ТАЙНЫ ГОРОДКА САЗЛЫКА

Глава 1

В ПУТИ

Маргарита проснулась, оттого что слегка стукнулась лбом о стену купе. Поезд резко остановился, и эта остановка, судя по всему, произошла не по расписанию.

«Надеюсь, ничего серьёзно не случилось», —  сонно подумала девушка и, повернувшись на другой бок, глянула на узкую полоску света из окна.

Жалюзи не было опущено до конца. Рита всерьёз не страдала клаустрофобией, но всё же чувствовала себя неуютно среди непроницаемой темноты. Она теряла ориентацию во времени и порой даже ощущала нехватку воздуха. На её счастье, занимавшая в купе место напротив немолодая дама не стала вредничать и, закрывая жалюзи, оставила, по просьбе соседки, щель внизу.

Зевнув, Рита посмотрела на экран своего мобильника, чтобы узнать время. Было только пять минут шестого. Значит, девушке предстояло ещё ехать почти четыре часа, и она могла спокойно спать дальше, если бы вдруг совсем не лишилась сна.

«Ладно, пойду, умоюсь и почищу зубы, пока нет очереди в туалеты».

Поезд тронулся с места, когда Рита уже возвращалась в купе, но спустя несколько секунд случилась новая резкая остановка.

«Может, это авария?» —  предположила девушка.

Она опустилась на откидное сидение в проходе. Другие пассажиры ещё не проснулись, проводников тоже не было видно.

«Нет, всё тихо и спокойно —  подумала Рита. —  А любопытно, если бы это была катастрофа, пробежала бы у меня перед глазами моя жизнь, включая те её моменты, которые мне совсем не хочется вспоминать? Или я увидела бы только хорошее?»

Лучшими годами своей жизни она считала первые семь лет, проведённые в селе Нелидове, у бабушки и дедушки. Девочка даже сначала не обращала внимания на отсутствие рядом с ней родителей. Только в пять лет она впервые спросила у них:

—  А где мои мама и папа?

—  Твоя мама в городе Грязнове, —  ответил дедушка. —  Там она вместе со своим теперешним мужем, твоим отчимом, и твоей сестричкой Флорой. А твой папа… умер ещё до твоего рождения.

Благодаря бабушке и дедушке, Рита и без родительской любви не чувствовала себя недолюбленной. Ещё о ней заботилась старшая сестра её мамы, тётя Нина, которая часто наведывалась в Нелидово, иногда одна, но чаще с мужем и двумя сыновьями. Двоюродные братья Риты, Миша и Паша были старше её на восемь и пять лет. Мальчики не отказывались присматривать за младшей сестрёнкой, обучая девочку втайне от взрослых лазанью по заборам, умению драться и свисту. Рита легко усваивала мальчишеские науки, что Мише и Паше очень нравилось.

«А фотографии мамы я всё-таки любила разглядывать», —  вспомнила она.

Фотографии её папы в доме бабушки и дедушки отсутствовали. Только в пятнадцать лет ей удалось увидеть своего отца на снимках.

«Я тогда познакомилась с папиным другом, дядей Славой, и бывшей маминой подругой, тётей Ларисой. Как хорошо, что у них сохранились папины фотки».

Именно эти два человека кое-что рассказали Рите о взаимоотношениях её родителей. По их словам, Даниил Кайманов был влюблён без памяти в красавицу Елену Кирсанову, они ждали ребёнка и собирались пожениться, но свадьба откладывалась из-за того, что невеста очень хотела пышное торжество, на которое у жениха не хватало средств. Финансовой помощи им ждать было не от кого, поскольку Даниил рано осиротел, а родители Елены работали сельскими учителями. В один прекрасный день жених сообщил невесте, что ему предложили командировку с замечательной оплатой. Он уехал и через два дня… исчез, словно сквозь землю провалился. Номер его мобильника стал недоступен, а сам Кайманов никому не звонил. Невеста пропавшего жениха бросилась к его директору, Аркадию Эдуардовичу Власову, от которого неожиданно узнала, что Даниила никто в командировку не посылал, и вообще этот человек недавно уволился из фирмы…

Сильный толчок едва не свалил Риту с сидения и ненадолго отвлёк её от воспоминаний. Поезд, наконец, тронулся и постепенно набирал скорость.

«Власов убедил тогда маму в том, что папа —  негодяй, сбежавший и от неё и от каких-то своих криминальных дружков, —  вернулась девушка в прошлое. —  Но дядя Слава и тётя Лариса убедили меня в папиной честности. И они оба уверены в том, что мама никогда по-настоящему не любила папу. Наверное, это так и есть, иначе, как объяснить её нелюбовь ко мне».

Когда Рите было семь лет, она случайно услышала, как бабушка кричала по телефону:

 —  Бессовестная ты, Ленка! Мне даже не верится, что это я родила такую бездушную тварь! Забыла, что у тебя есть ещё один ребёнок? Твоя старшая дочь скоро пойдёт в первый класс, а тебе всё равно! Семь лет ты не навещала Риточку и сейчас не желаешь её видеть… Ах, опять занята? Интересно чем? Ты же не работаешь! Мы знаем, что у тебя есть ещё дочь, но… Да не нужны нам ваши деньги! Семь лет не брали у тебя и твоего мужа ни копейки и теперь обойдёмся, жлобы вы чёртовы!

А потом бабушки и дедушки вдруг не стало…

Гудок локомотива вернул вновь девушку из прошлого в настоящее. Она глянула в окно. Поезд уже мчался со всей положенной ему прытью. Снаружи мелькали, убегая назад, дома, огороды, деревья и кусты. А внутри вагона просыпались пассажиры.

Когда Рита вошла в своё купе, соседка напротив открыла глаза и спросила сонным голосом:

—  Скоро остановка?

—  Да, скоро.

Сверху спрыгнул мужчина лет тридцати пяти.

—  О, оказывается, ночью у меня появилась симпатичная попутчица.

—  Ненадолго, —  сухо отозвался Рита. —  Я выхожу в Грязнове.

Пассажир вздохнул:

—  Жаль. Я, кстати, бывал в Грязнове по делам. Не самые приятные у меня об этом городке воспоминания из-за одного типа, работающего в местной администрации. Редкостный, скажу вам, это гад.

—  А какая фамилия у гада, испортившего ваши воспоминания о Грязнове? —  заинтересовалась Рита. —  Или это секрет?

—  Аркадий Эдуардович Власов. Знаете его?

—  Знаю, —  хмыкнула девушка.

«Ещё как знаю», —  добавила она про себя, решив не говорить незнакомцу, что испортивший ему посещение Грязнова чиновник —  её отчим, который портил ей существование в течение одиннадцати лет: то есть, почти половину прожитой ею жизни.

Власов быстро женился на невесте своего пропавшего сотрудника. Будущий ребёнок нисколько не смущал Аркадия Эдуардовича. Более того, когда Елена попросила своего нового жениха, помочь ей с прерыванием беременности, он отговорил её от этого намерения, напомнив ей о том, что поздний аборт часто оборачивается бесплодием. Однако воспитывать чужого ребёнка Власов не имел ни малейшего желания, равно, как и давать девочке свою фамилию, поэтому она стала по матери Кирсановой. Поженились Елена и Аркадий Эдуардович через два месяца после рождения у невесты дочери, которую ещё до свадьбы отправили в Нелидово, к бабушке и дедушке.

Очевидно, мама и её муж рассчитывали на то, что Рита пробудет в Нелидове до своего совершеннолетия. Однако, когда девочка готовилась пойти в первый класс, несчастный случай унёс жизни её бабушки и дедушки. От горя маленькая Рита потеряла на время способность понимать происходящее и в себя пришла уже в доме своего отчима, куда её привезла из Нелидова мама. Так девочка вернулась в родной городок Грязнов.

Ей сразу же дали понять, что она в огромном коттедже совершенно лишняя. Мама, красивая и ухоженная шатенка, постоянно смотрела с недовольством на старшую дочь, словно та чем-то ей мешала, а пятилетняя Флора, не позволяла даже прикоснуться к своим игрушкам единоутробной сестре. Хуже всех к появившемуся в доме ребёнку относился Аркадий Эдуардович, для которого падчерица была кем-то вроде неприятного домашнего животного, которое приходилось терпеть.

Впрочем, и сама Рита относилась к отчиму ничуть не лучше, чем он к ней, хотя она, конечно же, скрывала свои истинные к нему чувства. Сам вид Аркадия Эдуардовича был неприятен его падчерице не меньше, чем то, как этот человек себя вёл. Иногда при виде этого полутораметрового коротышки с лысиной, лоснящейся на лице кожей, поросячьими глазками, крючковатым носом, тонкими губами и отвисшим брюшком Риту даже начинало слегка подташнивать.

«Мне тогда казалось странным, что моя красивая мама могла выйти замуж за такого урода, —  усмехнулась она про себя. —  Я же была маленькой и глупой».

Поезд тем временем остановился на большой станции. Соседи Риты вышли на перрон, но она решила остаться в вагоне, чтобы позавтракать. Когда девушка допивала кофе, вернулся её сосед сверху.

—  Вы к родителям едете? —  спросил он.

—  К тёте, —  недовольно буркнула она, давая ему понять, что не расположена к беседе.

Рита ехала к тёте Нине, ставшей для неё после гибели бабушки и дедушки самым родным человеком. Так случилось, что у старшей сестры мамы за три месяца до гибели родителей внезапно скончался от инфаркта муж, Александр Годаев. Раньше семья Годаевых жила в городке Молчаевске, но, овдовев, тётя Нина решила перебраться с сыновьями в Грязнов, потому что, во-первых, не могла оставаться там, где лишилась любимого мужа; во-вторых, захотела быть поближе к племяннице. Она даже просила отдать ей Риту, но получила от Аркадия Эдуардовича решительный отказ.

—  Почему Власов не разрешил вам взять меня к себе? —  удивлялась Рита, когда уже подросла. —  Он же меня с трудом терпит.

Тётя Нина усмехнулась:

—  В то время Аркадий Эдуардович только начал работать на своей большой должности в городской администрации, но уже успел нажить кучу недоброжелателей, готовых прицепиться к любому его просчёту и испортить ему репутацию. Он боялся публикаций примерно под такими заголовками: «Чиновник сплавил падчерицу бедной родственнице жены», «Отчим жирует в то время как дочь его супруги живёт в нищете», и всё в таком духе.

—  Но я же семь лет жила у бабушки с дедушкой.

—  То, что тебя отослали в сельскую местность, можно было оправдать заботой о твоём здоровье. Мол, болезненный ребёнок нуждался в чистом природном воздухе и натуральном питании. Да и бабушка с дедушкой в восприятии людей —  не тётя…

Рита опять прервала свои воспоминания.

«Наверное, пора собираться? Хотя у меня же почти ничего с собой нет».

Почти все вещи, скопившиеся у неё за пять лет учёбы в университете, Миша и Паша уже отвезли к своей матери на автомобилях. И Рита ехала теперь с одним рюкзачком.

Как только она подумала о рюкзачке, он вдруг свалился на пол, и из него выпало несколько мелких вещей, среди которых оказалась и серебряная заколка для волос, подаренная сыновьями тёти Нины любимой двоюродной сестре, когда она пошла в первый класс.

«Странно, что эта заколка у меня сохранилась. Флора присваивала себе все подарки Годаевых, которые у меня находила».

Заколка вернула Риту к воспоминаниям. Она вспомнила, как пошла в первый класс. Мама не имела понятия о том, что старшая дочь читала с пяти лет, а к семи годам уже неплохо считала и даже решала простые арифметические примеры. Реакция девочки на смерть бабушки и дедушки даже вызвала почему-то у её матери подозрение, что старшая дочь недоразвитая. Власов согласился с женой и посоветовал ей устроить странного ребёнка не в обычную школу, а в коррекционную. Однако во время медосмотра женщина-врач заподозрила неладное и попросила оставить Риту с ней наедине в кабинете. Разговорив малышку, доктор поразилась уровнем её знаний. Затем состоялся уже разговор врача наедине с мамой девочки. Скоро сидевшая в коридоре Рита услышала из-за двери сердитый крик:

—  Вас надо лишать родительских прав за безобразное отношение к такому потрясающему ребёнку!

Спустя несколько минут мама вылетела из кабинета и, схватив дочь за руку, потащила по коридору. При этом она шёпотом ругала девочку.

Риту отдали в обычную школу, где она сразу стало лучшей ученицей, и где все к ней хорошо относились. Тем временем дома она по-прежнему чувствовала себя ненужной. Так минуло два года, а потом Флора пошла в первый класс и оказалась полнейшей тупицей. Риту срочно забрали из обычной школы и устроили в лицей, куда Власов определил свою дочь. Старшей сестре пришлось выполнять за младшую сестру все домашние задания. Учителя не могли этого не заметить, но никто из них не желал конфликтовать с влиятельным чиновником. Что касается Риты, то она каким-то образом умудрялась учиться сама за себя почти на одни пятёрки…

Воспоминания опять прервались, потому что мобильник Риты издал мелодию. На экране высветилось: «Тётя Нина».

—  Да, тёть Нин! Здравствуй!

—  Доброе утро, дорогая! Подъезжаешь?

—  Скоро доберусь! Осталось ехать чуть больше часа. Мечтаю поскорее тебя увидеть! Соскучилась!

Рита говорила очень искренне. За одиннадцать лет, которые она прожила в Грязнове, дом тёти Нины стал для неё по-настоящему родным. Правда, осенью, зимой и весной у неё получалось бывать там всего один раз в неделю, зато летом она долго жила у тёти, пока мама, отчим и Флора отдыхали на Карибах, Мальдивах или ещё в каком-то экзотическом месте. Тётя Нина выезжала с сыновьями и племянницей только в окрестности их городка, но девочку осчастливливали и такие поездки. Годаевы любили и баловали её. Тётя не жалела на любимую племянницу денег даже тогда, когда сама была стеснена в средствах. А Миша и Паша купили двоюродной сестре ноутбук, чтобы она не мучилась с тем бэушным недоразумением, на которое расщедрился для падчерицы Аркадий Эдуардович. Мальчики сами заработали деньги, и таким образом Рита обзавелась нормальным компьютером.

—  Мы его тебе хорошо запоролим, —  пообещал Рите Паша.

—  Это замечательно, —  обрадовалась она. —  Аркашке Дураковичу (она так называла за глаза отчима, если тётя Нина не слышала), маме и Флоре не надо знать, что хранится в моём ноуте.

Дело в том, что к тому времени Рита начала сочинять сказки, от которых её тётя и двоюродные братья пришли в восторг. А спустя некоторое время девочка решилась посылать собственные творения на литературные конкурсы и пыталась публиковаться. Об этом она не рассказывала ни маме, ни отчиму, ни, тем более, сестре, предполагая, что им её литературная деятельность не понравится. А прочитать сочинения родственницы-сочинительницы никто из них не мог из-за надёжного пароля в её ноуте.

К одиннадцатому классу Рита уже твёрдо знала, что она будет поступать в университет, на филологический факультет. Однако у Власовых на это имелись иные планы. Мама сказала старшей дочери:

—  После школы пойдёшь в наш педагогический колледж. Аркадий Эдуардович тебя туда устроит.

Рита оторопела. Она была лучшей ученицей класса и одной из лучших учениц школы. И вдруг ей предложили устроиться по знакомству в педагогический колледж.

Тётя Нина тоже была возмущена до глубины души.

—  Они с дуба рухнули! Да тебе с твоими знаниями в любой столичный вуз можно поступать! Я уж не говорю про твои таланты! Не вздумай послушаться мать и отчима!

—  А я и не собираюсь их слушаться, —  спокойно ответила Рита. —  Но надо ли им об этом говорить?

—  Думаю, пока не надо. Иначе они не дадут тебе спокойно окончить лицей.

Экзамены Рита сдала почти с максимальными результатами. Тётя Нина устроила по этому случаю у себя дома празднество. Что касается Ритиных мамы, отчима и сестры, то они ещё в начале июня улетели отдыхать на остров Бали. Накануне отъезда мама бросила на ходу старшей дочери:

—  Как только получишь аттестат, сразу неси документы в колледж.

Рита промолчала, и это было воспринято, как её согласие. Однако, получив аттестат, она отправилась с ним в соседнюю область и поступила без проблем на бюджетное отделение филологического факультета университета. Мама, узнав об этом, обвинила старшую дочь в чёрной неблагодарности и прервала с ней всякие отношения.

Двоюродные братья Риты уже жили в том городе, где она начала учиться в университете. Оба парня окончили политехническую академию, устроились на хорошие должности и помышляли о совместном бизнесе. Надю Миша и Паша тогда взяли под свою опеку…

—  Вы студентка? —  вновь отвлёк девушку от размышлений её сосед по купе.

—  Уже нет, —  ответила она. —  Три дня назад мне выдали диплом университета.

—  А факультет какой? —  заинтересовался мужчина.

—  Филологический.

—  Трудно вам будет найти работу.

—  Я уже нашла, —  сухо ответила Рита.

С устройством на работу ей помог Миша Годаев: точнее, он и его молодая жена Злата. Однажды, когда Рита была у них в гостях, зашёл разговор о её будущем трудоустройстве.

—  Хочешь здесь остаться? —  спросила Злата.

—  Не хочу —  ответила Рита. —  Не люблю суету больших городов.

—  Возвращайся, Ритуха, в Грязнов, —  предложил ей двоюродный брат. —  Будешь жить у нашей мамы —  ей это понравится.

—  Ты с ума сошёл! —  отозвалась Рита. —  По-твоему Аркашка Дуракович позволит мне найти работу в Грязнове? Забыл, на какой он сидит должности?

—  Его давно пора спихнуть с этой должности, —  проворчал Миша.

—  Мне не по силам спихнуть Аркашку, —  сказала Рита. —  Зато он вполне может, если я захочу жить в Грязнове, превратить мою жизнь в кошмар.

—  А может, Ритуле пожить в моём родном Сазлыке? —  спросила вдруг Злата.

Небольшой городок Сазлык находился на севере области. Рита знала о нём совсем немного —  только то, что ему больше четырёхсот лет, что располагается он в лесистом месте, и что жена Миши родилась в нём и выросла.

—  А что, неплохая идея, —  встрепенулся Миша. —  Думаю, тебе там понравится. Мы со Златой ездили туда летом, к её друзьям. Городок старинный, милый. Рядом с ним течёт речка Таранка, вокруг раскинулся густой лес. И культурная жизнь в Сазлыке бьёт ключом: есть музеи и даже театр.

—  Хороший театр, —  вставила Злата.

—  Природа, старина, музей и театр —  всё это, конечно, замечательно, —  заговорила Рита после недолгой паузы. —  Я удовольствием поеду в Сазлык, если в этом городе для меня найдётся работа и мне в нём будет, где жить.

—  Я скоро буду в Сазлыке по делам и заодно постараюсь что-то сделать для тебя, Ритуля, —  пообещал Миша двоюродной сестре.

После поездки в Сазлык, он радостно сообщил ей:

—  Всё тип-топ! Получишь диплом и можешь ехать на родину моей Златки. На работу тебя возьмут в городскую гимназию. Я этому заведению оказал материальную помощь, а взамен попросил у директора трудоустроить мою родственницу Маргариту Кирсанову —  выпускницу филфака универа. Он согласился, и от своего обещания не откажется, потому как большая часть моей помощи прибудет в гимназию только в начале следующего учебного года. Ну, и как ты на это всё смотришь?

—  Положительно, —  ответила Рита. —  Огромное тебе спасибо, Мишутка!

—  Но ты вроде никогда не мечтала стать учительницей?

—  Но с удовольствием ею стану. Моё любимое занятие —  сочинение сказок и детских фэнтези. Значит, я буду теперь тесно общаться со своей аудиторией.

—  Значит, что ты собираешься дальше писать книги?

—  Собираюсь.

—  Это хорошо.

—  А где мне жить? —  осведомилась Рита.

Ответ двоюродного брата поразил её:

—  Я там купил за сущие копейки обветшавший купеческий особняк. Местные власти собирались здание сносить, но мне стало его жаль. Что-то в нём есть! Сейчас моё приобретение приводится в божеский вид, но к твоему прибытию в Сазлык ремонт закончится, и ты сможешь там поселиться.

—  Зачем мне целый особняк? —  растеряно спросила Рита.

—  Обживай столько комнат, сколько тебе понадобится, —  ответил он. —  Заодно и осмотрись в доме. Я ещё не решил, что с ним делать. Есть несколько идей. А ты посоветуешь мне потом, что, по твоему мнению, стоит там сделать —  гостиницу, музей, дом творчества или ещё какую-нибудь фигню?

Когда Рита получила диплом, Миша сказал ей, что ничего не изменилось, и она может отправляться в Сазлык, если сама не передумала. Планы у девушки остались прежними, но сначала она решила побывать в родном городке Грязнове и навестить любимую тётушку.

Глава 2

РОДСТВЕННИКИ И РОДСТВЕННИКИ

Тётя Нина встретила племянницу на перроне. Они обнялись и расцеловались, а тётушка даже немного прослезилась.

—  Наконец-то, ты соизволила ко мне прибыть, —  с лёгкой усмешкой сказала она племяннице уже дома. —  И пяти лет не прошло.

—  Ты же, тётя Ниночка, знаешь, почему я к тебе не приезжала, —  смущённо проговорила Рита.

—  Власова боялась?

—  Боялась, но не столько за себя, сколько за тебя. Я погощу и уеду, а ты здесь живёшь. Мама и отчим были на меня злы.

Тётя Нина махнула рукой.

—  Ничего плохого мне Власовы не сделали бы. Не забывай про то, как Аркадий Эдуардович печётся о собственной репутации.

—  А у тебя, тётя Нина, есть возможность испортить ему репутацию?

—  У меня это вряд ли получится, а вот у моих сыновей запросто. Твой отчим их побаивается.

—  Что о нём вообще говорят в городе?

—  Ничего хорошего. Люди считают, что его давно пора гнать с должности поганой метлой.

—  Однако не гонят.

—  К сожалению, с должностей сгоняют не люди, а вышестоящие чиновники.

—  А ты что-нибудь знаешь о маме и Флоре? —  поинтересовалась Рита.

—  Две занозы —  твоя матушка и её дочь Хлорка, —  проворчала тётя Нина.

Рита про себя хмыкнула. Её тётушка когда-то запретила ей называть Власова «Аркашкой Дураковичем», но сама брезгливо именовала младшую племянницу Хлоркой, не скрывая своего отвращения к ней. Рита спрашивала о причине такого её отношения к Флоре. Ответ был следующим:

—  У нас в роду не было раньше таких тупых куриц, как Хлорка.

—  Но моя сестрица не виновата в своей тупости.

—  Ты тоже не виновата в её тупости, но почему-то должна от этой дуры страдать.

Судя по всему, тётя Нина, так и не простила матери и сестре Риты её страданий.

—  Ты что-нибудь знаешь о том, как поживают мама и Флора? —  повторила девушка свой вопрос.

—  Мать твоя ведёт прежний образ жизни: то есть, ничего не делает. Хлорка окончила тот самый колледж, куда пытались впихнуть тебя и теперь тоже ничего не делает. Чего ещё от них обеих ждать?

—  А как у них со здоровьем?

—  Здоровы обе, как лошади, —  буркнула тётя Нина.

—  Откуда ты знаешь?

—  Так моя подруга, Ангелина, работает старшей медсестрой в районной поликлинике. Если бы у кого-то из семейства Аркадия Эдуардовича Власова возникли бы проблемы со здоровьем, вся больница уже стояла бы на ушах.

—  Да, пожалуй, ты права.

—  Чего мы заболтались? —  встрепенулась тётя Нина. —  Ты же голодная! Пойду, приготовлю обед.

—  Тебе помочь?

—  Обойдусь сама! Всё ещё утром сварено, надо только разогреть. Я позову тебя.

Оставшись одна, Рита огляделась. Дома у тёти Нины по-прежнему царил уют, который её племянница так любила в детстве. В комнате стояла старенькая, но хорошо сохранившаяся мебель, на стенах висели всё те же картины.

«Ничего, кроме обоев, не изменилось», —  отметила Рита с удовольствием.

—  Маргарита, садись за стол! —  позвала её тётя.

После обеда Рита отправилась погулять по городу. Она добрела до центра и остановилась возле нового торгового центра под названием «Космический».

«Вот это отгрохали!»

Для такого маленького городка, как Грязнов, это здание было не просто большим, а, пожалуй, огромным. Выглядело оно при этом, как самая стандартная коробка. Рита, не чувствуя ни малейшего желания заходить внутрь, собралась уже двинуться дальше, как вдруг у обочины дороги затормозил дорогой автомобиль розового цвета, и из него вылезла яркая шатенка, с замысловатой прической и сразу бросавшимся в глаза оригинальным маникюром.

«Флора?» —  не поверила собственным глазам Рита.

Её предположение тут же подтвердилось.

—  Риточка, здравствуй! —  обратилась к ней шатенка фальшивым голосом.

—  Здравствуй, Фло, —  растерянно пробормотала Рита.

Её единоутробная сестра и раньше не отличалась ни красотой, ни обаянием, поскольку уж очень походила на своего папочку: такие же невыразительные глаза, такой же крючковатый нос, такие же тонкие губы и такое же деревянное выражение на лице. Ростом, правда, Флора была высокой, но это не делало её привлекательной, поскольку к длинным стройным ногам прилагалась нескладная костлявая фигура. Самым удивительным было полное непонимание дочерью Власова того, какая у неё отталкивающая внешность. Некрасивой она всегда считала как раз свою единоутробную сестру.

—  Вот дура непроходимая! —  возмутился Паша Годаев, когда Рита сообщила ему, что Флора назвала её страшненькой. —  Да ты по сравнению с ней, как Царевна-Лебедь рядом с Бабой-Ягой.

Теперь Флора Власова походила уже не на Бабу-Ягу, а на нечто среднее между кикиморой болотной и мультяшным домовёнком Кузей. И без того некрасивая она успела за пять лет ещё сильнее изуродовать себя косметикой и пластикой. Особенно странно выглядели на её лице губы, которые теперь были надутыми словно гелевые шарики.

—  Рада тебя видеть —  сказала она со слащавой улыбкой. —  Как у тебя дела?

—  Диплом получила, —  ответила Рита.

—  Поздравляю. И что теперь?

—  Начну работать?

—  Ты уже знаешь где?

—  Да, в Сазлыке. Меня берут на работу в гимназию. А жить я буду в купеческом особняке, купленным для себя нашим двоюродным братом.

Про жильё Рита сообщила во избежание лишних вопросов.

—  И когда ты едешь в Сазлык? —  поинтересовалась Флора.

—  Через три дня, —  брякнула Рита.

На самом деле она ещё не думала о том, сколько дней проведёт в гостях у тёти Нины.

—  Жаль, что тебя не будет на моей свадьбе, —  проговорила Флора с явным удовлетворением.

—  А когда у тебя свадьба? —  спросила Рита исключительно ради приличия.

—  Пятнадцатого августа. А потом мы отправимся в свадебное путешествие на Карибы —  в Доминикану.

—  Поздравляю.

—  Ну, ещё рано поздравлять.

—  Я потом ещё поздравлю, —  пообещала Рита, предполагая, что на этом разговор закончится.

Но Флора спросила:

—  А ты знаешь, за кого я выхожу?

—  Разумеется, нет.

—  За главного врача районной больницы.

«Так он же вроде был женат», —  едва не вымолвила Рита, но вовремя прикусила язык.

—  Ой, мне пора, —  наконец, сказала её сестра. —  Пока, Риточка!

—  Приятно было пообщаться, Фло, —  покривила душой Рита. —  До свидания.

Она не спросила о маме, однако Флора не обратила на это ни малейшего внимания.

«Почему сестрица вдруг захотела со мной поговорить?» —  подумала Рита, когда розовый автомобиль уехал.

Она слишком хорошо знала семью, в которой раньше жила, чтобы не насторожиться после встречи с Флорой. Дочь Власова всегда относилась к единоутробной сестре с презрением и не была способна искренне поменять своё прежнее отношение.

«Наверняка она обратилась ко мне с подачи мамы или Власова. Хотя зачем я могла понадобиться Аркашке Дураковичу? Он общается только с людьми, от которых рассчитывает получить какую-то выгоду, а я всего лишь выпускница университета, вчерашняя студентка и завтрашний педагог. Вряд ли какая-нибудь их этих моих ипостасей пригодится моему отчиму. И писатели не те люди, которых Аркаша считает для себя полезными… Чего же от меня хотела Флора?»

Дома Рита рассказала о своей встрече с младшей сестрой тёте Нине, и та тоже удивилась:

—  Ленка же орала мне по телефону, что никогда не простит тебя. И что теперь? Вряд ли Хлорка сама захотела с тобой пообщаться. Наверняка у её родителей был какой-то разговор о тебе.

—  Вот и мне так кажется, —  согласилась с ней племянница. —  Боюсь, уж не затеял ли Власов чего-то против меня?

—  Пусть только попробует! Мои мальчишки быстро его уймут! Ты не бойся своего отчима.

—  Я и не боюсь.

Тётя Нина с сомнением покачала головой.

—  Не боишься? Почему же ты тогда пообещала своей чёртовой сестрице уехать отсюда через три дня? Куда тебе торопиться? Гимназии ты вряд ли понадобишься в середине лета. Отправляйся в Сазлык ближе к началу учебного года —  никуда этот город от тебя не денется. А пока побудь со мной. Я ведь по тебе ужасно соскучилась.

—  Я тоже по тебе очень соскучилась, дорогая моя тётя Ниночка. Мне хорошо в твоём доме, как нигде в каком-нибудь другом месте.

—  Ну, так что же?

Рита печально вздохнула.

—  У меня после разговора с Флорой появилось нехорошие предчувствие, да и интуиция мне подсказывает, что надо поскорее уезжать из Грязнова. Теперь я постоянно буду думать о том, что мой отчим затевает чего-то нехорошее. Нет, поеду в Сазлык —  поживу там, осмотрюсь. Денег у меня есть немного…

Тётя Нина перебила племянницу:

—  О деньгах вообще не беспокойся. Мишка и Пашка тебе всегда помогут.

—  Значит, я тем более могу перебираться на новое местожительство. А ты, если хочешь, приезжай ко мне как-нибудь в гости.

—  Ладно, может, и приеду, —  проворчала тётя Нина.

Разговор происходил в гостиной, где на самом видном месте висел портрет покойного мужа хозяйки. Глянув на него, Рита неожиданно даже для самой себя сказала:

—  У вас много снимков дяди Саши. А вот у меня нет ни одной папиной фотографии. Дядя Слава показывал мне его на общих снимках, но я уже и не помню, как там папа выглядел.

Тётя Нина развела руками.

—  Извини, милая, но ничем не могу тебе помочь. Я твоего отца совсем не знала.

—  Бабушка и дедушка говорили мне, что он умер. Позже, когда я заикнулась об этом при маме, она завопила: «Лучше бы этот подонок умер на самом деле!» По её мнению, папа сбежал, бросив её… Странно, если он ей так ненавистен, то почему я ношу его отчество? Может, потому что мама меня тоже ненавидит?

—  Вовсе нет, —  возразила тётя Нина. —  Твоя мама тебя не очень любит, но никак не ненавидит.

—  Интересно, а папа сейчас жив? —  задумчиво проговорила Рита.

—  Мы этого не знаем.

—  Наверное, папу можно найти, если он живой, но я его искать не буду, потому что не стоит заниматься поисками человека, не желающего быть найденным.

—  Правильно, —  согласилась с племянницей тётя Нина.

—  С другой стороны папа же мог на самом деле умереть, и я не знаю, где он похоронен.

—  Мои родители, а твои бабушка и дедушка, были уверены в смерти твоего отца, —  сказала после паузы тётя Нина.

—  Почему?

—  Они говорили, что он был неспособен на подлость.

—  Как ты думаешь, дедушка и бабушка были правы или нет?

Тётя Нина пожала плечами.

—  Не знаю. Мои родители по своей доброте часто ошибались в людях, но могли и не ошибаться.

—  Наверное, бабушка и дедушка всё-таки правы по поводу папы, —  заключила Рита. —  Дядя Слава и тётя Лариса тоже не верят в его бегство, а они хорошо были с ним знакомы…

Разговор был прерван прозвучавшим во дворе радостным лаем пёсика Тузика.

—  Кто там? —  удивилась хозяйка.

Спустя семь минут к ним в комнату вошёл её младший сын Павел.

—  Привет, родня!

—  Привет! —  отозвалась Рита.

—  Здравствуй, Пашенька! —  поприветствовала его и мать.

Она поцеловала сына.

—  А почему ты меня не целуешь? —  спросил он у двоюродной сестры.

—  Обойдёшься! —  буркнула та.

Не обратив внимания на её грубость, он спросил:

—  Ты одна приехала?

—  Разумеется, одна.

—  Помнится, весной у тебя была налаженная личная жизнь.

—  А теперь с личной жизнью у меня очередной облом, —  сообщила Рита без малейшего сожаления.

Пашу это сообщение обрадовало.

—  Ну, и ладно. Мне твой Толик совсем не нравился.

—  Мне он тоже разонравился.

—  Не слишком ли ты, Риточка, бросаешься поклонниками? —  спросила тётя Нина у племянницы.

Но ответил ей сын:

—  Ритуха молодец! Она знает себе цену. Такая офигительная деваха! Я сам за ней приударил бы, не будь она мне сестрой… Хотя, если разобраться, она мне не сестра, а кузина. А кузины раньше даже выходили за кузенов замуж. Я подумал…

Мать сердито его перебила:

—  Только попробуй! Я тебя убью!

—  Мамуль, я же пошутил! —  воскликнул Паша. —  Это несерьёзно!

—  Разумеется, несерьёзно, тётя Нина, —  усмехнулась Рита. —  Неужели я на него клюну, после того, как он крутил любовь с двумя моими подругами?

—  Между прочим, они тоже не относились ко мне серьёзно, —  проворчал её двоюродный брат.

—  Разумеется! Я же не могла допустить, чтобы они из-за тебя страдали да ещё, чего доброго, поссорились бы друг с другом и со мной.

—  Ну, и ладно. Как, кстати, они поживают.

—  Хорошо. Ксюша перед защитой диплома вышла замуж.

—  А вторая твоя подруга замуж не выходит?

—  Эля? Нет, она хочет строить карьеру в Москве. Меня звала с собой.

—  А ты, значит, не поехала? Предпочла столице глухую провинцию и особняк с призраками?

—  С какими ещё призраками? —  недоумённо спросила у Паши мать.

—  Да, с какими призраками? —  повторила вопрос Рита.

—  Златка при мне спросила у Мишки, стоит ли тебе рассказывать про слухи, будто в особняке им купленном водятся приведения?

Рита встрепенулась. Её, как человека творческого да ещё пишущего сказки, не могло не заинтересовать известие о том, что в доме, где она собралась жить, возможно, есть приведения.

—  Ни Миша, ни Злата даже словом об этом не обмолвились.

—  Они в призраков не верят, —  пояснил Паша. —  Я тоже считаю все слухи о приведениях чушью.

—  Ну, и не рассказывал бы об этой чуши, —  раздражённо бросила ему мать.

—  Но я бы всё равно об этом узнала в Сазлыке, —  сказала Рита.

Её двоюродный брат кивнул с улыбкой.

—  Обязательно узнала бы, и хорошо, если от людей. А вдруг призраки всё-таки существуют и заявятся к Ритухе? Поэтому хорошо, что ей о них стало известно. Предупреждён —  значит вооружён.

—  Довольно тебе молоть языком! —  прикрикнула на него мать.

—  Я с великим удовольствием помолол бы челюстями, —  ответил ей сын. —  Кушать хочется.

—  Вот и я о том же: пойдём, я тебя покормлю.

Глава 3

КУПЕЧЕСКИЙ ОСОБНЯК

Как не уговаривала тётя Нина племянницу погостить подольше, девушка твёрдо решила не задерживаться в Грязнове более, чем на три дня.

—  Давай я тебя отвезу в Сазлык, —  предложил двоюродной сестре Паша.

—  Лучше побудь пару дней с матерью. Ты и так к ней редко вырываешься. А я —  большая девочка и сама доберусь до Сазлыка.

Паша всё-таки отвёз Риту в областной город, а уже оттуда она отправилась дальше на междугороднем автобусе. Добираться до Сазлыка надо было целых шесть часов. Рита попыталась уснуть, но у неё это не получилось. Она взялась за чтение и читала, пока автобус, наконец, не въехал в Сазлык. За окном виднелись в основном одноэтажные домики —  старые и новые, со ставнями и без, бревенчатые и обитые современными материалами. Были здания и в два-три этажа.

«Мишка прав —  милый городок», —  отметила Рита.

Минут через десять автобус остановился возле серого приземистого здания автовокзала. Когда водитель вытащил из багажного отделения вещи пассажиров, Рита хотела взяться за ручку своего большого серого чемодана на колёсиках, но её опередил откуда-то взявшийся молодой, темноволосый мужчина.

—  Маргарита? —  доброжелательно спросил он у неё.

Миша предупредил по телефону двоюродную сестру, что он поручил встретить её однокласснику своей жены, инженеру-строителю, руководившему в особняке ремонтными работами.

—  А вы, должно быть, Станислав Бурцев? —  спросила Рита.

—  Да, но давай сразу перейдём на «ты». И называй меня просто Стасом.

—  Хорошо, —  охотно согласилась девушка.

Стас подвёл Риту к новенькому автомобилю тёмно-зелёного цвета. Скоро они ехали по малолюдным улицам Сазлыка.

—  Ты не боишься жить в большом доме одна? —  спросил вдруг Стас.

—  Я об этом не задумывалась, —  ответила Рита. —  А вообще… мне не приходилось жить одной.

—  Ну, и ладно, —  нарочито беззаботно заговорил Стас. —  Бояться нечего. Я поставил металлическую входную дверь и сделал на окнах первого этажа решётки. Ещё ты можешь завести большую собаку. А мы с женой поможем тебе найти подходящего щенка. И не слушай всякую чепуху про этот дом.

Рита догадалась, о чём дальше пойдёт речь, и заинтересованно спросила:

—  Какую чепуху?

—  Да так, ерунда… Ходят по городу глупые слухи… Не бери в голову.

—  Ты про призраков? Мне Пашка, младший брат Мишки, кое-что сболтнул.

—  Ну вот! А мне Михаил сказал, что ты ничего о приведениях не знаешь, и просил осторожно ввести тебя в курс дела.

 Рита хмыкнула:

—  Мишка всё ещё считает меня маленькой девочкой, которую можно напугать всякими россказнями. Не думаю, что мне стало бы особенно страшно при виде реальных призраков. Скорее всего я попыталась бы с ними пообщаться.

Стас тоже улыбнулся.

—  Ну да, ты же писательница.

—  Тебе Мишка и Злата разболтали про моё писательство? —  спросила, нахмурившись, Рита.

Ей не понравилось, что брат и его жена сообщили об её увлечении постороннему, по сути, человеку. Она сама делилась этой информацией о себе даже не со всеми своими подругами.

Стас оказался парнем сообразительным. Он сразу догадался, чем девушка недовольна, и проговорил извиняющимся тоном:

—  Да, они как-то рассказали, что ты замечательно пишешь. Златка даже по-хорошему тебе позавидовала.

Последние его слова смутили Риту, и она поспешно поинтересовалась:

—  Так есть ли приведения в этом особняке?

—  Выдумки всё это. Никто из нас их не видел.

—  Привидения по ночам бродят, —  заметила Рита.

—  А ты думаешь, я ночью в этом доме не оставался? Оставался! Ничего стрёмного не случалось, когда мне приходилось там ночевать.

—  А чьи, по слухам, там призраки?

—  Вроде бы купца Найманова, владевшего этим особняком в начале двадцатого века, и его жены. После революции их расстреляли красные.

—  И что о призраках бывших хозяев рассказывали?

—  Если собрать все россказни, то можно снять сериал в несколько сезонов. Но я уже сказал тебе, что при нас приведения ни разу не появились.

После этих слов Стас остановил свой автомобиль напротив двухэтажного здания.

—  Вот здесь ты, Рита, будешь жить.

—  Как классно! —  вырвалось у девушки.

Деревянный особняк стоял метрах в двадцати от дороги, среди берёз, осин и кустов шиповника. Свежевыкрашенные терракотовые стены хорошо сочетались с крышей тёмно-красного цвета. В оформлении дома было много искусной деревянной резьбы —  она висела на карнизах, на углах, над входной дверью, а окна обрамлялись резными наличниками.

—  Окна застеклённые и с деревянными рамами, —  отметила Рита и, поймав недоумённый взгляд спутника, добавила: —  Просто, хорошо, что они не пластиковые.

—  Твой брат поручил мне вернуть дому первоначальный вид.

—  Где-то сохранились старые фотографии особняка? —  осведомилась Рита.

—  Да, сохранились. Вот одна из них, скопированная.

Стас протянул девушке чёрно-белый снимок, на котором было двухэтажное здание, имевший немало сходства с тем домом, к которому они направлялись.

—  Очень похоже, —  сказала она. —  Это видно, хотя фотография чёрно-белая.

—  С цветом приходилось импровизировать.

—  Но как тебе удалось достичь такого замечательного результата? Ты же только инженер-строитель.

—  Одному мне было бы не справиться, —  честно признался Стас. —  Но я привлекал к делу наших краеведов, а твой брат присылал сюда по моей просьбе историка архитектуры, разбирающегося в зданиях того времени, когда был построен этот дом. Так что, это результат наших общих усилий.

—  Великолепный результат, —  опять похвалила его Рита.

Про себя она добавила, что всё выглядело бы просто идеально, если бы вид не портили расположенный метрах в пяти от особняка гаражи.

Стас и Рита направились по выложенной плиткой тропинке к дому. На крыльце Бурцев недолго повозился с ключами, отпирая замки, затем пригласил свою спутницу:

—  Заходи, Маргарита!

В прихожей он включил свет и пояснил:

—  Внизу с десяток помещений, но тебе из них, думаю, понадобятся только кухня, ванная, туалет и, возможно, кладовка.

Рита с интересом осмотрелась. Ей всё нравилось.

«Самое главное, что я здесь полная хозяйка».

—  А наверху много комнат? —  спросила она.

—  Восемь. Для тебя мы с моей женой только две из них приготовили. Хватит?

—  Вполне.

Они поднялись по деревянной лестнице с резными перилами и оказались в коридоре с восьмью дверями —  четырьмя слева и четырьмя справа.

—  Вот твои комнаты, —  сообщил Стас, указывая на две крайние двери справа. —  Если всё-таки решишь, что тебе этого мало, занимай ещё. С мебелью мы поможем.

—  Спасибо! —  поблагодарила Рита.

«Раньше у меня вообще личное пространство отсутствовало, —  добавила она про себя. —  В большом коттедже Аркашки Дураковича я ночевала вместе с прислугой, а уроки учила, где придётся. В студенческой общаге мне жилось лучше, чем у отчима, но всё же это был не фонтан».

—  Комнаты расположены так же, как и при купцах? —  поинтересовалась Рита.

—  Сейчас да. В советское время здесь везде наставили перегородок, но мы их убрали.

За первой дверью справа находилась спальня с довольно широкой кроватью, вместительной тумбочкой, стенным шкафом и очень отличавшимся по виду от остальной мебели старинным зеркалом —  высотой до потолка, в тонкой изогнутой раме. На полу лежал серый палас.

—  Устраивайся со всеми удобствами, —  сказал Бурцев. —  А мне пора домой. Ключи я тебе оставлю —  если их потеряешь, у меня есть ещё два комплекта. На входной двери один замок захлопывается, а другой надо закрывать ключом: так что, когда вниз спустишься, запрись понадёжнее. В холодильнике есть еда —  на сегодня и завтра тебе её хватит.

Они простились друг с другом, и Стас ушёл. Рита, оставшись одна, сразу занялась ужином. Потом она приняла ванну, надела пушистый банный халат и поднялась на второй этаж. Когда девушка отворила дверь в свою спальню, у неё от изумления расширились глаза. Перед ней предстала невероятная картина. Спален было две —  одна обычная, а другая полупрозрачная и словно парящая в воздухе. Над широкой современной кроватью висело, покачиваясь, ещё более обширное ложе с украшенным кисточками бежевым пологом. Перед стенным шкафом высился сотканный из почти чёрного тумана старинный резной шкаф. По соседству с современной тумбочкой находилась призрачная тумбочка оливкового цвета, с каким-то замысловатым орнаментом на дверце. Полосатые зелёные обои полностью покрывались бежевой дымкой. Над паласом стелилось разноцветное пушистое марево, которое походило на ворсистый ковёр.

Случайно глянув в зеркало, Рита поразилась ещё больше. Там отражалось несуществующая спальня с высокой кроватью под красивым бежевым пологом, великолепным чёрным резным шкафом, оливковой тумбочкой, на орнаменте которой чётко вырисовывались две длинноклювые птички. Обои были бежевыми с замысловатым рисунком. Всё это выглядела, как реальность, а реальная спальня в зеркале напрочь отсутствовала.

Рита растерянно огляделась. Мебель, которая была доставлена стараниями Стаса и его жены, стояла на прежних местах. Вещи Риты тоже находились там, где она их оставила. При этом и призрачное повторение того, что в зеркале выглядело настоящим, тоже никуда не делось.

Девушка тупо уставилась на валяющиеся на полу чемодан и рюкзачок. Затем она опять посмотрела в зеркало и обратила внимание на покрывающий там пол ворсистый ковёр с восточными узорами.

«Ковёр, кажется, персидский, —  отметила Рита. —  Я в музее такой же видела. К Аркашке Дураковичу попал ковёр, якобы привезённый из Ирана, но там ничего общего нет с настоящими персидскими коврами, на которые профессор Преображенский из «Собачьего сердца» не пускал незваных визитёров».

Она нечаянно сделала шаг. Видение мгновенно рассеялось, а спальня стала такой же, какой была, когда Рита увидела её в первый раз, и в таком своём обычном виде теперь отражалась в зеркале.

«Что это было? —  недоумевала девушка. —  Похоже на глюк… Хотя я никогда не страдала глюками. Может быть, мне пора обратиться к психиатру? Нет, рановато. Если это был глюк, то он —  реакция на недосып: я встала в четыре утра, и в автобусе у меня не была сна ни в одном глазу. Ладно, посмотрю, что будет дальше».

Она чувствовала себя очень уставшей, поэтому решила лечь спать, хотя не было ещё и девяти часов вечера. Однако стоило ей прикоснуться к одеялу, как в её голову опять полезли мысли о недавнем видении:

«А вдруг мне не показалось? Хотя этого не может быть… Почему не может? Потому что это мистика, а не реальность. Что, если мистика всё-таки бывает реальностью?»

Рита решила пройти по всему второму этажу.

«Сначала надо осмотреть вторую выделенную мне комнату. Я её ещё не видела».

Сначала она ничего необычного в соседней комнате не обнаружила. Голубые шторы на окнах явно выбирались под цвет почти таких же голубых обоев. Слева на стене был плазменный телевизор, справа находился диван, над которым висел светильник в форме тюльпана. В двух углах стояли две одинаковые тумбочки. Возле левого окна располагался компьютерный столик с крутящимся креслом. На полу лежал бирюзовый палас. Что Надю удивило, так это старинное зеркало рядом с диваном —  точная копия зеркала у неё в спальне.

«Зеркала похожи между собой, как близнецы, и это очень странно. Такие предметы домашнего интерьера обычно делались на заказ для богачей. Но зачем заказывать зеркала совершенно одинаковые? Хотя у богатых свои причуды. Мне ли не знать об этом? Чего только не взбредало в головы Аркашке Дураковичу, моей матушке и Флоре»

—  Любопытно, что это была за комната, когда в доме жили купцы? —  произнесла девушка вслух.

В ту же секунду образовалось буквально из воздуха полупрозрачное подобие гостиной начала двадцатого века. Над диваном парил рояль из шоколадного цвета дымки с открытыми нотами на пюпитре. Посреди комнатки слегка покачивались два перламутровых облака в форме круглых столиков, на одном из которых валялся призрачный предмет, похожий на небрежно брошенный веер. Ещё в комнате были призраки четырёх резных стульев и двух кресел с высокими спинками. Жёлтой дымкой висели на окнах в придачу к голубым шторам ещё и жёлтые. Над паласом образовалась субстанция, напоминавшая блестящий паркет.

Только один из появившихся ниоткуда предметов выглядел почти настоящим —  стоявшие перед телевизором большие комнатные часы с маятником, в деревянном, украшенном резьбой, корпусе. Рита сначала даже поразилась, их реалистичности, но тут же до неё дошло, что такие реальные часы должны издавать звуки, а здесь даже маятник качался бесшумно.

«Эти часы, словно в другом измерении находятся», —  отметила девушка.

Она глянула в зеркало. Там, как и недавно в спальне, отражалась эфемерная гостиная, которая выглядела в отражении существовавшей на самом деле. Часы с маятником там были.

«Если я сделаю шаг, то, наверное, всё это пропадёт?» —  предположила Рита.

Она шагнула, и образ старинной гостиной исчез так же мгновенно, как и появился. Отражение в зеркале стало нормальным.

В волнении Рита подошла к окну и увидела примерно в полсотни метрах от дома покрытое осокой болото, которое из-за уже начавших сгущаться сумерек казалось особенно мрачным.

«Вид из окна не самый приятный. Хотя днём наверняка всё смотрится повеселее. Непонятно, зачем богатые купцы поселились рядом с болотом? Впрочем, не так уж и «рядом». Должно быть, при купцах между их домом и болотом росли деревья и кусты, которые потом были вырублены».

Девушка несколько раз зевнула. Ей по-прежнему хотелось спать, но она решила, что ляжет в постель лишь после того, как заглянет за все двери на втором этаже. Рита обошла шесть оставшихся комнат, и не обнаружила там ничего, кроме голых стен.

«Может всё дело в этих двух зеркалах?»

Вернувшись в спальню, она опять несколько мгновений наблюдала за призрачными явлениями в виде туманного марева. Однако теперь это не вызвало у неё ни малейшего страха.

«Надо позвонить Стасу», —  решила Рита.

—  У тебя что-то случилось? —  с тревогой спросил Стас, когда она ему дозвонилась.

—  Нет, всё нормально. Просто меня заинтересовали зеркала.

—  Зеркала? —  озадачился Стас.

—  Да, два зеркала —  одно в спальне, другое в комнате. Они, во-первых, совершенно одинаковые и, во-вторых, старинные. Откуда они?

—  Насколько мне известно, это всё, что осталось от когда-то владевших этим особняком купцов Наймановых. Удивительно даже, что за сто с лишним лет на эти зеркала никто не позарился.

—  Но они выглядят почти новыми, —  удивилась Рита.

—  Меня самого это поразило. Зеркала, представь себе, даже ни разу не реставрировались. Они… словно заколдованные.

«А может и правда эти зеркала заколдованные? —  неожиданно пришло Рите в голову. —  Поэтому их никто и не забрал себе».

В следующую секунду она упрекнула себя за нелепые мысли, но тут же вспомнила о недавних происшествиях в этом доме и решила, что предположение о колдовстве не лишено здравого смысла.

«Я попала в необычный дом, но меня это почему-то не пугает. Странно даже, что мне так быстро удалось освоиться в такой в общем-то криповой обстановке, хотя до сих пор ничего подобного со мной не происходило. И всё-таки надо с этим что-то делать. Вот только что именно? Ладно, подумаю обо всём завтра. Как говориться, утро вечера мудренее».

Глава 4

ПРИЗРАКИ НАЯВУ И КОШМАРЫ ВО СНЕ

Рита легла в постель и почти сразу же уснула. Сон у неё был глубокий, спокойный и крепкий —  такой, который кажется мгновением, когда наступает пробуждение. Внезапно очнувшись, девушка сразу решила, что ночь ещё не наступила, но в следующее мгновение она увидела серебристый лунный свет, который заливал спальню.

«Интересно, который сейчас час?» —  сонно подумала Рита и потянулась к телефону.

—  Бом! —  услышала она звук боя часов. —  Бом! Бом! Бом! Бом! Бом! Бом! Бом! Бом! Бом! Бом! Бом!

Рита насчитала всего двенадцать ударов, после чего совсем проснулась и, наконец, удивилась:

«В доме нет часов с боем… Хотя нет, одни такие часы есть —  те самые, которые стоят в призрачной гостиной. Это они что ли бьют?»

На экране мобильника высветилось 00:00.

«Надо будет придумать фэнтези, в котором невидимые часы бьют в полночь. А потом… Кстати, что потом здесь происходит? Ведь неспроста этот бой часов».

Подхлёстываемая любопытством Рита поднялась с постели и приблизилась к окну. На небе светилась полная луна, и в её свете хорошо различались плавающие между деревьями и кустами два полупрозрачных фантома, вид которых не испугал Риту, а, напротив, привёл в восторг.

«Ух, ты! Это же самые настоящие приведения! Класс!»

Первое приведение было призраком полноватой женщины в длинном платье, коротком жакете и украшенной цветком шляпке с узкими полями. Эту даму сопровождал призрак бородатого господина в шляпе-котелке, костюме и жилетке. Мужчина в правой руке нёс полупрозрачную трость, а левой слегка поддерживал свою спутницу под локоть.

«Они словно прогуливаются, —  отметила Рита и, немного погодя, предположила: —  Это могут быть только фантомы прежних хозяев дома, купцов Наймановых».

Вдруг ей стало тревожно. Это её новое состояние никак не имел ни малейшего отношения к страху, поскольку она по-прежнему ничуть не боялась гуляющих призраков. Они казались ей совершенно безопасными, но при этом именно от них исходила тревога. Словно приведения хотели предупредить наблюдавшую за ними девушку о какой-то грозящей ей опасности.

«Неужели они за меня беспокоятся?» —  удивилась Рита.

Ей показалось, что оба фантома одновременно кивнули, а в следующее мгновение они внезапно растаяли в воздухе. Девушка ещё минут десять постояла у окна. Однако больше ничего интересного внизу не происходило.

Рита несколько раз зевнула.

«Симпатичные приведения. Жаль, что они так быстро исчезли, но, наверное, я ещё их увижу. Всё-таки нам теперь жить вместе. Стас их почему-то не видел… Может быть, они показываются только хозяевам? Или это был мой сон? Хотя я же не спала».

Она легла в постель и, едва коснувшись головой подушки, уснула. Ей сразу же приснилась тесная комнатёнка, где была жуткая духота, и сильно воняло. Рита стояла возле самой двери и видела в паре шагов от себя двоих мужчин —  здоровенного верзилу и тщедушного недоростка. А оба этих человека не замечали её, словно она была невидимкой. Едва различимых в темноте великан и коротышка склонились над кем-то третьим, издававшим хриплые стоны.

—  Кажись тебе совсем худо? —  осведомился с фальшивой заботой тоненький, ломкий голос.

«Вопрос задан задохликом, —  подумала Рита. —  Вряд ли у здоровенного детины голос, как у подростка. Очень мерзкий, кстати, голосок. Он мне о чём-то или о ком-то напоминает».

—  Худо тебе? —  повторил коротышка.

Стон прекратился, и кто-то с трудом прохрипел:

—  Да, худо!

—  Не иначе конец пришёл тебе, Игнат, —  заявил верзила голосом, похожим на рык.

—  Думаешь, пришёл? —  спросил лежащий человек.

—  Думаю!

—  А ты? —  обратился больной к хлюпику.

—  Все мы смертны, —  проблеял тот.

—  Рано вы меня хоронить вздумали! —  заявил лежащий мужчина внезапно окрепшим голосом. —  А я вот нынче возьму и подымусь! Ежели выздоровею, с вас пух и перья полетят, тогда…

Здоровяк не дал ему договорить:

—  Уже не подымишься!

С этими словами он быстро опустил лежащему человеку на лицо похожий на подушку предмет. В то же самое время щуплый заморыш сжал ноги жертве.

«Они же убивают какого-то несчастного!» —  ужаснулась Рита и бросилась из комнаты с намерением позвать кого-нибудь на помощь.

Сразу за дверью ей вдруг брызнул в лицо яркий солнечный свет. Она попала из ночи в день, из глухого места на оживлённую улицу, по которой сновал народ, одетый, как в исторических фильмах.

«Такая одежда была во второй половине девятнадцатого века», —  отметила Рита.

Мимо неё проезжали нагруженные всякой всячиной телеги, но нигде не было видно ни одного автомобиля. Неподалёку располагался рынок, и оттуда слышался многоголосый шум.

Внезапно Риту кто-то толкнул. Обернувшись, она увидела прямо перед собой самую настоящую ведьму —  растрёпанную да ещё и в стельку пьяную. Женщина качалась из стороны в сторону, однако не падала, а брела дальше.

«Это же надо было ей так нахрюкаться», —  брезгливо подумала Рита, у которой пьяные до безобразия люди вызывали отвращение.

—  Эй, Фимка! —  услышала она. —  Ты чего опять нажралась, как свинья?

Это сказала толстуха в платке с ярким разноцветным рисунком.

—  Горе у меня великое, —  отвечала ей заплетающимся языком похожая на ведьму женщина. —  Мужа моего извели изверги.

—  Мужа твоего уж более трёх лет нет на белом свете, ты всё его водкой поминаешь. Пора бы уняться. С того света ты всё одно его не воротишь…

Не слушая толстуху, её пьяная собеседница завопила во всю глотку:

—  Убивцы Яшка и Митька! Убивцы! Загубили они мово мужа и деньги у него своровали! Проклинаю их обоих! Проклинаю весь их род! Проклинаю! Чтоб им не знать счастья! Чтоб им помирать в муках! Чтоб…

—  Уймись, Фимка! —  прикрикнула на пьяницу толстуха и добавила уже почти шёпотом: —  Кой толк от твоих воплей? Кто ты теперь супротив своих обидчиков?

—  Пущай люди знают…

—  Люди-то знают и без тебя, а виновникам твоей беды ты всё одно правду в глаза не скажешь…

—  А вот и скажу! —  громко заявила пьяная женщина. —  Вот прямо отсель пойду к ним и скажу, что они изверги и душегубы!

—  Стой, Фимка! —  испугалась толстуха. —  Куда ты собралась?

—  К убивцам!

О дальнейшей судьбе похожей на ведьму пьянчужки Рита так и не узнала, потому что пропали мгновенно обе женщины, залитая солнцем улица, рынок, и даже день, а сама девушка оказалась возле болота. На небе светился последний отблеск заката, а на земле сгущались вечерние сумерки, в которых особенно зловеще выглядели дальнейшие события.

Рядом с болотом пятеро мужчин в военной форме без погон целились из винтовок в немолодых мужчину и женщину со связанными руками. Люди, которых собирались расстрелять, были порядком избитыми и потрёпанными. Командовал расстрелом маленький человечек с пустым взглядом.

«Настоящий булгаковский Шариков, —  с омерзением подумала Рита. —  И ещё он похож… на кого-то… не могу вспомнить на кого…»

Коротышка явно не торопился дать последнюю команду своим подчинённым.

—  Ну что, попались, голубчики? —  издевательски обратился негодяй к своим жертвам. —  Попались, эксплуататоры трудового народа?

—  Это ты себя называешь трудовым народом? —  брезгливо спросил разбитыми губами мужчина со связанными руками.

Командир расстрельной команды, похоже, не уловил отвращения в голосе своей жертвы. Он самодовольно усмехнулся:

—  А почто нет? Я при прежнем режиме трудился в поте лица.

—  Знаем, как ты трудился! Грабил и убивал честных людей, кровь человеческую…

Малорослый негодяй побагровел от злости и, махнув рукой, рявкнул:

—  Пли!

Прозвучали оглушительные выстрелы. Женщина сразу упала, но мужчина продолжал стоять, покачиваясь, хотя истекал кровью.

—  Мразь! —  прохрипел он, глядя на своего главного палача.

Тот выхватил у одного из солдат винтовку и принялся колоть штыком человека, которого не удалось сразу расстрелять. Когда казнимый мужчина всё-таки упал, заморыш ударил его три раза в грудь штыком, после чего удовлетворённо сказал:

—  Сдох купчишка! Утопите оба тела в трясине.

Расстрельная команда бросилась выполнять его приказ. Тем временем никем не замечаемая Рита уже несколько раз пыталась убежать прочь, но ноги у неё стали ватными. Пока девушка стояла, не двигаясь, вокруг неё сразу стемнело, и люди с винтовками исчезли.

Рита ничего не могла разглядеть в непроглядной тьме, но чувствовала, что она оказалась на каком-то незнакомом ей пустыре.

«Как же отсюда выбраться?»

Внезапно темнота рассеялась. Появился молодой, здоровенный детина в камуфляже и берцах, со светящимся фонариком и пистолетом. Он поднял пистолет, и Рита не на шутку испугалась, хотя сразу же поняла, что этот очень неприятный с виду тип целился не в неё, а в стоявшего неподалёку симпатичного парня в ветровке, джинсах и кроссовках. Девушку охватило предчувствие того, что сейчас произойдёт событие, которое в корне изменит её жизнь. Ей стало невыносимо жаль симпатичного парня.

—  Нет, не стреляй! —  закричала она и… проснулась в холодном поту.

За окном вступил в свои права ранний летний рассвет. Солнце вот-вот должно было приласкать своими первыми лучами чистое небо.

Узнав, что ещё начало шестого утра, Рита подумала:

«Рано совсем, но я теперь вряд ли смогу уснуть».

Она села в постели и задумалась о приснившихся ей кошмарах.

«Это даже не совсем похоже на сон»,

Во-первых, в её памяти осталось всё только что увиденное ею, причём в самых мельчайших подробностях.

«Сон обычно сразу забывается. Если что-то и помнишь, то самую малость, приснившуюся перед самым пробуждением. Но сейчас я ничего не забыла».

Во-вторых, сон —  это всегда отражение внутреннего состояния человека, которому он снится: там могут быть только его воспоминания, чувства, знания и, в конце концов, основанные на всём этом предположения. Ничем из этого всё, что Рите пригрезилось, не было, однако она нисколько не сомневалась в реальности увиденных ею во сне событий.

«Сновидение —  субъективное восприятие образов, возникающее в сознании спящего человека. Это по-научному. А мой недавний сон, словно кем-то послан мне, чтобы я разгадала заключённую в нём головоломку».

Самыми загадочными для Риты были первые два эпизода из её сна: убийство двумя неизвестными какого-то Игната и обвинения пьяной женщины в адрес неких «Яшки и Митьки».

«Возможно, я скоро об этом узнаю, а пока что у меня нет никаких предположений. Ладно, надо набраться терпения».

По поводу событий возле болота у Риты были ясные предположения:

«Несомненно я стала свидетельницей расправы над бывшими хозяевами дома, в котором теперь живу, купцами Наймановыми. Господи! Как жестоко с ними поступили! Они были уже немолодыми и вряд ли принесли новой власти большой вред. Однако их расстреляли, а перед этим над ними, судя по их виду, поиздевались. Какой ужас ужасный!»

Больше всего её волновали воспоминания о последнем эпизоде сна, когда на пустыре здоровенный детина застрелил симпатичного парня:

«А что, если там был мой папа?»

Мысль о том, что она, возможно, увидела во сне убийство своего отца не давали ей покоя. Рита вскочила с постели, выскользнула за дверь и принялась ходить туда-сюда по коридору.

«Если в этом моём сне был мой папа, то его давно нет в живых, —  размышляла девушка. —  Значит, он погиб ещё сразу же, когда пропал. Ну да, приснившемуся мне парню было не больше двадцати пяти лет —  именно столько лет и было моему отцу двадцать три с половиной года назад. Но почему его убили, и кто причастен к этому убийству? С какой стати папина гибель приснилась мне именно здесь, в Сазлыке? Да и вообще, что означает этот мой сон?»

Глава 5

КРАЕВЕД СУХОВ

Немного погодя, Рита попыталась справиться со своими переживаниями:

«Меня так разобрало, словно то, что я увидела во сне, произошло только что наяву. На самом же деле все приснившиеся мне люди давно умерли. Надо взять себя в руки и подумать, как что-то о них узнать… Папа? Его судьба покрыта мраком, и я пока не имею понятия, с какой стороны к ней подступиться… Зато о бывших хозяевах этого особняка наверняка можно что-нибудь отыскать в краеведческом музее… Зайду в музей сегодня же, но сначала будет посещение гимназии, если меня в ней примут».

Она вернулась в спальню и глянула на часы. Было начало седьмого утра.

«Уже можно позавтракать».

Рита приняла душ, поджарила два яйца, сварила кофе и села в подаренных братом Мишей наушниках за стол. Во время еды ей пришло в голову, что можно установить в доме и громкую музыку, так как это никому не доставит дискомфорт.

«А приведения! —  вспомнила Рита. —  Вряд ли им понравится современная музыка».

Она тут же усмехнулась, вспомнив о том, что ещё пару дней назад с большим сомнением относилась к самому существованию призраков.

«А теперь беспокоюсь об их комфорте».

После завтрака Рита поднялась наверх и вошла в гостиную. Мелькнувшие комнатные фантомы воспринималось ею уже, как должное, и она только подумала:

«Призраки комнат появляются, в отличие от призраков людей, в любое время суток. Всё-таки любопытно, почему их не было до моего приезда? Потому что я здесь на правах хозяйки или по какой-то ещё причине? Можно, конечно, ещё предположить, что у меня внезапно поехала крыша, но мне почему-то кажется это самым маловероятным».

Рита села за компьютерный столик, открыла ноутбук и попыталась поработать над сказкой, замысел которой у неё появился недели полторы назад, однако сюжет, хорошо выстроившийся в голове, вдруг забуксовал, и ей не удавалось сдвинуть его с места. Она с досадой переключилась на кино и опять потерпела фиаско, потому что фильм, который ей давно хотелось посмотреть, показался ей совершенно неинтересным и даже скучным.

«И читать мне совсем не хочется», —  отметила Рита с сожалением.

Поковырявшись в соцсети, она глянула опять на часы.

«Сейчас начало десятого. Можно уже позвонить директору гимназии и договориться с ним на сегодня или на какой-то другой день».

Рита набрала номер директора гимназии.

—  Алло! Здравствуйте, Виталий Викторович! Я —  Маргарита Кирсанова, и мне ваш телефон дал мой двоюродный брат, Михаил Годаев…

—  Здравствуйте, Маргарита Даниловна! —  воскликнул Виталий Викторович так радостно, словно позвонившая ему девушка осчастливила его этим звонком. —  Мы ждём вашего приезда!

—  Я уже в Сазлыке, —  сообщила Рита.

Радость директора несколько поутихла, и он удивлённо протянул:

—  Но мы не ждали вас так рано…

—  Не ждали, так не ждали, —  поспешила его успокоить девушка. —  Я могу и не торопиться со своим оформлением на работу. Познакомлюсь пока с Сазлыком.

—  Что ж, в этом я буду рад вам помочь, —  отозвался Виталий Викторович.

—  В таком случае вы не против, если мы сегодня встретимся? Вы хотя бы на меня посмотрите.

—  Конечно, приходите в гимназию. Через два часа вас устроит?

—  Устроит. До встречи, Виталий Викторович!

—  До встречи, Маргарита Даниловна.

Отключив телефон, Рита подумала:

«Непривычно, что меня называют по имени-отчеству. Ничего привыкну. Всё-таки любопытно, почему мама дала мне отчество по папе, хотя считала его предателем?»

Спустя немного времени, она вышла из дома. Стас накануне сказал, где находится ближайшая автобусная остановка, но ей захотелось пройтись по городу пешком.

«Сазлык ненамного больше Грязнова, —  размышляла Рита, разглядывая карту города в телефоне. —  А гимназия находится недалеко от центра. Наверняка по дороге к ней есть какие-нибудь достопримечательности, которые мне захочется сфотографировать».

Её предположение подтвердилось. Оказалось, что старинный особняк, в котором она поселилась, далеко не единственный в Сазлыке. Ей попалось аж семь домов, явно принадлежавших до Октябрьского переворота 1917 года местным богачам. Три из них были двухэтажными деревянными, два —  двухэтажными кирпичными, а ещё два —  с кирпичным цокольным этажом и деревянным верхом. Пять зданий были отреставрированы, а два нуждались в ремонте.

Ещё больше Рите нравились небольшие бревенчатые домики с резными наличниками и зачастую со ставнями. Ухоженный вид многих из них вызывал у девушки умиление.

«Герои моей следующей сказки будут жить в похожих избах», —  решила она, любуясь двумя соседствовавших друг с другом домиками с яркими ставенками.

Но, к её огорчению, время от времени ей попадались старые постройки запущенные или совсем обветшавшие. Увы, там давно никто не жил, поскольку хозяева или умерли, или куда-то уехали, бросив свои жилища на произвол судьбы.

«Это почти древнее строение, —  подумала Рита, остановившись возле готового вот-вот рухнуть бревенчатого дома с почти ушедшими в землю окнами. —  Любопытно, сколько ему лет? Наверняка когда-то этот он был очень красивым».

На оживлённой улице в центре города Рита остановилась у светофора и, когда загорелся зелёный свет, сделала шаг вперёд.

Внезапно ей померещилось, что кто-то рявкнул ей прямо в ухо:

«Назад!»

Она шарахнулась. В ту же секунду почти рядом с её лицом, промчался автомобиль. От испуга девушка потеряла равновесие и упала. Сидя на тротуаре, она растерянно проводила взглядом едва не сбившую её грязно-серую иномарку.

Народ вокруг возмущался. К Рите подошёл невысокий, ладно скроенный крепыш лет тридцати пяти и протянул ей руку.

—  Давайте я помогу вам, девушка.

Рита воспользовалась его помощью. Когда она встала на ноги, он заботливо спросил у неё:

—  Вы не ушиблись?

—  Нет, —  ответила она и принялась с озабоченным видом оглядывать свою одежду.

—  Вас всё-таки беспокоит что-то, —  заметил крепыш.

—  Беспокоит, как я предстану перед своим будущим директором. Неудобно прийти к нему в рваной и испачканной одежде.

—  А этот гад умчался! —  возмутилась немолодая женщина. —  Чудо, что он девушку не задавил! Пьяный, наверное, в стельку?

—  Наверняка нажрался, —  согласился с ней сухонький старичок.

—  Никто из вас не запомнил его номер? —  поинтересовался крепыш.

То, что таких не нашлось, его не смутило.

—  Чтобы его найти, достаточно будет проверить камеры, —  сказал он, обращаясь к Рите. —  Я могу вам в этом посодействовать. Кстати, позвольте представиться —  следователь-дознаватель Алексей Неверов.

—  Маргарита Кирсанова, —  назвала себя девушка.

—  Вы будете писать заявление?

Рита махнула рукой.

—  Некогда мне этим заниматься. Я же сказала, что у меня встреча с моим будущим директором.

—  Директором чего? —  осведомился следователь.

—  Гимназии. Знаете, где она?

Неверов улыбнулся.

—  Ещё бы мне не знать. Моя дочка там учится. Мы с бывшей женой её по очереди отвозим и забираем. Кстати, могу вас подвезти прямо сейчас.

—  Вы, наверное, заняты?

—  Это не займёт много времени.

Глянув на часы, Рита увидела, что времени до намеченной встречи осталось совсем немного, а она очень не любила опаздывать.

—  Ладно, подвезите меня, пожалуйста, —  согласилась девушка.

Неверов указал на стоявший неподалёку малолитражный автомобиль светло-зелёного цвета.

Рита ожидала, что новый знакомый начнёт донимать её расспросами, однако он не произнёс за весь путь ни слова. Впрочем, они и ехали-то всего несколько минут. Остановив свой автомобиль, Неверов быстро выскочил из него и галантно помог своей пассажирке выйти.

—  До свидания, —  сказала она, ожидая, что Неверов попросит её дать ему свой номер телефона.

Однако он только сказал:

—  До свидания. Всего доброго. Мы ещё увидимся.

Пожав плечами, Рита направилась в гимназию. Недавнее знакомство она сразу же выбросила из головы, поскольку была озабочена предстоящим разговором с Виталием Викторовичем.

«Ещё неизвестно, какую службу мне сослужит Мишкина протекция. На работу меня точно возьмут, но, может быть, я в их теперешнем восприятии —  блатная, ни к чему не способная мажорка. Тогда мне придётся всех здесь переубеждать и доказывать свою состоятельность».

Гимназия, где ей предстояло работать, располагалась в обычном школьном здании, построенном, судя по его виду, ещё в советское время.

«Лицей, в котором мы с Флорой учились, выглядит симпатичнее, —  отметила Рита. —  Там хотя бы некоторое подобие сталинского ампира, а здесь просто коробка. Ну да ладно! Главное, чтобы дети меня приняли и с коллегами я нашла общий язык».

Директор оказался пожилым, лысым мужчиной. Поздоровавшись с девушкой и похвалив её за пунктуальность, он сказал:

—  На сегодняшний день у нас только одна свободная ставка —  в подготовительном классе. Но устроит ли вас это место?

Рита пожала плечами.

—  А почему бы и нет?

—  Я просто подумал, что вы, возможно, желаете работать по своей специальности.

—  Но вы же не предлагаете мне стать школьным завхозом или преподавать старшеклассникам физику. А в работе с дошколятами, думаю, есть чем заняться по моей специальности. Или я не права?

—  Нет, вы правы.

—  Значит, я могу начать работать. А проблемы, если они появятся, мы будем решать вместе, по мере их возникновения. Так ведь?

Директор улыбнулся своей собеседнице:

—  Конечно, так. Вы, Маргарита Даниловна, не по возрасту рассудительная, и это мне очень нравится. Думаю, мы сработаемся. Можно было оформить вас прямо сейчас, да сотрудники, которые занимаются оформлением, в отпуске и у нас, и в РОНО. Да и делать вам пока будет нечего.

—  Я вам уже говорила, что могу и подождать, —  сказала Рита. —  Осмотрю пока город, в котором буду жить, познакомлюсь с людьми.

—  Желаю вам, Маргарита Даниловна, приятно провести время. Приходите оформляться на работу через две недели. Если вопрос с вашим трудоустройством можно будет решить раньше, то я вам позвоню.

Из гимназии Рита направилась в краеведческий музей, который размещался в двухэтажном кирпичном здании с бело-жёлтыми стенами и коричневой крышей. Возле украшенной выгнутым козырьком входной двери висела мраморная доска с информацией о том, что данное строение когда-то принадлежало городской управе, а теперь имеет статус памятника девятнадцатого века.

В вестибюле Риту обдало приятной прохладой.

—  Вы хотите осмотреть наш музей? —  спросила сидевшая возле прилавка с книгами, открытками и сувенирами пожилая дама в бордовом платье.

—  Да, хочу, —  ответила Рита.

На осмотр музея она потратила чуть меньше часа. Экспозиция была не очень большой, но интересной, поскольку относилась к городу с четырёхсотлетней историей. С особым любопытством Рита разглядывала фотографии, имевшие отношение к концу девятнадцатого века и началу века двадцатого, однако она не увидела ни особняка, в котором поселилась, ни прежних его хозяев, купцов Наймановых.

Вернувшись в вестибюль, Рита обратилась к даме в бордовом платье:

—  Вы мне не поможете?

—  С удовольствием, если это в моих силах.

—  Не подскажите мне, у кого можно узнать о купцах города Сазлыка? Наверняка у вас в музее есть такие сотрудники, которые занимаются данной темой.

—  Историю сазлыкского купечества лучше всех знает краевед Николай Андреевич Сухов, —  ответила дама. —  Он наш внештатный сотрудник, и бывает в музее не каждый день. Но вам повезло —  именно сейчас он находится здесь.

—  А можно с ним поговорить?

—  Я позову его, а вы пока присмотрите за прилавком.

Дама вернулась минут через семь вместе с высоким, худым, седовласым стариком.

—  Здравствуйте! —  обратился он к Рите. —  Я —  Николай Андреевич Сухов.

—  Здравствуйте! —  отозвалась она. —  А я —  Маргарита Кирсанова. Мне сказали, что вы знаете историю местного купечества. У меня есть вопросы по этой теме.

Краевед жестом пригласил её проследовать за ним. Они спустились в полуподвальное помещение, миновали коридор и вошли в крохотную каморку, где не было ничего, кроме старого стола и двух стульев с шатающимися ножками.

—  Садитесь, —  пригласил гостью Николай Андреевич, а когда они расположились на стульях, неожиданно сказал: —  Вы мне кого-то напоминаете, хотя я вижу вас впервые.

Рита пожала плечами.

—  Мне не приходилось раньше бывать в этом городе, и кровных родственников у меня здесь нет.

—  Внешнее сходство бывает и у совершенно чужих людей.

—  Да, бывает.

—  Что вы хотели бы от меня узнать? —  осведомился Сухов.

Рита коротко рассказала о себе и о своём интересе к судьбе хозяев дома, в котором она накануне поселилась. Выслушав её, краевед удовлетворённо улыбнулся.

—  Приятно иметь дело с молодёжью, интересующейся историей нашего края. Ваше любопытство мне нравится, и я готов ему всячески потворствовать. Что ж, поделюсь с вами всем, что мне известно. Подождите меня, Маргарита. Я кое-что принесу и покажу вам.

Он ушёл и скоро вернулся со старой фотографией.

—  Здесь расстрелянные большевиками купец Нил Яковлевич Найманов и его супруга Ольга Фёдоровна, урождённая Суворина. Это были весьма уважаемые в городе люди.

На снимке Рита увидела представительного бородатого господина средних лет в тёмном костюме, светлом жилете, белой рубашке, тёмном галстуке и с чёрной шляпой-котелком в руках. Рядом с ним была моложавая дама в светлом жакете, с брошью в виде букетика на груди и простой шляпке с узкими полями. Он стоял, она сидела.

Девушка вспомнила приведения, за которыми она наблюдала из окна.

«Да, это, несомненно, были они, только бесплотные. Их что-то держит возле дома… А может быть, дело не в доме, а в болоте? Наймановых именно там расстреляли, а их тела утопили в трясине».

Ей представилась, словно воочию, увиденная во сне картина расстрела, и от этого воспоминания её передёрнуло.

—  Вас что-то сильно взволновало, Маргарита? —  заботливо спросил Николай Андреевич.

—  Я подумала о судьбе этих людей.

—  Да судьба у супругов Наймановых страшная, —  согласился краевед. —  Нил Яковлевич и Ольга Фёдоровна явно были достойны лучшей участи.

—  Это Нил Яковлевич построил особняк, в котором я поселилась?

—  Нет, его батюшка, Яков Авдеевич Найманов.

—  А вы о нём что-нибудь знаете?

—  Кое-что знаю. Яков Авдеевич Найманов разбогател в начале семидесятых годов девятнадцатого века вместе со своим младшим братом, Дмитрием Авдеевичем. Они и стали основателями семейного дела.

Риту словно током ударило. В её памяти возникла пьяная женщина, громогласно обвинявшая неких Яшку и Митьку в убийстве.

—  А как братья Наймановы разбогатели? —  поинтересовалась девушка.

—  На сей счёт нет единого мнения, —  ответил Николай Андреевич. —  Сами братья Наймановы утверждали, что они нашли на золотых приисках большой самородок, с которого и началось их богатство.

—  А вы в этом сомневаетесь?

Краевед на вопрос сразу не ответил, и на пару минут повисла тишина. Рита терпеливо ждала.

—  Мне трудно разобраться в том, что произошло больше ста лет назад, —  заговорил, наконец, Сухов. —  Но в честности братьев Наймановых сомневались многие жители Сазлыка. Кое-кто в открытую обвинял новоявленных богачей в том, что они добыли себе богатство преступлением.

—  Каким преступлением?

—  До отъезда на золотые прииски они служили купцу второй гильдии Игнату Петровичу Обдувалову. Однажды Яков и Дмитрий сопровождали своего хозяина с ярмарки. Так вот, молва утверждает, что, когда купец остановился со своей свитой на каком-то постоялом дворе, братья Наймановы его задушили, присвоив немалую часть хозяйских денег.

—  А это правда? —  спросила Рита, вспомнив первый из своих снов, увиденных ею этой ночью.

Её собеседник пожал плечами.

—  Не знаю. Уголовного дела против братьев Наймановых не возбудили, а смерть купца Игната Обдувалова была признана естественной. Сразу после похорон хозяина Иван и Дмитрий уехали на прииски, откуда вернулись, как я уже говорил, разбогатевшими.

—  Значит, многие жители Сазлыка считали, что богатство Наймановых началось не с золотого слитка, а с украденных у убитого купца денег?

—  Одно другому не мешало. Братья могли быть удачливыми старателями и вместе с тем убийцами. Во всяком случае вдова купца Игната Обдуваева несколько лет прилюдно обвиняла братьев Наймановых в убийстве её мужа.

—  И что Наймановы?

—  Насколько мне известно, они отрицали свою вину.

—  А зачем они после золотых приисков поселились в Сазлыке, где о них была дурная молва?

—  На этот счёт можно только строить предположения. Во-первых, они, возможно, просто любили здешние места, поскольку в одной из слобод возле Сазлыка прошло их детство. Во-вторых, у Дмитрия Авдеевича в нашем городе жила любимая девушка, на которой он потом женился. В-третьих, судя по тому, как Наймановы здесь развернулись, у них заранее имелись на Сазлык планы, которые они не стали менять.

—  А вдова купца Обдувалава считала их убийцами? —  спросила Рита, вспоминая пьяную женщину из своего ночного кошмара.

—  Считала, —  подтвердил Николай Андреевич. —  Однажды её даже забрали в участок за скандал перед домом Якова Авдеевича.

—  И ей за это что-то было?

—  Ничего не было. Яков Авдеевич уговорил полицмейстера отпустить её. После этого она продолжала отстаивать своё мнение, пока однажды не замёрзла пьяная насмерть.

—  А у купца Игната Обдувалова, кроме вдовы, кто-нибудь ещё остался? —  осведомилась Рита после недолгой паузы.

Краевед кивнул.

—  Да, в документах были указаны его брат Федот и сын Влас. Сыну Игната на день смерти отца было пятнадцать лет, и он, кстати, участвовал в роковой поездке на ярмарку.

—  Участвовал? —  удивилась Рита. —  Где же он был, когда умирал его отец?

—  Обдувалов скончался ночью, —  пояснил Сухов. —  Вроде бы все его спутники крепко спали и ничего не слышали.

—  Они вчетвером на ярмарку ездили?

—  С ними был ещё один слуга Обдувалова, бывший каторжник Довбуш. Есть несколько упоминаний о присутствии этого человека, однако его никто ни в чём не подозревал.

—  Почему его никто не подозревал? —  удивилась Рита. —  Обычно такие люди на подозрении.

—  Полиция, как я уже сказал, нашла смерть купца естественной. А людская молва ухватилась за одних братьев Наймановых. А там, кто знает, как оно было на самом деле?

—  Но неужели все спали так крепко, что совсем ничего не слышали? Мне это кажется странным.

—  Оба брата Найманова сокрушались, что перебрали за ужином водки, потому и уснули, как убитые.

—  Бывший каторжник тоже мог перебрать водки, но сыну купца было всего пятнадцать лет, и он вряд ли напился при отце.

—  В таком возрасте обычно сон крепок, —  заметил Николай Андреевич.

«Не обязательно, —  подумала Рита. —  У меня, например, он всегда был чутким».

Но вслух она не стала возражать собеседнику, а только спросила у него:

—  А что потом стало с сыном купца Обдувалова?

—  Сведения о нём сохранились довольно скудные. Он и его дядюшка оказались плохими предпринимателями, из-за чего быстро разорились. Были туманные слухи о причастности Власа Обдувалова к каким-то тёмным делишкам. Больше ничего мне о нём не удалось узнать. Впрочем, честно признаться, он меня и не особенно интересовал. Другое дело его отец или братья Наймановы.

—  И вас не смущает, что Наймановы могли совершить убийство?

—  Я им не судья, тем более, что даже не знаю было ли на самом деле это убийство.

«Вероятно всё-таки было, —  подумала Рита, вспомнив вновь свой сон. —  Но даже, если мне ночью привиделось то, что произошло когда-то на самом деле, я всё равно убийц не разглядела. Помню только, что один был худым заморышем, а другой —  настоящим богатырём».

—  Скажите, а у вас нет фотографий братьев Наймановых? —  спросила она.

—  К сожалению, я нашёл только фотографию жены Якова Авдеевича. Она, кстати, тоже была личностью не менее интересной, чем её муж.

—  Чем же она так интересна?

—  Ну, прежде всего тем, что была остячкой.

—  Остячкой? Кажется, остяками тогда называли хантов?

—  Совершенно верно, —  подтвердил краевед. —  Ханты тогда звались остяками. Именно из этого народа и взял себе Яков Авдеевич Найманов жену, когда находился на золотых приисках. Судя по тому, что мне удалось о ней узнать, она была дочерью шамана, да и сама до замужества занималась шаманством. По слухам, Яков Найманов заключил с ней договор, что, если она отыщет для него с братом золотой самородок, он возьмёт её в жёны.

—  Значит, девушка-шаманка нашла для братьев Наймановых золото?

—  Если верить молве, то да. По крайней мере, женой Якова Авдеевича она стала.

—  Если брак был официальным, то бывшая шаманка приняла православие.

—  Да, приняла, —  подтвердил краевед. —  Окрестили её Мелитиной, а по имени-отчеству все звали её Мелитиной Ивановной.

—  Что о ней ещё известно?

—  Она выучилась русской грамоте и счёту, после чего стала мужу и деверю верной помощницей в делах. Храм Мелитина Ивановна посещала исправно, однако есть версия, что и языческие боги ею не были до конца отвергнуты.

—  Такие слухи могли распространять завистники, —  предположила Рита.

—  Могли, —  согласился Николай Андреевич. —  В уездных городках, где все были знакомы, любили перемывать друг другу косточки —  тем паче, что иных развлечений было мало.

—  А на ком был женат второй брат?

—  На Евдокии Ивановне Логиновой, дочери местного кожевенника.

—  И много ли было у обоих братьев детей?

—  У Дмитрия Авдеевичей с Евдокией Ивановной брак был бездетным. Мелитина Ивановна родила мужу троих детей, но выжил лишь сын Нил. Ему и досталось почти всё имущество отца и дядюшки.

—  «Почти всё»? —  удивилась Рита. —  А почему он не получил всё наследство?

—  Кое-что перепало приёмным детям Наймановых. Тогда у богатых купцов и промышленников была традиция брать на воспитание сирот, чтобы, как тогда говорили, вывести их в люди.

—  Замечательная традиция.

—  Я тоже так думаю. Современным бизнесменам есть чему поучиться у своих давних предшественников.

—  А что вы ещё знаете о братьях Наймановых и о сыне одного из них? —  поинтересовалась Рита.

—  Яков Авдеевич и Дмитрий Авдеевич вели активную торговлю, как внутреннюю, так и внешнюю, с Китаем, основали производство кожаных изделий и некоторых продуктов питания, открыли свои магазины в Сазлыке и других городах. Скончались они друг за другом в самом начале двадцатого века. А Нил Яковлевич успешно продолжил дело отца и дяди. Он женился по любви на девушке из обедневшей дворянской семьи, и у них, судя по всему, был счастливый брак.

—  А когда Нила Яковлевича с женой расстреляли?

—  Это случилось в тысяча девятьсот двадцатом году, сразу же после изгнания из Сазлыка белых. Как я выяснил, донёс на Нила Яковлевича и Ольгу Фёдоровну служивший им прежде Никифор Довбуш —  внук, кстати, Довбуша, служившего Игнату Обдувалову. Наймановых обоих приговорили и сразу же, без промедления, казнили.

В очередной раз Рита вспомнила о своём сне и словно воочию увидела командовавшего расстрелом тщедушного хлюпика.

—  А кто командовал расстрелом не знаете? —  поинтересовалась она.

Николай Андреевич пожал плечами.

—  Понятия не имею. Документы об этом куда-то пропали. Сохранилась лишь местная газета за тысяча девятьсот двадцатый год, где речь шла о суде над врагами трудового народа и эксплуататорами, бывшими купцам Наймановыми. Их, конечно же, приговорили к расстрелу. Их главным обвинителем и исполнителем приговора был назван некий А. В. Власов.

—  Что? —  воскликнула Рита.

—  Чему вы так удивились?

—  Знакомая фамилия.

—  Фамилия довольно распространённая, —  заметил Сухов.

Девушка вздохнула.

—  Да, конечно. Просто эту не саму редкую фамилию носит… один очень неприятный мне человек.

«И этот человек —  мой отчим, будь он неладен, —  добавила она про себя. —  Я бы не удивилась, если бы выяснилось, что предок Аркашки Дураковича имел отношение к расправе над купцом и его женой».

—  Вы что-нибудь знаете о потомках Наймановых? —  поинтересовалась Рита у своего собеседника.

—  Кое-что знаю, —  ответил он. —  У Нила Яковлевича и Ольги Фёдоровны было два сына, которые должны были унаследовать семейное дело. Конечно же, после Октябрьской революции молодые люди всего лишились. Из нашего города они оба ушли вместе с белыми, чем спасли себе жизни.

—  А потом они уехали за границу?

—  Старший, да. Младший остался в России, но изменил фамилию. Почти двадцать четыре года назад один из его потомков —  молодой парень —  приезжал сюда. Он был где-то поблизости в командировке и по дороге заехал в Сазлык, чтобы узнать что-нибудь о своих проживавших в этом городке предках. В семье этого паренька сохранили кое-какие реликвии, однако годы, когда людям было опасно вспоминать о том, что в их роду существовали богатые купцы, не прошли даром. Молодой человек говорил, что в его фамилии заменена одна буква. Так мы с ним и вышли на Наймановых.

—  А какая фамилия была у потомка этих купцов?

—  Он —  Кайманов. А звали его Даниилом.

—  Не может быть! —  заволновалась Рита. —  Моего отца звали Даниилом Каймановым, и он пропал без вести за полгода до моего рождения! Это случилось чуть меньше двадцати четырёх лет назад!

—  Вот как? —  удивился Сухов. —  Но ваш отец и отсюда пропал. Мы договорились с ним встретиться ещё раз, но он на вторую встречу не явился. Я подумал, что молодой человек срочно уехал, но мне не позвонил. Я попытался бы его найти, если бы знал, где искать, но Даниил не дал мне никаких своих координат.

—  Папу с тех пор не видел никто из его друзей и знакомых. Мне и раньше всё это казалось очень странными, а теперь странностей прибавилось.

—  А в полиции… то есть, тогда ещё в милиции, что говорили?

—  Милиция папу не искала, —  печально ответила Рита. —  Некому было туда обратиться. Папа очень рано потерял родителей, а вырастивших его бабушка и дедушка скончались, когда ему было лет восемнадцать —  двадцать. На маме он ещё не успел жениться, поэтому от неё не приняли бы заявление.

«Да мама и не собиралась подавать это заявление, —  добавила она про себя, —  потому как сразу поверила в то, что папа бросил её беременную».

—  А работодатель вашего отца? —  поинтересовался краевед. —  У него же работник исчез в командировке.

—  Работодатель моего папы?

«А ведь папиным работодателем был Аркашка Дуракович, мамин нынешний муж», —  подумала Рита и растерянно глянула на своего собеседника,

—  Что случилось? —  удивился он.

—  Мне надо кое-что обдумать. Я пойду, а в другой раз всё вам объясню. Мы же ещё увидимся?

Николай Андреевич с готовностью кивнул.

—  Конечно, увидимся. Я покажу вам все имеющиеся у меня документы и фотографии. Да и вообще мне очень приятно с вами, Маргарита, общаться.

Рита поднялась с табуретки, стараясь справиться с царящим у неё в голове сумбуром.

—  Удивительное совпадение, —  задумчиво сказал краевед.

Девушка посмотрела на него.

—  Что вы имеете в виду?

—  Разумеется, ваше только что обнаружившееся родство с бывшими хозяевами этого дома. Вы ведь о нём не знали?

—  Даже не подозревала.

—  И ничего не подозревая, поселились в доме своих предков. Прямо-таки завязка для увлекательного романа.

«Обязательно возьму это на заметку», —  подумала Рита.

Она вспомнила о том, что человека, оказавшегося её предком, и его брата подозревали в подлом преступлении и спросила у Сухова:

—  А о внешности братьев Наймановых, Якова и Дмитрия, ничего не знаете?

—  По воспоминаниям знавших их людей, Яков Авдеевич был мужчиной высокого роста и богатырского телосложения.

У Риты упало сердца.

—  А его брат?

—  Дмитрий Авдеевич вроде бы совсем немного уступал брату в росте и силе.

«А в моём видении второй убийца был совсем доходягой, —  подумала с облегчением девушка. —  Может быть, Наймановы всё-таки не убивали своего хозяина?»

—  Ну, я пойду, —  сказала она краеведу. —  Запишите номер моего телефона.

Обменявшись номерами телефонов, они тепло распрощались.

Глава 6

МАТВЕЙ БОБРОВСКИЙ

Выйдя из музея, Рита почувствовала голод и отправилась искать кафе или столовую. Шагая по улице, она размышляла:

«Как говорится, «всё чудесатее и чудесатее»^[1]. Аркашка Дуракович сказал маме, что её жених уволился и куда-то слинял с концами. И вот сегодня я выяснила, что папа всё-таки отбыл тогда в командировку. Вряд ли он солгал Николаю Андреевичу, и получается, что врал всё время подонок Власов, о чём мне говорили и дядя Слава, и тётя Лариса. О причине вранья Аркаши Дураковича можно только догадываться. Наверняка это было связано с его тёмными делишками, о которых я слышала, когда была маленькой. Меня же никто из шестёрок отчима всерьёз не воспринимал, поэтому они и, не стесняясь, болтали при мне всякое…

В общем, главный вывод из услышанного сегодня о папе —  он, встретившись много лет назад с Суховым, вёл себя не как человек, скрывавшийся от криминала и беременной невесты. И согласно моему сну, его убили… Где же это произошло?»

Размышления Риты прервались, когда она увидела перед собой старинную белокаменную церковь с зелёной крышей и тремя золочёными куполами-луковками.

«Надо бы мне помянуть моих упокоившихся родственников».

У входа в храм девушка почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и, резко обернувшись, увидела у церковной ограды русоволосого мужчину лет тридцати или чуть меньше. Этот незнакомец смотрел на неё во все глаза.

«За первый день своего пребывания в Сазлыке я обзавелась уже вторым поклонником, —  усмехнулась Рита. —  Братец Пашка похвалил бы меня».

В храме она поставила свечки на канун, подала записки об упокоении Якова, Дмитрия, Мелитины, Евдокии, Нила и Ольги. Что касается отца, то Рита не знала, как его поминать и стояла несколько минут в раздумье, пока к ней не подошёл пожилой священник, заметивший её растерянность.

—  Тебе помочь, милая? —  ласково спросил он.

—  Не знаю, куда ставить свечу за папу, —  пояснила она. —  Понимаете, я уверена, что он давно скончался, но у меня нет доказательств его смерти.

—  Почему же ты уверена, что его нет в живых?

—  Папа исчез бесследно ещё до моего рождения: поехал в командировку, чтобы заработать на свадьбу, и пропал. Мама уверена, что жених её бросил, но дедушка и бабушка в этом сомневались…

—  Это родители твоего папы? —  поинтересовался священник.

—  Нет, в бегстве папы от невесты усомнились как раз мамины родители. Чего не скажешь о ней самой. Когда начальник папа сказал моей маме, что её жениха не посылали в командировку, а просто уволился и сбежал, она поверила ему сразу. А ведь этот тип соврал.

—  Ты уверена в его лжи?

—  Да, теперь уверена.

Рита коротко рассказала о том, что она узнала о своём отце от краеведа Сухова.

—  Получается, что папу всё-таки посылали в командировку, —  заключила она.

—  Да, не похоже, чтобы он заехал в Сазлык, находясь в бегах, —  согласился с ней священник.

—  Вот и я так же думаю —  сказала Рита. —  А по поводу того, куда он мог пропасть, мне сегодня приснилось…

—  Ты снам сильно не доверяй, —  предостерёг её батюшка.

—  Я и не доверяю. Но это был не совсем обычный сон.

—  Чем же он необычен?

Рита рассказала свой сон, который она помнила во всех подробностях. Выслушав её, батюшка вновь с ней согласился:

—  Ты права, к такому видению стоит отнестись с серьёзностью.

—  Должно быть, мне во сне привиделось то, что на самом деле происходило.

После недолгой паузы священник проговорил:

—  Но ты всё же поминай своего отца за здравие, пока его смерть не подтвердится.

—  Буду поминать за здравие, —  пообещала ему Рита.

Благословив её, он поинтересовался:

—  А как тебя зовут, милая.

—  Я —  Маргарита.

—  Жемчужинка? Прекрасное имя.

—  А вас, отче, как звать?

—  А я —  отец Василий, настоятель сего храма, Успенского собора.

Рита так и не решилась рассказать этому доброму священнику о призраках. Во-первых, она всё же не была до самого конца уверена в их реальности. Во-вторых, ей казалось, что в любом случае с этим рассказом не стоит торопиться.

Поставив за отца свечу и подала записку за его здравие, Рита вышла из собора. Ей сразу попался на глаза замеченный ею ранее мужчина, со светло-русыми слегка вьющимися волосами.

—  Маргарита! —  окликнул он её.

—  Мы знакомы? —  удивилась она.

Незнакомец улыбнулся ей.

—  Нет, но я вас узнал по фотографии в социальной сети. Раньше я был там у вас в друзьях.

—  Не помню у себя никого из Сазлыка.

—  Я недавно сюда приехал. Буду главным режиссером местного театра. Можно с вами поговорить?

—  Только скажите, пожалуйста, как вас зовут? —  попросила Рита.

—  Матвей Бобровский, —  представился мужчина.

—  Что-то знакомое, —  пробормотала, наморщив лоб, девушка.

—  В позапрошлом году… —  начал Бобровский.

—  Погодите! —  прервала его Рита. —  Я ужасно голодная. Здесь поблизости есть кафе или столовая?

—  Есть хорошее, недорогое кафе «Гурман» —  ответил Матвей. —  Я провожу вас и сам, кстати, пообедаю с вами, если вы не против моего присутствия на вашей трапезе.

—  Нет, не против. Пойдёмте.

До кафе «Гурман» они добирались чуть более пяти минут. Внутри заведения Рита тихо сказала своему спутнику:

—  Во избежание недоразумений, давайте договоримся на берегу, что вы за меня платить не будете?

—  Вы феминистка? —  с усмешкой поинтересовался Бобровский.

—  Если вы имеете в виду тех крикливых особ, которые ратуют за полную независимость женщин от мужчин, то нет. Но у меня свои правила в общении с мужчинами…

Матвей перебил спутницу:

—  Можно я сам догадаюсь, какое правило вы собрались сейчас применить?

—  Пожалуйста.

—  Вы не позволяете платить за себя малознакомым мужчинам?

—  Верно.

—  Сударыня, я уважаю чужие жизненные правила, —  проговорил Матвей с лёгкой усмешкой. —  А когда они совпадают с моими жизненными обстоятельствами, у меня к ним двойное почтение.

—  Вот и замечательно, —  заключила Рита, который её новый знакомый нравился всё больше.

«Он искренен и не пытается пустить пыль в глаза. Я таким людям доверяю».

—  Только, как быть с тем, что я собирался предложить вам перейти на ты? —  добавил Бобровский.

—  Пожалуй, это можно, —  решила Рита, —  поскольку ни к чему не обязывает.

—  Я тоже так думаю, —  согласился её спутник.

Улыбнувшись друг другу, они направились к одному из свободных столиков.

Утолив немного голод, Рита обратилась к своему сотрапезнику:

—  Значит, ты меня узнал? И что из того?

—  Ты представить не можешь, как я обрадовался! Ещё год назад мне захотелось сделать детский спектакль по твоей сказке «Ниночка в волшебном лесу»…

Удивлённая девушка прервала его:

—  Где ты смог прочесть эту сказку? Её у меня не приняло ни одно издательство, и на литературном конкурсе она с треском провалилась.

—  На литературном конкурсе и прочёл. Мой приятель, Кирилл Валуев, был членом жюри.

—  Это известный писатель, —  заметила Рита.

—  Не такой уж и известный, —  возразил ей Бобровский.

—  Давайте вернёмся к моей сказке, —  предложила она ему.

—  Кирилл показал мне эту сказку, как одно из самых слабых произведений, да ещё и сопроводил показ издевательскими комментариями. А я чуть не обозвал его идиотом, когда прочитал твою вещь. Кирюшке никогда не создать ничего подобного, потому что он графоман.

Рите приятно было слушать Матвея, хотя она считала, что он несколько преувеличил литературную бездарность своего приятеля.

—  Значит, тебе моя сказка понравилась?

—  Очень понравилась. Я сразу решил её поставить на сцене, но надо было с тобой об этом договориться. Поэтому я и нашёл твой аккаунт в соцсети.

—  А не проще было тебе спросить о моих координатах у Валуева? Я же указывала их в заявке.

Бобровский усмехнулся:

—  Кирюха в то время уговаривал меня поставить его пьеску, а я под разными предлогами отказывался от такой чести. Если бы Валуев узнал тогда о моём желании сделать спектакль по твоему созданию, он отнёсся бы ко мне, как к своему смертному врагу. С этим я, впрочем, смирился бы как-нибудь, если бы получил от него номер твоего мобильника или электронной почты, но Кирилл, из вредности, не дал бы мне ничего, поэтому не стоило с ним об этом и говорить. Мне удалось найти твой аккаунт в социальной сети. Но пока я собирался предложить тебе совместную работу, ты неожиданно куда-то пропала.

—  Долго же ты собирался, —  укоризненно сказала Рита. —  Пока длились твои раздумья, меня начал донимать какой-то сумасшедший. Поэтому я завела себе новый аккаунт уже под фамилией моего папы, которую решила сделать своим литературным псевдонимом. Многих своих прежних друзей по сети я пригласила к себе на новое место, а про тебя как-то забыла.

Бобровский широко улыбнулся.

—  Однако сегодня мы встретились. Значит, это судьба!

Рита крайне редко перед кем-то тушевалась, но сейчас слова собеседника её почему-то смутили, и она с трудом скрыла это смущение.

—  Ты, надеюсь, не будешь возражать против постановки на сцене «Ниночки в волшебном лесу»? —  осведомился Матвей.

—  Конечно же, нет. Какие у меня могут быть возражения?

—  Ну, тогда, пожалуйста, сделай из этой сказки пьесу-сказку.

—  А ты мне поможешь? Мне ещё не приходилось сочинять пьесы.

—  С удовольствием помогу! Когда мы примемся за работу?

Рита пожала плечами.

—  Я могу хоть завтра.

—  Я тоже. Ну, правда, мне надо до начала театрального сезона вникнуть в дела.

—  А у меня пока нет никаких дел.

Бобровский пристально глянул на свою собеседницу.

—  Я так обрадовался нашей встрече, что даже ни о чём тебя не спросил. Как ты вообще оказалась в Сазлыке? И долго ли будет длиться твоё пребывание в этом благословенном городке?

Рита коротко и без подробностей рассказала ему, каким образом она оказалась после окончания университета в Сазлыке.

—  Значит, ты живёшь в большом доме? —  заинтересовался Матвей.

—  Причём в доме своих предков, как я только что выяснила в краеведческом музее.

—  Вот это да!

—  А как ты попал в Сазлык? Случайно или намеренно?

—  И то, и другое —  ответил с улыбкой Бобровский. —  Сначала мне предложили стать режиссёром здешнего театра, потом я вспомнил, что в этом городке мой прапрадед был учителем.

Рита удивлённо пожала плечами.

—  Надо же! И у тебя, оказывается, есть здесь корни. Но ты хотя бы знал об этом раньше.

—  А разве родители не рассказывал тебе о ваших предках?

—  Сазлыкские купцы Наймановы —  предки моего папы, а его не стало ещё до моего рождения.

—  Извини, —  виновато пробормотал Матвей.

—  Ничего страшного. Я ведь папу совсем не знала, да и о нём, впрочем, тоже.

—  Неужели твоя мама ничего тебе об отце не рассказывала?

Рита замялась. Бобровский ей очень нравился, однако слишком уж коротким было их знакомство, чтобы она начала с ним откровенничать о своих семейных проблемах.

—  Мама не любит вспоминать о прошлом, —  сухо сказала она.

Собеседник девушки оказался достаточно деликатным человеком, чтобы больше не задавать вопросы о её семье.

—  Ну, хорошо, что тебе удалось самостоятельно узнать кое-что о своих корнях, —  нашёл он, что сказать по обсуждаемой теме.

Рита кивнула.

—  Да, мне сообщили кое-что весьма интересное. Например, я узнала о двух тайнах, связанных с моими родственниками, и хотела бы их разгадать.

—  Тайнах? —  заинтересованно переспросил Матвей.

—  Я тебе потом расскажу о них, если мы продолжим общение. Но сначала мне надо обдумать всё, что я сегодня услышала.

—  Хорошо, —  нехотя согласился Бобровский и, усмехнувшись, добавил: —  Ты попробуй ещё и детективы сочинять. Мне кажется, что у тебя получится. Можно позавидовать твоему умению заинтриговать собеседника.

Покончив с обедом, они вышли из кафе.

—  Что ты собираешься делать? —  спросил у неё Матвей.

—  Пойду домой, —  ответила она ему.

—  Могу подвезти тебя на своём автомобиле.

—  Нет, лучше я пройдусь пешочком.

—  Давай, я провожу тебя.

Рита решила отказаться и от второго предложения своего спутника:

—  Извини, но нет. С тобой было приятно пообщаться, и спасибо, что ты уделил мне время. И всё-таки домой я пойду одна.

У неё был неприятный опыт быстро развивавшихся отношений с парнем. Поэтому, хотя Матвей ей нравился всё больше и больше, ею было принято решение притормозить общение с ним.

—  Как хочешь, —  разочарованно протянул он.

—  Ты завтра позвони мне, —  добавила Рита. —  И мы договоримся о следующей встрече.

Бобровский нехотя кивнул. Попрощавшись с ним, Рита зашагала по обочине дороги. Сзади послышался звук приближающегося автомобиля, но девушка не обратила на него внимания. Вдруг кто-то сильный схватил её в охапку и, оттащив в сторону, прижал к забору.

Изумлённая Рита увидела перед собой Матвея.

—  Он тебя пытался сбить! —  проорал он, указывая на очень быстро удаляющийся автомобиль неприятного грязно-серого цвета.

«Это та же машина, которая едва не наехала на меня утром», —  узнала Рита автомобиль.

—  Он специально пытался на тебя наехать, —  проговорил Матвей уже спокойнее.

—  Но почему? —  растерянно спросила девушка.

—  Откуда мне знать? Жаль, что я не успел разглядеть номера. И других свидетелей нет: эта улица совсем пустая. Хотя, если тебя пытались убить, номера могут быть поддельными.

—  Кому надо меня убивать?

—  У тебя на этот счёт нет никаких предположений?

Рита махнула рукой.

—  Какие у меня могут быть предположения? Убивают обычно ради выгоды. А кому может принести пользу моя смерть? У меня нет ни денег, ни недвижимости.

—  А враги у тебя есть?

«По-моему нет, —  подумала Рита. —  Даже Аркашку Дураковича я никогда не называла своим врагом. Он просто раздражал меня не меньше, чем я его».

—  Нет у меня врагов, —  ответила, Рита Бобровскому.

—  Ты недавно говорила о каких-то двух тайнах, —  напомнил он ей.

—  Это очень старые тайны. Одной более двадцати лет, а другая и вовсе имеет отношение к позапрошлому веку. Из-за них на мою жизнь никак не могли покушаться.

—  В любом случае я теперь одну тебя не отпущу, —  твёрдо заявил Матвей. —  Хочешь или нет, но тебе придётся меня терпеть до самого дома.

—  Ладно, потерплю, —  сдалась Рита.

Сначала они молчали. Бобровский постоянно косился на дорогу, словно ожидал нового нападения на свою спутницу. Что касается самой девушки, то ей никак не верилось в то, что её кто-то пытался убить. Нет, она не подозревала Матвея в обмане, хотя не видела самого момента несостоявшегося наезда. Самое главное, что утром Рита тоже чуть не попала под точно такую машину. Вряд ли это было случайным совпадением. Но всё-таки ей казалось невероятным, чтобы её пытались убить специально.

Через десять минут Матвей прервал молчание и попытался наладить беседу. О недавнем происшествии он не упомянул ни словом, а просто начал рассказывать спутнице о собственных творческих замыслах. Как оказалось, у него были планы создания не только спектаклей в местном театре, но ещё и различных массовых театрализованных мероприятий, о которых он говорил даже с большим жаром, чем о постановках на сцене.

—  У нас же город старинный, не утративший исторического духа, —  говорил Бобровский. —  А вокруг потрясающая природа —  так сказать натура. Если здесь устраивать различные фестивали, ярмарки и прочие увеселения, сюда народ со всей страны рванёт. А там, глядишь, и киношники подтянуться —  фильмы станут снимать в окрестностях Сазлыка.

—  Ты надолго в этом городке? —  спросила Рита.

—  Пока не хочу его покидать. Тебе это кажется странным? Но и тоже, как я понял, оказалась здесь по собственному желанию.

—  Мне не нравится жить в большом городе. К тому же писательским творчеством можно заниматься где угодно. Но театральные режиссёры обычно мечтают работать в известных театрах.

—  Значит, я режиссёр не совсем обычный. Нет, нельзя сказать, что у меня напрочь отсутствует тщеславие, но при этом мне хочется делать именно то, к чему лежит моя душа.

Когда они добрели до особняка, Бобровский с огромным интересом осмотрел это здание.

—  Как тебе моё жилище? —  поинтересовалась у него Рита.

—  Оно весьма респектабельное.

—  Респектабельнее некуда, —  усмехнулась девушка.

—  А можно зайти к тебе на чашечку чая? —  спросил Матвей.

Рите было неудобно ему отказывать после того, как он спас ей жизнь, вытащив из-под колёс автомобиля. Она решила пригласить его в гости, но немного замялась, вспомнив о том, что не купила продукты. Ей даже не пришло в голову зайти в магазин.

«Есть мука, яйца, кефир —  можно сделать оладьи. Сметаны в холодильнике нет, но там стоит банка с каким-то вареньем».

—  Даю слово, что ни на что большее я сегодня не стану претендовать, —  добавил Бобровский, неверно истолковав её молчание.

—  Хорошо, заходи, —  дала своё согласие девушка.

Глава 7

ОТРАЖЕНИЯ

На крыльце Рита с непривычки не сразу справилась с замком. Когда же ей, наконец, удалось открыть дверь, её гость вдруг заявил:

—  Я войду первый.

—  Почему? —  озадачилась хозяйка.

—  На всякий случай.

Рита не стала ему возражать, потому что его беспокойство доставило ей удовольствие, хотя и показалось чрезмерным. В коридоре она вспомнила о необычных явлениях на втором этаже и подумала:

«А при Матвее это будет происходить?»

Бурцев говорил, что во время восстановления особняка никакой мистики не было. Чудеса начались, когда в доме появилась Рита, а точнее, тогда, когда Стас ушёл, и она осталась одна.

«Фантомят две комнаты с зеркалами. Сегодня мне стало известно, что владельцами этих зеркал, как и всего дома, были мои предки. Вероятно, поэтому и происходит в моём присутствии фантасмагория? При Матвее этого быть не должно… Впрочем, можно проверить».

—  Давай поднимемся на второй этаж, —  предложила хозяйка гостю. —  Я покажу тебе там две комнаты, и, если заметишь в них что-то необычное, не удивляйся.

Он глянул на неё заинтригованно, но ничего не сказал. Этим Бобровский понравился Рите ещё больше, поскольку она считала, что настоящий мужчина умеет не говорить лишнего. Когда они поднялись по лестнице, Рита указала на вторую дверь, за которой находилась комната-гостиная, подумав, что приглашение в спальню может быть неправильно Матвеем понято.

Комната сначала выглядела обычно, а потом вновь начала раздваиваться, и над прежней окружающей обстановкой зависла ещё одна —  призрачная. Рита машинально глянула в зеркало, и увидела в нём отражение только гостиной-фантома, выглядевшей там настоящей.

—  Что это такое? —  шёпотом спросил поражённый гость.

—  Что ты видишь? —  спросила у него хозяйка.

—  Какую-то мистику, —  буркнул он.

—  А я думала, что такое происходит только со мной из-за моего родства с прежними хозяевами этого дома, купцами Наймановыми.

Матвей шагнул дальше в комнату, и всё нереальное исчезло.

—  В других помещениях то же самое? —  осведомился он.

—  Только по соседству, в спальне.

—  Можно посмотреть?

—  Можно.

Раздваивающаяся спальня тоже впечатлила гостя. Хозяйка указала на зеркало и тихо сказала:

—  Посмотри в него. Только не делай ни шага.

Разглядев отражение в зеркале, Матвей так изумился, что, вопреки предостережению Риты, сделал шаг. И сразу же призрачная спальня совсем исчезла.

—  Пойдём в комнату, —  предложила Рита.

В гостиной она села в кресло возле компьютерного столика. Бобровский расположился на диване.

—  Не ожидал, что столкнусь в жизни с реальной мистикой, —  сказал он ей.

—  Думаешь, я ожидала? —  отозвалась она. —  И для меня до вчерашнего вечера мистика была элементом чьего-то, в том числе и моего, богатого воображения. Хотя, с другой стороны я всё-таки допускала её существование, поэтому меня и не напугали приведения.

—  Ты видела приведения?

—  Да, представь себе, здесь появляются призраки не только комнат, но и моих предков —  купца Найманова и его жены. Я видела в окно, как приведения плавали по воздуху между деревьями и кустами. Конечно, можно было предположить, что у меня спросонья был глюк…

—  Но ты уверена в реальности призраков?

—  Да, уверена. Мне даже показалось, что они хотели предупредить меня о какой-то опасности. Пока я смотрела на них, ко мне в душу заползала тревога.

—  Тревога именно «заползала»?

—  Да, и это —  не художественный оборот, а то, что со мной на самом деле было.

—  Тогда это серьёзнее, чем я думал, —  встревожился Матвей. —  Надо что-то с этим делать.

Рита развела руками.

—  А что сделаешь с тем, чего не понимаешь?

—  Расскажи мне, пожалуйста, хотя бы об одной из тех двух тайн, о которых ты сегодня упоминала, —  попросил Бобровский, немного подумав.

—  Зачем? —  растерянно спросила Рита.

—  Может, там всё-таки найдутся какие-то зацепки?

—  Вряд ли. Даже та история, которая ближе нам по времени, полностью касается моего отца и случилась ещё до моего рождения. Да и вообще я до сегодняшнего дня почти ничего о тех событиях не знала. Хотя и полученная несколько часов назад информация тоже очень скудная.

—  А что именно тебе удалось узнать?

—  Только то, что мой отец перед тем, как исчез, побывал в Сазлыке и встретился с краеведом Николаем Андреевичем Суховым, которого расспрашивал о своих предках, сазлыкских купцах Наймановых. Они договорились о второй встрече, но папа больше не пришёл и вообще бесследно исчез.

—  Запутанная история, —  недоумённо проговорил Матвей.

—  Да, очень запутанная, —  согласилась с ним Рита.

—  А что было с твоим отцом до того, как он в Сазлыке?

—  Мои родители готовились к свадьбе. Невесте хотелось, чтобы торжество было пышным, поэтому жених обрадовался командировке, за которую ему обещали много заплатить. По крайней мере он ей так сказал, а у неё тогда не было повода в этом сомневаться.

—  А потом повод появился?

—  Да как сказать, —  ответила Рита после недолгой паузы. —  Понимаешь, когда папа пропал мама пробилась на приём к его начальнику и услышала от этого прохвоста, что фирма ни в какую командировку её жениха не посылала. Более того, вроде бы мой папа перед своим отъездом уволился.

—  А у тебя есть основания не верить «этому прохвосту»? Ты с ним хорошо знакома?

—  Он —  мой отчим.

—  То есть, он женился на твоей матери после того, как пропал твой отец?

—  Да, но было не совсем так, как ты сейчас подумал. Мама познакомилась с Власовым именно тогда, когда пришла к нему по поводу пропавшего жениха. Раньше они никогда не виделись и не общались. Если даже Аркашка Дуракович и имеет отношение к смерти моего отца, дело вовсе не в моей маме.

—  А почему ты уверена, что твоего отца нет в живых?

—  Во-первых, так считали бабушка и дедушка. Они не верили, что мой папа сбежал от моей мамы, и, как я догадываюсь, подозревали Власова в причастности к папиному исчезновению. Во-вторых, папа о своей командировке говорил и Николаю Андреевичу.

—  Думаешь, твой отец сказал краеведу правду?

—  Какой смысл папе было лгать Сухову? Николая Андреевича совсем не интересовало, по какой причине потомок купцов Наймановых оказался в Сазлыке.

—  Да, похоже, твой отчим наврал об увольнении твоего отца, —  заключил Матвей.

—  Вот именно. Я считаю Аркашку мерзким типом, хотя обязана ему жизнью…

—  Каким образом ты обязана ему жизнью?

—  Власов помешал маме прервать беременность. Но и на моё присутствие в своём доме он явно не рассчитывал. Сначала я там была бесполезным предметом, потом мне нашли применение. Так как моя единоутробная сестрица Флора —  полнейшая тупица, то меня заставили учиться в школе за нас двоих. Я дотащила эту дуру до десятого класса, а потом, вопреки желанию мамы и отчима, отправилась учиться в университете. Они мне этого не простили и прервали со мной отношения.

—  Ты так и не помирилась с матерью и отчимом?

—  Я с ними и не ссорилась. Это они от меня отвернулись. Не упрашивать же мне их сменить гнев на милость. Хотят общаться со мной —  пожалуйста. Я же не шарахнулась от Флоры, когда она на днях заговорила со мной на улице.

—  Она с тобой заговорила? —  заинтересовался Бобровский. —  И как это было?

—  Обычно. Я приехала в Грязнов к тёте Нине. Шла по улице, и вдруг возле меня остановилась машинка отвратительного цвета фуксии, из неё выпорхнула моя сестрица и, как ни в чём не бывало, сообщила о том, что выходит замуж. Я пожелала ей счастья. Ну, и что ты об этом думаешь?

Матвей пожал плечами.

—  Я не знаком с твоими родственниками, поэтому не знаю что и думать. А какое у тебя мнение?

—  Мне кажется, что Флора заговорила со мной не по собственному желанию, а с подачи отца. Хотя наша встреча и была случайной, наверняка перед ней в доме Власовых говорили обо мне.

—  А твоего отчима не мог напугать твой переезд в Сазлык? Ведь именно здесь твоего отца видели в последний раз живым.

Рита с сомнением покачала головой.

—  Если Аркашка и причастен к исчезновению папы, он давно спрятал концы в воду так, что мне или кому-то другому вряд ли удастся до них добраться.

—  Но тебя всё-таки пытались убить, —  напомнил Матвей.

—  Это точно не было случайностью?

—  Машина на пустой улице ехала прямо на тебя? Как ты думаешь, может ли это быть случайностью?

«Вообще-то, когда тебя за один день в тихом городке едва не сбивает одна и та же машина, вряд ли это случайность», —  подумала Рита.

Однако она не стала повторять это вслух, а поменяла тему, предложив гостю поужинать.

—  Можно и мне узнать у твоего краеведа о моём проживавшем в Сазлыке предке? —  спросил вдруг Бобровский.

—  Конечно, можно. Я ему прямо сейчас позвоню. Как фамилия твоего предка?

—  Тоже Бобровский —  ответил Матвей. —  Имя и отчество его я не знаю. Был этот мой предок учителем, но где он работал…

—  Служил, —  поправила его Рита.

—  Что?

—  В те времена не работали, а служили.

—  Пусть будет так.

Рита набрала номер краеведа.

—  Алло! Скажите, Николай Андреевич, вам не попадалась в ваших изысканиях фамилия Бобровский?

—  Кажется, попадалась, —  ответил Сухов. —  Я посмотрю у себя и вам перезвоню.

—  А мы пока поужинаем, —  сказала Рита своему гостю. —  Подожди, пока я приготовлю.

—  Давай я помогу тебе, —  предложил он ей.

—  Ну, в приготовлении оладий мне помощник не требуется.

—  Тогда, если ты позволишь, я посижу возле тебя.

—  Хорошо.

Они спустились на первый этаж и вошли в кухню. Пока хозяйка жарила оладьи и заваривала чай, гость развлекал её рассказами о смешных случаях из театральной жизни. Сам ужин прошёл у них тоже весело. А когда они вернулись в гостиную, Рите позвонил Николай Андреевич и сообщил:

—  Я нашёл у себя Александра Петровича Бобровского. Он на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков был учителем мужского реального училища и женской прогимназии. В 1895 году Бобровский женился на воспитаннице ваших предков. О ней у меня мало сведений. Екатерина Семёновна Кузьмина рано осиротела. Наймановы, Яков Авдеевич и Мелитина Ивановна, взяли её в дом и вырастили.

—  Значит, жена учителя Бобровского выросла в доме Наймановых? —  заволновалась Рита.

—  Ну да! —  отозвался Сухов, явно удивлённый такой её бурной реакцией.

—  Дело в том, что сегодня я познакомилась с потомком учителя Бобровского и, как только что выяснилось, воспитанницы моих предков. Матвей Бобровский недавно стал режиссёром здешнего театра.

—  Неисповедимы пути Господни, —  изрёк краевед.

—  Ещё как неисповедимы, —  согласилась с ним его собеседница.

—  Я был бы рад с ним встретиться.

—  Думаю, и он захочет увидеться с вами.

—  Выходит, моя прапрабабка жила в этом доме, —  удивленно проговорил Матвей, когда разговор Риты с Суховым закончился.

—  Да, и, должно быть, именно по этой причине ты, как и я, видишь все эти зеркальные чудеса. Ни Стас Бурцев, ни его строители ничего подобного не наблюдали.

—  Наверное, ты права. Все странности происходят при потомках людей, когда-то давно проживавших в этом доме.

—  Любопытно, а приведения ты увидел бы?

—  Это можно проверить, —  сказал Бобровский после недолгой паузы. —  Разреши мне остаться здесь на ночь. Я могу лечь в этой комнате, на диванчике.

Рита призадумалась. Оставлять мужчину у себя на ночь после всего нескольких часов знакомства было не в её правилах. С другой стороны Матвей дал понять, что он не станет претендовать на близость с ней, поскольку у него была другая цель. К тому же, хотя странности прошлой ночи не сильно напугали девушку, тем не менее сейчас она чувствовала на коже лёгкий холодок от мысли, что скоро ей придётся остаться наедине с призраками. Всё-таки это было для неё непривычно.

—  Ладно, Матвей, оставайся, —  согласилась Рита. —  В шкафу есть ещё постельное бельё.

Они ещё посидели и поговорили. Рите всё больше нравился этот молодой человек, и она чувствовала, что ей хочется тоже ему нравиться. Девушке стоило большого труда скрывать свои чувства, но она решила не торопиться, поскольку уже имела печальный любовный опыт. Три года назад Рита бросилась в любовь без всякой оглядки, но кончилось это для неё плохо: человек, из-за которого она потеряла голову, оказался подлецом, ничтожеством и трусом. Он, как принято говорить в таких случаях, разбил девушке сердце, и эта сердечная рана мешала потом ей наладить личную жизнь. Рита заводила лишь короткие, ни к чему не обязывающие романы с мужчинами, к которым не испытывала ничего, кроме симпатии, и шарахалась от всякого, с кем могло выйти что-то серьёзное. Но постепенно боль в её душе притупилась, и она была уже готова к серьёзным отношениям, хотя всё-таки ещё опасалась новых разочарований.

Тем временем вечерние с сумерки постепенно сменялись ночной темнотой. Матвей включил светильник над диваном и заговорил с Ритой о постановке сказки «Ниночка в волшебном лесу». Хозяйка не торопилась оставлять гостя в одиночестве, и их беседа всё длилась. Только, когда до полуночи оставалось пятнадцать минут, Рита почувствовала себя готовой признаться собеседнику, если не в любви, то по крайней мере в большой симпатии, и поспешно поднялась с кресла.

—  Пожалуй, я пойду спать. Если увидишь что-то необычное, расскажешь мне утром.

—  Расскажу, —  пообещал ей Матвей, не глядя при этом на неё.

У себя в комнате Рита, включив на тумбочке ночник в виде кошечки, нашла гостю в шкафу подушку, одеяло, простыню, наволочку и пододеяльник. Когда постельные принадлежности были принесены в гостиную, Бобровский сосредоточено смотрел в окно. Пожелав гостю спокойной ночи, хозяйка бросилась обратно в спальню, где прислушалась. Из соседней комнаты не доносилось ни звука.

«Наверное, Матвей ещё смотрит в окно», —  с досадой подумала Рита, понимая, что, если он сейчас пришёл бы к ней в спальню, она наплевала бы на все свои правила и принципы.

Однако было по-прежнему тихо.

«Его же влечёт ко мне, —  размышляла девушка. —  Этого нельзя не чувствовать. Я нравлюсь ему».

Она подошла к зеркалу. Если в детстве её самооценка, стараниями матери, отчима и единоутробной сестры, была занижена, то со временем, благодаря прежде всего своим двоюродным братьям, ей собственная внешность стала нравиться. Рита считала себя, пусть не самим совершенством, зато довольно милой и симпатичной.

«Я довольно-таки привлекательная. Не вышла ростом и, следовательно, длинной ног, зато худенькая, стройная и пропорционально сложенная. Мои волосы не очень густые, зато с красивым янтарным оттенком. У меня симпатичное лицо, высокий лоб, удлинённые карие глаза, немного вздёрнутый нос, красивый рот. Мои неудачи в личной жизни вовсе не из-за…»

Внезапно раздался глухой бой часов. Рита вздрогнула.

«А мне уже начало казаться, что прошлой ночью я слышала бой часов во сне. Значит, он всё-таки был в реале».

В этот раз она обратила внимание на то, что тягучий звук шёл не из-за стены, за которой появлялась призрачная гостиная вместе с часами, а откуда-то издалека, но не из окна.

«Неужели из зеркала?» —  поразилась Рита.

В то же мгновение из зеркало пропало её отражение, зато там появилась спальня купцов Наймановых. Рите сразу бросилась в глаза деталь, которую она раньше не заметила —  ночная лампа в виде крепостной башни.

«Я не отказалась бы от такого ночника. Он, конечно, лучше этой кошечки, от которой надо поскорее избавляться».

—  Бо-о-о-ом! —  прозвучал последний удар часов.

«Их опять было двенадцать», —  машинально отметила Рита.

Внезапно спальня в зеркале стала выглядеть так, словно кто-то невидимый разгромил её за одно мгновение. Распоротые подушки валялись на полу. Перина тоже была распотрошена. В воздухе летал пух. Шкафам и тумбочкам тоже досталось: с них сорвали дверцы.

«Это, наверное, после ареста хозяев дома происходило», —  догадалась Рита и тяжело вздохнула, вспомнив приснившийся ей расстрел.

Тем временем в зеркальную спальню вошли двое неопрятных мужчин, в папахах с красными ленточками, гимнастёрках, галифе и сапогах. Их появление заставило Риту вздрогнуть и оглянуться, но она, конечно же, никого в своей спальне не увидела, потому что отражённые люди не принадлежали реальности, в которой находилась девушка. Не было слышно, о чём они разговаривали, и Рита лишь наблюдала за их жестикуляцией.

«Какие они оба отвратительные!» —  отметила она и брезгливо поморщилась.

Молодой, высоченный верзила с грубым, свирепым лицом и огромными ручищами, в которых была винтовка, походил сразу на двух героев фэнезийной литературы —  тролля и огра^[2]. Второй мужчина был постарше, малорослым, с кобурой и саблей в ножнах на ремне. Коротышка почему-то вызывал у девушки больший ужас, чем его огромный спутник.

«Этого недорослика я, кажется, уже видела», —  подумала Рита.

Она узнала его, когда он взял из рук своего спутника винтовку:

«Этот гад командовал расстрелом Нила Яковлевича и Ольги Фёдоровны!»

В ту же секунду Рита заметила на гимнастёрке коротышки несколько пятен, похожих на впитавшуюся кровь, и её затошнило от отвращения, отчего она нечаянно шагнула вперёд. Из зеркала мгновенно пропала разорённая спальня вместе с двумя чудовищами в человечьем обличии.

«И чего я так испугалась? —  принялась себя успокаивать Рита. —  Мне же ничего не угрожает. Эти два изверга не могли выйти из зеркала, потому что их не существовало в реальности. Они остались в далёком прошлом и не навредят уже…»

Внезапно раздался тихий шорох.

«Это, кажется, на лестнице», —  отметила Рита и ощутила пробежавший по спине холодок.

Она хотела уже звать на помощь Матвея, но только потянулась к мобильнику, как послышался жалобный писк котёнка. Ритина Рука замерла над телефоном.

«Котёнок? Откуда он взялся? Впрочем, это неважно. Главное, что этот малыш заблудился в большом доме и теперь очень напуган».

Может быть, оттого что отчим Риты ненавидел кошек, она их безумно любила. Поэтому после прозвучавшего в ночи мяуканья страх у неё сразу сменился беспокойством за маленькое существо.

Взяв ночник, Рита выбежала из спальни. В коридоре никого не было.

«Где же искать котика?» —  озадачилась девушка.

Котёнок опять пискнул.

«Малыш на лестнице или возле неё», —  определила Рита.

Внезапно скрипнула одна из дверей. Не успела девушка отреагировать на этот звук, как кто-то схватил её сзади сильной рукой и сжал ей шею. У Риты перехватило дыхание. Выпавший у неё из рук ночник покатился с грохотом по полу.

«Всё! Он меня задушит», —  подумала она.

Однако некто, сжимавший ей шею неожиданно ослабил хватку. Рита захрипела, но закричать не смогла. Она по-прежнему не видела напавшего на неё человека, и успела понять только то, что он был очень высокого роста. Головорез сгрёб девушку в охапку и потащил её к лестнице.

—  Стой, гад! —  прогремел в темноте голос Матвея.

Выпустив свою жертву из рук, бандит толкнул её в спину.

«Я же разобьюсь!» —  ужаснулась Рита.

Это с ней могло бы произойти, если бы она не зацепилась полой своего пеньюара за что-то на лестнице. Затормозив, девушка упала и проехала несколько ступенек в сидячем положении. Потом ей удалось остановиться. Шатаясь, Рита начала было забираться обратно, но споткнулась в темноте, ударилась головой об угол ступеньки и потеряла сознание…

Глава 8

БАНДИТ И ФАНТОМЫ

Обморок продлился недолго. Придя в себя, девушка сначала ощутила боль во всём теле, а затем услышала наверху шум борьбы.

«Господи! Там же Матвей один на один с громилой!» —  ужаснулась она и вскочила на ноги.

Рита буквально взлетела на второй этаж, где при свете от валяющегося на полу ночника увидела отчаянную схватку. Матвей, на котором из одежды были только джинсы, боролся с немолодым, здоровенным мужчиной, порядком уступая противнику в силе, зато явно превосходя его в ловкости и увёртливости. Рита понимала, что положение Бобровского в этой битве довольно шаткое, поэтому решила ему помочь. Она подняла светильник и начала осторожно подкрадываться к сцепившимся противникам, целясь в едва не убившего её бугая. Сложность была в том, что дерущиеся мужчины постоянно двигались. И вот, наконец, бандит оказался наверху. Рита замахнулась светильником и… замерла с поднятой рукой.

На неё и двух дерущихся соперников медленно надвигался полупрозрачный призрак мужчины, и это был не покинувший этот мир в тысяча девятьсот двадцатом году купец Нил Яковлевич Найманов, а более современный молодой человек в ветровке, джинсах и кроссовках. Больше всего Риту в этом приведении поразило то, что его полупрозрачные волосы имели лёгкий янтарный оттенок.

—  Папа? —  вырвалось у неё.

Фантом грустно посмотрел на девушку и кивнул.

Возглас Риты услышали сцепившиеся противники. Бандит поднял голову и изменился в лице. Побледнев до синевы, он вскочил с пола и заорал, размахивая руками:

—  Сгинь! Пошёл прочь, проклятый! Сгинь нечистый! Уйди! Уйди! Не трогай меня!

Рите пришло в голову, что такой сильный страх вряд ли вызван одним только появлением призрака. И тут же ей вспомнился собственный сон, точнее тот его момент, в котором отвратительный верзила целился из пистолета в симпатичного парня.

—  Это ведь ты убил моего отца? —  воскликнула девушка.

Как только ею это было произнесено, призрак угрожающе качнулся в сторону бандита.

—  Ну, я! —  признался тот и тут же добавил хныкающим голосом. —  Какая теперь разница? Столько лет уже прошло…

—  Что папа сделал тебе плохого? —  нетерпеливо спросила Рита.

—  Ничего. Мне хозяин велел его убрать…

—  А кто был твоим хозяином?

Детина замялся.

—  Мне интуиция подсказывает, —  подал голос поднявшийся с пола Матвей, —  что хозяин у этого дуболома не поменялся. Тот же тип, который, Рита, когда-то поручил расправиться с твоим отцом, теперь и тебя заказал. А киллер остался прежний.

Судя по перекосившемуся лицу негодяя, Бобровский попал в самую точку. Бандит испуганно посмотрел на призрака, а тот, окрасившись в кроваво-красный цвет, решительно двинулся к своему убийце. Верзила попятился и, оступившись, покатился с оглушительным грохотом по лестнице. Спустя несколько секунд снизу послышались болезненные вскрики.

Рита облегчённо вздохнула.

—  Кажется, он жив. Слава Богу! Мне не хотелось бы стать виновницей смерти даже такой сволочи.

—  А ты и не была бы виновата, —  заметил Матвей.

Только сейчас Рита разглядела, что ему порядком досталось во время драки: его левый глаз был подбит, а голая часть тела покрылось ссадинами.

—  Ты ни в чём не виновата, —  повторил он.

Призрак, который вновь посветлел и стал полупрозрачным, кивнул, как бы соглашаясь.

—  Но всё-таки… —  начала Рита.

—  Забей на этого гада, —  посоветовал Матвей.

—  Не могу, потому что надо узнать имена наших с папой заказчиков.

—  Или одного заказчика, —  уточнил Бобровский.

—  Ты всё-таки думаешь, что это один человек?

—  Мне так подсказывает моя инту…

—  Помогите! —  возопил снизу бандит. —  Умираю!

—  Надо вызывать полицию и скорую помощь, —  проворчал Матвей.

—  С этим можно подождать, —  заявила Рита и в её голосе прозвучали металлические нотки.

—  Чего ждать-то? —  проскулил громила.

—  Пока я кое-что у тебя не выясню.

—  Но…

—  Заткнись и отвечай на вопросы! —  отрезала Рита и угрожающе добавила: —  Иначе мой папа к тебе спустится.

—  Ладно, спрашивай! —  простонал головорез.

—  Кто ты такой? —  задала девушка первый вопрос.

—  Я —  Семён Довбуш, грузчик. Работаю, где придётся.

У Риты была замечательная память, подсказавшая ей, что эту фомилию она уже слышала.

«Николай Андреевич упоминал Довбуша? Ну да, донёс красным на Наймановых Никифор Довбуш, который, кстати, был внуком каторжника Довбуша, служившего Игнату Обдуваеву, в смерти которого обвиняли братьев Наймановых… А между прочим, это стонущее чмо имеет немало сходства с человеком, душившим купца в моём сне…»

Рита вернулась к событиям более близким по времени и спросила:

—  Кто заказал тебе моего отца?

—  Его начальник и хозяин, —  нехотя ответил бандит после недолгой паузы.

—  Власов? —  поразилась девушка и глянула на призрака.

Тот кивнул, подтверждая слова Довбуша.

—  Но чем ему не угодил мой папа?—  спросил Рита у наёмного убийцы.

—  Откуда мне знать? —  проворчал тот

—  А что ты вообще знаешь? —  вмешался Бобровский.

—  Ничего, кроме того, что хозяин послал Даньку куда-то и зачем-то. Мне было велено перехватить Кайманова и убрать.

—  Ты ведь убрал его где-то рядом с этим домом? —  спросила Рита.

—  Откуда ты об этом узнала? —  удивился детина.

«Вот тупица», —  подумала девушка.

—  Призрак не заводится далеко от места смерти самого человека, —  пояснила она.

—  Я едва не упустил Даниила, —  продолжил Довбуш, —  но всё же нашёл его здесь, в Сазлыке. Не знаю, зачем его сюда занесло…

—  Это не твоё дело! —  грубо перебила его Рита.

—  Не моё, —  сразу же согласился он.

—  Аркашка Ду… Аркадий Эдуардович заплатил тебе за убийство моего отца?

—  Заплатил. Хорошо заплатил.

—  А где…

—  Вызовите, наконец, медиков! —  опять заскулил верзила. —  Мамой клянусь, я всё потом расскажу.

—  Ты, киллер недоделанный, полиции всё расскажешь, —  уточнила Рита.

—  Расскажу! —  проскулил из темноты верзила. —  Век мне воли не видать, если не расскажу! Только помогите мне! Спасите меня, умираю!

—  Не умрёшь, —  сказал Матвей. —  Я пойду звонить в скорую, а ты, Рита, вызови полицию.

Он направился в гостиную, а Рита вошла в спальню, где у неё остался на тумбочке мобильник. Вызов полиции не обошелся для девушки без проблем: дежурный полицейский не сразу поверили, что этот звонок —  не розыгрыш. Но, в конце концов, он пообещал кого-нибудь прислать. Когда Рита вернулась в коридор, призрак её отца всё ещё находилось там.

—  Папа! —  обратилась она к нему —  Ты можешь поговорить со мной?

Призрак отрицательно покачал головой.

—  Ты сейчас уйдёшь? —  спросила она у него.

Он кивнул.

—  Жаль, —  сказала Рита с тяжёлым вздохом. —  Мне все двадцать три года моей жизни тебя очень не хватало. Вот ты, наконец, появился, но сразу же исчезнешь.

Призрак покачал головой, словно осуждал её

—  Ты считаешь, что я неправильно тебя воспринимаю? —  догадалась Рита. —  Считаешь, что живые должны быть с живыми, а мёртвые —  с мёртвыми.

Он опять печально кивнул.

—  Ты прав, —  ответила девушка, и голос её дрогнул. —  Просто мне так хотелась с тобой встретиться, что я рада видеть тебя даже таким.

Внизу вновь захныкал молчавшей некоторое время Довбуш:

—  Где же скорая? Умираю?

Из гостиной вышел Матвей, который успел надеть футболку и обуть кроссовки.

—  Не умрёшь, болезный, чёрт бы побрал тебя, скотину! —  крикнул он. —  Скорая с минуты на минуту будет здесь!

Неожиданно в воздухе возникли призраки купца Найманова и его жены. Проплыв между Ритой и Бобровским, они двинулись по лестнице вниз.

—  Эй! —  завопил Довбуш. —  А вам чего от меня надо? Вас я не убивал!

В это время раздался звонок во входную дверь, и призрак отца Риты мгновенно испарился. Она вздохнула с сожалением.

—  Это скорая или полиция, —  сказал Матвей. —  Я пойду им открою.

—  Открой, —  ответила Рита и только сейчас вспомнила, что она забыла запереть второй замок.

Бобровский спустился в прихожую и включил там свет.

—  А приведения исчезли, —  заметил бандит.

—  Не вздумай ляпнуть, что они здесь были, —  сказал ему Матвей, —  чтобы тебя не сочли психом. Для всех, кроме нас троих, ты, страдалец, упал с лестницы, споткнувшись.

—  Ясное дело, —  буркнул Довбуш.

—  А призраки могут ещё и вернуться по твою душу, —  добавил Матвей.

Когда он отпер и отворил дверь, вошла фельдшер скорой помощи —  совсем юная, невысокая и тоненькая девушка.

—  Где больной? —  спросила она.

Бобровский показал ей на распластавшегося возле лестницы детину.

—  Какой же он… большой! —  растерялась фельдшерица.

—  Какой есть такого и лечите, —  сварливо проворчал «больной».

—  Вас необходимо отвезти в больницу, —  уверенно заявила медик.

—  Ну, так везите!

Фельдшер повернулась к Матвею.

—  Нужно позвать водителя с носилками. Вы ведь поможете ему донести больного?

—  Не трогайте пока его! —  подала сверху голос Рита. —  Сейчас к нам полиция прибудет.

—  Полиция? —  удивилась фельдшерица. —  Зачем полиция?

—  А затем, что этот человек пытался убить хозяйку этого дома, —  сообщил Матвей.

—  Вам надо об этом всем рассказать, —  заворчал Довбуш. —  Подождали бы немного, пока мне помощь окажут.

—  Мы, медицинские работники, обязаны всем оказывать помощь, —  проговорила фельдшерица дрожащим голосом.

В дверь опять позвонили.

—  А вот и полиция, —  встрепенулся Бобровский.

Это на самом деле оказался полицейский наряд во главе с оперативником лет тридцати, представившимся Максимом Мешковым.

—  Что здесь происходит? —  строго спросил оперативник.

Матвей попытался объяснить, но получилось несколько сумбурно.

—  Кто здесь хозяин? —  ещё раздражённее поинтересовался Мешков.

—  Я —  Маргарита Даниловна Кирсанова, —  ответила Рита. —  Вообще-то, настоящий хозяин мой двоюродный брат, но он впустил меня сюда жить, о чём есть все документы. Зарегистрироваться я не успела, потому что приехала только вчера: то есть, уже позавчера…

В дверь опять позвонили.

—  Это кто может быть? —  осведомился оперативник.

—  Мы никого больше не вызывали —  озадачилась Рита.

Когда один из полицейских открыл дверь, вошёл невысокий, крепкий мужчина лет тридцати пяти.

«Это же дознаватель Неверов», —  узнала его Рита.

—  А ты чего сюда заявился? —  удивлённо спросил у дознавателя Мешков.

—  Я утром видел, как Маргариту Кирсанову едва не сбил автомобиль на Александровской улице…

—  Что? —  воскликнул Матвей.

Неверов окинул его уничижительным взглядом и продолжил:

—  У меня сразу возникло подозрение, что наезд не был случайным, и, хотя Маргарита не пожелала писать заявление, решил всё проверить по своим каналам. Как мне удалось выяснить, номер на автомобиле был левым…

В это время Довбуш болезненно застонал.

—  Это кто такой? —  поинтересовался дознаватель.

—  Возможный водитель того автомобиля, —  ответил ему Матвей.

—  Ну, а как ты, Лёша, сюда попал? —  нетерпеливо спросил Мешков.

—  Я кое-что забыл в отделении, и только ночью это обнаружил. Позвонил дежурному, а он слышал, как я днём кое-что выяснял по поводу Маргариты Кирсановой, и рассказал мне о её вызове.

—  И ты помчался помогать попавшей в беду девушке? —  хмыкнул оперативник.

Неверов сделал вид, что не расслышал насмешки коллеги. Он мрачно посмотрел на Бобровского и процедил сквозь зубы.

—  А это кто такой?

—  Я —  новый главный режиссёр здешнего театра, —  пояснил Матвей.

—  И?

«Как же объяснить появление в доме Матвея? —  озадачилась Рита. —  Не говорить же правду, что он остался из-за творящихся здесь странностей».

—  Режиссёр Матвей Бобровский захотел поставить у себя в театре мою сказку, —  нашлась она. —  Мы долго с ним обсуждали эту постановку, а когда спохватились было уже слишком поздно. Я решила, что не стоит человека выгонять среди ночи, если в доме полно места.

—  А мне, честно признаюсь, не хотелось уходить, —  сказал Матвей. —  И на моих глазах сегодня днём Маргариту едва не сбил автомобиль. А произошёл этот случай —  уже второй, как я только что узнал —  на улице Карбышева. Предчувствие меня не обмануло. Вот этот гад —  указал он на лежащего на полу Довбуша, —  забрался в дом и пытался убить девушку.

Верзила приподнялся и хотел было что-то сказать, но заметив что-то в тёмном углу под лестницей, взвизгнул:

—  Увезите меня скорее отсюда!

Он резко дёрнулся и потерял сознание.

—  Что это с ним? —  спросил Мешков.

—  Похоже на болевой шок, —  подала голос фельдшерица. —  Мне сразу показалось, что у этого человека сломана нога. Его надо срочно отвезти в больницу.

Оперативник махнул рукой.

—  Ладно, везите. Никуда он до утра не денется, раз у него нога повреждена.

Полицейские и водитель скорой помощи унесли стонущего Довбуша. Оперативник посмотрел вопросительно на дознавателя.

—  Я тебе мешать не буду, —  сказал Неверов, —  но соприсутствую, потому что всё равно потом возьму это дело себе. Вряд ли начальство будет возражать.

—  Да, вряд ли, —  согласился оперативник и обратился к хозяйке: —  Где мы можем поговорить?

Она отвела его и дознавателя в гостиную. Туда же вошёл и Матвей.

—  Сначала я поговорю с вами, Маргарита, —  обратился Мешков к хозяйке.

—  Не могли бы вы первым допросить господина Бобровского? —  попросила она его. —  А я пока оденусь поприличнее.

—  Ладно, пусть будет сначала Бобровский, —  согласился он. —  Вы оба —  не подозреваемые.

Дознаватель недовольно фыркнул, но ничего не сказал.

Переодевшись, Рита вышла из спальни и увидела забившегося в угол худенького полосатого котёнка мужского пола. Он не издавал ни звука и испуганно таращил глазёнки.

—  Значит, это тобой воспользовался Довбуш, —  сказала, гладя котёнка, Рита. —  Вот подонок! А теперь ты станешь моим котом. Я назову тебя Каспером.

Котёнок испуганно мяукнул.

—  Не бойся —  теперь тебя никто не обидит, —  заявила малышу его новая хозяйка.

И она торопливо направилась на кухню, чтобы до того, как её позовут на допрос, успеть покормить попавшего к ней в дом котика остатками сыра, кефира и творога.

Возня с котёнком не помешала Рите обдумать будущий допрос. Самой главной для неё проблемой было то, что она ничего не знала о показаниях Матвея. Он, конечно, ни словом не обмолвился о призраках, но об остальном можно было только догадываться.

«Нам нечего скрывать, но, думаю, не стоит говорить со следователями о папе, пока это подонок Довбуш не признается в его убийстве. Слишком это давняя история. А вот об отчиме упомянуть стоит, и пусть полиция сама с этим разбирается. Плохо, если наши с Матвеем показания не совпадут».

Однако, судя на реакцию оперативника и дознавателя, они не нашли разночтений в показаниях Риты и её гостя. Допрос закончился, когда уже наступил рассвет. Полицейские простились с хозяйкой. Матвей сказал, что он тоже немедленно уйдёт.

—  Я вас могу подвезти, —  встрепенулся Неверов.

—  Спасибо, но мне хочется прогуляться, —  пробурчал Бобровский.

Как только они все покинули особняк, Рита, подхватив котёнка, направилась в спальню, где упала на постель и мгновенно уснула.

ГЛАВА 9

ПРЕСТУПЛЕНИЕ НА ПУСТЫРЕ

Сон был глубокий и крепкий, а прервал его телефонный звонок. Это звонил Матвей.

—  Алло! —  хрипло проговорила Рита.

—  Добрый день!

—  Привет!

—  Я тебя разбудил? Извини!

—  Ничего страшного, —  буркнула, окончательно придя в себя, Рита.

—  С тобой всё хорошо? —  спросил с беспокойством Матвей.

—  Что теперь может со мной случиться? Преступник пойман.

—  Пойман исполнитель, а не заказчик, —  уточнил Бобровский.

—  Не думаю, что заказчик, он же мой отчим, подошлёт ко мне нового киллера.

—  Удастся ли доказать его вину? —  спросил Матвей.

—  А фиг его знает? —  отозвалась Рита. —  Насколько я его знаю, он может и вывернуться. Хотя, конечно, он в любом случае больше не будет на меня покушаться.

—  А ты хочешь, чтобы он понёс наказание?

—  Я совсем не жажду его крови, хотя у меня он её выпил немало (образно выражаясь, конечно). Но с другой стороны мне хотелось бы знать, почему он так жаждет моей смерти?

—  Может быть, его всё-таки посадят, и тогда ты всё узнаешь. Подожди!

—  Подожду, —  пробормотала Рита, боясь с зевотой.

В это время спавший вместе с хозяйкой Каспер требовательно мяукнул.

—  Мой мальчик хочет есть, —  сообщила она собеседнику. —  Пойду, займусь его кормёжкой.

—  Ну, пока!

Не найдя в холодильнике ничего подходящего для котёнка, Рита отправилась в магазин. Вернувшись, она покормила своего питомца, после чего приготовила себе завтрак или точнее обед, приближающийся по времени к ужину. Как только Рита насытилась, её опять потянуло в сон.

«Я теперь ночью наверняка не усну», —  подумала девушка, забравшись в свою постель.

Но её беспокойство оказалось напрасным: она проспала до самого утра. Проснулась Рита на этот раз совершенно бодрой и вполне готовой к активной деятельности.

Как только она покончила с завтраком, ей позвонил Матвей.

—  Прости, что я вчера к тебя не навестил —  сказал он, поздоровавшись. —  Меня вызывали по театральным делам в администрацию города.

—  И не надо было тебе меня навещать, —  проворчала Рита и рассказала ему о том, какой она вчера была весь день сонной.

—  Ты, бедная, перенервничала, —  посочувствовал он ей.

—  Но сейчас я уже в полном порядке.

—  Это классно!

—  Мы сегодня с тобой увидимся? —  вырвался у Риты вопрос, который, хотя и вертелся у неё на языке, она не хотела задавать.

Матвей явно был удивлён:

—  Разумеется, увидимся. Тебя же должны были вызвать, как и меня…

—  Куда вызвать? —  удивилась уже Рита.

—  В полицию. Разве тебе не пришло СМС от следователя Неверова?

Глянув в свой мобильник, Рита обнаружила в нём непрочитанное СМС.

—  Кажется, пришло. Но я не обратила на него внимания.

—  Нас обоих зовут к десяти часам в отделении полиции. Я за тобой заеду.

Когда Бобровский заехал на своём автомобиле за Ритой, она спросила у него:

—  Ты в ту ночь успел уснуть?

—  Нет, мне тогда было не до сна —  ответил он. —  Да и, если бы я даже и каким-то чудом уснул, меня сразу бы разбудил бой зеркальных часов. А когда несуществующие часы перестали бить, я наблюдал за тем, что происходило в зеркале.

—  И что же ты там увидел?

Помявшись недолго, Матвей попросил:

—  Если ты не против, я потом тебе об этом расскажу.

—  Ладно, отложим твой рассказ на потом, —  нехотя согласилась заинтригованная Рита.

Они быстро доехали до отделения полиции, где их уже ждал Неверов, который улыбнулся Рите, а её спутника окинул хмурым взглядом.

—  Я хочу уточнить некоторые детали ночного происшествия, —  сказал дознаватель.

Это уточнение длилось около часа, затем следователь сообщил:

—  В общем-то, дело можно считать раскрытым. Из Довбуша просто сыпались показания. Мы даже удивились его откровенности.

—  А что с заказчиком? —  поинтересовался Матвей.

Неверов как будто не расслышал его.

—  Меня заказал мой отчим? —  спросила Рита.

—  Да, Довбуш назвал заказчика, и это, действительно, ваш отчим, Аркадий Эдуардович Власов, —  ответил ей следователь.

—  Не ожидала я от него… такого… —  пробормотала она.

—  Он занимает должность в администрации города Грязнова? —  осведомился у неё Неверов.

—  Да… Занимает…

С какой бы неприязнью Рита не относилась к отчиму, ей никогда не приходило в голову, что он был способен покуситься на её жизнь. Да и зачем ему это было надо?

—  Перед Довбушем стояла задача заставить нас поверить в несчастный случай, —  продолжил дознаватель. —  Больше всего для этого подходила дорожная авария. Но, если с дорожным происшествием не получится, у киллера имелся запасной вариант. Он прибыл в Сазлык за несколько дней до своей жертвы, раздобыл через своего сообщника слепки ключей от особняка…

Рита прервала его:

—  Но откуда этот бандит знал, где я буду жить?

—  Но ты же сама сообщила об этом дочери своего отчима? —  напомнил ей Матвей.

—  Но я сказала только, что буду жить в особняке, принадлежащем Мише Годаеву.

—  А этого достаточно, —  заметил Неверов. —  Остальное нетрудно выяснить.

—  Значит, этот чёртов киллер, не сумел два раза совершить на Риту наезд и решил прикончить её ночью в доме? —  пробормотал Бобровский.

Дознаватель кивнул.

—  Именно. Довбуш знал от Власова о том, что их жертва неравнодушна к кошкам. Поэтому и был подобран котёнок. Расчёт был на то, что Маргарита, услышав мяуканье, выбежит из спальни и её можно будет спихнуть с лестницы, причём сделать это так, чтобы она непременно свернула шею. Довбуш всё учёл, кроме того, что в доме будет, кроме вас, Маргарита, ещё один человек.

«И появления привидений он так же не учёл», —  добавила про себя Рита.

—  Не понимаю, зачем отчиму было меня убивать? —  проговорила она.

—  Мне коллеги из ОВД Грязнова намекнули на предназначающееся вам наследство, —  ответил следователь. —  Как я догадался, Власов на него зарился.

Девушка растерянно пожала плечами.

—  Наследство? Откуда?

—  Это мы скоро узнаем, —  сказал Неверов.

—  Чего ещё сказал этот Довбуш? —  поинтересовался Матвей.

Дознаватель хмыкнул:

—  Он вообще какой-то пыльным мешком пришибленный. Представляете, чудак сознался в преступлении, которое совершил почти двадцать четыре года назад. Но за это ему уже ничего не будет, так как срок давности вышел.

У Риты дрогнуло сердце.

—  В каком преступлении Довбуш сознался? —  спросила она осипшим голосом.

—  В убийстве, которое он совершил тоже по поручению того же Власова. То давнее преступление произошло здесь же, в Сазлыке, причём рядом с тем домом, в котором вы, Маргарита, сейчас живёте. Там был пустырь, который сейчас застроен гаражами…

—  Как звали убитого человека? —  перебила Рита дознавателя.

—  Даниилом Каймановым. Он работал у Власова и по какой-то причине стал опасен собственному работодателю. Но в любом случае это преступление уже ничем не грозит… Эй, Маргарита, что с вами? Почему вы так побледнели?

—  Даниил Кайманов —  мой папа, —  сообщила Рита хриплым голосом. —  Просто мои родители не были официально женаты, и у меня мамина фамилия.

—  Вот как? —  проговорил следователь без малейшего удивления.

—  А Довбуш сказал, куда он дел папин труп? —  осведомилась девушка.

«Только бы этот гад не зарыл папу там же, где убил, —  подумала она в отчаянье. —  Если во время строительства папины останки кому-то попались, их могли просто потихоньку выбросить куда-нибудь на свалку. И под гаражами папу найти, боюсь, будет невозможно».

—  Зарыл, —  ответил следователь. —  Рядом с этим пустырём в советское время было одно небольшое местное производство, а в девяностые от его здания осталась одна полуразрушенная коробка. Вот возле неё Довбуш и закопал труп, благо земля там была мягкой и удобной для копания. Преступник, по его словам, постарался сделать яму поглубже, чтобы покойника не вырыли бродячие собаки.

—  И что теперь? —  глухо спросила у него Рита.

—  В смысле? —  не понял он.

—  Дело по убийству папы вы не откроете. Но что будет с его останками?

—  Дело уже открыли, —  ответил Неверов. —  Просто наказания по нему не будет из-за срока давности.

—  И когда вы папу откопаете?

Подумав несколько секунд, следователь сказал:

—  Да завтра же попрошу послать туда людей. А что? Сейчас у нас нет большой занятости. Можно, пожалуй, пару часов выделить для поиска трупа вашего отца.

Спустя немного времени Рита и Матвей, подписав протокол, покинули кабинет дознавателя. Уже на улице Бобровский недовольно проворчал:

—  Уж очень этот следак хочет тебе понравиться.

«Кажется, Матвей меня ревнует? —  удивилась девушка. —  Офигеть!»

Она с трудом сдержалась от удовлетворённой улыбки. В автомобиле Матвей заговорил с ней так, словно несколько минут назад не выражал никакого недовольства. Речь, конечно, у них зашла о том, что они недавно узнали.

—  Как ты думаешь, мне разрешат похоронить папу? —  спросила Рита.

—  А почему нет?

—  Найдутся ли документальные доказательства нашего родства?

—  Во-первых, других родственников, как я понял, у него нет. И, во-вторых, на крайний случай, существует генетическая экспертиза.

—  Да, ты прав.

—  Мне сейчас надо заглянуть в театр, —  сказал Матвей возле особняка. —  Но к вечеру я освобожусь и могу к тебе приехать. Мне совсем не трудно остаться у тебя и до утра.

—  Нет, —  возразила Рита, —  сегодня я хочу побыть одна.

—  Не боишься?

—  Уже бояться некого. Живые преступники разоблачены, а приведения мне ничего плохого не сделают.

—  Что ж, передавай призракам от меня привет, если они опять к тебе явятся. Пока!

—  До свидания!

Остаток дня Рита провела в обществе Каспера. Поглаживая мурлыкавшего котёнка, она обдумывала события последних двух суток. Только теперь Рита вспомнила, что она ничего не сообщила, хотя бы в общих чертах, ни тёте Нине, ни обоим двоюродным братьям, ни даже находившемуся с ней в одном городе Стасу Бурцеву.

«Любопытно, что никто из них мне не звонил ни вчера, ни сегодня. Ну да ладно, если они до ночи не прорежутся, я им позвоню завтра».

«Прорезались» тётя Нина и её младший сын Паша. Рита поведала им обоим о событиях позапрошлой ночи и недавнем разговоре со следователем. О призраках, разумеется, не было упомянуто, а присутствие в доме Бобровского девушка объяснила так же, как и следствию: мол, они засиделись, обсуждая план будущей постановки, допоздна, поэтому молодой человек и остался ночевать в гостиной.

—  Это же просто счастье, что твой новый знакомый не ушёл! —  воскликнула тётя Нина.

—  Как тебе, Ритуха, повезло с этим парнем! —  точно так же отреагировал и Паша.

А услышав имя заказчика, двоюродный брат Риты грубо выругался, а её тётя от души пожелала:

—  Чтоб этой сволочи никогда не выйти из тюрьмы!

Вечером Рита поужинала и поднялась наверх. Опять возникли фантомы старинных комнат, но девушка к ним уже привыкла и почти не обращала на них внимания. Ей очень хотелось, чтобы появились приведения, и особенно она желала видеть своего отца. Однако этой ночью никого из призраков не было.

Рита подумала с грустной усмешкой:

«Может быть, они после позапрошлой ночи никак не придут в себя?»

Утром, едва она успела позавтракать, ей позвонил Стас с извинениями, что ему неожиданно пришлось уехать в какое-то глухое место, где плохо ловится мобильная связь. Едва девушка закончила с ним говорить, как раздался звонок от следователя Неверова.

—  Наконец-то, я до вас дозвонился! —  заорал он. —  Через сорок минут мы привезём Довбуша на место, где он, по его словам, убил вашего отца!

—  Ой, а мне можно там быть? —  воскликнула Рита.

—  Да, вы можете присутствовать в качестве понятой.

—  А где точно это место?

—  Возле вашего дома, за гаражами.

—  Через тридцать пять минут буду там.

После телефонного разговора со следователем Рита сразу же позвонила Матвею.

—  Скоро буду у тебя, —  пообещал он.

Как только он примчался, они вместе отправились за гаражи. Следственная группа во главе с Неверовым уже была на месте. У Довбуша левая рука была пристёгнута наручниками к одному из полицейских, а правой рукой он опирался на костыль. Преступник стоял, понурив голову, и даже не отреагировал на появление людей, из-за которых оказался за решёткой. А следователь недовольно нахмурился и проворчал:

—  Кажется, я господина Бобровского не звал.

Матвей пожал плечами.

—  Вам всё равно понадобятся двое понятых.

—  Он прав, —  хмыкнул оперативник Мешков.

Неверов ничего не сказал и больше не только не обратился к Рите, но даже ни разу на неё не посмотрел до того момента, когда там, где указал Довбыш, не были найдены человеческие останки.

—  Вот, должно быть, и ваш отец, Маргарита, —  сказал дознаватель девушке.

—  А мне можно будет его похоронить? —  жалобно спросила она, ощущая во всём теле дрожь.

—  Думаю, можно, —  ответил Неверов. —  Придётся только выполнить некоторые формальности.

ГЛАВА 10

АНГЛИЙСКОЕ НАСЛЕДСТВО

Выполнение всех формальностей взяли на себя двоюродные братья Риты, Михаил и Павел Годаевы, прибывшие через три дня в Сазлык. Скоро Даниила Сергеевича Кайманова похоронили на местном кладбище, а отпел его уже знакомый Рите настоятель Успенского собора, отец Василий.

После поминок, вечером, в гостиной особняка, принадлежавшего когда-то предкам покойного, собралось семь человек —  кроме самой Риты, её двоюродных братьев и прибывшей накануне похорон тёти Нины, там были Матвей Бобровский, Стас Бурцев и следователь Алексей Неверов. Присутствовал так же и котёнок Каспер, который успел за короткий период времени отъесться и почти избавиться от прежних диких привычек. Когда все расселись, он сначала запрыгнул на колени своей хозяйки, но через пару минут перебрался на столик и растянулся на ноутбуке, откуда его никто не захотел сгонять.

Разговор в комнате зашёл об аресте Власова, которому, кроме покушения на падчерицу, грозили и другие обвинения.

—  Ты что-нибудь знаешь о маме и Флоре? —  задала Рита тёте вопрос, который весь день собиралась задать но не находила для этого подходящего момента.

—  Они не обнищают, —  ворчливо ответила тётя Нина. —  Твой отчим успел много наворовать. Немалая часть этого награбленного записана на жену и дочь. Так что, бедность им не грозит, но свадьба Хлорки расстроилась.

—  Флора собиралась выходить за главврача районной поликлиники, —  вспомнила Рита. —  Я у неё не спросила, куда он денет свою прежнюю семью?

—  Бросил он и жену, и детей после того, как ему Власов пообещал за брак с дочерью золотые горы, —  ворчливо ответила ей тётя.

—  А после ареста Аркадия его дочь перестала быть завидной невестой, —  заметил Миша.

—  И её потрёпанный жених, вспомнив о семейных ценностях, вернулся к своей старой жене, —  добавила с усмешкой его мать. —  Хлорка опять на выданье.

—  Я ни ей, ни маме не желаю зла, —  искренне сказала Рита. —  Аркашка Дуракович другое дело —  у меня никогда не было даже малейших сомнений в том, что его место в тюрьме. И всё же мне до сих пор непонятно, зачем ему понадобилось меня убивать?

—  Всё дело в наследстве, которое ты получишь, —  отвечал Миша. —  Видишь ли, сын купца Найманова, который ушёл с белыми за границу, женился на последней представительнице какого-то древнего шотландского рода и стал шотландским аристократом. Его потомки сначала проживали в Глазго, потом перебрались в Лондон. А лет сорок или сорок пять назад они связались со своими российскими родственниками Каймановыми.

—  Но я-то не Кайманова, —  напомнила Рита. —  И вообще нет доказательств нашего с папой родства.

—  Это не так, —  возразила ей тётя Нина. —  Во-первых, Даниил успел сообщить в Англию и про то, что он собирался жениться, и про то, что его невеста ждала ребёнка. А во-вторых… —  она прервалась и, помолчав несколько секунд, вдруг спросила. —  Ты, Риточка, держала в руках или хотя бы видела когда-нибудь своё свидетельство о рождении?

—  Не видела, —  ответила удивлённая девушка. —  Мама мне его никогда не показывала. Там, где оно требовалось, всегда каким-то образом обходились без меня. Даже новый паспорт мне принесли домой…

—  Вот твоё свидетельство о рождении, —  сообщила тётя, Нина, вынимая из сумочки документ. —  Я забрала его у твоей мамы. Кое-что в нём тебя удивит.

Риту, действительно, очень поразило то, что Кайманов Даниил Сергеевич был назван в свидетельстве её отцом.

—  Я была уверена, что там стоит прочерк, —  растерялась она. —  Мама меня в этом убедила. Но, как и зачем она вписала в свидетельство папу, если ненавидела его и считала, что он бросил её беременной? Или мама так не считала? Неужели она знала правду?

—  Выслушай меня, —  попросила племянницу тётя Нина и начала свой рассказ: —  Власов сделал предложение моей сестре Лене почти сразу после знакомства с нею. Меня тогда удивила такая скоропалительность: Леночка, конечно, была красоткой, но Аркадий Эдуардович, хоть и уже начал лысеть, мог со своими деньгами найти себе кого-то и попривлекательнее, и побогаче. Ещё больше у меня вызвало недоумение то, что он уговорил Лену родить тебя. Не верила я ему и была права.

—  Да, это так, —  подтвердил Миша. —  Ты же, Ритуля, сама знаешь, что Власов ничего не делал просто так. И тогда он просто воспользовался возможностью, женившись на красивой девушке, присвоить ценности, принадлежавшие семье её погибшего жениха. Даниил Сергеевич Кайманов был единственным ребёнком своих родителей, поэтому именно ему досталось всё семейное наследство. Перед своей последней командировкой он, предчувствуя недоброе, переоформил свою квартиру на невесту и перевёл на её счёт имевшиеся у него деньги. А вот драгоценности, принадлежавшие ещё купцам Наймановым, Даниил Сергеевич завещал своему ещё не родившемуся ребёнку и оставил на хранение одному безукоризненно честному, но совершенно наивному другу. В результате твоей маме удалось забрать себе завещанное тебе наследство. Человек, у которого хранились эти драгоценности, давно умер, поэтому уже не узнать, какой лапши тётя Лена навешала ему на уши…

—  Думаю, Ленка прикинулась бедной и несчастной, —  вставила тётя Нина. —  Моя сестричка это всегда умела.

—  Разумеется, твоя мама не сообщила человеку, хранившему завещанные тебе ценности, что собралась замуж за обеспеченного человека, —  продолжил Миша. —  Зато она наверняка убедительно говорила о своей великой любви к пропавшему жениху. Зуб даю, что тётя Лена, чтобы окончательно одолеть сомнения наивного, доброго дурачка, потрясла перед ним твоим свидетельством о рождении, в которое для подтверждения её чувств к твоему отцу он и был вписан, а затем поплакалась на то, как трудно женщине одной растить ребёнка.

—  Твоя мама, Риточка, умеет пустить в глаза пыль, —  добавила тётя Нина. —  Наверняка она солгала, что наши с ней родители видеть не желают её незаконнорожденного ребёнка. В общем, Леночка получила принадлежавшие её дочери дорогие украшения.

—  А ведь я видела эти старинные драгоценности, —  вспомнила Рита. —  Мама утверждала, что украшения принадлежат исключительно ей, и обещала подарить их Флоре.

—  Вот дрянь! —  ругнулась тётя Нина.

—  А ведь можно доказать, что именно Маргарита —  наследница этих дорогих побрякушек, —  подал голос Неверов.

—  Тебе, сестричка, стоит попытаться отсудить наследство твоего отца, —  поддержал его Паша.

Рита поморщилась.

—  Даже не подумаю тратить на это своё время. Пусть они остаются маме и Флоре. Делить что-то с ними —  пачкаться в грязи. С меня хватит и сегодняшних открытий. Об алчности моей мамы мне, конечно, было известно, но я думала, что она такой стала под влиянием Аркашки Дураковича. А что получается? Она изначально вела себя так, как будто была уверена в папиной смерти.

—  Должно быть, Власов рассказал своей будущей жене о гибели её пропавшего жениха, —  предположил дознаватель.

Тётя Нина кивнула.

—  Ну да, и сослался на несчастный случай и попросил её об этом не распространяться, чтобы у него, как у работодателя погибшего Кайманова, не было проблем.

Рита вздохнула.

—  Мне тоже, как я поняла, предстояло стать жертвой «несчастного случая».

—  Совершенно верно, —  подтвердил Неверов.

—  А можно, наконец, сообщить нам, людям несведущим, что-то конкретное об английском наследстве? —  подал голос молчавший до сих пор Матвей.

—  Можно, —  ответил Миша. —  Итак, проживавший в Лондоне потомок купцов Наймановых, почуяв свою скорую смерть, вспомнил о российской родне, связь с которой потерял больше двадцати лет назад. У этого достойного человека, Ритуля, не было ни детей, ни братьев и сестёр, а он очень хотел передать кое-какое наследство потомкам купцов Наймановых. Его адвокат нашёл Власовых и сунулся было к ним, но твоя, Рита, матушка заявила ему, что понятия не имеет, где теперь находится её блудная дочь. Зато Аркадий Эдуардович, втайне от жены, пообещал английскому адвокату заняться немедленно поисками своей падчерицы.

—  На самом же деле они оба знали о твоём местонахождении, —  добавила тётя Нина. —  Просто твоя мать, Риточка, не желала, чтобы ты разбогатела, а отчим задумал присвоить твоё богатство.

—  Всё это очень странно, —  сказала Рита. —  Моё решение ехать поскорее в Сазлык было спонтанным. Я могла бы задержаться в Грязнове на месяц или даже ещё дольше, как этого хотела ты, тётя Нина. И как бы тогда Аркаш… Аркадий Эдуардович поступил бы со мной?

—  Наверняка и на этот случай у Власова был какой-то план, —  предположил Неверов. —  Но вряд ли этот человек будет откровенничать о своих несостоявшихся замыслах.

—  И как отчим Риты мог получить её наследство? —  спросил Матвей.

—  В соответствии с английским законом, —  ответил Паша. —  По нему, если человек умер, не успев получить, полагающееся ему наследство, то получателями становятся уже его наследники. Таким образом, в случае гибели сестрички, лондонское наследство автоматически перешло бы к её маме.

Рита неожиданно для остальных присутствующих громко расхохоталась.

—  Но только в случае отсутствия у меня завещания, не правда ли? —  проговорила она сквозь смех.

—  Ну да, —  недоумённо ответил ей Миша.

—  Тогда моих родичей ждал бы сюрприз. Пару лет назад я, выиграв престижный литературный конкурс, решила оформить завещание на тот случай, если со мной что-то случиться, и после моей смерти меня захотят издать. По моему завещанию у меня трое наследников —  тётя Нина, Мишка и Пашка.

Это сообщение развеселило не всех. Тётя Нина покачала головой, а Матвей даже нахмурился. Смешками отреагировали двоюродные братья Риты, дознаватель Неверов и промолчавший весь разговор Стас Бурцев.

—  Это не единственный сюрприз для твоего отчима, Ритуля, —  сказал Миша. —  Лондонский адвокат к тебе до сих пор не обращался по нашей просьбе, пока ты хоронила своего отца, а завтра он тебе позвонит, чтобы сообщить, что твоё наследство состоит из бумаг, принадлежавшим твоим предкам, купцам Наймановым. А все деньги и драгоценности получат или шотландские родственники завещателя, или благотворительные организации. В общем, полный облом для Власова и твоей мамаши.

Рита улыбнулась.

—  Меня вполне устраивает наследство, которое мне достанется. Надо только будет потом мне разобраться, что из него себе взять, что отдать в краеведческий музей, а что подарить краеведу Сухову. А Аркашка пусть злится.

Если матери и сестре она, пусть в самой малой мере, но всё-таки сочувствовала, то к судьбе отчима относилась совершенно равнодушно. Этот человек всю предыдущую жизнь упорно двигался к тому, чтобы на старости лет оказаться в тюрьме и провести там остаток жизни.

—  А не пора ли всем спать? —  проговорила тётя Нина, поднимаясь с дивана.

Несмотря на протесты Риты, она и её сыновья остановились в люксовых номерах местной гостиницы. Теперь они засобирались туда ехать.

—  Что же вы меня бросаете? —  недовольно протянула Рита.

—  Теперь тебе боятся некого! —  громко заявил Паша.

—  И у тебя есть защитник, —  шёпотом добавил Миша. —  Он и побудет с тобой ночью.

Матвей, на самом деле, явно не собирался уходить, а у Риты не было желания его выгонять. Единственное, что её в этой ситуации смущало, это мрачные взгляды, которые бросал на Бобровского дознаватель.

«Он смотрит так, как будто желает посадить Матвея за решётку», —  отметила Рита.

Она проводила покидавших дом гостей до входной двери. Неверов напоследок окинул её взглядом полным сожаления и вздохнул. Последним уходил Стас Бурцев, который перед тем, как попрощаться с хозяйкой, неожиданно протянул ей две сильно пожелтевшие и потрёпанные газеты.

—  Это я нашёл во время ремонта. Ничего особенного —  просто очень старые газеты: одна лежала под половицей, другая валялась в мусоре на чердаке. Взял я их почитать, а потом хотел отнести в наш краеведческий музей, да всё откладывал. Возьми! Там есть кое-что для тебя интересное.

ГЛАВА 11

ДЕЛА ДАВНО МИНУВШИХ ДНЕЙ

Заперев за ушедшими гостями дверь, Рита вернулась в комнату, к Матвею.

—  Всё-таки этот следак неровно к тебе дышит, —  проворчал он.

—  Я не могу ему это запретить.

—  Главное, чтобы ты не поддалась его обаянию.

Усмехнувшись, Рита, включила ночник над диваном, выключила верхний свет и села в кресло возле компьютерного столика. Котёнок, проспавший весь вечер на ноутбуке, проснулся и, перебравшись на колени своей хозяйки, продолжил прерванный сон.

—  Котяра уже чувствует себя здесь полным хозяином, —  усмехнулся Матвей. —  Вот-вот начнёт ставить мне условия и…

Заиграла мелодия в мобильнике Риты —  это звонил краевед Сухов.

—  Я, наверное, не вовремя, —  сказал он, поздоровавшись. —  У вас, Маргарита, сегодня был тяжёлый день. Всё-таки вы отца похоронили.

—  Вы уже об этом знаете?

—  По нашему городку вести быстро разносятся. Я вам соболезную.

—  Спасибо! —  поблагодарила Рита. —  Хотя я уже давно догадывалась, что папы нет в живых, но всё равно ваше сочувствие меня тронуло.

—  Вы можете, уделить мне немного времени?

—  Конечно.

—  Я нашёл то, что может заинтересовать не только вас, но и вашего знакомого, режиссёра Бобровского…

—  Простите! —  прервала Рита краеведа. —  Подождите, пожалуйста, секунду, я поставлю свой телефон на громкую связь.

—  Зачем? —  недоумённо спросил Николай Андреевич.

—  Просто… Матвей Бобровский находится сейчас рядом со мной.

—  Что ж, это замечательно! —  откликнулся краевед.

Рита включила громкую связь.

—  Мы вас слушаем с огромным интересом.

Ей было очень любопытно узнать, что именно нашёл Сухов. Матвей тоже был заинтригован.

—  Я весь —  внимание, —  пробормотал он.

—  Прошедшей весной один человек отдал мне дневник своего предка, проживавшего в Сазлыке на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, —  начал рассказывать краевед. —  Этот документ хранили у них в семье, передавая из поколения в поколение. А я только недавно нашёл время для его прочтения. Там много любопытного. Автора звали Викентием Григорьевичем Воиновым. Он служил торговым агентом, хорошо владел письменным русским языком и даже обладал литературным слогом. У него в дневнике есть яркие описания нравов и людей того времени, но об этом мы, если желаете, поговорим при встрече. Вам, думаю, более интересна информация, касающаяся ваших предков. Так ведь?

—  Да! —  вместе воскликнули Рита и Матвей.

—  И есть кое-что интересное именно для вас обоих, —  продолжил Николай Андреевич. —  Видите ли, Викентий Григорьевич влюбился в юную воспитанницу купца Якова Авдеевича Найманова и его жены Мелитины Ивановны, Катеньку Кузьмину. Эта любовь была безответной, поскольку девушка была сильно увлечена сыном своих благодетелей…

—  То есть, моим предком Нилом Яковличем? —  встрепенулась Рита.

—  Совершенно верно. На этот раз чувства были взаимными, и влюбленные скорее всего поженились бы, но против этого брака решительно возражал отец Нила, Яков Авдеевич.

—  А что жена купца Найманова? —  поинтересовался Матвей.

—  Мелитина Ивановна умерла, когда их сыну только исполнилось восемнадцать лет, а приёмная дочь была ещё подростком.

—  Получается, влюблённые подчинились отцу? —  спросила Рита.

Она почувствовала некоторое разочарование в предке, не пожелавшим отстаивать свою любовь. Однако уже в следующую секунду краевед убедил её в скоропалительности такого мнения:

—  Влюблённые не поженились, потому что воспитанница Наймановых не желала огорчать своего благодетеля, как её не уговаривал молодой человек. Она даже дала согласие на брак с Воиновым, но у того умер отец, и свадьбу отложили из-за траура. А тем временем в Сазлыке появился молодой учитель Александр Петрович Бобровский, который сумел занять в сердце Катеньки место, занимаемое прежде молодым Наймановым. На этот раз любовь обернулась свадьбой, а Нил Яковлевич тем временем не на шутку увлёкся дочерью майора Фёдора Никитича Суворина, Ольгой…

—  И она стала его женой, —  закончила за него Рита.

—  Совершенно верно, —  отозвался Сухов. —  Вот такую историю я решил вам поведать.

—  Огромное вам спасибо, —  сказала девушка. —  Обязательно зайду к вам на днях, чтобы почитать этот дневник и ещё что-нибудь из него узнать. Матвею тоже было интересно вас послушать.

—  Ещё как интересно! —  подал голос Бобровский. —  Я тоже буду рад узнать ещё что-нибудь о своих предках! Огромное вам, Николай Андреевич, спасибо!

Когда беседа по телефону закончилась, Рита задумчиво проговорила:

—  Выходит, мой прадед и твоя прабабка были влюблены друг в друга. А потом их юношеская влюблённость закончилась, и каждый из них встретил свою настоящую любовь.

—  А ведь я их видел той ночью, —  вспомнил Матвей.

—  Кого? —  спросила Рита, глядя на него с недоумением.

Он указал на зеркало.

—  Там были парень и девушка, одетые по моде конца девятнадцатого века. Между ними происходил какой-то нелёгкий разговор. Я ничего не слышал, но видел, как он несколько раз пытался её поцеловать, но она решительно его отталкивала. Теперь я догадался, что это были твой прадед и моя прабабка, а тогда мне было непонятно, кто они, но чувствовалось что-то родное и близкое…

—  Тебе повезло той ночью, —  вздохнула Рита. —  Твоё зеркало показала тебе более приятное кино, чем то, которое я смотрела в спальне. У меня в зеркале был разгром после ареста Наймановых большевиками. Жуть, что творилось! Словно здесь прошла целая толпа Мамаев! Потом появились двое, но не милые влюблённые, как у тебя, а отвратительнейшие типы. Один из них очень походил на едва не убившего меня Довбуша, и наверняка был его предком, а второй… второй имел сходство… Господи! До меня только сейчас дошло, что страшное мурло в зеркале, он же чудовище командовавшее расстрелом моих предков, походил, как родной брат на Аркашку Дураковича!

Взволнованная девушка вскочила с кресла, уронив при этом на пол Каспера. Котёнок недовольно фыркнул и запрыгнул на ноутбук.

—  У тебя просто напряжены нервы, —  предположил Матвей. —  Вот тебе, наверное, и показалось…

Из зеркала послышался бой часов.

—  Уже полночь? —  удивилась потерявшая счёт времени Рита.

В ту же секунду в комнате появились призраки Наймановых. Ольга Фёдоровна, подплыла к месту, где в призрачной гостиной стоял шоколадный рояль и села на невидимую банкетку, а Нил Яковлевич расположился в отсутствующем для живых людей кресле.

Каспер недовольно покосился с ноутбука на фантомных пришельцев, затем сменил сидячее положение на лежачее и закрыл глаза.

—  Чихал этот кот на всякие приведения, —  хмыкнул Матвей.

—  А папы с вами нет? —  спросила Рита у Наймановых.

Они сникли.

—  Должно быть, твой отец перестал быть приведением, когда его похоронили, как полагается, —  предположил Матвей.

Рита обругала себя за отсутствие чуткости к призракам собственных предков.

«Им тоже хочется лежать на кладбище, а не в болоте».

—  Я была бы счастлива, если бы могла вам помочь, —  мягко сказала она. —  Всё-таки вы для меня не чужие. Но мне, к сожалению, не по силам осушить болото, в котором утопили ваши тела.

—  Это лето очень жаркое и засушливое, —  заметил Матвей. —  Дождь идёт редко.

Рита покачала головой.

—  Пусть даже засуха продлиться до октября, болото всё равно не высохнет. И останки моих предков, увы, не всплывут…

Она прервалась, потому что последние её слова почему-то сильно взволновали обоих призраков. Купец Найманов и его жена, казалось, хотели сообщить что-то очень для них важное и мучились от невозможности это сделать.

—  Может быть, вам известно то, чего мы ещё не знаем? —  предположила Рита.

Ольга Фёдоровна с готовностью кивнула.

—  Неужели ваши останки всё-таки всплывут? —  осенило девушку.

На сей раз кивнул уже Нил Яковлевич.

—  Если это произойдёт, мы их вытащим, —  пообещал Матвей.

—  И всё сделаем, чтобы похоронить вас по христианскому обычаю, —  добавила Рита. —  Вы ведь верите нам?

Приведения дружно кивнули.

—  Может быть, вам ещё что-нибудь от нас надо? —  поинтересовалась у них правнучка.

—  Они же не могут тебе ответить, —  напомнил ей Матвей.

Она возразила ему:

—  Если им что-то очень надо, они найдут способ сообщить нам об этом…

Рита прервалась, потому что увидела, как призрак Нила Яковлевича указал своей полупрозрачной рукой на зеркало, в котором отражалась существовавшая когда-то очень давно гостиная Наймановых. Теперь там находились бывшие хозяева особняка, только не в виде призраков, а вполне себе живые, причём далеко ещё не старые —  Нилу Яковлевичу было чуть больше тридцати лет, Ольга Фёдоровна явно ещё не достигла тридцатилетнего возраста. Они сидели там же, где и их фантомные двойники —  жена на банкетке возле рояля, муж в кресле. Оделись Наймановы по-домашнему —  она в чепец и широкий пеньюар, он в яркий восточный халат. На ногах у них были мягкие, удобные тапочки. Нил Яковлевич держал в руке исписанный листок бумаги и что-то говорил с усмешкой жене, она время от времени отвечала, оставаясь при этом серьёзной и даже несколько озабоченной.

—  Жаль, что нам не слышно, о чём они беседовали, —  пробормотал Матвей.

Рита приблизилась к зеркалу, а в зеркальной гостиной то же самое сделал Найманов, который принялся недовольно потирать царапину на лице, являвшуюся по всей очевидности следствием неудачного бритья. Бумагу он переложил из одной руки в другую, благодаря чему стало хорошо видно всё написанное в ней красивым, почти каллиграфическим почерком. Строчки шли не, как в обычном зеркальном отражении справа налево, а, как в жизни, слева направо, поэтому не составляло труда их прочесть.

—  «Должен ещё сообщить вам, Нил Яковлевич, —  начала читать шёпотом Рита, —  что ваш агент Воинов приобрёл доставленные вам зеркала у не вызывающего доверия поставщика, некого француза Филиппа Мишо. Про этого Мишо ходят слухи, что он связан с одним подозрительным оккультным кружком и себя считает медиумом…»

На этом она прервала чтение, поскольку Найманов, посмеиваясь, отошёл от зеркала. Его жена тем временем продолжала хмуриться.

—  Вам сообщение о французе-оккультисте показалось несерьёзным? —  обратилась Рита к призраку своего предка.

Он кивнул.

—  А вас оно встревожило, —  сказала девушка второму приведению. —  Умом вы, возможно, тоже считали его глупостью, но ваша интуиция уму не подчинялась?

Фантомная Ольга Фёдоровна тоже кивнула.

—  Похоже, мы больше ничего не узнаем об этих зеркалах, —  проговорила с сожалением Рита.

—  Но есть же дневник Воинова, —  напомнил ей Матвей.

—  Вряд ли автор там откровенничал, как о своих связях с оккультистами, так и об оккультных опытах. Тогда такие сведения о себе было принято хранить в тайне.

Призраки закивали, соглашаясь с девушкой.

—  Значит, и для нас это останется секретом, —  заключила она.

—  Меня больше интересует, закончатся ли когда-нибудь в этом доме чудеса? —  проворчал Матвей.

Призрачный Нил Яковлевич опять кивнул, а его жена, указав на него и себя, крестообразно сложила у себя на груди свои руки.

—  Что это может означать? —  озадачился Матвей.

—  Наверное, они пытаются нам сказать, что вся мистика исчезнет после их похорон? —  предположила Рита.

Приведения опять ответили киками.

—  Это успокаивает, —  проворчал Матвей.

Неожиданно Ольга Фёдоровны указала на компьютерный столик, где возле ноутбука лежали старые газеты, которые Рита получила от Стаса Бурцева.

—  Нам надо их посмотреть? —  догадалась Рита.

Она взяла оба печатных издания и села на диван, рядом с Матвеем. Сначала они заглянули вместе в сазлыкскую газету «Знамя Труда» за 1921 год. По какой-то внутренней интуитивной подсказке Рита начала просмотр не с первой, а с последней страницы, и сразу же ей попалась на глаза заметка, подписанная —  А. В. Власов. Автор возмущался, что его —  большевика и ответственное должностное лицо —  несознательные граждане обвиняли в купеческом происхождении.

Риту больше всего поразила следующая фраза:

«Ещё мой отец, Влас Обдувалов покончил со своим купеческим прошлым, когда собственными руками задушил папашу —  эксплуататора трудового народа, в чём мне самолично признался. А я даже фамилию себе изменил, дабы не иметь ничего общего с проклятыми торгашами-кровососами. Ненависть к этому сословию паразитов мною доказана ликвидацией купцов Наймановых».

—  Не фига себе! —  воскликнул Матвей, который тоже был удивлён до глубины души.

—  У меня тоже нет слов, —  сказала Рита. —  Власу Обдувалову, когда умер его отец, было всего пятнадцать лет. Получается этот малолетка расправился со своим родителем, а моего предка и его брата обвиняли напрасно.

—  Выходит, что так.

—  В своём сне я видела двоих убийц, —  вспомнила Рита. —  Один был маленький и щуплый, другой —  здоровенный детина.

—  Очевидно, ты видела сына купца и бывшего каторжника Довбуша —  предположил Матвей. —  Вряд ли пятнадцатилетнему пацану было по силам справиться со взрослым, пусть даже больным, человеком.

—  Кстати, душил Обдувалова именно Довбуш, а мальчишка держал отца за ноги.

Рита посмотрела на газету.

—  А здесь сказано, что сын убил отца «собственными руками», а само убийство преподнесено, как замечательный поступок.

—  А что ты хочешь от такой сволочи? Мразью редкостной был этот Власов даже для того времени…

—  Власов? —  перебила Рита своего собеседника.

Он недоумённо на неё посмотрел.

—  Я просто подумала, что, может быть, тот Власов в родстве с моим отчимом? —  проговорила она.

—  Ну, фамилия не самая ред… —  начал Матвей и прервался на полуслове, потому что Нил Яковлевич подавал руками какие-то знаки.

—  Кажется, мой предок подтверждает мою догадку о корнях моего отчима, —  сделала вывод Рита.

—  Подтверждает, —  согласился Матвей.

—  Значит, Аркашка Дуракович —  потомок двух выродков. Один его предок участвовал в убийстве своего отца, а другой командовал расстрелом Наймановых. Чудны дела твои, Господи!

—  Ещё как чудны!

—  А что там во второй газете? —  вспомнила Рита.

Вторая газета была «Ведомостями Сазлыка» за 1916 год. Внимание в этом дореволюционном печатном издании уделялось в основном длившейся уже два года Первой мировой войне, но были, конечно, публикации и о местных проблемах. Особенно Риту и Матвея заинтересовала небольшая статейка о появившейся в окрестных лесах банде, главарь которой по прозвищу Упырь отличался не просто жестокостью, а настоящим изуверством. По слухам, этот разбойник любил наблюдать за агонией жертвы и за тем, как из человека вытекала кровь. Поговаривали, что он и сам пил кровь. Автор небольшой статьи о разбойниках, упомянул вскользь, что некто признал в Упыре человека, которого знал лет пять назад, как Антона Обдувалова, однако уверенности в правдивости этих показаний у полиции не было.

—  Значит, тип, расправившийся с твоими предками был маньяком и садистом, —  заключил Матвей.

Рита посмотрела на призрака своего предка.

—  Я вспомнила свой сон. Вы, Нил Яковлевич, обвиняя своего палача в грабежах и убийствах, пытались ещё сказать про человеческую кровь… Это ведь то, о чём в статье говориться?

Найманов кивнул.

—  Странно, что Николай Андреевич ничего об этом не знает, —  удивилась Рита.

—  Точно не знает? —  спросил Матвей.

—  Иначе он мне сказал бы, что командовавший расстрелом четы Наймановых Власов —  внук купца Игната Обдувалова. Но самое главное, если бы Сухов прочёл заметку в газете за 1921 год, у него бы не было сомнений в том, что отец и дядя Нила Яковлевича были непричастны к смерти своего работодателя. Однако он сомневается в их невиновности.

—  Как бы хорошо Николай Андреевич не изучил тему, он не может знать всего, —  заступился Матвей за краеведа. —  Сохранились ли другие номера этих газет? Может быть, и нет. А, если даже они где-то и сохранились, Сухов их точно не видел.

Подумав, Рита с ним согласилась:

—  Пожалуй, ты прав. И документы о банде в окрестных лесах могли пропасть, потому что Упырь, став «ответственным должностным лицом», постарался их уничтожить… Хотя, с другой стороны, наверняка были люди, знавшие главаря банды в лицо, но он их, похоже, не опасался.

—  Тогда было немало бывших урок, решивших послужить новой власти. Уголовное прошлое не считалось позором, если человек имел правильное социальное происхождение.

—  В «Собачьем сердце» Булгакова говорится об этом.

—  Однако очень скоро отношение власти к бывшим бандитам изменилось, и они или возвращались в уголовный мир, или придумывали себе революционное прошлое. Зачастую эти людишки, чтобы изменить себе биографию, меняли и местожительство.

—  Мой отчим родился в Красноярском крае, —  вспомнила Рита. —  Он как-то обмолвился, что туда ещё в двадцатые годы направили на работу его прадеда.

—  Можно узнать у твоих призрачных предков… —  начал Матвей, но прервался, потому что никаких «призрачных предков» Риты уже в комнате не было.

—  Пропали? —  удивилась девушка.

—  Вообще-то, уже светает.

Действительно, ночная темнота за окном рассеивалась.

—  Петухов поблизости никто не держит, —  заметил с усмешкой Матвей. —  Иначе они бы нас предупредили криками о наступлении рассвета.

Рита вздохнула с сожалением.

—  А мы с ними не попрощались. Неудобно получилось: всё-таки они мои родственники.

—  Я на себе испытываю их родственную любовь к тебе, —  проворчал Матвей.

—  В смысле? —  не поняла Рита.

—  Призрак твоего предка смотрит на меня с подозрением, стоит тебе отвернуться.

—  Прости, пожалуйста, Нила Яковлевича. У него подход к отношениям мужчины и женщины в соответствии с тем временем, в котором он жил.

—  Твои двоюродные братья живут в наше вре… —  начал Матвей, но прервался на полуслове.

—  Что мои двоюродные братья? —  заинтересовалась Рита.

—  Да ерунда… Я просто ляпнул лишнее…

—  И всё-таки, что тебе сказали Мишка и Пашка? Честное слово, я от тебя теперь не отстану, пока ты мне не ответишь.

—  Ну, они спрашивали, не морочу ли я тебе голову?

—  Ну, я им задам за такие вопросы! —  рассердилась Рита.

—  А тебе не интересно, что я им ответил?

—  Интересно, —  проговорила девушка, почувствовав, как у неё на мгновение замерло сердце.

—  Намерения у меня серьёзнее некуда, —  признался Матвей. —  Я хочу на тебе жениться.

—  Так сразу? —  растерялась Рита.

—  А зачем откладывать? Я не считаю нужным противиться собственному желанию, тем более что оно появилось у меня впервые.

—  Неплохо было бы и моим желанием поинтересоваться.

—  Вот я и интересуюсь. Ты выйдешь за меня?

На этот вопрос почему-то бурно отреагировал Каспер, который с возмущённым видом соскочил с компьютерного стола, громко мяукнул и куда-то скрылся. Хозяйка не обратила ни малейшего внимания на такое поведение своего питомца.

—  Но ты даже не говорил, что любишь меня, —  проговорила она дрожащим голосом.

—  Разве? —  удивился Матвей.

Он обнял девушку, коснулся губами её волос и шёпотом произнёс:

—  Люблю тебя и хочу, чтобы ты была моей женой.

—  Я согласна, потому что тоже тебя люблю, —  проговорила Рита дрожащим голосом.

Они слились в долгом поцелуе.

ГЛАВА 12

ЛОПНУВШИЕ СТЁКЛА

В тот же день влюблённые сообщили об их общем желании создать семью родственникам Риты. Реакция на это сообщение в целом была положительной, только Паша проворчал:

—  Зачем же спешить со свадьбой?

—  А зачем с ней тянуть, если решено пожениться? —  парировала его мать.

—  Он и меня об этом спрашивал, когда я захотел соединиться со Златкой, —  сказал Миша. —  Сам не хочет жениться и другим мешает.

—  Да женитесь вы все на здоровье, —  отозвался его брат. —  Кстати, нужен, как известно, свидетель, он же друг жениха. Имейте в виду, что это место я застолбил за собой.

—  Замётано, —  согласился Матвей.

—  А Злата будет подругой невесты, —  добавила Рита.

В тот же день Годаевы покинули Сазлык, пообещав прибыть на свадьбу, намеченную на конец августа. А Миша заметил пророчески:

—  Если что, можем и раньше к вам приехать.

После отъезда родственников Рита немного обсудила со своим будущим мужем предстоящее торжество.

—  Никакой пышности! —  заявила она. —  Регистрация, венчание и скромное застолье. Пригласим только самых близких нам людей. С моей стороны это четверо (вместе со Златой) родственников, три подружки, Стас Бурцев с женой и, конечно, краевед Сухов тоже с женой, если она у него есть.

—  Да, дорого и богато —  это не про нас, —  согласился Матвей. —  От меня на нашей свадьбе будут мои родители, брат, двое самых закадычных друзей, если у них получится приехать, и два или три человека из моего театра.

—  Ну, вот и замечательно!

Спустя несколько дней после этого разговора Рита встретила на улице оперативника Мешкова, и тот поздравил её с будущей свадьбой.

—  Откуда вы об этом знаете? —  удивилась она.

Оперативник снисходительно улыбнулся.

—  Мы многое знаем, чего простым смертным неизвестно.

—  Значит, вы, работники органов, считаете себя небожителями? —  хмыкнула Рита.

—  Следак Неверов себя таковым считал до недавних пор. Да вы поставили его на место.

—  Я?

—  Ну да, Алёшенька Неверов запал на вас, а вы дали ему от ворот поворот. Он теперь к жене и дочке вернулся —  вроде бы семья восстанавливается.

—  Это прекрасно! —  обрадовалась Рита. —  Я —  сторонница семейных ценностей.

—  Ну, всё же вы получили пользу от его в вас влюблённости.

—  Какую пользу?

—  Именно Неверов настоял недавно на том, чтобы останками вашего отца занялись поскорее. Из-за срока давности торопиться было некуда, поэтому начальство хотело отложить это дело на неопределённый срок, но Алёша приложил усилия, и следственные действия всё-таки провели.

—  Огромное спасибо за это Алексею. Передайте ему, пожалуйста, мою благодарность.

—  Передам обязательно. Я рад нашей встрече. Если вам нужна будет помощь органов, звоните мне. С удовольствием помогу вам по дружбе.

—  Позвоню, если вы мне будете нужны, —  пообещала Рита, пожелав про себя, чтобы эта нужда никогда у неё не возникла.

Однако уже через неделю ей всё же пришлось обращаться к оперативнику Мешкову. Началось всё с того, что Рита и Матвей отправились вечером прогуляться возле особняка. Не дойдя немного до болота, пара вдруг услышала рёв мотоциклетного мотора. Почти сразу же мимо пролетел мотоцикл и, не сбавляя скорости, ринулся прямо в болото.

«Он погиб!» —  с ужасом подумала Рита о мотоциклисте.

Однако ездок успел спрыгнуть. Как только он покатился кубарем по траве, Рита и Матвей бросились к нему. Юноша, почти подросток, одетый, как полагается байкеру, в косуху и кожаные штаны, быстро принял сидячее положение и сразу заплакал, размазывая по лицу слёзы.

—  Тебе плохо, мальчик? —  запричитала Рита. —  Что-то сломал? Где у тебя болит? Надо, Матвей, вызвать ему скорую!

Парень указал на болото и простонал:

—  Мой байк погиб!

Мотоцикл уже исчез в трясине. Там, где он утонул, вода поднялась, а вместе с ней из болотных глубин сначала вынырнул мелкий мусор, а затем появилось и кое-что покрупнее.

—  Это же скелеты! —  испуганно воскликнул байкер.

Рита тут же разглядела два скелета, которые не просто всплыли из трясины, но и были выброшены из воды на траву.

—  Это Наймановы, —  прошептала взволнованная девушка.

—  Разберёмся, —  отозвался Матвей. —  Но сначала я вызову скорую байкеру.

Парень вскочил на ноги и проскулил:

—  Обойдусь без скорой! У меня всё цело…

—  А может, всё-таки вызвать? —  попыталась ему возразить Рита.

Ничего ей не ответив, байкер с гордым видом направился прочь.

—  Хорошо, что он не пошёл топиться вслед за своим байком, —  проворчал Матвей.

—  Что будем делать? —  спросила Рита.

Хотя она не смотрела в сторону скелетов, понять было нетрудно, что речь шла именно о них.

—  Звони Мешкову, —  предложил ей Матвей.

Больших проблем с найденными скелетами не возникло. Экспертиза показала, что им около ста лет или чуть побольше. Это стало ещё одним подтверждением того, что найденные останки принадлежали купцу Нилу Яковлевичу Найманову и его жене Ольге Фёдоровне. При наличии их живого потомка, можно было бы провести и генетическую экспертизу, но на это ушло бы много времени.

—  Призраки мечтают, чтобы их останки были поскорее захоронены, как полагается, —  сказала Рита своему будущему мужу. —  К тому же у нас нет сомнений в том, что всплывшие из трясины кости принадлежат моим предкам.

—  Главное, сами приведения это подтверждают, —  заметил Матвей.

Действительно, когда Рита задала вопрос о найденных останках призракам, те ответили утвердительными знаками. А уж они не могли ошибаться в том, их ли кости были найдены.

К тому же краевед Сухов, чей авторитет в городе был огромным, подтвердил, что, судя по документам, найденные человеческие останки вероятнее всего принадлежат расстрелянным в 1920 году купцу Найманову и его жену. Рите разрешили похоронить их на местном кладбище, рядом с могилой её отца, в чём ей помогли не только Матвей, Николай Андреевич, Стас Бурцев и настоятель Успенского собора, отец Василий, но и её двоюродные братья, которые вновь прибыли на несколько дней в Сазлык.

После похорон состоялись небольшие поминки, после которых все присутствовавшие отправились из в особняк, где их ждал странный сюрприз. Рита задержалась внизу, а Матвей, братья Годаевы, Стас и краевед Сухов поднялись на второй этаж. Внезапно девушка услышала удивлённые возгласы.

—  Это что же такое творится? —  громко закричал Паша.

Рита быстро поднялась по лестнице. На втором этаже, в коридоре, стоял с открытым ртом Николай Андреевич и растерянно смотрел на распахнутую дверь гостиной. Вбежав в комнату, Рита увидела, что от зеркала осталась только красиво изогнутая рама, а стекло валялось на полу в виде большого количества мелких осколков. Миша, Паша и Стас замерли, уставившись на раму.

Вошёл Матвей и на удивление спокойно проговорил:

—  С зеркалом в спальне произошло то же самое.

—  Это какая-то мистика, —  прошептал Бурцев.

—  Ты же не верил в мистику, —  напомнил ему Миша.

Стас развёл руками.

—  Здесь не знаешь, во что верить. Понимаете, эти зеркала уцелели во множестве передряг и каким-то непонятным образом остались в доме. Мы их обнаружили в подвале под горой мусора. Самое главное, что рабочие, тащившие одно из зеркал наверх, были в стельку пьяными… Нет, я запрещал им пить на работе, но в тот раз не углядел. В общем, они уронили свою ношу…

—  И стекло тогда не пострадало? —  удивился Сухов.

—  Представьте себе, нет, —  ответил Бурцев.

—  Офигеть! —  поразился Паша.

—  Зато теперь стёкла на обоих зеркалах разлетелись в дребезги, —  пробормотал Миша.

—  Офигеть! —  повторил его младший брат.

Риту это происшествие нисколько не удивило, и у неё появились о нём кое-какие предположения, которыми она не могла поделиться ни с кем, кроме Матвея, поэтому ей ничего другого не оставалось, как только сказать всем своим гостям:

—  Мне надо немедленно убрать осколки. Дело предстоит трудное, поэтому я ни от чьей помощи не откажусь. Помогите, пожалуйста!

Никто из мужчин в помощи ей, конечно, не отказал. После того, как порядок удалось более ли менее навести, Николай Андреевич и Стас поспешили к себе домой, где их ждали жёны, а Рита и остальные её гости сели на кухне пить чай.

—  Надо бы для гостиной купить стол побольше, —  мечтательно сказала она. —  А компьютерный столик можно переместить в соседнюю комнату. Если там поставить книжный шкаф и сделать полки, получиться совсем неплохой кабинет…

—  Классно получится, —  согласился с ней Паша.

—  О чём это я? —  опомнилась Рита. —  Распоряжаюсь здесь, как в собственном доме…

—  А дом скоро будет в твоей собственности, —  неожиданно сообщил Миша. —  Я сейчас оформляю на тебя, Ритуля, дарственную. Это вам обоим мой и Златы свадебный подарок.

—  Классный подарок, Мишка, —  добавил Паша. —  Ритуха получит дом своих предков.

—  Выходит, я женюсь на владелице особняка, —  усмехнулся Матвей. —  Моим родителям это должно понравиться.

Рита вздохнула.

—  Только от моих предков в доме ничего почти не осталось. Были зеркала, и те разбились.

—  Главное, рамы целы, —  сказал Паша. —  А стёкла можно вставить новые. Отдайте оба зеркала в ремонт, я всё полностью оплачу, и это будет одним из моих свадебных подарков.

—  А ещё ты, сестрёнка, можешь получить завещанные тебе твоим отцом украшения, —  огорошил двоюродную сестру Миша.

—  Это каким же образом? —  удивилась она. —  Я же сказала, что не собираюсь ничего для этого предпринимать.

Миша хмыкнул:

—  Зато твоя сестрица, дура дремучая, предпринимает всё для этого. Хлорка после того, как её бросил жених, нашла достойного себя любовника, и они вдвоём принялись думать над тем, как обобрать до нитки её мамашу. Но не на ту напали: тётя Лена готовится к бегству, и бежать она собралась, разумеется, не с пустыми руками. Фамильные драгоценности купцов Наймановых твоя матушка точно с собой прихватит и, назло коварной младшей дочери, отдаст их тебе.

—  Откуда ты всё это знаешь? —  растерянно спросила Рита.

—  От нашей мамы. Тётя Лена поспешила с ней помириться, чтобы взять себе в союзницы. Мама, хоть и злится на сестру из-за тебя, но помогать ей не отказывается. А с тобой наша мать пока об этом не говорила, так как считает, что у тебя сейчас своих забот полно…

—  А надо бы поговорить, —  вмешался Паша. —  Тётя Лена, между прочим, сюда собирается ехать. Ты же её примешь, Ритуля?

—  Конечно, я её в любом случае приму. Всё-таки она моя мама.

—  Почаще бы она об этом вспоминала в прежние годы, —  проворчал Миша.

Рита махнула рукой.

—  Бог ей судья.

—  А ты, чего об этом думаешь? —  спросил Паша у молчавшего Матвея.

Тот пожал плечами.

—  Чего бы я ни подумал, решать Рите. Это её мать.

—  И твоя будущая тёща, —  заметил с усмешкой Миша.

Матвей в ответ молча развёл руками.

Братья Годаевы ещё посидели около получаса, а затем собрались уходить.

—  Вы завтра нас не навестите? —  поинтересовалась у них двоюродная сестра.

—  Нет, —  ответил Миша. —  Мы рано утром уезжаем из Сазлыка. Ждите теперь нас на свою свадьбу.

—  Будем ждать и вас, и тётю Нину, и Злату, и… всех, кто ещё приедет.

Оставшись вдвоём, Рита и Матвей поднялись наверх и вошли в комнату, которую привыкли воспринимать, как гостиную. Никаких фантомных явлений на этот раз не случилось.

—  Значит, мистика кончилась, когда в зеркалах лопнули стёкла, —  заключила Рита.

—  Об этом нетрудно было догадаться, —  заметил Матвей.

Тем не менее они оба с замиранием сердца ожидали полночи. Но, как и следовало ожидать, боя часов больше не послышалось и приведения не появились.

—  Мне их будет не хватать, —  сказала Рита.

—  А меня твои покойные родственнички начали раздражать, —  честно признался ей Матвей. —  Без них будет по ночам спокойнее. Всё-таки мы должны спать и… не только.

—  Думаю, после нашей свадьбы они вели бы себя гораздо тише.

—  Во-первых, не знаю, как ты, но я по ночам всегда чувствовал их присутствие даже тогда, когда они не появлялись перед нами. Во-вторых, до нашей свадьбы ещё целых две недели. Ты послезавтра выходишь на работу, да и мне не мешало бы хотя бы иногда посещать по утрам театр. Значит, по ночам мы должны высыпаться, что рядом с предками было проблематично.

—  Пожалуй, ты прав, —  согласилась Рита. —  Да и сами приведения больше всего желали покинуть этот дом и упокоиться. Так что, нам стоит за них порадоваться.

Матвей обнял её.

—  Твой отец, царство ему небесное, был прав: мёртвым надо быть с мёртвыми…

—  А живые должны жить, —  подхватила Рита.

—  Предлагаю тебе жить со мной на всю катушку.

—  Принято!

^[1] Слова Алисы из сказочной повести Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес» в переводе Н. М. Демуровой. 

^[2] Огр – великан-людоед.