Исполнитель желаний

Ксеня нервно сжимала потрёпанные лямки дорожного рюкзака, переминалась с ноги на ногу и старалась изо всех сил изображать из себя приличную девочку.

Тётю Настю она не знала. Вообще. Ни отец, ни мать даже в разговорах не упоминали её ни разу, как и название города, в который её десять минут назад, кряхтя и натужно скрипя хлипкими дверцами, выпустил дряхлый ПАЗик.

В салоне было душно, жарко, и пахло дизелем. Доставшаяся Ксене в соседки толстая тётка в аляповатом цветастом сарафане непрерывно брюзжала, обмахивалась газетой и шуршала фольгой, отламывая полурастаявшую шоколадку. Водитель курил вонючие сигареты и постоянно надсадно кашлял, а на задних сиденьях неухоженный младенец истошно ревел, прерываясь только чтобы набрать воздуха.

Ксеня сжималась в комочек, боясь лишним движением потревожить сарафанную тётку, теребила длинную прядь русых волос и делала вид, что усиленно изучает окрестности. Она даже в городских автобусах прежде не ездила без мамы, поэтому несколько часов пути до Прибрежного Хребта истощили нервную систему так, что от любого громкого звука хотелось кричать в голос.

Прибрежный Хребет. Сперва Ксеня даже хихикнула, услышав от мамы странное, ни на что — особенно на название реального города — не похожее название. Но уставшее мамино лицо выразило такой упрёк, что сразу стало стыдно.

Ксеня снова осторожно огляделась. Сарафанная тётка, орущий младенец и остальные безликие попутчики разбрелись в разные стороны, и вокруг стало совершенно пусто. Ни тёти Насти, которая, по заверениям мамы, должна была встретить её сразу же по приезде, ни кого-либо ещё, кого можно было за неё принять.

Прибрежный Хребет представлял собой любопытное зрелище. Растянувшийся в узкую, но длинную полосу, с одной стороны он упирался в холодное осеннее море, а с другой ограничивался лесополосой, переходящей в виднеющиеся на горизонте горные вершины. Сперва Ксеня даже воодушевилась, когда ПАЗик, чихая и подскакивая на пробоинах, выехал из леса и пассажирам открылись виды на море. Но, помимо тощей младшеклассницы с восторженными голубыми глазами и огромным рюкзаком, особо вдохновлённым никто не выглядел. То ли привыкли, то ли…

Ксеня поёжилась, поглубже натянула на голову оранжевый акриловый шарф и со злостью растёрла носком ботинка упавший под ноги мокрый жёлтый лист. Дома осень стояла на удивление приятная — золотились верхушки клёнов под тёплым солнцем, с неба капало редко, ветер не дул, а живописно развевал волосы и шарфы.

Здесь же моросило не переставая. В воздухе висела неприятная взвесь мелких капель, сквозь которую всё казалось каким-то мутным. Ветер налетал с каждым порывом всё яростнее, будто уличный воришка, пытаясь вырвать из рук рюкзак.

Автобусная площадь упиралась в отвесную скалу, поросшую мхом — с Ксениного места можно было с лёгкостью различить редкие чахлые деревца на вершине.

— Ксюха, ты, что ль? — раздалось за спиной, и она взвизгнула от неожиданности.

Позади стояла женщина неопределённого возраста — такие же, как у Ксени, русые волосы, собранные в несколько кос разного размера и плетения, пёстрый ситцевый сарафан с накинутым поверх оверсайз пуховиком, и тоненькие плетёные босоножки. Лодыжки, запястья, шею и даже косы обхватывали разнообразные цветные браслетики с бусинками, цветными нитками и колокольчиками.

— А… вы тётя Настя? — сказать, что Ксеня обалдела от вида папиной сестры, значило бы сильно преуменьшить. Перед глазами встал вечно хмурый, серьёзный и собранный отец, с дипломатом, ворохом документов и неизменным отказом на просьбу Ксени сделать пирсинг или хотя бы покраситься в розовый.

— Сама ты тётя Настя, — хмыкнула женщина и тряхнула головой — косички весело зазвенели. Ксеня уже было подумала, что тётка не смогла её встретить и послала соседку, как та продолжила: — Просто Настя я. А то и тебя буду звать тётя Ксюша, нравится?

Ксеня машинально помотала головой, и Настя расхохоталась.

— Пошли, замёрзла, по ходу.

И Настя деловито подхватила Ксенин рюкзак, закинув на плечо.

По мере удаления от автовокзальной площади Прибрежный Хребет раскрывался вокруг Ксени. Старинные здания с лепниной и эркерами соседствовали с полуразвалившимися деревянными хибарами, а населённые районы — с огромными пустырями, поросшими клочками жухлой травы, неприятными серыми грибами и осколками разной степени опасности. Многоэтажек было совсем мало, больше двух-трёхэтажные дома, с уродскими лебедями из разноцветных шин и детскими площадками в виде ржавой горки и пустой песочницы. Попадались и заброшки, серые, «потёкшие», с выбитыми стёклами и разрисованными стенами.

Наконец они вывернули к побережью — и у Ксени захватило дух. С этого ракурса покрытое густым слоем тумана море выглядело зловещим и загадочным. Вдалеке от берега выступали из плотной пелены очертания огромного судна, а чуть ближе несколько кранов в порту походили на морских чудовищ с длинными шеями.

— Клёво, да? — весело спросила Настя, поудобнее перехватывая рюкзак. Ксеня поёжилась, запахиваясь в куртку покрепче. В автобусе стояла такая жара, что она стянула свитер, утрамбовав в рюкзак, и теперь очень об этом жалела.

— А вам не холодно? — спросила она, бросив взгляд на тётины практически босые ступни.

— Мне нет, — так же задорно отозвалась та и посмотрела куда-то в сторону. — А ему не знаю.

— Ему? — сглотнув, уточнила Ксеня, с опаской глядя туда же, словно ожидая, как из воздуха проявится некто третий.

— Ну, ты же говоришь «вам», — совершенно по-девчачьи хихикнула Настя, и Ксеня врубилась в шутку.

— Ладно, погнали, ты к нашим холодам непривычная, а дома из лекарств только малиновое варенье, которое я вчера доела.

Посмеиваясь, Настя повернула на крайнюю к берегу улицу, и Ксеня радостно подумала, что из окон, наверное, будет видно море.

Здание и правда стояло в отдалении от остальных. Впрочем, с неравномерной застройкой города в целом это вполне гармонировало.

Невысокий приземистый двухэтажный дом окружал настоящий кирпичный забор с ведущими во двор железными воротами в полтора человеческих роста.

— Дореволюционный, — перепрыгнув большую лужу прямо у ворот, с гордостью объявила Настя, обводя свои владения с лёгким позвякиванием браслетов.

И правда, белый камень, высоченные этажи, выступающие массивные балконы со стилизованными под греческие перилами. К подъезду вели мощные ступени, слегка щербатые, но всё равно внушительные.

Ксеня открыла рот от восхищения, и Настя довольно сощурилась.

Оказалось, папина сестра занимает в доме аж целый этаж.

Остановившись на лестничной площадке, тётя потёрла руки.

— Так, наши с тобой — первая, вторая и третья. В первой мастерская, во второй живём, третья… ну фиг с ней, — Настя легкомысленно махнула рукой с неизменным позвякиванием, к которому Ксеня уже начала привыкать, и толкнула незапертую вторую дверь.

Первым делом Настя повела её на просторную, даже чересчур, кухню, где помимо скромного гарнитура и небольшого круглого столика, гордо воодружённого в самый центр, не оказалось ничего. Поставив на плиту пузатый чайник, тётя выудила заварку и отправила Ксеню мыть руки.

Если поначалу она честно начала целенаправленно искать ванную, то вскоре зависла, начав разглядывать каждую мелочь. Помимо кухни, в квартире оказалось две комнаты. В одной — вполне современная спальня. Кронштейны с одеждой, компьютерный стол, умные весы. На подоконнике пышным цветом цвели фикусы и лимоны, а с потолка свешивалось подвесное кресло.

Вторая спальня, похоже, использовалась как кладовка — горы наваленных вещей, обувных коробок, ящиков и банок. В воздухе витал аромат каких-то острых специй. У окна, заваленное чехлами и пледами, стояло старое пианино.

Из разглядывания Ксеню вырвал свист закипевшего чайника.

Только спустя добрый час, три чашки с новогодними кроликами и пачку земляничного печенья Ксеня немного осмелела и начала расспрашивать тётю.

Настя отвечала охотно, делилась подробностями и планами. Рассказывала, как решилась на переезд в родную глушь из столицы — она называла это модным словом «дауншифтинг» — и теперь зарабатывала изготовлением оберегов.

— Чего? — удивлённо переспросила Ксеня.

— Ну… — Настя подняла руку и звякнула запястьем. — Амулеты всякие, знаешь, на удачу, деньги, детишек… Знаешь, сколько тут народу родилось из-за моих амулетиков?

Ксеня заулыбалась, подумав, что тётя шутит, но та осталась серьёзной, только насмешливо изогнула брови.

— Что, бабкины сказки?

Ксеня передёрнула плечами, хотя сама подобрала слово покрепче, из тех, которыми изъяснялись её друзья во дворе, пока взрослые не слышат.

Она придерживалась однозначного мнения, что магические амулеты делают только волшебники. А папина сестра не казалась ей достаточно волшебной.

— Так, — Настя неожиданно, глянув на часы, сменила тему. — Надо Мите позвонить, да?

С некоторым трудом Ксеня сообразила, что Митя — это её папа, Дмитрий Максимович, и невольно хихикнула.

— Да я с мобилы звякну.

— Ну попробуй, — тётя хитро улыбнулась, и, вытащив новенький смартфон из внутреннего кармана, Ксеня удручённо цыкнула.

— Тут связи нет!

Настя развела руками.

— Так и живём. Может, поймаешь где повыше, тут точно нет. Пошли чего покажу.

Они вернулись в прихожую, и тётя указала на прикреплённый к стене стационарный телефон с витым проводом.

— Ля какой, — Настя снова прыснула, оценив унылое выражение Ксениного лица. — Не ссы, с этого зато точно дозвонимся.

Ксеня смотрела, как тётя набирает номер и задорно общается с её родителями, и думала, что, может, и правда каникулы пройдут не совсем впустую. Может, мама с папой договорятся, пока она не путается под ногами, и передумают разводиться. Может, тётя Настя, которую она прежде даже на фотографиях ни разу не видела и которая далеко не сразу согласилась принять незнакомую племянницу на целую неделю, окажется хорошим человеком.

***

Вечером Ксене не спалось, хотя Настя, как она выразилась, «с барского плеча» уступила ей свою комнату и ушла спать в мастерскую. Оставшись одна в огромной пустой квартире, Ксеня поначалу даже обрадовалась. Она перепробовала каждую баночку с тётиной косметикой, расписала лайнерами и тенями все руки до локтя, случайно чихнула, сунув нос в пудреницу, и следующие десять минут лихорадочно искала веник и тряпку.

Пошарилась в комнате-кладовке, помучила пианино, которое настолько ей не давалось с самого знакомства, что из музыкальной школы пришлось уйти в первый месяц. Померила платья с кронштейнов и сделала сотню фоток на смартфон.

Наступление ночи застало её за увлечённым вращением в подвесном кресле. Именно так — вечера будто бы и не было. Темнота наступила так быстро и внезапно, что, казалось, в окна кто-то брызнул чёрной краской.

Ксеня спрыгнула с кресла и подошла к окну, но снаружи уже мало что можно было различить — разве что далёкий свет маяка в бухте, тусклый и мутный из-за непрекращающейся мороси.

Она поёжилась и задёрнула шторы. Включила свет в комнате, потом, подумав, на кухне. И вскоре свет горел уже везде, включая ванную и туалет. Ксеня тщетно осмотрелась на предмет телека, который всегда успокаивал, но комп включать не решилась без разрешения.

Выглянув в глазок, она открыла входную дверь и замерла в растерянности. Где, Настя сказала, мастерская? В первой или третьей?

Двери выглядели одинаковыми — металлические, с позолоченным номером и двумя скважинами.

Ксеня приблизилась к третьей, приложила ухо, прислушалась. К сожалению, слышно было что угодно — позвякивание посуды сверху, топот детских ног, разговоры, телевизор — только не происходящее прямо за дверью.

Тут шум послышался из первой квартиры, и тётя выглянула, щёлкнув замком.

— Чего шпионим? — миролюбиво осведомилась она, на ходу собирая свои косы в высокий хвост.

— Да я это… — промямлила Ксеня. — Хотела комп включить, можно?

— Зумеры, — фыркнула Настя.

— Я вообще-то альфа. И я вначале телек хотела включить, просто его нет, — обиженно буркнула Ксеня.

— Ах простите, — Настя легкомысленно хмыкнула и, посерьёзнев, уточнила: — Страшно, что ль?

— Ничего не страшно, — мгновенно открестилась Ксеня.

Тётя явно не поверила, но развивать тему не стала. Вместо этого она приглашающе махнула в сторону мастерской.

— Пошли, вместе будем бояться.

Сперва Ксеня, шагнув в совершенно идентичную второй квартире прихожую, подумала, что и остальное будет таким же, но вскоре открыла рот от изумления.

Комната была одна, но зато какая.

По всему периметру стояли стеллажи, полки и шкафчики, наполненные разноцветными бусинами, колокольчиками, шариками и фигурками. Целую стену занимали растения — от стабилизированного мха до пышных фиолетовых звёздочек. Колбы теснили ступки, склянки и банки с бугельным замком. Если Ксеня думала, что в кладовке остро пахнет специями, то здесь аллергик вообще задохнулся бы от смеси пряного, кислого, сладкого, цитрусового и перечного. Стоило подумать о конкретном запахе, и тут же казалось, что он начинает проступать в воздухе.

Ксеня, широко распахнув глаза, разглядывала пёстрые ленточки, порошки и коробки, подписанные размашистым почерком.

— Ну как? — Настя широко улыбалась, наблюдая за реакцией. — Только не трогай, ок?

— Ага, — заторможенно согласилась Ксеня, подойдя к столу. Он, в отличие от скромного кухонного, занимал изрядную часть комнаты — массивный, из цельного дерева, он был покрыт множеством сколов и царапин.

Нестерпимо хотелось переворошить всё — какие-то блокноты, перья, узелки, шишки и веточки. В центре лежала прядь рыжих волос, явно не Настиных, причём вырванных с корнем. Ксеня даже поморщилась, представив, как это больно.

— Ой, да брось, новые отрастут, — фыркнула тётя, — тоже мне потеря. Зато какой оберег получится, на красоту.

Ксеня скептически улыбнулась. Слабо верилось, что некая женщина станет красивее, вырвав себе целую прядь волос.

— А можно посмотреть, как ты это всё?.. Ну, делаешь, — застенчиво попросила она, и Настя, подумав, покачала головой.

— Давай в другой раз, ладно? Это дело… хм… непростое. Концентрации требует. Ты иди комп врубай, не стесняйся. Там фильмов куча.

— Ну ладно, — вздохнув, согласилась Ксеня. Уходя, она по привычке вела ладошкой по стеллажу и, поворачивая в коридор, зацепила очередной бугельный замок. Перепугавшись, она охнула и успела подставить вторую руку, прежде чем банка спикировала на пол.

— Не разбилась? — Настя взяла злосчастную банку и, повертев, поставила на место.

— Прости, — пролепетала Ксеня и быстро слиняла обратно в уют второй квартиры.

В последний момент она успела отчётливо увидеть, что банка в руках тёти наполнена человеческими зубами.

***

Утром Ксеня сползла с постели нехотя, потирая глаза и поминутно зевая.

До поздней ночи она не могла заснуть, хотя широкая софа была мягкой и даже удобнее её кресла-кровати дома. Но мешали не пружины или сквозняки, а собственные неутешительные мысли. Всё вспоминалось, как родители ссорятся за закрытыми дверьми, как папа всё позже приходит с работы, а мама уже даже не разогревает ему ужин. Как ванная внезапно стала самым популярным местом в квартире, когда папе начали звонить в нерабочее время, а мама после этого подолгу принимала душ. Как в последнее время они уже даже не трудились закрывать двери и Ксеня почерпнула много новых слов, которые во дворе ей расшифровали старшие девчонки.

И даже отключившись, она не смогла отдохнуть. Во сне виделись ей человеческие зубы в банке и выдранные с корнем волосы. И содержимое банок с замком искажалось и представало в жутком свете, стрекотало и шевелилось, а следом шевелились Настины косички, перезвякивая колокольчиками и шурша цветными ленточками.

— Доброе утро, — жизнерадостно помахала тётя, едва Ксеня выползла из ванной, и поставила на стол заварочный чайник и тарелку манки.

Поймав направленный на кашу взгляд, Настя повинилась:

— Да, я тоже от себя ожидала большего, но у меня ни яиц, ни муки, ни желания идти их искать.

Ксеня вяло улыбнулась и что-то нечленораздельно пробормотала, погрузив ложку в кашу.

Весь день она оставалась предоставлена самой себе, поэтому решила выйти погулять.

Правда, мгновенно разочаровалась в своей идее, едва выскочила из дома в знакомую морось. Хотелось пройтись по городу, но отходить далеко Ксеня не рискнула, чтобы не заблудиться. Мама даже в магазин её не пускала одну, если он был дальше соседнего двора. Пугала бродячими собаками и недружелюбно настроенными хулиганами.

Она неуверенно покрутилась, немного отошла в сторону побережья, полюбовалась едва различимым силуэтом маяка, постаралась не смотреть на чудовищ с длинными шеями и останки старого корабля в стороне.

— Ксюха! — нагнал весёлый тётин голос, и Настя показалась в поле зрения, одетая так же легко, почти по-летнему. Неужели все местные такие хладнокровные?

— Я просто на море хотела, — испугавшись, что будут ругать за отлучку без разрешения, начала Ксеня, но тётя отмахнулась.

— Да потом сходишь, нечего там смотреть. Камни скользкие да туманище. Пошли лучше в лес.

Ксеня проследила за её жестом. Прямо за Настиным домом и правда начиналась какая-то роща, но что там делать в такую погоду?

— Я там штуки всякие собираю, для оберегов, — пояснила тётя и продемонстрировала настоящую плетёную корзинку, полную пустых банок.

Сразу вспомнился сон, и Ксеня передёрнулась, но согласилась составить компанию. Всё равно скользкие камни её пугали ничуть не меньше.

Они углубились в город, прошли по каким-то невообразимым крошащимся бетонным плитам, служащим тут дорожками. Настя в своих тоненьких босоножках ловко перепрыгивала, звеня банками и колокольчиками в волосах, а Ксеня неуклюже переступала, представляя всё новые способы споткнуться, упасть в зазор и сломать ногу.

На выходе из, собственно, жилого массива темп сразу упал — идти приходилось в гору, в буквальном смысле. Полулысый склон, поросший разве что хилыми кустарниками, не походил на лес ни с какого угла. К тому же надо было тщательно осматриваться, чтобы не напороться на торчащий почти незаметно для глаза камень.

Ксеня выбилась из сил спустя минут пятнадцать, а Настя как ни в чём не бывало обернулась, звякнув, и подмигнула.

— Наперегонки? Вон, до красного дерева.

Она припустила, не дожидаясь ответа, и Ксеня рванула следом, хотя никаких красных деревьев не видела.

Вдоволь набегавшись, Настя плюхнула корзину на землю и принялась за сборы. В банки отправлялись порой весьма странные вещи — от кусочков мха и грибов с листочками до скорлупы, найденной под разорённым птичьим гнездом. Скорлупе тётя явно обрадовалась и тщательно собрала пинцетом все мельчайшие кусочки. Ксеня было потянулась помочь, но Настя прикрикнула:

— Так, ну-ка руками не трогать! Сальмонеллёза захотелось?

Ксеня проворно отпрыгнула.

Добрых два часа они бродили по типичному представителю лесополосы. Ксеня с опаской вытягивала шею, боясь лосей или волков, а Настя со свойственным ей легкомыслием обращала на такие пустяки внимания ровно столько же, сколько на сарафан и босоножки в конце октября.

Отсюда, с холма, Прибрежный Хребет просматривался как на ладони — вытянутый вдоль побережья, неповторимо сочетающий архитектурные изыски столетней давности, ЛЭП с бесконечными проводами, убогие покосившиеся избы и портовых чудищ в тумане.

— Хорошо у нас тут, — сзади приблизилась Настя и положила ей на плечо позвякивающую руку.

Ксеня вежливо улыбнулась, хотя сама толком не могла решить, как относиться к временному пристанищу.

Уже у дома дождь начал накрапывать ощутимее, и Ксеня не мечтала ни о чём, кроме чашки горячего чая, крутящегося кресла и пледа. Но в планы бесцеремонно вмешалась женская фигура в бесформенном дождевике, с ноги на ногу переминающаяся у ворот тётиного дома.

Ворота были гостеприимно распахнуты, как и всегда, но отчего-то гостья предпочла грязную полосу грунтовки.

— Настасья Максимовна! — обрадовалась незнакомка и проворно подскочила.

Настя, безмятежно подставляющая дождю лицо, встрепенулась и тоже заметила женщину.

— Ааа, Клара Георгиевна, — с ленцой протянула она и кивнула. — Готов ваш оберег, проходите в подъезд, сейчас всё вынесу.

Гостья с заметным облегчением закивала.

Ксеня, замешкалась, чтобы пропустить некую Клару Георгиевну вперёд, и неожиданно поймала на себе взгляд. Кто смотрел и откуда, она не поняла — только уловила блик в одном из окон.

Припомнив все мамины рассказы о маньяках и педофилах, она сглотнула и юркнула в подъезд.

Посетительница действительно послушно остановилась на лестнице, не пытаясь пройти в квартиру. Окинув Ксеню нейтральным взглядом, она неожиданно спросила:

— А тебе чего? На деток?

Ксеня поперхнулась воздухом, переваривая вопрос, и выдавила:

— Н… нет.

— На жениха, значит, — со знанием дела выдала Клара Георгиевна. — Это да, это надо. У нас приличного днём с огнём не сыщешь. Разве что в порт работать приедет. Старшая моя уже пятый год…

Ксеня не стала вслушиваться в биографические перипетии посетительницы и просто просочилась сквозь неё на второй этаж.

Первая дверь была закрыта, и она задумчиво почесала нос. Стоит ли тревожить Настю? Наверняка она занята заказом. Если маму беспокоить, пока она шьёт, скандала не избежать. Какая Ксюша бесцеремонная и невоспитанная, что суётся без спросу, портит концентрацию, и вообще, знаешь, как сложно найти клиентов в наши дни.

Вздохнув, Ксеня осталась на лестнице, ещё раз дёрнув вторую дверь на всякий случай. Для проформы она даже попыталась сунуться в третью, но, разумеется, та тоже не поддалась.

Вернувшись к своим невесёлым мыслям, Ксеня далеко не сразу услышала поскрёбывание. А услышав — решила, что чудит оставшаяся внизу Клара Георгиевна. Но, осторожно глянув через перила, поняла, что там тихо.
А звук доносился из запертой третьей квартиры.

Сглотнув, Ксеня задержала дыхание и прислушалась — и правда, скребётся кто-то. Может, у Насти там собака заперта? Но она её ни разу ещё не выгуливала со вчерашнего дня.

Поёжившись, Ксеня приложила к створке ухо: поскрёбывание не стало отчётливее. Но и не прекратилось.

Даже более того — к нему добавился шёпот.

Первая дверь загремела ключами, и Ксеня как ошпаренная отскочила.

— О, — показавшаяся из квартиры тётя удивлённо застыла. — Чего стоим, кого ждём?

— Так заперто.

— А, блин, — поморщилась Настя, поняв свою ошибку, и достала ключи из пуховика. — На-кась. Ты если что, стучи, не мешаешь.

— Окей, — торопливо согласилась Ксеня и завозилась с замком.

Тётя отправилась вниз, к заказчице, и Ксеня, не удержавшись, прежде чем войти в квартиру, перегнулась через перила.

Видно было только объёмный Настин пуховик и шелестящий при каждом движении дождевик.

— …Как договаривались. В церковь с ним не ходи. Забудешь — всё, на себя пеняй.

— Да… да, конечно. Вот, вот, я вчера с карты сняла…

Ксеня проскользнула в квартиру. Не то чтобы она не верила в сказки, но по словам папы, в современном мире бояться надо только шарлатанов, которые обманывают доверчивых людей, маньяков, которые похищают маленьких девочек и продают на органы, и бродячих собак, которые бешеные и потом надо делать сорок уколов в живот.

***

 Ночь снова выдалась бессонной. Ксеня ворочалась, сбрасывала одеяло и снова укутывалась. Что-то мешало уснуть, то ли тревога за родителей, которым даже СМС отсюда было не отправить, то ли обрывки невнятных кошмаров, оставляющие во рту и в душе неприятный горький привкус.

Сдавшись, она выпрямилась, села и некоторое время бездумно сверлила взглядом кронштейн с одеждой. Когда-то мама и ей шила много платьев с рюшками, как у феи, а папа сделал настоящую волшебную палочку, чтобы звезда на конце загоралась, когда нажимаешь на кнопку. Она крутилась перед зеркалом, пока не начиналось головокружение, мама, смеясь, фотографировала, а папа вовремя подхватывал, не давая врезаться в стену или диван.

Потом они отправились на утренник, где она была самой главной феей, а родители снимали на камеру и махали. В тот день папа разрешил съесть целый «Хэппи Мил» и мороженое с тремя шариками. Ночью, конечно, у Ксени разболелся живот, и мама до утра сидела рядом, читая сказки.

Лёгкие скребущие звуки нарушили тишину, и уже начавшая проваливаться в сон Ксеня встрепенулась.

В темноте и одиночестве этот скрежет казался уже куда более зловещим. По позвоночнику побежали мурашки, и она закуталась в одеяло, боясь пошевелиться.

И шёпот тоже не заставил себя ждать. Но в отсутствие фоновых шумов прозвучал куда отчётливее.

— Я здесь… Я здесь… Я здесь…

Ксеня буквально к месту примёрзла от страха. Это точно не походило на бабкины сказки. Зато очень напоминало истории о сталкерах, которые преследуют беззащитных жертв до квартиры, а потом терроризируют звонками и стуками, подкарауливают в подворотне или льют кислотой в лицо.

К счастью, следующим услышанным звуком была открывающаяся соседская дверь. Настя тоже проснулась.

Но тут же Ксеня вскочила с кровати, встревоженная. Маньяк-сталкер-похититель, которого она успела нафантазировать, точно не испугался бы субтильной девушки в сарафане.

Подскочив к двери, она выглянула в глазок и выдохнула. Никого. Вернее, никого, кроме тёти. Та с воинственным видом, в коротеньком халатике, стремительно приблизилась к двери в третью квартиру и несильно ударила по ней кулаком.

— А ну заткнись, твою мать! — прошипела Настя с неожиданной злостью. Ксеня даже отпрянула от двери. Ей и в голову не могло прийти, что тётя вообще способна на негативные эмоции.

…Остаток ночи прошёл смазанно. Ксеня чувствовала себя смутно в чём-то виноватой и проворочалась в кровати, разбуженная только визгом кофемолки.

Потирая глаза, она натянула подаренную мамой пижаму с пряничным человечком и прошлёпала на кухню.

Тётя, уже бодрая, накрашенная и по виду всем довольная, намазывала плавленый сыр на гренки.

— О, я уж думала, до вечера проспишь, — хохотнула Настя. Оживившись при виде бутеров, Ксеня покивала и принялась за еду, раскачиваясь на табуретке. Мама ей, конечно, запрещала, пеняя на потенциальные дыры в линолиуме, но здесь полы были покрыты деревом, а тётя — несколькими слоями весёлого пофигизма.

— Ксюх, я тут подумала, — ненадолго отойдя, Настя вернулась, грохнула на стол сперва связку ключей, а следом — непрезентабельный серый мешочек, завязанный красным шнурком, таким длинным, что, по-видимому, должен был служить заодно и для ношения на шее.

— Это тебе, — румяное лицо с тщательно подкрашенными глазами лучилось таким энтузиазмом, что Ксеня выдавила улыбку. Мама всегда говорила, что важен не подарок, а внимание.

— Спасибо, — она потянулась распустить шнурок, но Настя проворно перехватила мешочек и повесила ей на шею поверх кофточки. Теперь странная, источающая, к тому же, крайне специфический запах фигня заменяла голову нарисованному пряничному человечку, и Ксеню это совсем не радовало.

— Не открывай. Это на удачу. Оберег.

— Ааа… — глубокомысленно протянула Ксеня. — А что там? Пахнет странно.

— Выветрится, — основную часть вопроса Настя проигнорировала и как ни в чём не бывало повернулась к кофеварке.

Ксеня не мешала. Она сморщила носик, пока тётя не увидела, и запихнула мешочек под ворот. Так хотя бы глаза не мозолил.

После завтрака Настя засобиралась. Вид из окна на свинцовые низкие облака намекал, что если не выйти по делам сейчас, обратно придётся добираться вплавь.

— Я разнесу пару амулетов, потом можем киношку посмотреть. Или хочешь, я тебе косички заплету, — фонтанировала идеями тётя, натягивая ботинки. В этот раз она решила-таки одеться по погоде и поверх сарафана натянула свитер.

— Ну всё, я закрою… И оберег не снимай, а то обижусь.

Тётя упорхнула, вооружившись зонтом и рюкзаком, который при каждом движении позвякивал и постукивал, и её лёгкий беззаботный смех ещё пару секунд эхом отдавался по стенам подъезда.

Ксеня запрыгнула в подвесное кресло, покрутилась минут пять в одну сторону, потом обязательно в другую — чтобы голова не кружилась.

Снова пошуршала в косметичке, в кухонных шкафчиках и в коридорной тумбе. Сокровища в тётиной квартире могли скрываться в любом углу.

Но спустя минут двадцать Ксеня заключила, что, кажется, всё уже раскопала.

Мелькнула мысль позвонить домой, и она уже потянулась к телефону, но с досадой сообразила, что стационарный номер не помнит. А на попытки дозвониться маме на мобильный громоздкий аппарат со шнуром отвечал презрительной тишиной или же, не дожидаясь конца номера, начинал противно пиликать.

Тут-то, в коридоре, Ксеня и услышала снова тихое поскрёбывание. Вспомнилась ночь, грубый окрик Насти на того, кто находится по ту сторону третьей двери. Животное? Но она точно слышала шёпот и даже разобрала отдельные слова.

Но если там живёт ещё кто-то, почему Настя их не познакомила?

Ксеня помаялась ещё минутку, потом сдалась и, открыв входную дверь, осторожно приблизилась к соседской. И вежливо постучала три раза.

Может, надо проявить инициативу? Мама говорит, надо подходить знакомиться самой, даже к мальчикам.

По ту сторону двери послышался шёпот:

— Я здесь, я здесь, я здесь…

— Привет, — тихонько сказала Ксеня и тут же повторила погромче: — Привет!

Шёпот смолк, и спустя миг навстречу ей изнутри квартиры постучали. Тоже три раза.

От неожиданности Ксеня ойкнула и отступила. А он-то чего стучит? Это же она снаружи.

— Кто там? — спросила она и сама же хихикнула. Как будто и правда гости пришли к ней.

— Аля, — послышалось уже чуть громче, и Ксеня радостно поняла, что обладательница голоса её ровесница.

— Ты тут живёшь? Настя твоя мама? — тут же она принялась засыпать вопросами невидимую обитательницу третьей квартиры.

— Моя мама дома, — послышалось в ответ.

— Тоже на каникулы приехала? — Ксеня обрадовалась ещё сильнее. — А чего ты дома сидишь? Тебя Настя наказала, да?

— Наказала, — повторила невидимая Аля. Ксеня сочувственно покивала.

— Блин, жалко. А за что? Может, я её уговорю тебя отпустить погулять? — от идеи она чуть не подскочила на месте. — Настя хорошая, она мне всё-всё разрешает!

— Не говори ей. Орать будет, — лаконично ответили с той стороны. Вспомнилась вчерашняя ночная сцена, и Ксеня сникла.

— Да? Она на тебя сильно разозлилась?

Из квартиры раздался смешок. Подождав ещё пару минут, Ксеня приложила ухо к двери, на всякий случай подёргала ручку и наконец смирилась, что с Алей сегодня не увидится. Сбегав в квартиру, она притащила с кухни табуретку и устроилась, подобрав под себя ногу.

— А ты откуда? Я издалека, представь, на автобусе восемь часов ехать, — гордо поведала Ксеня и, не удержавшись, слегка приврала: — Но я вообще не боялась. Я вообще могу везде одна ездить.

— Это хорошо, — согласилась Аля. — Я тебя тут раньше не видела. Первый раз?

— Да, а ты каждый год ездишь? Я вот вообще не знала, что у папы сестра есть. Она такая классная, разрешает на завтрак бутеры есть и весь день в комп играть! А дома сиди уроки делай. А как я их буду делать, когда они орут? Ну, в смысле, понятно как, но я же не могу слушать и учиться одновременно, да? Вот ты можешь?

— Родители ругаются? — участливо спросила Аля.

— Да, — с обидой ответила Ксеня. — Каждый день почти. Папа даже с работы приходит поздно, чтобы не ругаться. А мама ругается, что он поздно приходит. Я Катюхе во дворе рассказала, а она мне: «Твои мама с папой глупые». Представь, так и сказала! Ну я ей, конечно, втащила, и что ты думаешь?

— Думаю, родители заставили тебя извиниться.

— Да! — со вновь вспыхнувшей обидой воскликнула Ксеня. — Ну ты представляешь, я же их защищала! А мама такая, нельзя драться, ты же девочка, надо словами всё решать. А в прошлый раз, когда я Катюху обозвала чувырлой, меня и за это извиняться заставляли! И где справедливость? Словами же решила.

Из запертой квартиры раздался тихий смех. И Ксеня, сама того не желая, тоже захихикала.

Тут хлопнула подъездная дверь, и Ксеня ойкнула, вскочив с табуретки:

— Настя идёт, я пошла.

— Приходи ещё, — послышалось в ответ.

Настя вошла, распространяя запах дождя и травы, сбросила пуховик на крючок и водрузила прямо на кухонный стол свой рюкзак.

— Ну что, я всё раздала, — она потёрла руки и с хитринкой глянула на Ксеню. — Косички хочешь?

Та с энтузиазмом закивала.

Тётя действительно превратила её в свою миниатюрную копию, заплетя с десяток косичек, правда, без шариков и колокольчиков, но с разноцветными ленточками. Ксеня крутилась перед зеркалом весь остаток вечера, примеряя Настины сарафаны и лёгкие ситцевые платья под новый образ.

Потом они позвонили маме с папой домой, и Ксеня начала было перечислять достоинства тёти Насти и всё, что успела увидеть и узнать в Прибрежном Хребте, но папа быстро свернул разговор, сославшись на работу, а раздражённая мама, перенявшая телефонную эстафету, пару раз угрюмо агакнула в трубку и тоже поспешила попрощаться.

Настя сочувственно потрепала племянницу по голове и в качестве утешения заварила горячий шоколад.

Под вечер разразилась настоящая гроза. Гремело так, что срабатывали где-то вдали сигнализации у машин. Ксеня хоть и не боялась грозы, но всё равно нервно сжималась под пледом.

К ночи грохотало, казалось, всё сильнее, и Ксеня даже видела, как молния несколько раз ударила в море. Маяк в этой непогоде казался не ярче севшего китайского фонарика.

Она промаялась до часу или двух и наконец встала, намереваясь пойти к Насте. Конечно, было неловко, всё-таки она уже не маленькая. Но страх перевешивал.

Накинув поверх пижамы кофту на «молнии» и сунув ноги в кеды, Ксеня тщательно изучила в глазок лестничную площадку и вышла, убедившись в отсутствии маньяков.

Здесь шум дождя казался даже громче, за счёт открытой подъездной двери и эха кирпичных стен.

Ксеня замерла в нерешительности, и тут в третью квартиру постучали изнутри. Она едва не подпрыгнула, но тут же сообразила, кто это.

— Аль? Это ты? — шепнула она. — Тоже страшно, да? У нас гроза вообще другая. Чего оно так гремит?

— Страшно, — подтвердила Аля. — Посидишь со мной?

Ксеня пожевала губы, косясь то на Настину мастерскую, то на приоткрытую вторую дверь. В конце концов, она рассудила, что тётя, конечно, спит и будить её некрасиво. А если Але и самой страшно, то можно сделать доброе дело.

— Угу, — она постояла, потом, подумав, вернулась в квартиру и стащила с вешалки пуховик, постелив на пол.

— А сколько тебе тут сидеть? Мне уже уезжать в конце недели. Я уже посмотрела побережье, ну, только издалека пока, Настя говорит, там камни скользкие, а ещё в лесу была, оттуда знаешь какой вид, ууух, прямо весь город видно. Вот ты весь город видела? А я даже наш город не весь видела, а тут как это… на ладони. Там даже видно, как чайки летают над морем. И всякие разноцветные контейнеры стоят. Там всякие есть, и красные, и зелёные, и жёлтые. Ты такие видела?

— Нет, не видела, — признала Аля. Голос её звучал настолько печально, что Ксеня невольно тоже вздохнула.

— Ну мы вместе посмотрим потом, да? Настя, она клёвая. А за что тебя наказали? За то что без спросу ходила гулять, да? Меня так мама однажды на неделю без планшета оставила, когда я к Катюхе пошла, а ей не сказала. Она уже собиралась в полицию идти. Сказала, что поседела, но я не знаю, как она поняла, у неё же волосы и так все белые.

Аля тихонько засмеялась, и Ксеня тоже улыбнулась.

— Но мы потом помирились. Я вот говорю, почему они с папой так не могут? Взяли, подошли и помирились.

— Сильно ссорятся? — спросила Аля.

— Нууу, — неопределённо протянула Ксеня, — Я слышала, мама говорила, что разводиться хочет. Но они же несерьёзно, наверное?

— А хочешь, чтобы обратно сошлись? И никогда не ссорились? — голос из запертой квартиры приобрёл незнакомые вкрадчивые интонации.

Ксеня кивнула, а потом, спохватившись, сказала:

— Ну конечно, а как?

— Ты про Исполнитель желаний слышала?

— Мне такое не разрешают смотреть.

Аля снова весело захихикала.

— Нет, это у нас в городе. К нему ходят, если чего-то по-настоящему хочется.

— И что, сбывается? — с сомнением протянула Ксеня. — Развод небось. Папа говорит, мошенники везде, и никому верить нельзя.

— Ну так мошенники это люди. А Исполнитель это просто предмет. Как он тебя обманет?

Ксеня, подумав, признала логику.

— А как до него дойти? Я Настю попрошу, да?

— Нельзя. А то она тебя тоже накажет.

— Ааа, она тебя наказала, потому что ты без спросу ходила желания загадывать, — понимающе протянула Ксеня. — Блин, а как тогда?

— Я тебя проведу. Я ориентируюсь.

— Ты же наказана, — вздохнула Ксеня.

— А мы Насте не скажем. Смотаемся по-быстрому туда-сюда, и как будто ничего не было. Только это не бесплатно.

Ксеня почесала в затылке, забыв про косы, и ойкнула, когда пальцы запутались в плетении.

— Да? А у меня только на проезд и пятнадцать рублей со сдачи.

Аля хмыкнула.

— Ничего. Я думаю, тебе хватит.

— Так а у меня ключей нет.

— В тумбочке в коридоре, — незамедлительно подсказали, и Ксеня, подорвавшись, кинулась обратно в приоткрытую квартиру. Вытянула по очереди все три ящика и действительно обнаружила запасную связку на самом дне. Решив пока не трогать, она вернулась на лестницу.

— А откуда ты узнала? — заворожённо глядя на слегка покосившуюся позолоченную тройку, спросила Ксеня.

— Ну, я же тоже тут живу. Как я не буду знать, где ключи от моей квартиры?

Ксеня подумала и согласилась.

— Тогда давай завтра? Ну или как Настя по делам пойдёт.

***

 Ксеня проснулась и, широко зевая, села. Солнце в окно не било, как дома, но можно было понять, что наступило утро. На кухне, что-то напевая, возилась Настя. Вспомнив о сегодняшней вылазке к Исполнителю желаний, Ксеня мгновенно проснулась и потопала в ванную.

Всю ночь, до того как заснуть, она раздумывала, что загадает и как это работает. А если пожелать гору конфет, они что, с неба посыплются? А если миллион рублей? А если — чтобы наступило лето?

— Ты какая-то сонная, — хмыкнула Настя, переворачивая оладушки на сковородке и сгружая на тарелку. — Мои художества спать мешали?

Ксеня потрогала косички и помотала головой, опасаясь, что тётя заставит всё расплетать. Мама после каждого праздника тщательно следила, чтобы она распускала волосы, да ещё и голову мыла обязательно.

— Ну и хорошо. Тебе идёт, — Настя легонько щёлкнула её по носу и села рядом, принимаясь за свою порцию.

Вылив в тарелку минимум полбанки сиропа, Ксеня подцепила оладушек.

— А ты сегодня что будешь делать?

Настя задумалась.

— Ну, вообще дел полно. Надо в лес, потом на кл… В общем, перекантуешься без меня денёк?

— Ага, — стараясь не выдать своего воодушевления, кивнула Ксеня.

— А вечером сходим в магаз, да? Купим что хочешь, чипсов, там, колы.

— Реально? — Ксеня подпрыгнула на стуле, и тётя засмеялась.

— Как мало человеку надо для счастья. Мне бы так.

— А что тебе надо для счастья? — с любопытством спросила Ксеня. Тётя хмыкнула и помолчала, раздумывая над ответом.

— А ты права, Ксюх, у меня всё есть, — наконец сказала она и подмигнула. — Вот и будем с тобой счастливые.

Спустя час, убрав со стола, Настя засобиралась. Ворча на грязищу, она таки обула ботинки на шнуровке и давешний пуховик.

— Ну всё, ребёнок, раньше вечера не жди.

Покивав, Ксеня помахала и, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, из окна проследила, как тётя, натягивая на плечи рюкзак, удаляется в сторону побережья.

Одевшись потеплее — даже пришлось достать тёплые колготки и дополнительную пару носков — она выудила из тумбочки связку ключей, накинула куртку и шарф и вылетела в коридор.

— Аль, ты тут? Не спишь?

— Я тут, — послышался лаконичный ответ.

Ключ скользнул в верхний замок плавно, почти с готовностью, и провернулся на два оборота.

Она нажала на ручку и потянула дверь на себя. Изнутри дохнуло такой отвратительной смесью запахов, что захотелось зажать нос. Что-то палёное, жжёное и сладкое одновременно.

— Фууу, — Ксеня отступила и замахала руками, пытаясь отогнать запах.

— Угу, — согласились из глубины квартиры. Свет не горел, а окна, видимо, были зашторены, потому что внутри, насколько хватало зрения, даже очертания предметов различить было сложно.

— А чего так темно?

— Разве темно? — удивились изнутри.

Ксеня распахнула дверь на всю ширину, чтобы впустить хоть немного света, сделала ещё шажок к дверному проёму и удивлённо уставилась на вырезанные у порога символы — какие-то угловатые значки, напоминающие одновременно обычные каракули и арабскую вязь, которой иногда пишут состав на этикетке газировки.

Более того — стены вместо обоев покрывали рисунки чёрным фломастером. Вернее, один. Почему-то везде, сколько хватало места, можно было различить плюсы, самые обычные, как в тетради по математике.

Ксеня мысленно выдохнула — её бы за такие художества мама оставила без планшета на неделю, а то и две.

Наверное, Але было скучно, а фломастер остался один чёрный. Или она так мстила Насте за дурацкое наказание.

— А у меня в рюкзаке ещё маркеры есть! Двадцать восемь цветов, — воодушевлённо вспомнила Ксеня. — Хочешь, потом вместе порисуем?

Из темноты комнаты раздался смешок. Совсем не детский и нисколько не весёлый. Но не успела она насторожиться, как послышался раздражающий звенящий звук. С таким сторож иногда закрывал на цепь ворота школы, когда Ксеня с мамой последними оттуда выходили.

Затем новый звук — резкий хруст, с которым разминают костяшки, чтобы всех вокруг выбесить.

И наконец из-за угла показался низкий тоненький силуэт в худи с накинутым капюшоном. И правда, девочка её возраста, с рыжими волосами и хитрющими глазами. Сунув руки в карманы, она какими-то рваными движениями сделала пару шагов и остановилась. За ней по полу тянулась тёмная полоса, и Ксеня поморщилась.

— Ты наступила во что-то.

Девочка глянула вниз и задумчиво кивнула. Её дёрганость напомнила соседа, дядю Петю, который был всё время мокрый, поэтому не здоровался, наверное, стеснялся.

— Привет, — она неожиданно вытащила руку из кармана и протянула. Ксеня торопливо протянула ладонь в ответ, чтобы не показаться невежливой.

— Привет.

Рука у Али была холодная, липкая и неприятная. Хотелось поскорее отступить, но новая знакомая отчего-то продолжала её держать.

— Идём? — она улыбнулась одними губами и бросила взгляд назад, в темноту. Глаза неопределённого цвета сверкнули в полумраке, как у большой кошки.

— Обуваться не будешь? — удивилась Ксеня, хотя уже, наверное, и не стоило, если вспомнить тётины босоножки.

Аля покачала головой и сделала ещё один дёрганый шаг. Ноздрей достиг мерзкий запах палёного, и Ксеня торопливо выскочила из квартиры. Не отпускающая её руку Аля вышла следом и тут же первым делом закрыла входную дверь.

— Запри. А то воры заберутся, Наська ругаться будет, — посоветовала Аля, и Ксеня согласно закивала.

— А ты Насте кем приходишься? — с энтузиазмом спросила она, закрыв дверь и закинув ключи обратно в ящик тумбы. Мысль, что у неё может появиться настоящая всамделишная сестра, хотя бы двоюродная или троюродная, не на шутку вдохновляла.

Аля в первую квартиру заходить не стала, так и стояла босиком на лестничной клетке, даже не переминалась с ноги на ногу. Её худи кончалось в районе колен, и из-под него торчала тоненькая белая юбочка.

— А давай я тебе кроссовки дам? У меня есть запасные, — предложила Ксеня, когда, шнуруя ботинки, скользнула взглядом по босым узким ступням напротив.

— Не надо, — по голосу было слышно, что Аля улыбается. Подняв глаза, Ксеня отметила, что при свете девочка выглядит не очень. Худая, даже в оверсайз-кофте, с глубокими тенями под глазами и сухими потрескавшимися губами.

— Может, тебе гигиеничку дать? — робко предложила Ксеня, на что удостоилась снова только улыбки.

На выходе из подъезда они окунулись в синеву — дул пронизывающий ветер, та же мерзкая взвесь стояла в воздухе, а с побережья слышался гулкий тяжёлый шум моря.

Ксеня поёжилась и застегнула куртку ещё на одну пуговицу. Хотела ещё замотать шарф, но бросила на новую знакомую взгляд и, подумав, развязала, протянув ей.

Аля моргнула, явно растерянная, и тогда Ксеня сама потянулась и повязала ей на шею, поверх капюшона. Вблизи бросилось в глаза, что Алины волосы какие-то неприятно слипшиеся на вид, кое-где темнее обычного рыжего.

— Ну… куда пойдём? А ты сама что загадывать будешь? Ты уже загадывала? И как сбылось? Или нельзя говорить?

Аля не ответила, о чём-то глубоко задумавшись, и наконец посмотрела на Ксеню, протянула руку и пальцем, оканчивающимся грязным заострённым ногтем, подцепила красный шнурок.

— У тебя оберег, Наськин, да?

— Ага, — Ксеня выудила мешочек из-под ворота куртки, чтобы показать поближе. — Только она снимать не разрешила, сказала, обидится.

Аля чему-то невесело усмехнулась и попросила:

— Давай мы пойдём, а ты скажешь, когда он начнёт нагреваться.

— Нагреваться? — усомнилась Ксеня и потрогала мешочек.

— Это как волшебный клубок, помнишь?

— Который у Бабы Яги? — обрадовалась Ксеня и начала щупать оберег с новой силой.

— Да. Дорогу показывает. Как в игре «тепло-холодно».

— Пока очень холодно, — вздохнула Ксеня. — А как он работает? На магии? А куда он ведёт? А почему Настя мне не сказала про это?

— Идём, почемучка, — Аля криво усмехнулась, снова крепко ухватила её за руку и направилась к ряду двухэтажных домов. Ксеня время от времени дотрагивалась до мешочка, но никаких изменений не чувствовала.

— А мы точно не заблудимся? — неуверенно пробормотала Ксеня, пытаясь запомнить дорогу обратно к Насте. — Я так далеко от дома обычно не хожу.

— Со взрослыми можно, — ответила Аля, целенаправленно продвигаясь по неровной, кое-где размокшей от дождя улице.

— Это ты типа взрослая? — рассмеялась Ксеня, и Аля обернулась, хитро прищурив глаза.

— А почему нет?

— Ну, взрослые — это мама с папой. Ну, высокие такие. Они на работу ходят, за квартиру платят.

— Взрослые это не те, которые высокие. Это те, у кого уже все зубы коренные.

Аля остановилась и улыбнулась. Зубы у неё действительно выглядели иначе — будто бы чуть больше и какие-то слегка заострённые. Ксеня захихикала.

Она хотела что-то ещё спросить, но тут поняла, что ощущает исходящий от оберега жар, и восхищённо запрыгала на месте.

— Тепло! Горячо даже!

Аля молча улыбнулась.

Они притормозили, когда мешочек уже нельзя было даже взять в руку, настолько он нагрелся — во дворе между двухэтажным, явно заброшенным бараком с выбитыми стёклами и облупившимися стенами и жилой блочной трёхэтажкой, выкрашенной в яркие цвета. Вместо детской площадки гордое место в центре занимали три гаража-ракушки.

— Так, — потерев руки, деловито произнесла Аля. — Чтобы добраться до Исполнителя желаний, надо преодолеть… испытания. Ну ты знаешь, как в сказках.

— А чего ты раньше про испытания молчала? — Ксеня немедленно надулась и скрестила руки на груди.

— Ну, я подумала, ты же и так очень храбрая, так что это тебе как нечего делать. Правильно же?

Ксеня неохотно кивнула.

— Но там вообще ничего сложного, — Аля огляделась и указала куда-то назад. — Видишь ручей?

Ксеня приблизилась к зазору между бетонными плитами и заглянула. «Ручей» напоминал, скорее, длинную узкую лужицу, к тому же пованивающую как компостная куча у дедушки на даче, но она кивнула.

— Тебе надо её поймать, — Аля хитро прищурилась и ткнула своим грязным ногтем в сторону, где на островке жидкой грязи мирно пристроилась маленькая пятнистая лягушка с белыми полосками.

— Ой, — Ксеня даже отпрянула. Лягушек она, конечно, видела. Дома в пруду они водились в неисчерпаемом количестве, и периодически соседские пацаны таскали их в банках или обувных коробках, чтобы потом под гневные окрики родителей выпускать обратно или бросать в мусоропровод.

Но лично у Ксени такого желания не возникало ни разу. Она даже майских жуков побаивалась, да и божьих коровок, как та же Катюха, в спичечный коробок никогда не собирала.

— Боишься? — поняла Аля, склонив голову. — Ну, это испытание. Если что, целовать не надо.

— Фу-у-у, — скривилась Ксеня. — А они это… не кусаются же?

— Не, не кусаются. Ну всё, давай, я на своё испытание пошла. А ты лови, не отвлекайся.

— А какое у тебя? — с любопытством спросила Ксеня, увидев, что девочка уже двинулась к ближайшему подъезду.

— Потом скажу, — пообещала Аля, снова сверкнув глазами как большая кошка. Ксеня хотела спросить, как она это делает, но тут же отвлеклась, увидев, что лягушка перепрыгнула на соседний клочок жухлой травки.

Испытание она всё-таки прошла. Вся перемазавшись в вонючей воде, с подтёками грязи на ботинках и куртке, но крайне довольная, она ухватила лягушку в ковшик из ладоней, стараясь не сжимать, чтобы не раздавить. Добыча явно хотела слинять, скользкая, мокрая и холодная — и при каждом шевелении внутри «ковшика» Ксеня вздрагивала и дёргалась.

— Ну как? — раздалось из-за спины. От неожиданности она взвизгнула и чуть не навернулась с плиты, но Аля вовремя ухватила её за куртку. Она выглядела довольной, даже, кажется, синяки под глазами немного посветлели. А в кармане безразмерного худи что-то явственно топорщилось.

— Ой, ты уже? Я всё! — Ксеня с гордостью подняла сложенные ладошки, и Аля улыбнулась. Она продемонстрировала большую стеклянную банку.

— Вот, это для лягушки.

— Ура! — Ксеня с облегчением сгрузила скользкую добычу в импровизированный «спичечный коробок» и завинтила крышку. — Ой, а там дырок для воздуха нет!

Аля склонила голову, подумала секунду и ткнула в крышку ногтем, с лёгкостью проделав несколько отверстий.

— Ух ты! — восхитилась Ксеня и прижала банку к себе. — Спасибо! А что ты делала? Ты обещала потом сказать.

Аля бросила взгляд через плечо, на подъезд, в который заходила, и вытащила из кармана точно такой же серый мешочек с ниткой.

— Ой, — бросила Ксеня, перевела взгляд на дом, потом на Алю и обратно. — А… ты его что, украла?

По лицу новой подруги пробежала тень, и Ксеня затараторила:

— Я никому не скажу, честно-честно, но мама говорит, что воровать плохо и тайное всегда становится явным! А папа говорит, кто ворует, того в тюрьму сажают и потом на работу не возьмут!

Аля криво усмехнулась, и её болезненно бледное лицо выразило сложную эмоцию из печали, отвращения и холодной насмешки.

— Это не я украла. Это украли у меня, — лаконично ответила она и протянула руку. — Давай дальше пойдём, ладно?

— В смысле, у тебя? — непонимающе уточнила Ксеня, стиснув протянутую ладонь. В желании уйти отсюда подальше она была абсолютно солидарна. — Ааа, там чей-то ребёнок у тебя стащил оберег, да? А кто там, девочка или мальчик? А он не пойдёт с нами желания исполнять? Хотя нет, если он чужие обереги таскает, мы с ним не будем дружить, да?

— Да, — улыбнувшись, подтвердила Аля.

В следующий раз оберег привёл их в красивую часть города. На улице слегка прояснилось, сырость всё ещё висела в воздухе, превращая отдалённые предметы в размытые акварельные кляксы, но вокруг слегка посветлело, даже выглянуло солнышко. На него, похожее на мутное жёлтое пятно, можно было смотреть невооружённым глазом, и Ксеня повеселела. Шлёпая по лужам, она старалась не трясти банку с лягушкой и иногда трогала оберег, чтобы понять, насколько уже тепло.

Аля шла размеренным широким шагом, надвинув капюшон поглубже и замотавшись в шарф. Ксеня встревожилась, что ей холодно, но от предложения всё же вернуться домой к Насте и обуться подруга отказалась.

— …Ну вот, тогда Катюха забросила мяч через забор, а там сторож злющий, я говорю, ты забросила, ты и иди доставай, а она мне, твой мяч, сама иди. Представь?.. Ой, мне кажется, он уже холоднее стал, — спохватилась Ксеня, тронув оберег.

Аля замерла и огляделась. Они остановились посреди уютной тихой улочки, с домами, похожими на Настин — два высоких этажа, фигурные решётки балконов, наличники и монументальные ворота во двор.

Аля подняла голову, закрыв глаза, и принюхалась. Ксеня последовала её примеру, но ничего не почувствовала.

— Сюда вроде, — с долей сомнения сказала Аля и первой двинулась сквозь гостеприимно распахнутые ворота. Впрочем, может, они просто вросли в землю и не двигались вообще.

Двор встретил их натянутой бельевой верёвкой, рядом покосившихся деревянных сараев и ржавым полуразобранным жигулёнком.

У первого подъезда Аля остановилась. Из дома доносились совершенно обычные бытовые звуки — звяканье посуды, разговоры, детский смех, работающий телевизор.

— Сюда, — уже без колебаний решила она и обернулась. — Готова? Давай лягушку сюда поставь, а то уронишь.

Ксеня пристроила банку в оставленную кем-то старую шину.

— Так, твоё испытание — иди вон туда, за сарай, найди укромное место и спрячься. И уши закрой. Тебя будут пугать, кричать, разными голосами звать… как в ужастиках, знаешь? Если услышишь крики о помощи, мат, ещё что-то — не выходи. Я тебя потом сама найду.

Ксеня переминалась на месте, испуганно стиснув кулачки.

— А это… это обязательно? — неуверенно спросила она. — Мне ужастики не разрешают смотреть. Мама говорит, от них можно с ума сойти.

— Хочешь, чтобы мама с папой помирились? — напомнила Аля. — Ты же их любишь. Это ради них.

— Ну да, — вздохнула Ксеня. — А может, ты со мной спрячешься?

— У меня другое испытание, — Аля тонко улыбнулась и погладила её по плечу. — Давай, это ненадолго. Спрячься и уши закрой.

— А если я выйду, что будет?

— Ничего не будет. Ты же не выйдешь? — Аля напоследок легонько дёрнула её за косичку и скрылась в подъезде.

— Ой, а с лягушкой всё нормально будет? — спохватилась Ксеня, но услышала в ответ только тихий смех.

Вздохнув, она поплелась за сарай и, найдя самые высокие заросли жёлтой травы, присела, зажав уши. Сперва и глаза хотела закрыть, но так становилось совсем уж страшно.

С этого ракурса было видно только край натянутой верёвки, пивную бутылку, закатившуюся под жигулёнок, и каменный забор с кое-где отколовшимися кирпичами.

Из дома раздался крик, затем ещё один. Ксеня покрепче зажала уши и начала про себя проговаривать прилипчивую считалочку.

Крики нарастали, сопровождаемые звуком бьющейся посуды, грохотом и ударами.

Ксеня всё-таки зажмурилась, упорно проговаривая про себя: «Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана, буду резать, буду бить — всё равно тебе водить».

И почти тут же об этом пожалела, начав представлять кровожадный месяц с окровавленным ножом в руке.

Трава зашуршала, и Ксеня дёрнулась, открыв глаза, но тут же увидела, что это Аля, и, не удержавшись, подорвалась с места и обняла её.

— Ну как? У меня получилось, да? Я вообще не двигалась, — возбуждённо затараторила она. Аля спокойно улыбалась. Она выглядела будто бы ещё чуть лучше — кожа слегка порозовела, губы казались гладкими и влажными, а зелёные глаза красиво мерцали. Правда, красное худи местами покрылось неприятными пятнами, и даже шарф забрызгало чем-то тёмным.

Проследив за её взглядом, Аля с досадой цокнула.

— Прости, я запачкала твой шарф.

Ксеня помотала головой.

— Ты чего, это твой, я тебе подарила же.

Аля удивлённо помолчала, но всё же кивнула и, сунув руку в безразмерный карман, достала упаковку мелков для рисования.

— Держи.

— Это мне? — Ксеня ухватила коробочку и, не удержавшись, сразу открыла. Мелки оказались бэушными — белый и зелёный вообще сточились почти под ноль, но она всё равно очень обрадовалась. В конце концов, её шарф тоже не новый.

— А что ты делала на испытании? То же самое? А где ты пряталась? — расспрашивала Ксеня, пока они, подобрав банку с лягушкой, направлялись по подсказке оберега куда-то в сторону берега. — А вообще сколько их всего? Ты знаешь?

— По-разному, — уклончиво ответила Аля. Она вообще почему-то предпочитала отвечать только на последний вопрос.

Мешочек привёл их в бухту, мимо цветных контейнеров, оказавшихся пугающе огромными вблизи. До мешочка на шее уже больно было дотрагиваться, но Аля никак не могла определиться, где на этот раз место назначения. Она останавливалась, принюхивалась и хмурилась, и они продолжали двигаться вдоль разноцветных рядов.

— Эй, девки, вам чего? — раздался недовольный голос, и из-за одного из контейнеров показался незнакомый мужчина в камуфляже и куртке с меховым воротником. Первым Ксене в глаза бросилась красная нитка у него на шее, уходящая под ворот. Вторым — ружьё в руках.

— Ой, дяденька, простите, — непривычно высоким голоском пропела Аля. — А мы тут воров ищем.

Мужик крякнул, озадаченно поскрёб щетину и хмыкнул:

— Чего украли-то? И взрослые где, чего одни шатаетесь? Игра, что ль, такая?

— Игра, — спокойно подтвердила Аля. — Ксюш, иди спрячься.

— Эй-эй, неча тут играться, — мужик сурово сдвинул брови. — Нашли место. Ну-ка бегом отсюда.

— Ксюш, прячься, — скомандовала Аля, оглянувшись через плечо. Ксеня нерешительно посмотрела на сторожа, потом на подругу. Сжала банку с лягушкой покрепче и юркнула в пространство между двумя ближайшими контейнерами.

— Эй, куда?! — возмущённо прикрикнул мужик, но тут же замолк.

Послышался сухой щелчок, резкий, тут же оборвавшийся вскрик и утробный рык, от которого всё вокруг, казалось, завибрировало.

Ксеня прижала к себе банку с лягушкой обеими руками, сползла по стенке вниз и замерла, стараясь сжаться в комочек и стать как можно меньше и незаметнее.

Аля показалась в просвете спустя минут десять. Она вытерла губы рукавом худи и подошла, плюхнувшись рядом и тяжело дыша. Из-за бьющего в лицо света видно было только силуэты, но пахло очень красноречиво — тяжёлым, сладким и жжёным.

— Прости, — уронила Аля спустя пару минут молчания. Ксеня покрепче стиснула банку, клацнув по стеклу ногтями. Лягушка недовольно завозилась по стенкам. — Я забыла дать тебе испытание.

— А что ты там делала? — тихонько, дрожащим шёпотом спросила Ксеня. — Ты сказала, что ищешь воров. Или это шутка?

— Не шутка, — Аля покачала головой и кинула на землю очередной мешочек — что-то подсказывало, что именно он ещё полчаса назад прятался у сторожа под воротом.

Подцепив ногтем, она распорола оберег и вытряхнула на песок содержимое — прядь рыжих волос, красные ягодки, длинный зуб и ногтевую пластину.

Ксеня шарахнулась так, что лягушку тряхнуло, и та издала недовольное протяжное «ква-а-а».

— Это… твоё? — пискнула Ксеня, с ужасом тронув и свой оберег.

— Моё, — задумчиво ответила Аля. — Я должна собрать все. Это моё испытание.

— Ааа… А сколько их всего?

— Ещё немного. Я чувствую.

Ксеня покивала и робко сказала:

— Жалко, что я пропустила своё испытание. Теперь же, наверное, ничего не сбудется?

— Твоё испытание было узнать про моё, — чуть улыбнувшись, ответила Аля, и Ксеня оживилась.

— Правда? Значит, мы всё правильно сделали?

— Да. И не испугаться. Ты же не испугалась?

Ксеня честно подумала и помотала головой.

— Вот и молодец.

***

 Поиски следующего испытания затянулись. Мешочек исправно выдавал тепло, но горячее не становился.

— А что это значит? — Ксеня осмотрела одинаковые ряды бараков, совершенно заброшенные на вид, полуразрушенный деревянный детский комплекс и просевший проволочный забор. Под ногами чавкала жидкая грязь, ветер раздувал косички и заставлял стучать зубы от холода. Алю же, напротив, погода не волновала — она уверенно месила полужидкую землю босыми ногами и выглядела, кажется, даже ещё лучше.

— Ага, — вполголоса прокомментировала она, когда оберег завёл их в очередной двор, на этот раз вполне обычный, с покрашенными в жёлто-красный стенами и разбитыми у подъезда клумбами. Ксеня не успела спросить, что это значит, как сама увидела мужчину, приближающегося к подъезду с двумя большими магазинными пакетами.

— Так, — Аля повернулась и распорядилась: — Твоё испытание — нарисовать своё желание на этой стене.

Она указала на гладкий белый участок стены без окон. Ксеня обрадованно закивала и достала подаренные мелки.

Рисунок получался так себе — сперва она долго примерялась, прикидывая, какой должен быть размер. Может быть, чем больше картинка, тем больше шансов, что желание исполнится? Или без разницы, главное, чтобы нарисовано было красиво?

На стене проявились человечек-папа и человечек-мама, держась за руки. Спохватившись, Ксеня прилепила к маме человечка-себя, потом подрисовала солнышко над головой, травку — на неё зелёного огрызка мела не хватило, и травка получилась осенней.

В процессе вырисовывания облаков Ксеню отвлёк громкий удар подъездной двери. Подумав, что Аля уже закончила и вышла, Ксеня ускорилась, чтобы закончить побыстрее и не заставлять подругу ждать.

Но тут окрестности потряс оглушительный хлопок. Встрепенулись вороны, вспорхнули с заборов и сосен и взмыли в небо, кружа и громко возмущаясь.

Ксеня выронила мелок и выскочила из-за угла. Мужчина, уже без пакетов, стоял над лежащей на земле Алей и целился в неё из настоящего пистолета.

Ксеня закричала, и мужчина, дёрнувшись от неожиданности, перевёл взгляд на неё.

И тут Аля вскочила, даже, скорее, стекла с земли, плавным хищным движением скользнув мужчине на спину, обвиваясь как змея, и впилась зубами в горло.

Ксеня юркнула обратно за стену, схватила банку с лягушкой и забилась в уголок.

Аля показалась из-за угла спустя пару минут, на ходу пряча в карман добытый оберег, и присела рядом. Ксеня отставила банку, прильнула к подруге, прижимаясь всем телом, и захныкала.

— Это… это маньяк, да? Мне мама рассказывала, что они детей прямо во дворе крадут. А папа говорил, они их на органы пускают.

Аля обняла её в ответ и успокаивающе погладила по голове.

— Да. Маньяк. Только давай об этом маме не будем говорить. А то у неё остальные волосы поседеют.

Ксеня согласно закивала, шмыгнула носом и вытерла его рукавом, хотя обычно её за такое ругали.

— Ну что, ты всё нарисовала? — спустя ещё минут десять мягко спросила Аля, и она угукнула. — Тогда идём. Мы закончили испытания.

— Правда? — просияла Ксеня.

— Да. Теперь только дойти до Исполнителя желаний, и всё, — Аля улыбнулась, поднимаясь на ноги. Она поправила шарф, тщательно прикрыв грудь, и протянула руку.

***

Исполнитель желаний жил на том самом утёсе рядом с автовокзалом — от долгой дороги Ксеня устала, ноги гудели, а вокруг уже начали сгущаться сумерки. Они забрались в гору и преодолели неширокую лесополосу, добравшись до верхней точки, откуда можно было рассмотреть весь город, побережье с длинношеими чудовищами и маяк в бухте.

Аля остановилась, достала из кармана все добытые мешочки и бросила на землю.

— Так, — она огляделась и скомандовала: — Тут можно отпускать лягушку.

Ксеня слегка удивилась, но послушно отвинтила крышку и наклонила. Многострадальная пятнистая добыча не заставила себя ждать и ускакала в лес со всей возможной скоростью.

Взяв освободившуюся банку, Аля положила мешочки туда и протянула руку. Ксеня сняла свой оберег и бросила к остальным.

Достав из кармана зажигалку, Аля подпалила содержимое и оставила банку в сторону.

— Ну всё, тут мы закончили, — она сделала глубокий вдох, подставив лицо небу, и стянула худи, небрежно кинув на землю. Под кофтой у неё оказался лёгкий ситцевый сарафанчик, по цвету почти сливающийся с кожей. Рыжие волосы в беспорядке рассыпались по спине.

Глянув на Ксеню, она подобрала подаренный шарф и повязала на шею. Смотрелось довольно комично, но Ксеня всё равно заулыбалась и показала большой палец.

— Погнали, нам вон туда.

Ксеня в нетерпении подскочила и с готовностью последовала за подругой. Аля провела её ещё с сотню метров и остановилась, отойдя в сторону.

На пригорке стоял, криво вкопанный в землю, старый автомат с жевательной резинкой. Полустёртая надпись на боку гласила: «Wishmaster».

— Ну вот.

Ксеня, приоткрыв рот, обошла автомат по кругу, всматриваясь в каждую трещинку.

— Ух ты-ы-ы…

Надпись над монетоприёмником гласила: «Цена пять рублей».

Она обрадованно вытянула из кармана круглую монетку и вставила в щель, повернув рычажок.

Автомат натужно запыхтел, звякнул и выплюнул красный шарик. Ксеня приняла его дрожащими пальчиками и принялась заворожённо разглядывать.

— Ой, а ты тоже хочешь? — спохватилась она и достала вторую пятёрку, протягивая Але. Та ухмыльнулась и кивнула в знак благодарности.

Исполнитель желаний выплюнул синий шарик.

— И что теперь? — свистящим шёпотом спросила Ксеня.

— Съешь, — просто сказала Аля, улыбаясь, — и пока жуёшь, думай о своём желании. Тогда точно сбудется.

— Круто, — восторженно протянула Ксеня.

— Ну что, я пойду.

— А… куда?

— Домой.

— В смысле, мы пойдём?

Аля с улыбкой покачала головой. Помедлив, она приблизилась и обняла Ксеню, прижав к себе. Несмотря на холод вокруг, она была необычно тёплой.

— Приезжай ещё, — напоследок шепнула она, сунула Ксене в руку свой синий шарик и, подмигнув, направилась в чащу.

Налетел ветер, и в порыве послышались нарастающие шепотки:

— Аля… Аля… Ал…а…я…

Проводив подругу взглядом, Ксеня помахала и грустно вздохнула.

Присев рядом с автоматом, она повертела оба шарика в руках и разом сунула в рот.

— Теперь точно сбудется.

-Конец-