Вечеринка в готическом стиле

Слушайте, ну, я, правда, ничего такого не хотела. На самом деле, они первые начали…

Я вообще стараюсь не выделяться, и на это у меня есть веские причины. Одеваюсь неброско, как все, чтобы не отличаться от толпы, в глаза никому не смотрю, не улыбаюсь направо и налево, как в Америке. И вообще, веду себя тихо и незаметно.

Вот и в тот день я просто шла в магазин: чёрная бесформенная куртка, длинная широкая юбка, чёрные ботинки на тяжёлой подошве, шапочка бини надвинута до бровей, за спиной рюкзачок. Обычная серая мышь, ничем не примечательная. Ну вот кто на такую внимание обращает? И тут вдруг рядом притормаживает машина. Я покосилась: серебристый «лексус», совсем новенький, стёкла слегка тонированные. Мда, дорогая машинка… Отметила про себя и дальше иду. И тут вдруг стекло едет вниз, плавно так, бесшумно, и в окошко высовывается рожа: красная, как у Деда Мороза, шире окошка в обхвате и довольная, как у только что пообедавшего поросенка. И улыбается во всю пасть, как будто мы в одном детском саду рядом на горшках сидели.

— Эй, милашка, не хочешь поразвлечься? Может, прокатимся? Смотри, какая у нас машинка.

И гогот за его спиной. За тонировкой плохо видно, конечно, но понятно, что этот хрюн в машине не один. Я иду себе, молчу. Если не вступать в разговор, есть шанс, что быстрее отвяжутся. Но у мальчиков, видно, было хорошее настроение.

— Эй, ты что, оглохла? — и даже, гад, руку протянул, чтоб меня за рукав дернуть, но не дотянулся. Я в это время как раз руку подняла, чтоб шапку поглубже надвинуть, и шаги ускорила. Не помогло.

— Ай, зачем ты личико прячешь, Гюльчатай? — перешёл на кавказский акцент Рожа. — Вай-вай! Открой личико!

В салоне снова взрыв хохота. Я даже слегка испугалась, что они там животики надорвут.

— При такой фигурке мордашка, небось, тоже — закачаешься! Ну остановись же! Ты постой, посто-о-ой, красавица моя-а-а! — вдруг дурным голосом заорал Рожа на всю улицу.

Ржание в салоне перешло в хрюканье, всхлипы и обессиленные стоны. Тот, что за рулем сидел, от смеха о кнопку гудка треснулся. Резкий взвизг машины заставил меня вздрогнуть. Тьфу ты, думаю, ну что за придурки! Им бы на пальмах сидеть, зубы скалить и бананами кидаться, а они на «лексусах» разъезжают.

Вот тут я и отвлеклась и прозевала момент, когда Рожа из машины вылез и меня за руку ухватил.

— Ну чё ты, как эта, ломаешься, падла? — перешёл он на свой настоящий язык. — С ней серьёзные ребята пообщаться хотят, а она рожу кривит. Сама же потом спасибо скажешь. На тебя, швабру, никто, небось, и не глядит.

Руку мне, гад, за спину заломил, к себе протянул и перегаром в ухо дышит.

— Даже не думай орать. Будешь орать, как другие дуры, тебе же будет хуже. А так просто съездим в одно место, всё сделаем по-быстрому и отпустим. А будешь послушной девочкой, может, ещё и денежку получишь. В качестве компенсации, так сказать. Мы сегодня добрые.

Ага, конечно, разбежались! Орать я, понятное дело, не буду. Смысл? Только прохожих пугать. Они и так, вижу, мимо нас побыстрее пробежать норовят и старательно в другую сторону смотрят, будто и не происходит ничего. Что ж, время сейчас такое, героев нет. Кто я такая, чтобы их судить? Поэтому не ору, не сопротивляюсь, молча киваю. И вообще, делаю вид, что на все согласная.

Рожа и повелся, отвлекся слегка и руку ослабил. Я тут же руку — дерг! И тяжёлой подошвой ему по ногам — бац! Он аж взвыл, согнулся, но мою руку, гад, так и не выпустил, ещё крепче сжал.

— Ах ты, сука! Ну, сама напросилась!

И в глаз мне свободным кулачищем как засветит! А кулак у него с мою голову. У меня так искры из глаз и посыпались. Если бы за руку не держал, улетела бы метров на пять. Руку сжал так, что вот-вот сломает, а сам орет:

— Толян!!

Тут же из машины выскочил второй, не водила, а который на заднем сиденье был. И к нам. С другой стороны меня подхватил. А я голодная со вчерашнего вечера, глаз огнём горит, да еще и день сейчас, не мое время, сил совсем нет. Где тут еще сопротивляться… Да и прохожих как ветром сдуло, все по другой стороне улицы идут, спешат уйти подальше.

В общем, затащили они меня в машину. Толян сел рядом на заднее сиденье, а Рожа вернулся на переднее. Сидит, матерится, ногу потирает. Я, как мышка, помалкиваю, стараюсь боль в глазу унять. Сил совсем нет, но, вроде, полегче стало. Хотя синяк все равно будет знатный. Руку подняла, чтобы пощупать, а этот Толян сразу дернулся:

 — Ну ты, тварь, куда руки тянешь?!

И рукой так махнул, чтоб мою перехватить. Я головой дернула, чтоб уклониться, шапка и слетела, волосы рассыпались по плечам, открывая лицо. Толян прям остолбенел, и рука в воздухе повисла.

— Б…! Пацаны, гляньте, какая фифа! А так и не подумаешь! С такой, чур, я первый!

Рожа обернулся и так зенки и выпучил. Рот разинул и сказать ничего не может. И водила машину выровнять пытается, занесло её: он тоже меня увидел в зеркало заднего вида.

Я тихонько вздохнула. Вот опять двадцать пять… Ну да, я очень красивая. Узкое бледное лицо, прямой точеный нос, губы идеальной формы и огромные тёмные глаза с такими длинными ресницами, что на щеки падает тень. Вдобавок к этому грива густых чёрных волос, вьющиеся не от плойки или искусства парикмахера, а от природы. Теперь понимаете, почему я все это прячу? Не понимаете? Ну ладно, потом поймете.

— Вот это птичка… — у Рожи дар речи вернулся. — А так и не скажешь…

И тут же заорал на Толяна:

— Чей-то ты первый? Кто её первый увидел? Да она мне по ноге вдарила, я пострадавший. Так что я первый! Да тут всем достанется. На такую-то киску и несколько раз встанет. А там и втроем можно…

Меня передернуло, к горлу подкатило. А Толян бормочет:

— Ладно, ладно, не ори. Пускай ты первый, а мы с Витьком потом.

Бормочет он так, а сам трясущимися руками уже втихаря мне юбку задирает и лезет под неё. Ладно, думаю. Я даже ноги слегка раздвинула и вперёд подалась, чтоб ему удобнее было. Пусть решит, что я смирилась, разомлевши от таких крутых пацанов и готова к безудержной групповухе. Видно, Толян так и подумал, быстренько мне между ног рукой залез, гладит там, а сам прижался, в ухо мне прерывисто дышит и шепчет:

— Какая ты сладенькая, оказывается. Ты как любишь? Я — сзади и чтоб попка была мягенькая. Потом еще можем встретиться, без них, а?

А я к нему поворачиваюсь, осторожно так, чтоб не вывернуло от отвращения, и шепчу в ответ:

— Не спеши так, милый. А то потом ни на что годен не будешь. И поиграть со мной не сможешь.

Толян подумал, руку из-под моей юбки с сожалением вынул, но не отодвинулся.

К моему счастью, водила, который по-прежнему время от времени поглядывал на меня в зеркало, ткнул локтем Рожу в бок:

— Зырь, Давыд, чё там Толян с нашей общей киской делает. Похоже, он все же решил быть первым.

Рожа тут же крутанулся назад, перегнулся и ухватил Толяна за грудки.

— Ты чё, падла, делаешь? Урою!

Я сижу тихо, не вмешиваюсь, ручки на коленках сложила, как паинька. Кошусь из-под ресниц, как два шимпанзе выясняют, кто тут из них альфа-самец.

— Да чё… Я ничё… — Толян безуспешно старался оторвать клешни Рожи от своего горла. — Да я… Ну скажи ему! — обернулся он ко мне. — Я просто спросил, нет ли у неё с собой презиков!

Рожа подозрительно взглянул на меня. Я захлопала ресницами и старательно закивала.

— Да. Только у меня с собой нет.

Рожа разжал пальцы и задумался.

— А зачем нам презики?

— А как же! — возмутился Толян и даже глаза закатил, удивляясь глупости вопроса. — Ты её знаешь? Может, она больна чем! Ты как хочешь, а мне зараза не нужна. Смотри, какая она красотка! Да у неё, небось, мужиков до фига было!

Рожа молчал. Я напряженно ждала. Если у кого-то из них есть с собой презервативы, то мне конец. Наконец Рожа сказал:

— Ну так-то да, презики нужны. Есть у кого-то?

Сердце у меня замерло.

— Неа, у меня нет, — бросил водила.

— И у меня нет. Иначе бы не спрашивал, — торопливо заверил Толян.

— Вот блин! — Рожа от огорчения даже по коленке себя стукнул. — Ну чё… Едем в аптеку. Толян, сбегаешь. Раз так о здоровье беспокоишься. Размеры знаешь, — глумливо усмехнулся и покосился на меня. — Цыпочке понравится. И бери больше, чтоб надооолго хватило, на несколько раз с запасом.

Все понимающе заржали, а я похолодела, но виду не подала. Наоборот, улыбнулась, скромно опустила глаза и мило покраснела. Рожа восхищенно цокнул и отвернулся.

Я незаметно выдохнула. Так, отлично. Теперь главное — не упустить момент.

Аптека нашлась метров через двести. Толян вошёл внутрь, а мы остались ждать его в машине. Через большие, ярко освещённые окна было видно всё, что происходит внутри. В аптеке была небольшая очередь человек в семь-восемь. Толян окинул её равнодушным взглядом и уверенно направился прямо к окошку. Там он плечом оттер какую-то старушку и некоторое время что-то втолковывал девушке-фармацевту, одновременно отмахиваясь от возмущенной его наглостью очереди. Но девушка морщилась, как от неспелой сливы, и выразительно кивала на очередь: лица людей были хмурыми и решительными, и Толяну пришлось наконец несолоно хлебавши отойти от окошка и встать в хвост.

Мне сказочно повезло, что Толяну пришлось ждать. Так я могла выиграть время. И ещё был один плюс: дверца машины, у которой я сидела, выходила прямо на дорогу, а не к тротуару. Это был шанс.

Я незаметно протянула руку к двери и осторожно взялась пальцами за рычажок. Теперь мне оставалось только ждать и надеяться, что очередь задержит Толяна подольше.

Оборачиваться было опасно, это могло привлечь ненужное внимание Рожи и Витька. Поэтому я сосредоточила внимание на боковом зеркале. Как нарочно, дорога была почти пуста, лишь изредка мимо проезжали легковые автомобили. Но они мне не подходили. Я напряжённо смотрела в зеркало. Время шло. Очередь двигалась. Надежда таяла. Вот уже старичок перед Толяном начал расплачиваться, и тут сердце у меня ёкнуло: в зеркале показалось далёкое отражение фуры. Фура приближалась, за ней показалась вторая! Третья! Это было то, что нужно!

Стараясь унять дрожь во всём теле, я посмотрела в сторону аптеки и похолодела: Толян уже расплачивался, а фуры были ещё недостаточно близко. Я глубоко вздохнула. Так, Мира, соберись! Ты не можешь упустить свой единственный шанс на спасение.

Толян уже шёл к дверям. Я замерла. Придётся рискнуть. И тут…

Одновременно с Толяном со стороны улицы к дверям аптеки подошёл мужчина. Двери раскрылись, и они столкнулись. Толян нелепо взмахнул руками, и пакетик с презервативами описал красивую дугу и приземлился в кадке с каким-то вечнозелёным растением. Пока мужчина извинялся, Толян ругался, а потом выуживал пакетик из кадки, фуры успели приблизиться достаточно близко.

Я осторожно подобрала ноги и приготовилась. Сто метров, восемьдесят, пятьдесят, двадцать… Пора! Я резко дёрнула рычажок, распахнула дверцу и вылетела на шоссе прямо наперерез первой фуре. Длинный резкий сигнал разрезал воздух, но я уже была на другой стороне.

На секунду я обернулась. За вереницей тяжело идущих фур я увидела своих мучителей, с руганью метавшихся возле машины и машущих руками водителям фур, чтобы те ехали быстрее.

Эта картинка отпечаталась в моём мозгу, как стоп-кадр, потому что в следующее мгновение я уже бежала так, как никогда в жизни не бегала. На бегу я свернула в один проулок, в другой, пролетела проходным двором, пролезла через дыру в каком-то заборе и вылетела на детскую площадку. В это время суток площадка была еще пуста. Я заозиралась, ища, где спрятаться. Неподалёку стояла деревянная ракета. Я кинулась к ней, в два прыжка взлетела по шаткой лесенке вверх и притаилась. Внутри ракеты было грязно. Валялись какие-то бумажки и сухие листья. Воняло мочой и старыми экскрементами. Но мне было всё равно. Меня не было видно, и это главное.

Было тихо, погони не слышно. Я посидела в ракете ещё с полчаса, потом осторожно выглянула в иллюминатор. Двор по-прежнему был пуст. Спасена!

На всякий случай только через час я осмелилась вылезти из ракеты и закоулками пробраться домой. Там я, не раздеваясь, рухнула на диван и мгновенно заснула.

Разбудил меня телефонный звонок. Не открывая глаз, я нашарила мобильник, отклонила вызов и сунула телефон под подушку. Но через секунду он взвыл снова и стало ясно, что звонивший сдаваться не намерен. Пришлось разлепить один глаз и взглянуть на экран. Ага, Ленка. Ну, тогда понятно. Тут лучше ответить.

— Алло… — сонный голос должен был бы всё объяснить кому угодно, но не Ленке

— Мирка, ты спишь, что ли? — взорвалась трубка голосом моей лучшей подруги. — Всего-то два часа ночи! Когда ты спала в такое время! Ты что, заболела? Мне приехать? Что привезти? Говори немедленно!

Если Ленка проявляет заботу, то тут лучше сразу всё рассказать, иначе она примчится с едой, лекарствами и прочими нужными вещами и будет за вами ухаживать со всем мыслимым и немыслимым старанием.

— Да нет, я здорова. Правда, здорова. Да говорю же, правда! Просто тут такая история приключилась. Да нет, я тут совсем не при чем! Ну, на этот раз не при чем! В общем, слушай…

Ленка слушала внимательно, охала, ахала, вставляла разные междометия, но в целом не перебивала. Когда я закончила, моя драгоценная подруга решительно заявила:

— Я поняла, почему ты чуть не вляпалась. Во-первых, ходила куда-то днём. Во-вторых, ты наверняка голодная. Когда ты в последний раз нормально ела? Можешь не врать, я и так знаю, что давно.

Ну да, давно. То есть, понятное дело, что-то я ем, но вот нормально… Ленка права. Я и вышла-то днём только потому, что мне нужно было купить подходящей еды. Кто ж знал, что эти уроды появятся на моём пути именно тогда, когда я была слабой. Задумавшись, я не сразу поняла, о чем говорит Ленка.

— … А самая фишка знаешь, в чем? В наших костюмах! Догадайся, во что мы оденемся? Наши, я имею в виду.

— Оденемся? — озадаченно переспросила я. — В каком смысле оденемся?

Ленка возмущённо фыркнула:

— Мирка, ты меня что, не слушала? Ну ты даёшь! Эти придурки здорово тебя подкосили. Значит, я как раз вовремя. Слушай!

Оказалось, что Ленка собирается организовать одну из её коронных вечеринок. Такое случается нечасто, потому что… Ну, в общем, нечасто. Там есть свои сложности, нюансы, долгая подготовка, выбор гостей. Особенно гостей.

— Это будет вечеринка в готическом стиле! А, как тебе? Прикольно, правда? А нарядимся мы в костюмы… — тут Ленка сделала эффектную паузу, — Ну? Ну? Не догадываешься? Та-дам! Барабанная дробь! В костюмы вампиров!

Вампиров?! Да уж, о таком я бы никогда не подумала. Кто ещё такое мог выдумать, кроме Ленуты! С моей любимой подругой не соскучишься.

— То есть, ты хочешь сказать, что…

— Ну да! — Ленка счастливо расхохоталась. — В этом-то и прикол! Представляешь, как все обалдеют! Наши и…— короткий смешок, — … гости. В общем, ты непременно должна быть. Хоть поешь нормально, с собой возьмёшь, я позабочусь.

— Когда собираемся?

— Через три дня, в пятницу. Как раз полнолуние, тринадцатое число. Всё, как мы любим.

Ленка ещё что-то болтала насчёт костюмов, как вдруг мне в голову пришла одна мысль.

— Ленута!

Ленка сразу замолчала, почувствовав мою изменившуюся интонацию.

— Да?

— А кто у нас в этот раз гости?

Ленка помолчала. Потом немного удивлённо спросила:

— Зачем тебе? Все выбраны по нашим правилам, тщательно проверены. Всё подготовлено. Ты же знаешь, как это важно. Безопасность и справедливость — наш девиз.

— Да, я знаю, конечно. Слушай, я тут подумала… А что, если пригласить тех троих? Ну, тех, которые меня… Это возможно? Мы успеем их проверить?

Трубка заинтересованно хмыкнула.

— Хм… Интересная идея. Хочешь отомстить? Понимаю. Что ж, лучше, чем такая месть, и не придумаешь. Но, ты же понимаешь, одного твоего желания мало. Надо ещё, чтобы они подходили по нашим критериям. Так что… Ладно, давай хоть какие-то приметы, ну там — имена, цвет и марку машины. В общем, всё, что помнишь. Мальчики займутся. Думаю, эти уроды нам прекрасно подойдут в качестве гостей.

Выслушав информацию, Ленка громко чмокнула мне в ухо, чуть не оглушив, и отключилась.

Положив мобильник на тумбочку, я решила ещё немного поспать, но внезапно поняла, что сна нет ни в одном глазу, зато я страшно хочу есть. Понятное дело: нервяк, слишком много адреналина. А я-то рассчитывала, что на пару дней меня ещё хватит. У меня, видите ли, такая особенность: я могу достаточно долго не есть или, при необходимости, когда нет нужной еды, есть то, что мне несвойственно. Но сейчас поесть было нужно обязательно, иначе до пятницы я совсем ослабею и могу сорваться раньше времени.

Я сползла с дивана и поплелась на кухню, заметив по дороге, что так и не переоделась в домашнее. А, ладно, потом. Сначала еда. Что-то там у меня оставалось на чёрный день…

Дверца холодильника с лёгким чмоканьем открылась. Яркая белая лампочка осветила почти пустые внутренности. Обычно у меня там стоит несколько баночек из-под йогурта, плотно закрытых крышечками. Сейчас была только одна. Я взяла её в руки и слегка побултыхала. Судя по звуку, она была почти полная. Ага, уже хорошо. Отложим пока. А что это у нас такое в морозилке? Пакет. А в пакете? Ба, да тут целый клад: кусок говяжьей печенки с полкило примерно! И как это я про неё забыла? Знала бы, не пошла бы сегодня (хм, вчера уже…) никуда, не встретилась с этими… Впрочем, всё к лучшему. Хорошо бы наши мальчики нашли их. Представляю их рожи… Сюрпрайз… Ладно, надо все-таки поесть. Печенку надо выложить и разморозить на завтра. Потом ещё куплю. А сейчас…

Я вынула пакет из морозилки, снова взяла бутылочку из-под йогурта и закрыла холодильник. Потом аккуратно положила пакет в глубокую миску, а сама уселась на табурет. Бутылочка приятно холодила руки. Я немного покатала её в руках, согревая, и осторожно откупорила. Острый густой запах коснулся моих ноздрей. Ммм… Первый глоток прокатился по пищеводу, сразу же согревая организм и вливая новые силы. Второй… Третий… Почувствовав сытость и даже лёгкое опьянение, я с трудом оторвалась от бутылочки, с сожалением закупорила её и вернула в холодильник. Осталось меньше половины, надо пока поберечь, до вечеринки добыть новую порцию не удастся. А тогда уж надо будет сделать хороший запас.

Следующие три дня были заняты подготовкой к вечеринке: подбором костюмов, грима, украшением помещения. Ленута где-то отыскала здание, стилизованное под старинный замок. Эдгар По взвыл бы от восторга: замшелые стены, всё в плесени и паутине, мрачные тёмные залы, общая зловещая, таинственная атмосфера. Мы живописно рассовали по самым тёмным закоулкам скелеты в ветхих лохмотьях и проржавевших железных цепях. Вставили в подставки на стенах горящие факелы, чадящие и воняющие. По стенам развесили старинные гобелены с самыми зловещими сюжетами. Ну и так, по мелочи: пауки, летучие мыши и крысы в ассортименте. Где-то ещё парочка привидений мне попадалась, я особо не приглядывалась.

В самом большом зале с закопченным камином поставили длинный дубовый стол, покрытый древней скатертью из неотбеленного льна с подозрительными пятнами, на нём — глиняные блюда, миски, костяные ножи, тяжёлые бронзовые канделябры. И никакого серебра или железа! Сидеть предполагалось на таких же тяжелых дубовых стульях с резьбой и вытертой бархатной обивкой. В общем, замок Ашеров отдыхает. Ленка была довольна, как слон.

Она сама лично загримировала, помимо себя, ещё и меня, шепнув: чтобы тебя сразу не узнали. Да кто бы меня узнал! Я сама-то себя с трудом узнавала в зеркале: чёрный наряд с глубоким декольте, состоящий из узкого корсажа со шнуровкой, широкой бархатной юбки с небольшим шлейфом и длинных шёлковых перчаток выше локтя, высокая затейливая причёска с чёрными перьями, открывающая длинную белую шею, и чёрная полумаска, обшитая траурными кружевами. Для контраста на шее сияли кроваво-красные рубины, такого же цвета были помада и лак на ногтях (длинных и острых — жуть!). Напоследок Ленка заставила меня засунуть в рот бутафорские вампирские виниры с огромными клыками. Такие можно было купить в любом магазинчике приколов. Виниры были жутко неудобные, и, понимая, что Ленку всё равно не переубедить, я всё же простонала:

— Ленка, это-то зачем?

— Как зачем?! — Ленута сделала круглые глаза, широко улыбнулась, демонстрируя точно такие же виниры, хитро взглянула на меня, подмигнула и страшным голосом дурашливо провыла:

— Ты же вампииииир! — и для полноты картины растопырила пальцы с длиннющими ногтями, поводила ими вокруг моей шеи и щелкнула винирами.

Мы дружно расхохотались. Ну да, вампир, с этим не поспоришь. Спасибо, что напомнила, подруга.

— Мешают же…

— Ничего, — Ленка была неумолима. — У всех такие. Когда надо будет, снимешь.

В общем, костюмы и декорации были готовы. Осталось дождаться представления.

Начало вечеринки было запланировано, естественно, на полночь. Гости начали прибывать примерно с половины двенадцатого. Большинство приезжало вместе с нашими. Мы с Ленкой наблюдали с балкончика, как из машин, опираясь на галантно предложенные руки, выплывали наряженные дамочки, молодые и не очень. Мужчины-гости, как правило, приезжали сами. Иногда на пассажирском кресле сидела одна из наших.

Ленка то и дело пихала меня локтем в бок и чуть ли не тыкала пальцем в каких-то наиболее ярких, по её мнению, гостей.

— Смотри, смотри, вот эта в бриллиантах — содержательница борделя, подпольного, естественно. Знаешь, для кого? Для педофилов и извращенцев. А детей туда знаешь кто поставлял? Вон та, видишь, — Ленка брезгливо ткнула длинным ногтем в сторону жирной тётки с тремя подбородками. — Это заведующая детским домом. Понимаешь? — подруга грустно вздохнула. — Кому они нужны, эти дети… Кто их будет искать? Грипп, корь, а теперь ещё и ковид… Детки слабые, вот и мрут. А денежками поделилась с кем надо, так и вообще на хорошем счету у начальства. Вот так…

Ленка погрустнела. Я знала: тема детей у подруги больная. У таких, как мы, потомства не бывает, но Ленута не всегда была с нами. Когда-то давно, в прошлой жизни у неё был ребенок. Что с ним случилось, никто не знал, но Ленка все вопросы детей воспринимала болезненно. Вот и сейчас она сидела задумавшись, свела брови к переносице, губы сжала, а глаза сухие и мрачные.

— Это. Моя. Личная. Гостья. — вдруг отчеканила Ленка и встала.

Внезапно она перегнулась через парапет, дождалась, когда внизу будет проплывать необъятная туша заведующей детдомом, и ловко плюнула, целясь в ее макушку, потом резко присела, дернув меня за руку и увлекая за собой. Судя по донесшимся снизу визгливым ругательствам, Ленка попала, снайперша такая! Мы переглянулись и прыснули со смеху, зажимая рты руками. Вновь повеселевшая Ленка продолжила знакомить меня с гостями:

— А вон тот боров в смокинге — почти наркобарон, такой, знаешь, Эскобар местного разлива. Ну, что ты морщишься, сама же хотела знать, какие у нас будут гости. А вон-вон, гляди, те двое — это торговцы оружием. Один по совместительству ещё и киллер. А что, очень удобно: заказ выполнил, оружие бросил, на следующий заказ другое взял. Это как ресторан держать и самому там обедать. Не злись, согласна — не смешно.

Я рассеянно слушала Ленку, разглядывала гостей и думала: ничто ведь не изменится, если сегодня эти люди не вернутся домой. Их место заменят другие хищники, помельче. Потом они тоже будут расти, матереть. И что тогда? Тогда снова придётся устраивать вечеринку. Баланс должен быть соблюден.

Время приближалось к полуночи. Ручеёк гостей иссяк. Ленка посмотрела на меня.

— Их нет?

Я вздохнула.

— Нет.

Подруга нахмурилась. Я рассеянно смотрела на дорогу за воротами. Там было тихо и пустынно. Ленка задумчиво побарабанила ногтями по парапету.

— Странно… Я знаю точно, что мальчики нашли их. Эти уроды были приглашены на вечеринку с бесплатным бухлом и девочками. Неужели решили пропустить? Как-то непохоже на них. Что ж… Тогда им повезло. На этот раз.

Я ещё раз задумчиво окинула взглядом площадку для машин и снова вздохнула.

— Может, так и лучше. В конце концов, это только у меня к ним свои личные счёты. Не по нашим правилам.

Ленута посмотрела на меня внимательно, подумала и медленно произнесла:

— Знаешь… Не хотела тебе говорить… Ты ошибаешься. Мальчики много раскопали про эту троицу. Так вот, ты не первая. До тебя было ещё трое. Несовершеннолетние.

Ленка помолчала.

— Тебе страшно повезло от них сбежать. Если бы ты видела, что эти ублюдки творили с несчастными девочками… В общем, они отлично подходят на роль наших гостей. Всё по правилам. Если не в этот раз, то в следующий ты их точно получишь.

Она отряхнула юбку и поправила мою маску.

— Ну что, идём? Сейчас будет бить полночь. Опаздывать нельзя. Пора начинать вечеринку. В готическом стиле!

Мы потянули на себя тяжёлую дверь из резного дуба, прошли через просторную прихожую и остановились. Перед двустворчатыми дверьми, ведущими в главный зал, стояли двое наших ребят, одетых в наряды лакеев. Правда, для настоящих лакеев они имели чересчур крепкое телосложение и были похожи скорее на телохранителей. Немудрено: ведь их задача заключалась не столько в том, чтобы впускать гостей, сколько, чтобы не выпускать заподозривших что-то неладное. Сейчас двери были закрыты, из-за них доносилась негромкая органная музыка.

Ленута обменялась с ребятами парой слов, ещё раз поправила корсаж, чтобы грудь выглядела более соблазнительно, нацепила на лицо свою самую обольстительную улыбку, так что на бутафорских клыках заиграли красноватые отблески факелов, и кивнула лакеям. Те слаженно, как будто всю жизнь тренировались, распахнули створки, Ленута шагнула вперёд, и в ту же самую секунду музыка смолкла, и где-то высоко начали бить невидимые часы. Все присутствующие от неожиданности повернулись в нашу сторону и замерли, уставившись на нас испуганными глазами. Часы медленно отбивали полночь, и я имела достаточно времени, чтобы рассмотреть гостей. Люди стояли разрозненными кучками, растерянно поглядывая по сторонам. Дамы, молодые и старые, были в бархатных, шёлковых или атласных вечерних платьях с глубоким декольте, украшенных золотым шитьём и кружевами. Причёски были сильно взбиты, напудрены и украшены цветами. В ушах и на пальцах переливались и отражали свет факелов многочисленные бриллианты. Мужчины были в чёрных похоронных костюмах и плащах. Почти все держали в руках бокалы с рубиново-красным вином. Справа, ближе всех к нам, я заметила ту самую толстуху-заведующую из детского дома, на которую плюнула Ленка. Сейчас толстуха ещё больше походила на жабу: три подбородка, трясущиеся щеки землистого оттенка и приоткрытый от удивления рот с уже слегка размазанной помадой. Тёмно-зелёное атласное платье довершало картину. Рядом с ней стоял местный Эскобар, держа в одной руке, кроме бокала, ещё и маленькую тарелочку с закусками. Вторая рука была занята коктейльной вилочкой с оливкой, так и не донесенной до рта. Остальные гости стояли дальше, их лица терялись в тени, расплывались их очертания, и я только скользнула по ним взглядом.

На вспотевших лицах гостей играли блики, перемежая свет и тени, превращая лица в какие-то уродливые маски. Я покосилась на Ленку. На её лице застыла улыбка, а глаза смотрели холодно и с таким выражением гадливости, как будто перед ней были слизни, черви или ещё кто-то такой же степени мерзости.

Часы ударили в последний раз и смолкли. В ту же секунду Ленка хорошо поставленным голосом почти пропела:

— Добрый вечер, дамы и господа! Я рада приветствовать вас на нашей закрытой вечеринке в готическом стиле. С вами весь вечер мы — Ленута и Мирела, хозяйки этого вечера. Чувствуйте себя как дома! Ешьте, пейте, веселитесь! И пусть никто не останется без угощения. Сегодня каждый получит то, что заслужил. Прошу вас, господа!

Ленка широким жестом взмахнула руками, и тут же звуки невидимого органа заполнили зал. Гости очнулись от столбняка, и всё вокруг пришло в движение. Наши ребята сияли улыбками и вовсю шустрили, обхаживая гостей. Одни с видом заправских официантов скользили по залу с подносами, заставленными бокалами и лёгкими закусками. Другие с самыми любезными улыбками предлагали гостьям совершить небольшие, но очень увлекательные экскурсии по замку, обещая по дороге пощекотать нервы загадочными историями. Раскрасневшиеся гостьи, сраженные наповал галантностью обхождения и мрачной таинственностью обстановки, покорно цеплялись за услужливо предложенные руки своих провожатых и вместе с ними шли исследовать самые тёмные уголки замка. При этом они глуповато хихикали и кокетливо взвизгивали при виде пауков, скелетов и летучих мышей. То, что гостьи больше в зал не возвращались, никто не замечал. Да и что тут такого: замок огромен, интересных комнат с историей много, так и немудрено, что экскурсия могла затянуться. К тому же провожатые были так молоды, обаятельны и хороши собой, что уменьшение количества приглашенных особ женского пола казалось вполне естественным.

Гости-мужчины тоже от недостатка внимания не страдали. Все они были окружены томными бледными красавицами с алыми губами, манящими улыбками, глубокими тёмными глазами и рискованными декольте. Смущенные поначалу солидные деловые дяди под огнём такой тяжёлой женской артиллерии быстро осваивались, смелели и уже по-хозяйски, довольно похохатывая, обнимали сумрачных прелестниц за осиные талии и упругие выпуклые части тела, находящиеся несколько ниже. И, не встречая никакого сопротивления, смелели ещё больше и легко позволяли увлечь себя за тяжёлые бархатные портьеры, надежно скрывавшие сладкие парочки, а то и тройки, от нескромных взглядов. И естественно, никого не волновало, что скрывались они там навсегда.

Всё происходило очень быстро. Не прошло и четверти часа с начала вечеринки, как количество гостей уменьшилось более чем наполовину. Я наблюдала, как Ленка о чём-то увлечённо беседует всё с той же директрисой детдома. Я-то хорошо знала свою подругу и видела, что глаза ее пылали ненавистью, она нервно крутила в руке тонкую ножку бокала с риском её сломать. Но обаяние Ленки было так велико, что толстуха ничего не замечала и находила свою собеседницу очень приятной и умной особой.

И вдруг их разговор был прерван каким-то неожиданным шумом в одном из темных коридоров. На свет вылетел растрепанный толстяк с выпученными, совершенно безумными глазами и трясущимися руками. Воротник его белой сорочки был в крови. На бегу толстяк запутался в складках плаща и чуть не растянулся посреди зала. Его блуждающий взгляд остановился на Ленуте.

— Вы… Вы! Я требую немедленно объяснить, что здесь происходит! — голос толстяка сорвался на визг. — Вы мне ответите!

Его обвиняющий палец трясся от возмущения и страха, на губах выступила пена. Ленка, склонив набок голову, с интересом смотрела на толстяка, как на какое-то случайно заползшее в зал насекомое.

— Да что случилось, Борис Сергеич? — немного раздражённо спросила директриса детдома. — Что вы так раскричались? И в чем вы обвиняете нашу милейшую хозяйку?

Борис Сергеич выпучил глаза ещё больше и разинул рот, хватая воздух, как рыба на берегу.

— Что случилось?! — прохрипел он. — Вы спрашиваете, что случилось? Да то случилось, что минуту назад меня укусила в шею одна из этих девиц! Она хотела выпить мою кровь! Не знаю, как я вырвался… Это что, шутка такая? В готическом стиле? Вампиры и всё такое прочее! — голос его креп. — Так вот, это не смешно! Шутка зашла слишком далеко! Я требую, что мне немедленно всё объяснили и принесли свои извинения! И я немедленно уезжаю! И вам, — он снова ткнул пальцем в Ленуту, — это с рук не сойдёт! У меня большие связи! Я найду на вас управу!

Толстяк хотел ещё что-то проорать, но Ленка, до этого молчавшая и терпеливо его слушавшая, сделала неуловимое движение рукой, и содержимое её так и не тронутого бокала полетело в лицо толстяку. Тот мгновенно захлебнулся словами и умолк, выпучив на Ленку глаза. Рубиновое вино залило всё его лицо и белую сорочку, смешиваясь с кровью из прокушенной шеи, капало с носа и мокрых жиденьких волосенок. Толстяк ошалело смотрел на Ленку и уже разинул рот, чтобы обрушить на неё всю силу своего негодования. Но тут Ленка тигрицей сорвалась с места, ухватила его за грудки, приподняла над полом и прошипела в самое лицо:

— Объяснить? Кто мы такие и что здесь происходит? Ты хочешь объяснений? Ты действительно этого хочешь?! — Ленка тряхнула толстяка, как тряпичную куклу. Лицо его побагровело, глаза вылезли из орбит, он ловил ртом воздух и был в этот момент удивительно похож на выращенного из воды карпа. Из последних сил толстяк сумел что-то такое пробулькать, что Ленка расценила как утвердительный ответ и ослабила хватку.

— Тогда заткнись, и я всё объясню. Всем всё объясню. — Ленка мрачно обвела взглядом оцепеневших от ужаса гостей, всё ещё остававшихся в зале.

Она легко отшвырнула от себя обмякшего толстяка, не заботясь о том, куда он там приземлился, и развернулась лицом к гостям. Лицо Ленуты полыхало гневом, брови были сдвинуты, глаза могли сжечь дотла какой-нибудь средних размеров город. Я невольно залюбовалась подругой, так она была прекрасна в этот момент. Казалось, гости тоже были заворожены не только страхом, но ещё и её тёмной красотой. Ленута немного помолчала, перебарывая гнев, а потом заговорила.

— Вы все хотите знать, кто мы и что тут происходит. Я удовлетворю ваше любопытство. Не уверена только, что это знание вас порадует. Начну с того, кто мы. Думаю, что вы уже и сами догадались, хоть и боитесь признаться себе в этом. А это совсем просто: мы — вампиры. Настоящие. Не ряженые. Не из книжек и кино. Мы не спим в гробах, не превращаемся в летучих мышей, не боимся света и чеснока. Просто мы реально пьем кровь. Кровь — основа нашего рациона. И желательно, чтобы она была человеческая.

Но мы стали вампирами не по своей воле. Многие из нас когда-то давно были людьми. И все мы были убиты или доведены до самоубийства такими, как вы!

Последнюю фразу Ленка выкрикнула, ткнув пальцем с остро отточенным ногтем в сторону бледных гостей, сбившихся в жалкую дрожащую кучку.

— Григор!

От стены отделился и вышел вперёд высокий красивый мужчина.

— Его зверски убили только за то, что у него была красавица жена, которой он не захотел делиться с местным богатеем. Надя и Станка!

Из темноты вышли две красавицы, постарше и помоложе. Они держались за руки.

— Это мать и дочь. Их обвинили в колдовстве и сожгли, потому что они отказали самому королю. Мои отважные девочки!

Ленута послала воздушный поцелуй Наде и Станке и продолжила.

— Виктор! Его лишили всего: дома, семьи. Он пытался отомстить и был повешен как разбойник.

— Стелла! Её продали в публичный дом, и она повесилась от стыда и унижения.

— Сабина, Руфь и Яков! Их забили камнями за отказ перейти в чужую веру.

— Мирела! — Ленка протянула руку в мою сторону и, когда я подошла, нежно обняла меня. — Её забили кнутом на площади за преступление, которого она не совершала. Просто у неё не было денег, а у виновной стороны были. Они подкупили судью, и тот вынес лживый приговор.

У всех нас своя история. Я тоже не исключение…У меня был ребёнок…

Голос Ленуты прервался. Она закрыла лицо руками. Все молчали. Гости, кажется, перестали дышать. Я обняла подругу и крепко прижала к себе. Ленка тяжело дышала, но не плакала. Наконец она твёрдой рукой отстранила меня и бесцветным глухим голосом продолжила.

— Его звали Валентин. Это был невероятно красивый ребёнок, настоящий ангел. Он был очень мечтательный, любил гулять и любоваться природой. Однажды во время прогулки Валентин попался на глаза одной скучающей богатой даме. И она решила повеселиться: устроить на него охоту. Как на зайца. Моего мальчика разорвали собаки… А я, узнав об этом, умерла от разрыва сердца.

Ленута подняла голову, глаза её сверкнули, голос окреп.

— Никто из нас не смог отомстить за свою смерть и за смерть своих родных при жизни. Поэтому наши души не смогли успокоиться. И тогда мы возродились. Чтобы мстить. Мы взяли на себя смелость вершить справедливый суд и наказывать тех, кто творит зло. Вот так мы стали вампирами. Но не простыми кровососами, а теми, кто чистит общество от грязи. Мы не пьем кровь обычных людей. Только те, кто погряз в пороках, являются нашей добычей. Наши люди есть во всех структурах общества. Нам очень трудно не привлекать к себе излишнего внимания, так как все мы очень красивы. Это страшно мешает, поэтому каждый прячет свою красоту, как умеет: носит уродливые очки, накладные усы и бороду, бесформенную мешковатую одежду неброских цветов. Задача наших людей — находить таких, как вы. Как можно больше. И тогда наш клан собирает тематическую вечеринку. Наподобие сегодняшней. Только декорации каждый раз разные. Пропавших никто не ищет. Мы умеем заметать следы, всё выглядит естественно.

Ленка одним движением вынула ложные виниры, отшвырнула их в сторону, нашла глазами толстяка и церемонно ему поклонилась.

— К вашим услугам. Надеюсь, я достаточно полно ответила на ваш первый вопрос?

Толстяк молчал. Я даже не уверена, что он услышал Ленуту. Глаза его безумно блуждали, он дрожал мелкой дрожью и судорожно сглатывал. Чтобы не упасть, толстяк вцепился в рукав директрисы детского дома. Пожалуй, она была единственной, кто ещё более-менее твёрдо стоял на ногах. Ну ещё бы! Торговля детьми требует крепких нервов и железной выдержки!

Но Ленута и не ждала ответа. Она спокойно и деловито продолжила, как будто вела собрание:

— Теперь ко второму вопросу: что здесь происходит? Но разве ответ не очевиден? Это же так легко. Ведь вы все получили приглашения. Цепь визита была там указана чётко и ясно: вечеринка в готическом стиле. Именно это здесь и происходит. Посмотрите вокруг! Всё здесь соответствует заявленной теме.

Ленка широким жестом обвела руками зал и снова поклонилась.

— Вот я и ответила на второй вопрос. А третий вопрос я задам сама, ведь он и есть самый важный: кто ВЫ на этой вечеринке? В качестве кого вы были приглашены?

Кто-то из гостей всхлипнул. Толстяк как будто только этого и ждал, чтобы закатить глаза и грохнуться в обморок. Директриса покачнулась и мгновенно побелела, как будто из неё уже выкачали всю кровь. По залу потянуло резким неприятным запахом: кто-то из гостей обмочился от страха.

Ленка демонстративно сморщила носик и жестом фокусника вынула откуда-то кружевной надушенный платочек. Она помахала им перед лицом, будто разгоняя вонь, поднесла к носу и снова сунула платочек куда-то в корсаж. Затем она в третий раз поклонилась гостям.

— Совершенно верно. Вы приглашены сюда для того, чтобы исполнился приговор. Приговор окончательный, вынесен единогласно и обжалованию не подлежит. Вы обвиняетесь в самых страшных грехах за всю историю человечества: ложь, клевета, убийство, растление малолетних, блуд, распространение наркотиков, торговля оружием и людьми… Я не буду дальше перечислять, каждый из вас знает, в чем виновен. Никто о вас не пожалеет. Без вас мир будет чище, и много людей вздохнут свободнее.

Ленута сделала паузу. Тишина. Казалось, люди изо всех сил цеплялись за надежду, что всё это только спектакль, сцена для антуража, и ждали, что вот-вот Ленка рассмеется, разрядив мрачную обстановку, скажет, что шутка удалась и сорвёт аплодисменты за блестящее актёрское мастерство. Но Ленка не торопилась смеяться и выходить их образа безжалостного судьи. Её голос замораживал всё вокруг и льдинками отскакивал от стен, создавая эхо.

— Подсудимые, что вы можете сказать в своё оправдание?

Молчание.

— В таком случае приговор привести в исполнение немедленно.

И Ленута взмахнула рукой. От стен отделились тёмные фигуры мужчин и женщин. Как их было много! Ленута первая бросилась к толстухе-директрисе, железной хваткой обхватила её за шею и впилась в горло. Кровь брызнула фонтаном. Толстуха захрипела и стала оседать. И вот тут-то наваждение рассеялось. Крики, стоны, истерический плач заполнили зал. Всё смешалось в какофонию боли, дикого ужаса и смерти. Люди бросились врассыпную, толкаясь и сбивая друг друга с ног в отчаянной попытке найти выход. Но двери и окна были заперты. Некоторые из гостей, сломленные страхом, скуля, забились в углы, ожидая неминуемой смерти. Другие, подгоняемые животным инстинктом самосохранения, пытались дать отпор. Но это была неравная и заранее проигранная битва. Тёмные фигуры хозяев вечеринки, ещё недавно таких улыбчивых и гостеприимных, двигались с невероятной скоростью и силой. Теперь в их глазах горел голод. Голод, который может утолить только кровь. Так что ни сил, ни шансов спастись у людей уже не было. За несколько минут всё было кончено.

Ленута пнула ногой лежавшее неопрятной тушей тело директрисы и вытерла рот.

— Идём, — потянула она меня за рукав. — Мальчики обо всём позаботятся и сделают запасы.

Мы вышли на крыльцо. Ночной воздух после душного зала хотелось пить, как дорогое вино. Полная луна заливала всё вокруг серебряным светом. Было тихо. Кое-кто из наших тоже вышел следом за нами. Мы стояли на крыльце, говорить не хотелось. Наконец Ленка нарушила молчание.

— Ну вот и всё. Ты хоть поела?

— Да, не волнуйся, — я поморщилась. На душе было непонятно. Вечеринка сегодня пошла не по плану. Мы никогда не устраивали такого театрального судилища и тем более казни на глазах у всех. Обычно люди ликвидировались тихо, незаметно от других, поодиночке. Они даже ничего не успевали понять. Оно и понятно: зачем нам лишний адреналин в крови? Не уснёшь потом, да и вкус портится, кровь начинает горчить.

А тут вмешался этот толстяк. Как-то ему удалось вырваться, кто-то прошляпил. Ленута, конечно, выяснит, кто, и устроит разгон. Отдуваться-то пришлось ей, так что кому-то не поздоровится. Но всё равно…

Неверно истолковав мою гримасу, Ленка понимающе хмыкнула, кивнула и притянула меня к себе.

— Ну да, конечно. Кровь твоих врагов была бы вкуснее. Но есть все-таки надо. И лучше таких, как эти, чем какого-нибудь ночного сторожа или опоздавшего на последнюю электричку пассажира. Они-то ни в чем не виноваты. Ладно, пойдём поможем.

Я не стала её разубеждать. Мы развернулись, и Ленка уже взялась за кованую ручку. Вдруг в тишине послышался далекий шум мотора, дорогу осветили фары приближающейся машины. Автомобиль на скорости влетел во двор и лихо затормозил, оглушив нас визгом покрышек. И тут я вздрогнула: это был знакомый «Лексус». Из салона выбрались трое: Рожа, Толян и Витек. Они с любопытством огляделись по сторонам, заметили нас, радостно замахали руками и прямо от машины заорали:

— Эй, привет! А мы в пробке застряли! Из-за этого опоздали!

Парни торопливо направились в нашу сторону. По дороге они бурно жестикулировали, смеялись и возбуждено болтали, отпуская грубые шуточки.

— Давыд, ты смотри, какие тут цыпочки! А ты ехать не хотел! Далеко, поздно… Опоздали из-за тебя. Ну ничего. Небось не всё ещё бухло выпили и девочек не всех разобрали. И нам достанется. Хотя бы одна на всех. А лучше две. Точно, ребята?

И они, довольные, заржали.

Прежнее отвращение липким слизняком выползло откуда-то снизу и доползло до горла. Ленка внимательно посмотрела на меня, потом перевела взгляд на тех троих и понимающе кивнула:

— Это они?

Я сглотнула, запихивая слизняка поглубже, и внезапно осипшим голосом прошептала:

— Они.

Ленка хмыкнула и ещё раз оглядела троицу, двигавшуюся ко входу. По мере приближения к нашей молчаливой компании лица их постепенно приобретали растерянное выражение, шутки увядали, смех стихал. Парни шли всё медленнее, пока совсем не остановились метрах в пяти от нас, нервно переминаясь с ноги на ногу. По их лицам видно было, что совсем не то они собирались здесь увидеть. Они молча смотрели на нас, не решаясь больше шутить. Мы тоже молчали. Напряжение росло. Кто-то из моих обидчиков громко сглотнул. Молчаливые бледные парни в чёрном, окружившие моих обидчиков и отрезавшие им дорогу к машине, тоже расслабленности не способствовали. Наконец, Рожа, пугливо оглядываясь на всё новые возникающие из темноты тени, промямлил:

— Да вы чё, ребята… Ну, если опоздавшим нельзя, скажите, мы уедем… Мы ж ничё, без претензиев… Или вы всех так встречаете? Типа вечеринка готическая… Ну, чтоб страху нагнать.. Шутка типа… Хе-хе…

Не слушая, Ленка перебила его. Она обняла меня за талию и громко чмокнула в щеку:

— Ну, не будем мешать тебе, подруга. Развлекайся. Пока, засранцы, — неприличный жест в сторону моих врагов и лёгкий кивок нашим ребятам — и Ленка скрылась за дверью. Мальчики тоже бесшумно растаяли в темноте. Мы были одни.

Рожа, Толян и Витек выдохнули и слегка приободрились. Они меня не узнавали. Рожа даже осмелился игриво подмигнуть мне.

— Эй! А ты чего? Тебя для нас, что ли, оставили? Типа утешительный приз?

И мерзко хохотнул. Остальные выжидательно уставились на меня. Я смерила их взглядом и снисходительно улыбнулась.

— Ну, я бы так не сказала. Скорее, наоборот.

И медленно сняла маску. Несколько секунд было тихо. Потом Толян одной рукой пихнул в бок Рожу, а другой стал тыкать в мою сторону.

— Слышь, Давыд, кажись, это та самая девка. Ну, которая от нас сбежала во вторник.

Рожа стал наливаться свекольным соком.

— Ах ты, сука! Точно, она! Ну, теперь-то ты от нас не сбежишь. Теперь-то мы с тобой развлечемся по полной! Раз уж вечеринка закончилась!

Рожа с решительным видом шагнул в мою сторону, и тут я стала раздеваться. Рожа от неожиданности разинул рот, споткнулся и чуть не растянулся у моих ног. А я медленно и томно сняла длинную юбку с небольшим шлейфом, переступила через неё и острым носком туфельки отбросила в сторону, потом расстегнула корсаж, сняла и отправила вслед за юбкой. Перчатки снимать не стала: не хотела пачкать руки. Может, вы подумали, что я спятила? Нашла кому стриптиз показывать! Нет-нет, никакого стриптиза, что вы! Просто в длинной юбке и узком корсаже ужасно неудобно двигаться. Во время охоты лучше, чтобы руки и ноги были свободны. Тогда добыча не уйдёт. Напоследок я сняла накладные виниры с бутафорскими зубами и расплылась в самой нежной улыбке. В свете полной Луны сахарно и жутко блеснули мои настоящие клыки. Я подмигнула остолбеневшим парням и сладко пропела:

— Ну что вы, мальчики, вечеринка только начинается…