Маскарад вампиров

Пальцы легли на щеку, и парень дернулся, но не проснулся. Он скривил лицо и что-то невнятно пробормотал, отстраняясь от прикосновения — насколько, естественно, позволяла узкая кушетка, где тот спал.

Виолетта ухмыльнулась: люди такие чувствительные, однако не стала вновь испытывать судьбу и отдернула руку. Со спящими проблем меньше — это знал каждый, но отчего-то она не удержалась, рискуя добавить себе забот.

Парень потянул магнитом, едва Виолетта заметила его среди тел на кушетках, и, чтобы не сорваться, она приблизилась в самый последний момент, когда обошла весь подвал. Хотя ничего особенного в парне, в общем-то, и не было: ему едва ли исполнилось двадцать, русоволосый, подстриженный под полубокс с плавным переходом. Удобно. Иронично, правда, ведь такое придумали сами люди. А еще он явно хотел отпустить бороду, но попытка провалилась.

Виолетте вдруг подумалось, что через несколько часов за этого парня, скорее всего, начнется драка между женской половиной гостей. Пришедшая мысль заставила наконец прийти в себя и взять с подноса, который она все это время держала в другой руке, шприц со снотворным. Отточенным движением Виолетта ввела иглу в вену, продлевая сон будущего сердцееда. На прощание, дав все-таки слабину, провела кончиками пальцев по волосам парня и пошла к выходу.

Ей нужно готовиться.

Как хозяйке вечера Виолетте предстояло проверить все: украшения, сервировку, развлечения и угощения. Да, подобные приемы были для нее далеко не в новинку, только вот делать что-то спустя рукава она до сих пор не умела. За это ее и ценили, отдавая право организовывать ежегодный маскарад. Хотя, Виолетте думалось, просто мало кому хотелось с ним возиться, ведь уже который год никто не изъявлял желания ее подменить.

На этот раз все захотели отпраздновать Хэллоуин в классическом стиле и решили собраться в привычном месте — им наскучили новомодные веяния. Хотелось уютной древности.

Когда Виолетта поднялась по винтовой лестнице и вышла в длинный темный коридор, эхо ее крика отскочило от стен и понеслось в дальние концы.

— Вы что наделали, костеголовые?! Я же сказала, у нас классический стиль! Какие, к праотцам, Хагги Вагги с Кисси Мисси?!

Стоящий ближе всех высокий скелет заклацал зубами.

— И? То, что они остались с прошлых приемов, никак не объясняет их нахождение рядом с летучими мышами, паутиной и тыквами Джека! Быстро убрать!

Толпа скелетов, рассеянная по коридору, синхронно опустила черепа, но тотчас же опомнилась: кто забегал, кто залетал туда-сюда, собирая по углам синих и розовых монстров. Чтобы костяные помощники доставали до сводчатых потолков, Виолетте пришлось выпрашивать у древних артефакт левитации — в старом замке раздвижные лестницы не помогут, только навредят: если скелеты с нее рухнут, придется возиться с шевелящимся пазлом. А ей не хотелось заниматься еще и этим.

Лавируя между костяных помощников, Виолетта осматривала почти что полностью украшенный замок. На кухне она была и раздала указания еще до того, как спуститься в подвал, поэтому путь ее лежал в сердце праздника — бальный зал. Виолетта всегда с трепетом относилась к этому месту и особенно следила за его подготовкой. Может быть, все потому, что ее обратили именно там.

Это произошло чуть больше двух веков назад. Тогда у Виолетты было другое имя, семья, и мысли ее занимал один молодой герцог — впрочем, в ту пору добродетельным девам о другом думать и не полагалось. Их статусы вполне подходили, да и отношения складывались. Могла бы выйти неплохая сказка о любви, если бы не то приглашение…

В начале ноября в ворохе писем с приглашениями на балы Виолетта заприметила одно: печать была ей знакома. Вскрыв конверт, она просияла и стала вчитываться в строки, написанные ее возлюбленным. Роберт приглашал на «скромный прием, который устраивает друг», там будут в основном молодые аристократы, лишь кучка взрослых, призванная следить за приличиями. Ко всему прочему, это был маскарад.

Виолетта, конечно же, согласилась без раздумий и отведенное до бала время потратила, выбирая наряд и маску.

В назначенный вечер экипаж привез ее к дверям замка по соседству с владениями жениха. Острые шпили будто пронзали небо, усыпанное мелкими звездами, а витражные окна горели, храня внутри себя огонь нескончаемого количества свечей. Завораживающее зрелище не позволило сформировать связную мысль, но она поселила в душе юной Виолетты смятение, которое, впрочем, исчезло, стоило той увидеть подошедшего к экипажу Роберта.

Белая маска скрывала часть его лица, а серебристый камзол сверкал россыпью драгоценных камней. Галантно поклонившись, он подал невесте руку. Виолетте нравилось, как Роберт ухаживает, как заботливо спрашивает о здоровье семьи и как стойко переносит невзгоды. Она хотела было поинтересоваться, удалось ли помочь отцу найти средства для восстановления сгоревших амбаров с урожаем и посадки нового, но передумала: пусть забудет хотя бы на вечер о неурядицах во владениях.

Когда пара вошла в бальный зал, Виолетту окутала духота, заставляя голову кружиться, а сердце биться чаще, однако любезно поданный женихом бокал с водой и несколько взмахов веера отогнали ее. Виолетта осмотрелась и заметила в толпе среди знакомых много новых персон.

Прочитав удивление на лице невесты, Роберт ответил:

— Мой друг много путешествует, посему обзавелся приятелями за пределами графства. А вот и он!

К ним подошел молодой мужчина в алом камзоле, расшитым золотом, и черной маске.

— Позволь тебе представить, милая, мой добрый друг Джон Кингсли, Джон, а это моя невеста Грейс.

— Великая честь познакомиться с вами, Грейс! Роберт мне постоянно о вас рассказывает, рад наконец познакомиться лично.

— Неправда, это ты постоянно справляешься о нашей судьбе и просишь вас познакомить! — парировал жених и, улыбаясь, объяснил: — Ему было интересно, как выглядит та, кому я отдал сердце.

Виолетта зарделась от этих слов и скрыла лицо за веером, чем вызвала смех у молодых людей. Счастье и смущение переполняли ее сердце: она не смела выглянуть из ненадежного укрытия, поэтому не заметила, как Роберт кивнул на взгляд Джона.

Молодые люди перекинулись еще парой фраз, после чего хозяин вечера ушел объявлять о начале бала, а жених повел Виолетту ближе к центру залы, под огромную, ослепительно сверкающую люстру, которая отражалась в начищенном до блеска паркете.

Едва зазвучали первые аккорды, кавалеры начали приглашать дам, и через несколько мгновений пары одна за другой закружились в вальсе. Виолетта с Робертом были в числе ведущих, и, когда музыка оборвалась, чтобы смениться первой кадрилью, она почувствовала слабость в ногах.

— Все в порядке? — заботливо спросил жених.

— Да, не волнуй… — И Виолетта резко потеряла сознание.

Головная боль и тошнота — первое, что она ощутила, придя в себя. Вторыми пришли звуки, громкие и беспощадно бьющие по ушам. Заторможенный мозг лишь спустя некоторое время понял — это крики. Кто-то кричал. Затем Виолетте удалось различить — кричал не один человек, а как минимум трое: кто-то пискляво, кто-то басом, кто-то хрипло.

Она еще не до конца осознавала происходящее: реально ли оно или ей снится кошмар? Только вот юркий страх заползал все дальше, холодя изнутри.

Не желая открывать глаза, Виолетта ждала, когда звуки прекратятся или когда дурной сон выпустит из цепких объятий. Однако ничего не менялось: все те же крики и разрывающая голову боль.

— Я знаю, что вы не спите, откройте свои прекрасные глаза, милая Грейс. — услышала вдруг она знакомый голос, шепчущий у уха, и по ее оголенным плечам побежали мурашки, потому что от вставшего к ней вплотную человека исходил пробирающий до костей холод. — Роберт очень хороший поверенный, никогда не упустит жемчужины. Мне даже немного жаль, что вы умрете сегодня.

Не успела Виолетта вскрикнуть, как ей в шею вонзилось нечто острое, от чего постепенно расползалось онемение — голосовые связки отказывались работать, ей оставалось молча открывать и закрывать рот. Глаза открылись против ее воли, а закрыть она их уже не смогла, хоть и желала этого всем существом.

Затуманенный головной болью взгляд и полумрак не спасали от созерцания ужасающей картины. По залу все так же чинно вышагивали нарядно одетые молодые аристократы, которые тихо переговаривались и смеялись, но их количество сократилось на треть. И не потому, что многие разъехались…

По периметру зала теперь стояли длинные столы — на них и нашлись гости бала. Большинство лежало неподвижно: Виолетта убеждала себя, что они спали. Однако некоторые приходили в себя и не успевали подняться — в мгновение ока к ним подлетал кто-то из мимо проходящих, а дальше слышался новый истошный крик.

— Никогда не понимал любви сородичей к лишнему шуму, — вновь зашептал, теперь уже недовольно, знакомый голос. В нос Виолетте ударил резкий металлический запах, от которого затошнило сильнее. — Всего-то нужно воспользоваться магией: и людям не больно, и тебе удобно. Может, это лень, как считаете, милая Грейс? Не хочу бахвалиться, однако вам, несомненно, повезло со мной.

Виолетта ощутила отчаянный порыв ответить или хотя бы помотать головой, что, мол, нет, лучше бы ей тоже позволили кричать, выплескивать наружу весь ужас, который она сейчас испытывала. Но это желание оказалось неуслышанным.

С каждым мгновением у Виолетты все сильнее темнело в глазах, а запах металла въедался в нос. И за минуту до того, как потерять сознание во второй раз, среди толпы прогуливающихся по залу Виолетта увидела Роберта. Тот с подобострастной улыбкой подавал салфетку аристократке, только что отбросившей обратно на стол тело во фраке, и даже не удостоил взглядом умирающую невесту.

Пробуждение ознаменовало чувство дикого, лишавшего всех мыслей голода, а затем Виолетта услышала:

— Прошу меня великодушно простить, не удержался. Я бы вечность себя корил, сгубив такое очарование. Надеюсь, подарок на день рождения загладит мою вину.

В нос забился густой сладкий запах — и она тотчас же оказалась у того, кто его источал. Отросшие клыки вонзились в кожу без промедления, и рот наполнился вязкой жидкостью. Только вдоволь насытившись, Виолетта задумалась о произошедшем и отпрянула, распахнув глаза от ужаса.

Перед ней два молодых аристократа держали за плечи третьего, в серебристом камзоле, с маской на пол-лица. Его голова повисла на груди, а из двух маленьких ранок на шее текли темные струйки.

— Полно вам, милая, не расстраивайтесь так! Роберт, может, и был хорошим поверенным, однако же жених и герцог он никудышный, продал бы своих людей без зазрения совести. Так же, как вас.

Виолетта наконец смогла взглянуть на говорившего, хотя сейчас, когда мыслям не мешал туман дурноты, она его сразу узнала.

— Кто вы, Джон? — слова с хрипом вырвались из горла.

Хозяин бала улыбнулся, обнажая острые клыки, и махнул рукой, показывая весь зал, со словами:

— Правильнее будет спросить, кто мы. Мы собратья по крови. И теперь вы одна из нас!..

Эхо последних слов Джона еще раздавалось в ушах Виолетты, а образ завораживающего замка — который, как выяснилось позднее, был заброшен еще в конце восемнадцатого века, — таял перед глазами, словно мираж, пока она подходила к дверям бального зала.

Не давало полностью вернуться в реальность лишь одно воспоминание, раз за разом прокручивающиеся в мыслях, — а именно сцена, когда Роберт подавал аристократке-вампирше салфетку. Что-то в нем Виолетту коробило, что-то не позволяло вновь упрятать в уголок памяти.

Она даже заново прожила свои попытки понять, почему жених так с ней обошелся — отправил на верную смерть, вернее, сам привел. Джон с радостью поведал об их сделке.

Оказывается, вампиры уже давно использовали отчаянно нуждающихся в чем-то людей для организации их балов, чтобы не наводить панику и не привлекать внимание охотников на нечисть — ведь человеку легче довериться знакомцу. Семья Роберта оказалась на грани разорения. Его отец пытался исправить ситуацию, но попытки проваливались, и хоть граф строго следил, чтобы слухи об этом не распространялись, Джон узнал — до обращения Виолетты именно он занимался подготовкой балов — и решил не упускать возможность.

Вампир пообещал Роберту помощь взамен на «угощение». Причем слово Джон сдержал, несмотря на смерть поверенного, и графская семья восстановила свое положение. Виолетта иногда тайком наведывалась к родителям бывшего жениха, проверяя, все ли хорошо, пока они не умерли. В последнюю их встречу, на кладбище, она предстала перед тремя портретными медальонами, заказанными оставшимися членами графской семьи.

Секундное оцепенение — и два лица, ее бывшего жениха и парня из подвала, встали рядом перед мысленным взором, а она не смогла найти отличий: черты будто слепком отпечатали.

Виолетта разгадала причину своей магнетической тяги к одному из «угощений»: у вампиров и так особое отношение к первой своей жертве и ее потомкам — вкус крови не забывается никогда, а у нее еще с этим связано глубочайшее потрясение. Она мысленно сделала пометку отблагодарить свою поверенную за такой подарок к Хэллоуину, и хоть та вряд ли поймет, за что получить сверх требуемого, — Виолетта привыкла награждать за хорошую работу.

Тому парню на праздничном столе не место. Она отведает его крови в одиночестве после бала. И пусть Виолетта впервые нарушит свое же правило отдавать гостям все самое лучшее, вампирша точно не будет сожалеть.

От предвкушения у нее загорелись глаза, а отголоски воспоминаний испарились, однако, переступив порог, Виолетта столкнулась с самым живым — если так можно было выразиться — фантомом прошлого.

— Джон, ты опять раньше всех! Нравится смотреть, как я скелетов гоняю? Или до сих пор следишь, чтобы я не выпустила никого из подвала?

Сидящий на резном кресле в самом центре залы мужчина, которому было все равно на моду как в одежде, так и в именах, встал и улыбнулся вошедшей — ровные белые зубы могли обмануть кого угодно, только не Виолетту. Она не раз видела, как они удлиняются, стоило Джону подойти к своей добыче.

— Как можно, я тебе безоговорочно доверяю! Разве ты в этом до сих пор сомневаешься? Просто скучно мне в офисе сидеть, милая. — Один из скелетов, сервирующих расставленные по периметру зала столы, запнулся и, упав, потерял голову в буквальном смысле. Она прикатилась к ногам Джона. — У вас веселее!

Громкий стон отчаяния, больше походивший на вой, которому позавидовал бы любой оборотень, огласил зал. Виолетте все же придется собирать шевелящийся пазл.