько, что она еле сдержалась, чтобы не расправиться с этим наглым парнем Вадимом, по вине которого всё пошло не так.

— Не умничай, а спускайся. Твоя жизнь меня меньше всего интересует.

— А чья? Заберите того, кто Вас интересует и отпустите остальных. Мы-то при чём? — крикнула француженка, — Хотя бы ребёнка отпустите.

Мадам находилась на грани истерики, но никому и в голову не приходило ставить это ей в вину. Ах, как она жалела в этот момент, что не отправила заниматься в бассейн и младшего сына вместе с Робером. Время упущено, жалеть не о чем. В данный момент, даже, если Жан-Люк прыгнет за борт, он непременно утонет, ведь до берега далеко, и сил мальчика не хватит, чтобы доплыть и спастись.

 Мадам повторила вопрос, но злодейка не соизволила ответить. Она повторила угрозы, но, видя, что никто не собирается исполнять её приказы, заревела, словно сирена, и попыталась схватить за руку Кристину. Та вскрикнула от неожиданности и отдёрнула ладонь, спрятав её за спину. Пани, охваченная приступом злобы, прицелилась в блондинку, которая и раньше раздражала её. При этом, чем именно, она навряд ли смогла бы объяснить, скорее всего причиной стала молодость и осознание того, что у девушки впереди вся жизнь, а ей осталось меньше, чем пройдено. Неизвестно, решилась бы злодейка произвести роковой выстрел, но на помощь Кристине пришёл Луиджи. Он набросился на пани и попытался выхватить у неё из рук пистолет.

Дальнейшее заняло считанные секунды — пани извернулась и выстрелила наугад. Пуля попала в Луиджи, и он начал оседать на палубу. Выстрел послужил сигналом для Вадима, бросившегося на злодейку, словно хищник из семейства кошачьих — так же точно и бесшумно. Ещё мгновение, и пистолет отлетел в сторону, а поверженная пани с косичками лежала на полу. А ещё через минуту раздался гудок приблизившегося почти вплотную катера береговой охраны.

Глава 23

По законам детективного жанра в последней главе участники действа собираются вместе, и ведущий расследование уличает преступника. Обычно таковым оказывается тот, на кого меньше всего можно было подумать. В нашей истории пассажиры проклятого рейса тоже находились в кабинете за исключением Робера и усатого пана — оба всё ещё оставались в больнице. И хотя преступница была известна, однако оставалась неясной подоплёка произошедших событий. Уступая просьбам, Иво разрешил пострадавшим присутствовать при разговоре с коварной заговорщицей. Все сидели молча, лишь только Кристина тихо плакала при воспоминании о том, как пуля попала в грудь Луиджи, и он рухнул на палубу.

— Бедный юноша, он спас меня, ведь пани целилась мне прямо в сердце, — шептала она в ухо Елене, — А эта негодяйка убила его во второй раз.

Елена осторожно пожимала ей ладонь и шептала слова утешения. Её изумляли слёзы сестры, ведь Кристину в семье считали железобетонной и не способной на выплёскивание чувств. Она ни к кому не выказывала явной привязанности и вела себя в соответствии с собственными желаниями. Даже к бабушке, обожавшей внучек, относилась прохладно. И вдруг слёзы и переживания из-за юноши, которому не было места в их прагматичном двадцать первом веке. Елена хотела ответить, что тело Луиджи исчезло, испарилось на глазах у всех сразу после падения, и странно, что сестра этого не заметила, но в это время следователь призвал всех к тишине.

Сидевшая перед столом следователя пани с косичками не прятала глаз от публики, а непринуждённо отвечала на вопросы и охотно давала показания. Она и не думала отпираться, а вроде бы даже кичилась сделанным. Уж слишком самодовольным был её вид.

К одежде пани прикрепили миниатюрный микрофон, Драгана следила за принтером, а Иво внимательно слушал излияния злодейки.

— Если нанять киллера, то его могут поймать, а он назовёт заказчика во время допроса, — рассуждала она, повествуя о том, как додумалась использовать команду мертвецов, — а подставляться мне не хотелось. А тут я вспомнила… Мой первый муж был атташе в …одной из балканских стран. Случайно он узнал тайну премьер-министра, обратившегося за помощью к Джулии Баттиста. Ему грозил вотум недоверия, обвинение в коррупции, ещё куча грехов, но после визита к ведьме всё разрешилось самым благоприятным для него образом: главный оппонент был найден мёртвым в собственном кабинете за запертой дверью. В свидетельстве о смерти значилась сердечная недостаточность. Через некоторое время местная полиция выяснила, что в те дни столицу посетила некая ведьма. Муж назвал её имя, а я запомнила координаты, по которым её можно будет отыскать. Несколько лет я хранила этот адрес и, когда решила разделаться с Манчини, вспомнила о ведьме из Турина.

— Какое отношение Вы, пани Эльжбета, имеете к семье Манчини? — спросил Иво. Он заметил, что в глазах дамы мелькнула такая неподдельная ненависть, что, казалось, сними в неё наручники, и она покусает всех, кто встретится ей на пути.

На вопрос следователя она ответила таким яростным шипением, словно кошка, если ей кто-то нечаянно наступил на хвост. Все присутствующие удивлённо переглянулись.

— Возможно, это ещё одна соискательница лёгких денег, — предположила Драгана, обращаясь к Иво, — Помните дело Ногарола? Если бы не исчезли Энгельгарты…

Она хотела продолжить, но старший инспектор сделал страшные глаза, указывая на допрашиваемую, и добровольная помощница прикусила губу.

— Мне известно об этом деле, — перебила пани, — Об этом писали все соцсети. Но не притягивайте за уши то, к чему я не имею отношения. Меньше всего меня интересовали деньги этого проклятого семейства, а только месть, которую я вынашивала долгие годы, прикидывая, как лучше сделать. Именно поэтому я обратилась к Джулии. Дело в том, что я внебрачная дочь покойного синьора Манчини. У него был роман с моей матерью, когда он студентом приехал на каникулы в Польшу. Мама говорила, что он бросил её, когда узнал, что у неё будет ребёнок. Он из богатой семьи, поэтому его родители запретили встречаться с нищей полькой. Он уехал, а мама надрывалась на трёх работах, чтобы растить меня.

Присутствующие на допросе переглянулись. Они не слишком верили в историю о страстной любви и бедной сиротке, которую предал отец. — Да это просто сюжет дамского романа, — воскликнула одна из англичанок, а вторая напомнила о Шарлотте Бронте и Джейн Остен.

— Но почему пани носит фамилию Манчини? — спросил Вадим, — ведь, если ваши родители не были женаты, то Вы должны были записаны на фамилию матери.

— Когда я получала паспорт, то взяла его фамилию. А по матери я Хеломска, — недовольно пояснила пани с косичками, то есть Эльжбета Манчини.

— Полагали, так будет легче отщипнуть что-нибудь от наследства? — догадался Милош. Пани не удостоила его ответом, хотя всем и так было ясно, что именно так она и намеревалась действовать.

— Но Вы же были замужем, — вторглась в общий разговор мадам.

— И не один раз, но всегда оставляла свою фамилию.

Она замолчала и с гордостью взглянула на остальных.

— У Вас есть доказательства того, что покойный синьор Манчини — Ваш отец? — спросила бабушка. Она спокойно сидела в отдалении и невозмутимо слушала излияния самозванки.

— Только слово матери, — торопливо заявила пани, — Она часто показывала мне его фото из светской хроники. Мамочка скончалась в доме престарелых. Я стала собирать сведения о семье моего отца, сначала это были вырезки из газет, а в эпоху соцсетей стало намного легче, вель милые девочки Елена и Кристина любят выставлять фотографии с семейных праздников.

Девушки смущённо покраснели, а бабушка подтвердила:

— Да, это так. Нас часто фотографировали газетчики: мой муж был успешным политиком, к тому же фотогеничным.

— Я смотрела на фото, а там отец на фоне то дворца, то яхты. А однажды я увидела семейное фото, он в обнимку с внучками, и я подумала: отчего такая несправедливость? Почему мне не досталось ни капли отцовского внимания? Потом пришло известие о его смерти. О завещании нигде не писали, но я подумала, что все папенькины деньги достались им, родным детям и внукам. Папенька не соизволил вспомнить обо мне, и я решила исправить ошибку. Вы, синьора Манчини, и Ваши внучки были целью покушения.

— Но Вы бы не смогли получить деньги семьи Манчини, — возразил Иво. Эльжбета ответила, что в её плане гибель яхты являлась только первой ступенью.

Она закрыла глаза и стала со стоном качаться на стуле.

— Проклятая ведьма, если бы она не умерла, дело закончилось бы по-другому. Неужели я могла полагаться на этого толстяка Гвидо? Он уверял, что знает секреты матери, но в магических делах мужчины никогда не достигали таких вершин, какие удавалось покорить женщинам.

— И поэтому Вы контролировали его действия в Которе? — задал вопрос следователь.

На лице пани появилась гримаса брезгливости. Женщина словно поражалась людской несообразительности.

— Вы видели этого сеньора Баттисту? — ответила она вопросом на вопрос, — А. если видели, как вы могли подумать, что я полностью доверяла этому жирному хомяку с одышкой? Именно поэтому я решила подстраховаться и пробралась на корабль.

— Гвидо научил Вас управлять командой? Я имею в виду браслеты. — спросил Иво.

— Гвидо вызвал эту яхту и велел капитану взять пассажиров. Управлял он, а я только наблюдала, чтобы всё было под контролем.

— Он знал, что Вы находитесь среди туристов?

— Нет.

— Вы утверждаете, что только наблюдали? По словам Елены Манчини Вы поднимались на верхнюю палубу и оживили команду в то время, когда остальные разговаривали с юнгой. Следствием этого стала стрельба, в результате чего юнга был убит.

Иво уже успел вкратце побеседовать с сёстрами-итальянками и молодым человеком по имени Вадим. Он обернулся к ним в ожидании поддержки, и девушки закивали в подтверждение его слов.

— Я понятия не имела, каким образом Гвидо воздействует на команду, я и про команду не знала. Как только он дал мне знать, что приступает к операции, я проследила за ним и поселилась в том же отеле.

Услышав это, Драгана и старший инспектор переглянулись. Драгана прикусила губу: они же были в отеле, где жил синьор, то есть синьора Антония Баттиста. Она тут же сообразила, что, просмотри он список проживающих до конца, возможно, их и заинтересовала бы некая Эльжбета Манчини, однофамилица трёх пассажирок с похищенной яхты, но на сто процентов не была уверена.

— Ну, проследили, и дальше что? — тусклым голосом спросил Иво: кажется, его мысли совпадали с сомнениями Драганы.

— Я не знаю, как он их вызвал, он по телефону сказал, что завтра всё решится, а я вспомнила про то прошлогоднее дело с пропавшей яхтой, поэтому спросила у него название корабля. Он сказал, что «Князь Ливнич».

— И Вы… — перебил Иво.

Эльжбета подтвердила, что воспользовалась случаем и купила билет у знакомой дамы из Познани.

— Я хорошо плаваю, в любом случае я спаслась бы, если бы судно пошло ко дну, — продолжала пани, — Про браслет заранее не знала, об этом всем рассказал Вадим — это он оживил юнгу. А потом мне пришло в голову сразу разделаться со всеми. И я повернула браслеты у команды, а потом натравила мертвецов на живых. Но в юнгу я стреляла позже.

Она прикусила губу, а затем пожаловалась:

— Он первый набросился на меня, я всего лишь защищалась от мертвеца. А как бы вы поступили на моём месте?

— Пани имеет в виду заказ на убийство или схватку с юнгой? — парировал старший инспектор.

Женщина грозно сверкнула глазами в его сторону и насупилась. Она замолчала, недовольная тем, что её перебили.

Иво потёр виски: у него раскалывалась голова от обилия странных событий. Чушь какая-то! Мертвецы с браслетами на руках, договор с ведьмой, дважды убитый юнга, тело которого так и не обнаружили, хотя обыскали яхту и прилегающую акваторию… А что он должен докладывать начальству? Записать в протокол бред, который несут по очереди фигуранты дела. Не сочтут ли его писателем-фантастом? И как это отразится на службе? Навряд ли он скоро получит повышение.

— Продолжайте, — сказал Иво, обращаясь к Эльжбете Манчини, — меня интересует, как Вы договорились с ожившими мертвецами и почему они Вас не тронули?

— Я всего лишь посулила выторговать у колдуна вечную жизнь, — отмахнулась она, — пообещала убить колдуна и вернуть им свободу.

— Неужели Вы рискнули бы уничтожить синьора Баттисту? — ахнула мадам.

— Ну вот ещё, я не собиралась выполнять обещанное. После того, как глупый капитан и остальные уничтожили бы вас всех, я скрылась бы за бортом, оставив им в подарок взрывное устройство.

И только сейчас до пассажиров дошло, что они подвергались двойной опасности — как со стороны мертвецов, так и со стороны сумасшедшей бабы, которая не собиралась ни перед чем останавливаться для достижения своей цели — уничтожить наследников синьора Манчини.

 Вадим поинтересовался у старшего инспектора, не блефует ли пани, и не нашли ли на яхте подозрительный предмет со взрывчаткой?

— Она пугала нас поясом смертника, — добавила Елена.

Инспектор береговой охраны подтвердил, что на яхте найдена взрывчатка с часовым механизмом. Возможно, она должна была сработать от сигнала сотового телефона.

— Это Ваша недоработка, пани, — сказал Вадим с горькой усмешкой, — Вы не учли, что на старинной яхте не работают физические законы нашего времени, поэтому и пропал интернет.

К лицу злодейки прилила краска. Она пробормотала ругательства, а потом, словно сообразив, что доказать принадлежность взрывчатки будет трудно, почти невозможно, покачала головой и торопливо проговорила:

— Это не моё. И пояса у меня не было. Я просто хотела всех напугать.

Она обвела взглядом кабинет, словно что-то обдумывала, а потом нарочито возмутилась:

— И вообще я не понимаю, за что меня задержали? Никто не погиб, судно забирает морской музей в новую экспозицию, а капитан и его команда, как я слышала из разговоров, будут похоронены и перестанут являться в реале. Да, я попалась на удочку этого жулика Гвидо, но разве это преступление — искать помощи у колдунов? К тому же, аванс он мне не вернёт. Вы лучше его судите, это он во всём виноват.

Кристина, не произнёсшая до этого момента ни слова, вдруг взвыла и вскочила с места. Она непременно набросилась бы на допрашиваемую, если бы её не остановили Вадим и Елена.

— Вот ты как повернула! — кричала девушка, вырываясь из их крепких рук, — Она, видите ли, белая и пушистая. А кто Луиджи убил?

Пани с косичками снисходительно посмотрела на неё и презрительно хмыкнула.

— Он и так мертвец — ему ли не всё равно, всадила я в него пулю или нет. В любом случае ему дорога на тот свет.

Выслушав её замечание, сказанное жёстким тоном, Кристина снова зарыдала. Елена гладила сестру по голове, а Милош и старушки-англичанки, стараясь перекричать друг друга, требовали немедленно посадить террористку в камеру.

— Как я покажусь в турбюро после таких приключений? — сетовал Милош.

— А я на неё в суд подам, пусть выплатит компенсацию за испорченный отпуск, — пригрозила мадам.

Кажется, её младший сын был с ней не согласен. Как только они попали в зону работающего интернета, он сразу же поставил в соцсети фото и описание необыкновенного круиза. Пост набрал столько лайков и просмотров, что мальчик стал героем, не успев добраться до родной школы.

Драгана оторвалась от экрана ноутбука и задумалась настолько глубоко, что её окликнул следователь.

— Эй, ты там не заснула? — спросил он и пощёлкал пальцами перед неподвижным лицом добровольной помощницы.

Драгана тряхнула головой.

— Подождите! — воскликнула она, призывая к вниманию, — Я где-то прочитала, что, если убит тот, кто уже не принадлежит этому свету, а находится на том свете, то для того света он будет мёртв и проявится в нашем свете.

Она остановила себя, обнаружив на лицах слушателей недоумение. Кристина перестала дёргаться, она замерла в ожидании разъяснения. А бабушка кивнула в подтверждении слов Драганы.

— И я где-то читала о таком, но не поверила — мистика! Но поскольку перед нами целый день разворачивалось действие из мистического триллера, то теперь я не стану утверждать категорично, что этого нет, не было и не будет никогда. Так что, Кристина, если ты встретишь на улицах Рима или Флоренции человека, похожего на юнгу, то, возможно, это его воплощение в нашем мире, — заявила старая синьора, хитро улыбаясь.

На внучку её улыбка подействовала с точностью до наоборот — девушка помрачнела и обречённо махнула рукой.

— И почему это ты грустишь? — спросила Елена и обняла сестру, — Ты что, влюбилась в юнгу? Невероятно!

— Как ты не понимаешь, он был без двойного дна и влюбился в меня просто так, а не потому, что я дочь сенатора и внучка министра, — произнесла та, — такого Луиджи в нашем прагматичном мире не встретишь.

Чтобы отвлечь Кристину от воспоминаний о Луиджи, бабушка перевела разговор на другое.

— Я дала возможность этой даме высказаться, но смириться с наветом на моего покойного мужа не могу, — бабушка глубоко вздохнула и продолжила, — Синьор Манчини никогда не был в Польше, а в университете мы учились вместе и всегда путешествовали вместе.

— Врёте! — вызверилась пани с косичками, — Мне мама говорила, не я же придумала…

— Ну что же, не в позапрошлом веке живём — тест ДНК ответит на все вопросы, — заключил следователь.

Он позвал дежурного, и тот увёл задержанную. За остальными прислали транспорт, чтобы развезти по отелям.

— Жду вас завтра для дачи показаний, — сказал на прощание следователь. Он обречённо подумал, что будет писателем-фантастом, и первым его произведением станет рассказ о команде мертвецов.

Драгана закончила печатать. Она аккуратно складывала листы из принтера в папку, а, закончив, подошла к Иво и села напротив, заглядывая ему в глаза.

— Что такое? — спросил тот. Он всё ещё размышлял о том, поверят ли в Подгорице его докладу.

— Между прочим, без двадцати восемь. Если поторопимся, то успеем вовремя в ресторан, — напомнила Драгана, — Полагаю, моё платье подойдёт?

Она встала и покружилась, демонстрируя стройную фигуру.

— Успеем, — подтвердил Иво, — И давай больше не будем говорить о мертвецах, колдунах и разной мистике.

Глава 24

Прошло полгода со времени странных событий, потрясших Котор и его окрестности. О команде мертвецов сообщали по каналу «евроньюс» и по местным телеканалам. Пассажиры яхты «Галатея» вкусили славы в своих странах: почти все они принимали участие в телепрограммах на тему «мистики», а братья Робер и Жан-Люк, кроме телевизионных программ, хвастались необыкновенными приключениями перед школьными товарищами.

Гвидо Баттиста, перепуганный возможным разоблачением в глазах супруги, в тот же вечер поменял билет и улетел домой. Он предстал перед своей половиной смущённым, однако продолжал придерживаться версии о поездке в Аосту. Ночью тайком от домашних Гвидо спустился в кладовую, где покойная мама хранила колдовские книги и приспособления, и наглухо заколотил дверь.

Мнимая сиделка не растерялась, оставшись без кавалера на черногорском курорте. Утром её видели на пляже в компании загорелого красавца, кажется, из Латинской Америки.

Через несколько месяцев Иво и Драгана сыграли свадьбу, а Милош перешёл на работу в бюро переводов. После рокового круиза он опасался насмешек коллег, которые при встречах с ним непременно переводили разговор на мертвецов.

Елена и Вадим, как и планировали, совершили путешествие по Тибету. А Кристина вернулась после путешествия изменившейся. Куда девалась её прагматичность? Её стремление делать карьеру, ступая по чужим головам? Девушка вдруг открыла для себя, что в жизни есть много вещей, на которые она не обращала внимания. Соприкосновение с иным миром, в который она раньше не верила, повлияло на её взгляды. Былая категоричность сменилась гибкостью мышления и пониманием бесконечности и необъяснимости мира.

Она вдруг стала читать стихи и даже сочинять, блуждая по улицам родного города, либо просиживая в кафе.

В один из солнечных апрельских дней она пила кофе на площади возле собора Дом и наблюдала за снующей вокруг толпой. В голове теснились строчки о перетекающем времени в песочных часах, о сезонах в природе и в человеческой жизни, и о любви.

Кофе остыл. Кристина сделала глоток и поморщилась. Надо было позвать официанта, она обвела взглядом столики. Парень в форменной одежде обслуживал посетителей в отдалении, повернувшись к ней спиной, и не мог видеть её призывный жест. Она могла подойти к стойке, но на неё вдруг навалилось приятное чувство расслабленности. Ладно, она обойдётся без кофе, тем более в голове сложились строчки, которые следовало немедленно записать или наговорить на диктофон.

Кристина едва успела закрыть телефон, как вдруг обнаружила на столике рядом с собой чашку великолепного латте. Она поискала глазами официанта, но тот по-прежнему топтался у дальнего столика: вероятно, посетители никак не могли определиться с заказом. Вместо услужливого гарсона ей улыбнулся симпатичный парень с соседнего столика. Одетый в летнюю рубашку и светлые льняные брюки он походил на клерка, вышедшего из офиса на обеденный перерыв. Половину лица закрывали тёмные очки, но Кристине почудилось в нём что-то знакомое.

— Простите, синьорина, мне показалось, что Вы хотели кофе, и я принёс Вам такой же, как тот, остывший.

— А откуда Вы знаете, что я заказывала? Вы следите за мной? — встрепенулась Кристина.

— Я наблюдаю за Вами, — ответил молодой человек, педалируя на слово «наблюдаю», — Успокойтесь, я не агент полиции и не частный детектив, — Он немного замялся и добавил, — Просто Вы мне ужасно нравитесь, и я ищу предлог познакомиться.

Сердце Кристины ёкнуло и куда-то провалилось. В голове всплыли бабушкины остережения об опасности уличных знакомств, о том, что высокое положение семьи Манчини… Впрочем, она ни разу не дослушала бабушку до конца.

Кристина приготовилась изобразить неприступность и холодность, как она обычно делала в случае нежелательных знакомств, но на этот раз ей не хотелось отталкивать от себя этого парня. Её почему-то тянуло к нему, как будто они уже встречались раньше, затем расстались и снова нашли друг друга.

Молчание затянулось, и молодой человек продолжил:

— Если Вам неприятно моё общество, то оставим, как есть. А кофе выпейте — он великолепен, пока горяч.

Кристина сделала глоток и кивнула, соглашаясь с парнем.

— Если Вы наблюдаете за мной, то, вероятно, знаете, кто я и как меня зовут, — сказала она.

— Да, я слышал, как Вы разговаривали по телефону и произнесли: «Бабушка, это я, Кристина». Извините, я не собирался подслушивать, но Вы говорили громко.

Кристина улыбнулась, парень, кажется, начинал ей нравиться.

— А меня зовут Луиджи, — сказал он и снял очки.

Если бы комета упала на цветные зонтики над столиками, девушка не так сильно удивилась бы, как при виде точной копии юнги с яхты «Галатея».