Новогодняя вечеринка

На Новый год их подгруппа решила собраться в коттедже за городом. Коттедж был родителей Кристины, так что скинуться предстояло только на еду и выпивку.

Наташа поначалу ехать не собиралась, отчасти из-за денег, отчасти из-за мамы. Но мама на новогодние собралась навестить старую подругу и предоставила дочери самой выбирать досуг. Так что Наташа, скинув Кристине полагающиеся три тысячи, 31 декабря приехала на электричке на станцию, а оттуда ее забрала Света.

Коттедж стоял на отшибе опустевшего на зиму поселка. Двухэтажный, деревянный, Наташе он показался очень симпатичным. Рядом чернел лес, где-то дальше, по рассказам Кристины, должна была течь скованная льдом река.

Скинув в прихожей куртку и ботинки, Наташа вышла в холл, выглядывая туалет, чтобы помыть руки.

— Привет!

— О, Ань, ты уже здесь? Я думала, мы на станции встретимся.

— Да меня брат отвез.

Наташа внутренне закатила глаза. Ведь договаривались же…

— Что, все уже собрались?

— Не. Ирки нет. Которая Синякова. Антон, кажется, вообще не приедет. Ну, Зильфиру отец не пустил, ты в курсе.

— Ага.

— Туалет вот.

— Спасибо.

— Потом ай-да на кухню, мы там жратву раскладываем.

Вымыв руки, Наташа по запаху нашла кухню. Ира-вторая оторвалась от нарезки помидор, махнула рукой.

— Сыр красиво нарежешь?

— Попытаюсь. Ножи наточены?

— Да вроде. Знакомься вот, Андрей. — Сидящий в углу незнакомый парень кивнул. — Мой новый молодой человек. Кристина и анькиного брата приглашала остаться. Но ему его девушка не разрешила. Прикол, а? Кстати, видела тачку во дворе? Это Андрея!

Наташа сказала «Ни фига себе!», хотя автомобиль не заметила, и взяла нож.

— Блин! — Ира отдернула руку от располовиненного помидора. — Блинский блин… А ты еще спрашивала, острые ли ножи…

Андрей поднялся с диванчика, в мгновение ока оказался рядом с Ирой, подхватил ее руку, которой она трясла, шипя от боли, и втянул ее палец в рот. Ира замерла, широко раскрыв глаза, захихикала и потрепала парня по волосам:

— Ой, ну хватит…

— Вау! Да у нас тут уже эротика, оказывается! — сказала Кристина, входя на кухню с горкой тарелок. — До ночи не могли подождать?

— Да я порезалась. — Ира попыталась забрать руку у Андрея, он отпустил, но не сразу. — Пластырь дашь?

Кристина открыла верхний шкафчик, достала аптечку. 

Андрей забрал у старосты коробку, принялся ухаживать за ранкой Иры, чуть ли не воркуя — Ира краснела и хихикала. Наташа отвернулась. Здорово, конечно, что у них такая любовь, но не этого она ожидала, приехав сюда. Она надеялась, что, может, хоть сегодня она и Леша… Приняв у подруги недорезанный салат, Наташа энергично принялась резать лук. Конечно, этот ирин Андрей по сравнению с Лёшей парень хоть куда: высокий, стройный, не сутулится, небось и в качалку ходит. Деньги явно водятся. А взгляд какой… Глаза не то серые, не то голубые. Как у волка.

Наташа попыталась выкинуть его из головы.

Дальше было застолье, веселье, традиционное выступление президента. Кто-то танцевал, кто-то засел с настолками в углу. Наташа долго сидела одна у телека, переключая каналы, пока не остановилась на том, где показывали старые музыкальные клипы. Она выпила только один бокал вина, ей этого хватило, девушку повело от атмосферы праздника.

Сокурсники заснули кто где, мало кто добрался до выделенных им спальных мест. Ее Лёша, безответная любовь с первого курса, вообще отключился самым первым и Наташа старалась не смотреть на тот диван, где он спал, закутавшись в плед.

Музыка убаюкивала. Наташа какое-то время сопротивлялась сну, а затем убавила звук еще на пару делений и позвонила себе заснуть.

Ей снилось, что она встречает Новый год с бабушкой и дедушкой в их однушке. И почему-то там вместе с ней был тот новый ирин парень. Сидел рядом с ней за столом на низком, еще со старой квартиры, диване. На Наташе было открытое платье, ей было неловко сидеть в таком виде рядом с ним.

Вещал что-то телевизор, бросая голубоватые огоньки на погруженные в полумрак стены, уютно светила наряженная советскими стеклянными игрушками елка. Бабушка и дедушка были здесь же, Наташа слышала их негромкий разговор, позвякивание вилок о тарелки. Она сидела, опустив голову, стараясь сделаться как можно незаметнее.

Ее сосед повернулся к ней, сделал движение, как бы собрался заглянуть ей в лицо. «Он хочет поцеловать меня!» — поняла Наташа, и тут же осознала — если он это сделает, случится что-то ужасное.

Она дернулась, вскинулась, просыпаясь. Заморгала, часто дыша. Тихо работал телевизор. Наташа нажала кнопку «выкл», встала, потянулась. Осторожно переступая, она поднялась на второй этаж за своим рюкзаком, взяла мятные леденцы. В конце коридора светлела высокая дверь балкона. Стянув с кровати пушистое искусственное покрывало, Наташа укуталась в него и, пройдя темным душным коридором, прижалась лицом к стеклу. Потом потянулась, открыла дверь, ступила на балкон. За деревянным ограждением все было белым с короткими черными росчерками ветвей. А над этим синело небо с крохотными звездами. Тихо. Очень тихо. Так тихо бывает только зимой за городом. Наташа глубоко вздохнула ледяной воздух, поежилась, кутаясь в покрывало. Сон отпускал, медленно разжимая тиски кошмара.

Постояв так какое-то время, она повернулась и толкнула дверь обратно, в тепло.

— Привет, — щурясь из темноты на свечение снега тихо поприветствовал ее Андрей.

— Привет! — откликнулась Наташа и улыбнулась. Испытанный во сне страх уже забылся.

— Чего не спишь?

— Душно.

— Да. Мне тоже.

И чего она тогда сразу решила, что он — необычный? Парень как парень. Не особенно красивый даже. Это ей, наверное, из-за того, что человек в их компании новый, так показалось. Андрей щурился. Лицо простое, как будто сонное. Светлые глаза блеснули идеей, которую он поспешил высказать:

— Слушай, я там в прихожей лыжи видел.

— Ага, Кристина говорила, что днем покатаемся.

— Так чего ждать. Может, сейчас прокатимся? Луна уже должна была взойти.

— Ты серьезно?

— Конечно. Я, честно говоря, не люблю все эти гулянки. А в лесу сейчас должно быть офигенно. Тебя Наташей зовут, да?

— Да.

— На лыжах ходить умеешь?

— Умею, с отцом…

— Так давай покатаемся! Ща, только чаю с собой захвачу.

Андрей исчез в темноте, двинувшись куда-то в сторону кухни.

Наташа постояла, метнулась за рюкзаком. Телефон-то точно стоит с собой взять.

Через десять минут она уже натягивала в прихожей лыжные ботинки: Кристина то ли запаслась как раз для каникул, то ли у нее были разных размеров.

— Готова?

— Да.

— Двинули!

Щелкнув нижним замком и отодвинув щеколду, Андрей вышел первым — подмышкой обе пары лыж, на плече ее рюкзак: он попался парню под руку и тот сунул в него термос.

На улице было куда лучше, чем в доме. Чистый воздух разносил скрип снега под их ногами.

— На, надевай.

— Может, за калитку выйдем сначала?

— Да ладно, снега много! — Андрей бросил свои лыжи вниз, наступил, щелкнул запором. — Давай кто быстрее!

Наташа еще только пристраивала первую ногу на лыжу, а он уже скрылся за забором. Закрепив наконец-то обе лыжи, Наташа качнулась вперед-назад, пробуя, настолько они скользкие и покатилась по свежей лыжне, с силой отталкиваясь палками. За калиткой было поле, силуэт парня темнел где-то на полпути к лесу. Наташа остановилась, огляделась, замечая взглядом ориентиры, оттолкнулась, поехала к нему.

Встретить новогоднюю ночь в лесу — о таком она и мечтать не могла. Еще с новым знакомым. Возможно, он тоже поэт? Как и оставшийся дрыхнуть в доме позади Лёша.

От движения захватывало дух, и когда она добралась до середины дороги, Андрей махал откуда-то у самого леса. Вот он нагнулся, нырнул под лапы елей. Наташа прибавила ходу, догоняя: в ней проснулся азарт.

Справа из-за голых деревьев поднималась луна — яркий, одинокий полумесяц.

Свежая лыжня отчетливо выделялась на снегу. Наташа ехала вперед, уже не особо напрягаясь, наслаждаясь прогулкой. Ей всегда нравилась ночь. Время, когда можно побыть наедине с собой, со своими мыслями, время особенных раздумий и мечтаний, которые никто не станет прерывать.

Снег местами был рыхлый и она скоро вспотела под своей теплой курткой. Она, запыхавшись, вырулила на поляну и увидела там Андрея. Он стоял, снял лыжи, выставив на широком пне ее рюкзак, термос, два хрустальных бокала.

— Ух ты! — Наташа скатилась с горочки, красиво затормозив с таким расчетом, чтобы не забрызгать импровизированный стол снегом.

— Давай! За Новый год! Пусть он принесет то, что каждый из нас так долго искал.

Рассмеявшись, Наташа отстегнула лыжи (ноги сразу стали мерзнуть в тонких ботиночках), подошла.

— Присоединяюсь! Когда ты успел?

— Ловкость рук и никакого мошенничества.

Андрей открутил крышку термоса, осторожно налил исходящий паром чай, сперва ополоснув бокалы, чтобы не лопнули. Наташа протянула руку к своему, но он остановил ее. Полез за пазуху, достал фляжку.

— Немного бехеревки. Не беспокойся — мне не улыбается тебя обратно через все эти буераки тащить. А Ира родителей моих знает.

Он посмотрел Наташе в глаза и тепло улыбнулся.

— Только совсем чуть-чуть. А то даже закусить нечем.

Мелькнувшее подозрение насчет не пить ничего из незнакомых рук рассеялось. Ей почему-то было спокойно. С ним. Сейчас. Такая волшебная новогодняя ночь… только ночь и лес вокруг.

Андрей действительно капнул ей всего пару капель, как и себе.

— С Новым годом, Наташ. Я рад, что познакомился с тобой.

— С Новым годом! Мне тоже приятно.

Они чокнулись бокалами. Хрустальный звон повис в воздухе и растаял.

Наташа отпила и почувствовала, как приятное тепло расползлось по телу. Андрей выпил свой залпом, снова полез за пазуху, достал яблоко, из кармана нож.

— Бери.

— Спасибо!

Они доедали яблоко, когда над лесом громыхнул взрыв: гулко бухнуло, посыпался с верхний ветвей снег. Дернув головой, Наташа поняла, что звук шел со стороны коттеджа Кристины. Уронив в снег недоеденный кусок, она охватила лыжи, пристегнула, бросилась в ту сторону.

— Наташа! Постой!

Она не слышала. Андрей замешкался, пряча бокалы и термос, тоже пристегнул лыжи и понесся следом.

Отдохнувшая Наташа летела стрелой. Ориентиром ей было зарево пожара. Лишь бы не ребята, лишь бы не ребята, как же так… Деревья впереди неожиданно расступились, и она увидела полыхающий дом.

Сильный удар в спину повалил девушку в снег. Она брыкнулась, пытаясь скинуть тяжесть, отплевываясь от набившегося в рот снега.

— Ш-ш-ш! Тебя не должны увидеть.

— Ш-што?..

— Смотри.

Не отпуская ее, Андрей мотнул головой вперед. Горел кристинин коттедж — сомнений не оставалось. Вот высокий крепкий забор, ель слева от открытых ворот…

Открытых?

Из ворот показалась морда большого черного автомобиля. Автомобиль выехал на дорогу, медленно, не торопясь, за ним появился еще один такой же. Наташа ощутила, как полились у нее по щекам слезы. Андрея продолжал удерживать ее, не давая поднять головы.

Из ворот выехала третья машина. Еще одна — брат-близнец остальных, стояла чуть поодаль, у фонарного столба.

Выждав еще минут десять, Андрей поднялся. Протянул руку, помог Наташе встать. Отряхнулся. Стряхнул снег с нее.

— Что… взрыв газа?

— Взрыв газа. — Он был на удивление спокоен.

— А люди… машины… нужно позвонить пожарным! — Наташа потянулась к своему рюкзаку, но Андрей шагнул назад.

— Не надо никому звонить.

— В смысле не надо?! А как же ребята? Может, жи…

— Твои друзья были уже мертвы, когда начался пожар.

Вместо ответа Наташа издала невнятный всхлип. Попятилась, наступила лыжей на лыжу, нелепо взмахнула руками и упала на задницу.

Андрей не шевельнулся. Смотрел в сторону объятого пламенем дома.

— Каждый раз на Новый год мы с друзьями позволяем себе развеется.

— Что?

— Там, на черных машинах — это мои друзья. Мои соратники и товарищи. Мои собратья по Ремеслу.

— Друзья…

— Под Новый год случается много несчастных случаев. Пожаров, например. Огонь не оставляет следов, если сделать все правильно.

— Сделать… правильно… — Она резко вскинула голову, наконец понимая.

— Не беги, пожалуйста, Наташа. — Андрей смотрел на нее серьезно. Слишком серьезно. Сейчас, когда с одной стороны его лицо освещало пламя, а с другой — карабкаящаяся все выше луна, он показался Наташе куда старше. — Если бы ты не проснулась, тебя ожидала бы та же участь, что и твоих друзей. Более того скажу — я бы взял тебя себе. Ты мне сразу понравилась.

— Что же ты говоришь, — размазывая по лицу леденеющие слезы, пробормотала Наташа.

Андрей повернул голову, снова посмотрев на пожар. Потом взглянул на небо, под контрастным освещением Наташе было видно, как ходят у него на щеках желваки.

— Пойдем. Через пятнадцать минут начнется метель. Я отвезу тебя в город.

— Метель? — Наташа начала неловко подниматься, взмахнула рукой, пытаясь удержать равновесие, нагнулась и отстегнула лыжи, встала, задрала голову. Неожиданно поднявшийся ветер гнал по небу белые ошметки облаков.

Закачались деревья, вздрагивая, сбрасывая с себя снеговую шубу.

— Поторопись. Мы не должны оставить следов.

Он не попытался приблизиться к ней, и Наташа была ему за это благодарна. Они пересекли поле, там Андрей забрал у нее лыжи, велел переобуться — оказывается, ее обувь он тоже засунул в рюкзак. Переобулся сам, запер ее на заднем сиденье своего автомобиля, отнес лыжи к дому. Наташа не видела, что он там делал, но вернулся Андрей быстро, сел за руль и завел мотор.

— Скажешь родителям, что передумала с друзьями ехать.

— У меня только мама дома…

— Возможно, полицейские тоже захотят тебя порасспрашивать.

— И что я должна сказать?

Он с раздражением повернул голову:

— Придумаешь что-нибудь. Скажи, что с парнем в клубе познакомилась… Что? — Они уже выехали на дорогу, но Андрей нашел возможным обернуться к ней вполоборота.

— Я не могу. Мама…

Он молча повернулся обратно, сверкнули в зеркале заднего вида глаза и открытые кривой усмешкой зубы.

Наташа было видно, с какой силой он сжал руки на руле. Она скрючилась на заднем сиденье, наконец-то дав полную волю слезам.

Метель заметала пылающий дом, дорогу позади и впереди, оставляя только снег.