Проблемы бледных людей

Тимофей Николаевич Тарасов, зачарованно наблюдавший за лучами на горизонте, отпил из чашки и тут же поморщился. Содержимое уже достигло той неприятной температуры, когда пить его не просто невкусно, а даже неполезно. Тимофей решил не страдать и тут же вылил жидкость в ближайший горшок с геранью. Делал он так периодически, однако в этот раз потерял бдительность и не проверил, где находится жена. Стоит ли удивляться, что за его спиной раздался разгневанный голос Аглаи:

— Не смей портить мои цветы!

Он обернулся к ней и с совершенно невинной улыбкой пожал плечами. Оправдываться не имело смысла: Аглая знала про его пагубное пристрастие, поскольку до герани здесь росли фикусы, а еще раньше — кактусы. И все они оказались пострадавшими от рук Тимофея Николаевича. Впрочем, он никогда не думал о том, что будет делать, если его жена внезапно переключится с цветоводства на вышивку.

Тем не менее, он снова развернулся к окну и закрыл его плотными светонепроницаемыми шторами. А затем уже, направившись к жене, ласково произнес:

— Будет тебе, Аглаюшка, не в цветах счастье! — Тимофей убрал чашку в посудомоечную машину и включил ее.

— И все же прошу, не порти мои цветы. Они скрашивают мои дни в бессонницу.

— Кажется, Аглая начала оттаивать. — И раз уж мы об этом заговорили… На днях должны привезти новую лампу.

— Моя дорогая, ты не боишься, что она спровоцирует твои проблемы? — На самом деле, Тимофею не нравились все эти фиолетово-розовые подсветки цветов, превращающие их жилище в какой-то праздничный будуар. Но разве можно отказать любимой женщине?

— Нет, не думаю. Тем более что спать мне мешают внешние шумы и свет.

— Хорошо-хорошо! — всплеснув руками, Тимофей подошел к жене и обнял ее.

— А теперь, моя дорогая, нам пора отходить ко сну, если, конечно, ты не ждешь сегодня никаких доставок…

— Нет, сегодня точно нет, — улыбнулась Аглая, увлекаемая им в спальню.

Счастливая семейная пара еще не знала, что это был их последний спокойный отход ко сну. Через пару дней Аглая получила свои новые лампы для растений. Расписываясь в отгрузочных документах, она краем глаза заметила, что дверь в соседнюю квартиру открыта, и оттуда активно выносят вещи и мебель. Будучи женщиной от природы любопытной, Аглая захотела узнать, что там происходит. К счастью, на лестничную клетку вышел мужчина средних лет и, улыбнувшись, поприветствовал ее.

— Здравствуйте! — сказал он жизнерадостно. — А я ваш новый сосед!

Здравствуйте… Как интересно… А куда же делись наши предыдущие? — ответила ему Аглая, поправляя складки домашнего платья.

— Не знаю… Я купил эту квартиру пару недель назад! Как закончу переезд, приглашаю в гости!

— О, не беспокойтесь, обязательно загляну. — Аглая растеклась в добродушной улыбке.

А затем занесла в дом свои коробки с лампами. Уж она-то точно не забудет как-нибудь наведаться к такому сладкому красавчику, когда Тимофей заснет раньше. И, может быть, потом приготовить что-то особенное для мужа — все зависит от ситуации. Прошлые-то соседи не очень звали ее в гости, зато не могли отказать Тимофею. Впрочем, она не осуждала тех женщин: отказать галантному мужчине в приглашении очень тяжело. Но в случае с новым соседом, в этом Аглая не сомневалась, ни о каком приглашении мужа и речи быть не могло.

Она провозилась со своими цветами несколько часов, расставляя лампы по комнате как можно замысловатей и, когда включила их, довольно заулыбалась: комната наполнилась очаровательным цветом фуксии, создавая праздничное настроение. Остается надеяться, что Тим по своей невнимательности не разрушит этот островок красоты. Да, Аглая не допускала даже мысли о том, что он вредит ее растениям нарочно, ведь он такой неуклюжий и милый…

И хотя она рассчитывала отправиться отдыхать после проделанной работы, ее планам не суждено было осуществиться: за стенкой послышались удары кувалдой. Аглая устало вздохнула, но решила, что не стоит сильно обижаться на соседа — он ведь только въехал, конечно же торопится привести свое жилище в порядок. А учитывая то, какой ужасный вкус был у его предшественниц, работы предстоит очень много. Впрочем, как— нибудь она ему даже подскажет, как сделать это место еще уютнее, а пока… Пока, пожалуй, поищет что-нибудь в интернете.

Тимофей Николаевич проснулся как обычно, с первыми лучами, и, сладко потянувшись, стал искать рукой жену. Не найдя ее рядом, он разочаровано открыл глаза и поднялся. Видимо, Аглая вновь не ложилась, заигравшись со своими лампами для растений. Тимофею такое не нравилось, поскольку нарушало привычный ему образ жизни. К тому же неспящая жена несет в себе много опасностей, таких как раздражительность, агрессия и… Кулинарные эксперименты.

Последняя опасность была особенно серьезной для чуткого пищеварения Тимофея Николаевича, поэтому он героически вздохнул прежде, чем вышел из спальни. Но к его большому облегчению, Аглая спала, свернувшись калачиком на диване в другой комнате, окруженная светом новых фиолетовых ламп. Сначала Тимофей хотел подшутить над ней, но затем ласково прикрыл пледом. Она проспит так еще минут сорок, может быть, час. А он успеет сделать все свои важные дела перед трапезой.

А дел-то у него было невпроворот! Во-первых, размять затекшие после сна конечности, во-вторых, принять душ и выбрать из трех домашних халатов тот, который соответствовал бы его сегодняшнему настроению. После того, как Тимофей Николаевич преображался внешне, он был готов и к внутреннему преображению через прием пищи. Ведь ты буквально то, что ты ешь, — эту мудрость он усвоил с самого детства от маменьки. Но прежде чем приступить к трапезе, следовало привести в порядок комнату, поэтому он, сверившись с часами на руке, направился подымать блэкаут шторы с окон, выключая треклятые лампы для растений. По его задумке, когда он дойдет до комнаты с Аглаей, жена проснется, почувствовав, как исчезнет это вульгарное искусственное освещение, уступая место естественному очарованию.

Но Аглая уже встала и, как заметил Тимофей, приступила к сервировке стола. Он сразу же подошел и крепко обнял ее, поцеловав в лоб. Ведь ничего дороже жены в его жизни не было. Сиюминутные увлечения случались, но Аглая была тем самым золотом, которое ему однажды удалось найти.

Тем не менее, сегодня она было немного заторможенной и, робко улыбнувшись, протянула ему бокал. Тимофей аккуратно, с видом знатока, поводил им в воздухе против часовой стрелки, а затем сделал один маленький глоток, раскатав содержимое языком по небу. Приятное тепло разлилось по горлу, жизнь заиграла приятными красками.

— Превосходно! — резюмировал он, а затем улыбнулся жене. —Аглаюшка, милая, ты сегодня бледна!

— Да, Тимофеюшка, мне не удалось поспать как следует. — Она все еще была в его объятьях, такая худенькая и нежная, будто птичка.

— Не бережешь ты себя с этими своими цветами! — негодующе свел брови Тимофей. — Ты ведь знаешь, я решительно выступаю за то, чтобы моя жена была счастливой и довольной.

— Знаю. —На лице женщины появилась задумчивая улыбка. — Не цветы тому виной, а шум от нового соседа.

— Правда? — Тимофей поставил бокал на стол и освободившейся рукой провел по ее лицу. — Вот мерзавец! Обязательно с ним побеседую!

— Не стоит, мне кажется, это было в первый и последний раз,— как можно миролюбивее произнесла Аглая. — И вспомни, пожалуйста, чем закончилась тогда твоя беседа…

— Милая, тогда это переходило все рамки…

— Знаю, но мне до сих пор не очень понятно…

— Давай не будем вспоминать об этом эпизоде. — Тимофей Николаевич сделал самое невинное выражение лица, на которое был способен.

— Хорошо. — Аглая потупила взгляд и высвободилась. — Прошу к столу.

Они сели друг напротив друга и приступили к трапезе. Сегодня, к удовольствию Тимофея Николаевича, не только в его бокале было рубиновое содержимое. Кажется, Аглаюшка постаралась приготовить побольше алых блюд. Как можно не обожать эту женщину?! Он с удовольствием зачерпнул ложкой первую порцию из тарелки и, проглотив, расплылся в довольной улыбке. Однозначно, путь к сердцу такого мужчины, как Тимофей, пролегал через желудок. Он уже был готов усыпать свою жену комплиментами, как после очередной ложки почувствовал нечто инородное во рту.

Тимофей побледнел, наспех схватил салфетку и выплюнул содержимое. В ужасе он уставился на маленькую скрюченную бело-розовую тушку и воскликнул:

— Аглаюшка, ЧТО ЭТО?!!

— Креветка, милый. — Она отпила рубиновую жидкость из своего бокала. — В ней много полезного белка.

— НО ОНА ЖЕ БЕСКРОВНАЯ!!! — Тимофей кинулся к раковине, желая поскорее сполоснуть рот. — Не важно, сколько в этой твари белка. Без крови все это омерзительно!!!

Аглая не ответила, наблюдая за тем, как к Тимофею возвращается самообладание.

Он же подошел к ней вплотную и, опустившись на одно колено, произнес:

— Милая моя, скажи, где ты нашла столь ужасную кулинарную идею?

— В рецепте гаспачо с морепродуктами.

— Умоляю, больше никогда так не делай! С моим слабым желудком…

— Хорошо. — Она строго взглянула ему в глаза. — Но только если ты перестанешь поливать мою герань кровью. У нее тоже слабое пищеварение.

— Я бы сказал, оно вообще отсутствует…

— Именно. Поэтому не стоит давать ей то, что она не сможет переварить. — Аглаю очевидно забавляла данная оказия. — Сам ведь понимаешь.

Тимофей улыбнулся и пожал плечами. Что поделать, если его жена не видит разницы между образованными, благородными кровопийцами, которые еще на балах в Зимнем дворце бывали, и обычным зеленым сорняком, коих полно на планете. Но спорить не стал — все-таки должна же быть хоть какая-то отдушина у замужней женщины. Тем более, что в отличие от него, Аглая спокойно могла употреблять бескровных и не страдать рвотными позывами. Повезло же кому-то с желудком…

После трапезы семейная пара направилась на прогулку. Благо, стояла прекрасная осенняя ночь: в меру холодная, но сухая. Аглая в своей причудливой шляпке, игриво сдвинутой набок, прижималась к идущему с ней под руку Тимофею Николаевичу. Обычно они прогуливались до небольшого сквера с памятником павшим войнам, затем сворачивали в сторону библиотеки и, если уж было настроение и позволяла погода, выходили в парк. Преимущество ночных прогулок было в том, что они гуляли в одиночестве. Тимофей Николаевич неоднократно отмечал в своих достижениях выбор места жительства: от района до этажа и планировки квартиры. И в то же время вечно вздыхал:

— Эх, как же измельчал человек! Раньше в подвиги можно было занести победу над врагом, получить медаль за мужество. А теперь? Теперь только почетную грамоту активного гражданина и скидку на квартплату.

— Тимофеюшка, времена меняются, и мы вместе с ними, — мурлыкала в ответ Аглая. — Раньше женщине на улицу одной показаться было нельзя, да одеваться нужно было скромнее, а теперь… Теперь можно как угодно ходить: хоть в брюках, хоть в шортах.

— Вот этого точно понять не могу, — насупился в ответ Тимофей. — Хорошо брюки, я даже согласен, что это удобно и практично, но шорты… Столько тела напоказ! Срам-то какой…

— Да-да, — немного рассеянно отвечала Аглая.

Ее внимание привлекла компания на лавочке в сквере. Наверное, студенты кучно сидели и о чем-то громко болтали. Все бы ничего, но они были с мотоциклами. Теми самыми омерзительными мотоциклами без глушителей, которые раздражающе шумели под окнами каждое теплое время года. Аглая хоть и обладала от природы более стойким желудком, но была слаба на голову: любой излишний шум вызывал у нее мигрень и сопутствующую бессонницу. Поэтому она с опаской, будто увидела диких зверей, еще сильнее прижалась к Тимофею. Тот тоже наблюдал за компашкой, но скорее как хищник.

Было что-то манящее в этих железных конях, способных нестись на огромной скорости по городу и окраинам. Было что-то… Вот только не нужны вампиру ни кони, ни мотоциклы, поскольку он и сам способен перемещаться на больших скоростях, обернувшись летучей мышью. Жаль, в городе не полетаешь: искусственный свет напрочь лишает желания мчать куда-то, а все эти излучения от бытовых приборов сбивают эхолокацию. Но все-таки интересно иногда попытаться вспомнить каково это — нестись куда-то во весь опор.

Собравшиеся нарушители тишины тоже наблюдали за странной семейной четой, медленно бредущей по скверу. Наконец, пара особенно наглых, уверенных, что ночь — это их время, а улица — место, встала и направилась в сторону незнакомцев. В этот момент Тимофей Николаевич вздумал прочитать своей любимой жене стихотворение Блока, поскольку не сомневался, что именно она привиделась поэту. Аглая же, смущенно улыбаясь, отрицала, хоть и не скрывала свою страсть к украшению шляпок страусиными перьями.

Он держал ее руки и смотрел прямо в глаза, с чувством декламируя поэтические строки. Романтику этого момента не смогло нарушить ничто… А когда два самоуверенных бугая подошли к ним, все, что они успели услышать, было проникновенное: «Я знаю: истина в вине». А дальше в их шеи вонзились острые клыки.

Горе-байкеры не поняли до конца, что с ними случилось. Но когда в глазах перестало темнеть, и искусственный свет фонарей вновь осветил им сквер, а в голове прошел туман, они осознали, что стоят на коленях. Странной парочки уже и след простыл, да и была ли она здесь? А их товарищи как ни в чем не бывало продолжали голосить. Бугаи поднялись с колен, потерли затекшие шеи и вернулись к лавке, думая, что с ними ничего не случилось.

Тем временем в темноте деревьев стояли и вытирали губы два сытых вампира.

— Дорогой, ты превосходный чтец! — произнесла Аглая, убирая платок в карман.

— Поэзия, моя милая, способна творить чудеса, — заметил польщенный Тимофей.

— Теперь, я уверен, они не будут мешать нам до конца сезона.

— Надеюсь… С удовольствием бы подрезала им тормоза, — вздохнула Аглая.

Тимофей Николаевич слегка поморщился, поскольку не одобрял интерес жены к изучению механики и порче чужого имущества. Было в этом что-то приземленное, что-то плебейское. Затем он вспоминал, что сам выбрал себе жену помоложе, желая самостоятельно обучить ее правильным манерам. Но совершенно не учел, что их почти вековую разницу в возрасте будет усугублять интерес Аглаи к научно-технической революции, правам женщин и современной одежде, неспособной утаить приятные изгибы от глаз окружающих. С другой стороны, она в самом деле оказалась очень правильной и кроткой девицей, чем и подкупила Тимофея.

Что же касается Аглаи, то она любила и уважала своего мужа, хоть он и постоянно уничтожал ее цветы, не выносил, когда она надевала современные наряды, и буквально страдал, испытывая слабость к молоденьким женщинам. Да, был у Тимофея Николаевича такой недостаток: больно вкусной кровью обладали в его понимании одинокие женщины до тридцати. И настолько сильно он был падок на это, что не желал делиться своими находками ни с кем, даже с женой.

Разумеется, Аглая не могла понять такого беспутства, учитывая то, что сама так и не определилась в своих вкусах, и каждый раз напоминала об этом мужу. Тот же считал, что вполне себе позаботился о потребностях жены, поскольку имел обширную коллекцию голубой крови. Аглая безусловно ценила его заботу, но поохотиться сама тоже хотела. Сегодняшняя добыча была скорее исключением — после злосчастной креветки Тимофею явно хотелось найти кого-то пожирнее и посытнее. Но ни один из кандидатов не понравился Аглае на вкус.

Вторая причина, по которой ей не нравились гастрономические предпочтения Тимофея, заключалась в весьма логичном опасении: что если однажды он обратит еще одну женщину? Сам Тимофей Николаевич всегда отрицал такую возможность, поскольку современные дамы вели более распутный образ жизни, нежели пару веков назад. Однако, чем черт не шутит…

Вдоволь нагулявшись, семейная чета Тарасовых направилась домой. До рассвета оставалось примерно полтора часа. Когда они подходили к дому, Аглая заметила, что в окне соседа горит свет, и ей показалось, что внутри нее что-то екнуло. Интересно, какой он из себя на вкус? Вот если бы Тимофеюшка отошел ко сну пораньше…

И ведь отошел же! После прогулки и сытной добычи Тимофей Николаевич почувствовал навалившуюся усталость и раньше обычного задернул блэкаут шторы. Он все звал с собой в покои Аглаюшку, но та, кокетливо улыбаясь, сказала, что должна полить цветы. Впрочем, она обещала разобраться с этим как можно быстрее. Тимофей отбыл в спальню и, как и рассчитывала Аглая, очень быстро уснул.

Она же бросилась к шкафу в прихожей, достала любимое короткое платье, быстро переоделась, распустила волосы, чтобы каштановые локоны игриво спадали ниже плеч, и тихонечко выбралась из квартиры. Времени до рассвета у нее было не так, но если повезет, то охота будет успешной.

Аглая подошла к двери соседней квартиры, машинально поправила платье— хоть и любимое, но все-таки непривычно короткое— и постучалась. Как она и предполагала, ей никто не ответил, поэтому, припав к замочной скважине, она стала нашептывать стихотворение Ахматовой. Очень медленно, с придыханием в голосе.

Хотя самостоятельно Аглая практически не охотилась, она знала по рассказам Тимофея, что важно не просто читать стихотворение с выражением, а медленно играть с интонацией, погружая жертву в транс. Если сделать все очень резко и громко, то ничего не получится, если чересчур растянуть, то жертва заснет, что тоже неплохо, но для первого контакта важно привлечь ее к себе как можно ближе.

Когда она почти закончила второе четверостишие, то услышала, как внутри квартиры соседа кто-то медленно встал. Томно вздохнув, Аглая продолжила. Времени оставалось совсем чуть-чуть. Если она успеет хотя бы зачаровать его на открытие двери, то заберет себе ключ и вернется позднее… Но тут сзади нее раздался удивленный и несколько возмущенный голос Тимофея Николаевича:

— Аглаюшка, чем ты занята?

Женщина выпрямилась и поправила платье, собравшееся в гармошку и от того ставшее еще короче. Отпираться не было смысла, поэтому она откинула прядь волос и, улыбнувшись как можно приятнее, произнесла:

— Охочусь, милый. Я ведь говорила тебе, что он в первый и последний раз мешал мне спать.

— Моя дорогая, неужели тебе мало фастфуда на сегодня? — вопросительно поднял бровь Тимофей. — Ты ведь знаешь: мы то, что мы едим.

— Да, но я не планировала его есть…

— Поэтому и разоделась так… вульгарно? — Тимофей поморщился.

— …только загипнотизировать,— прошептала Аглая в тот момент, когда дверь открылась.

На лестничную площадку вышел заспанный сосед. Он и в самом деле был успешно загипнотизирован шепотом Аглаи, поэтому не задумывался о том, что выходит в одних боксерах. Хорошо слаженное подкачанное тело не могло не привлечь внимание обоих супругов. И если Аглая смотрела на него с нескрываемым любопытством и восхищением, то Тимофей Николаевич, будучи худощавым от природы, испытал всю палитру кипучей ненависти. Он ведь хотел лишь подшутить над Аглаей за ее вызывающий внешний вид. Настолько вызывающий, что не будь она его женой, он с удовольствием бы сам ее загипнотизировал и утащил в укромный уголок. Возможно, он бы еще пару недель повспоминал этот случай, чтобы убедиться в том, что жена больше не будет так играть у него на нервах. Но этот сосед! Эта греческая статуя Эрота во плоти! Нет, решительно женское коварство безмерно! Поэтому он возмущенно удалился в глубь их жилища, не желая видеть ни Эрота, ни блудницу-жену.

Аглая же, замерев в нерешительности, в последний раз пробежалась глазами по телу соседа, провела пальцами по его небритой щеке и, шепнув: «Иди домой спать», устремилась за мужем. Она не думала, как будет оправдываться перед ним. С другой стороны, если вспомнить тот случай… Но Тимофей никогда не даст ей договорить, ведь он воспитывался в то время, когда счастьем в жизни женщины считался огромный выводок детей, бегающих за ней по пятам. Однако Аглая была рождена, когда в их стране были не только граждане, но и гражданки с правом получать высшее образование и работать. И, между прочим, носить, что нравится.

Да, безусловно, длинное платье в пол защищало от солнца, которое Аглая не видела с тех пор, как ее обратили, и были придуманы плотные шторы, позволяющие и днем перемещаться по дому, и спать в нормальной кровати, а не в гробах. Поэтому она не видела ничего предосудительного в стремлении одеваться, как ей вздумается, пусть и в то время, пока Тимофей отдыхает. Из-за этого она чаще всего вставала позже, поскольку большую часть дел по дому выполняли всякие современные машины, которые Тимофей не понимал и поднимал на смех.

Сейчас же дело было не в длине ее платьев и не в цветах, а в крайне деликатном вопросе, касавшемся охоты. Ведь Аглая и представить себе не могла, что чужой мужчина предстанет перед ней в таком виде! Хорошо, что он ничего не запомнит, но ей-то от этого не легче! И как объяснить Тимофею, что у нее и в мыслях не было ничего такого… А теперь, кажется, есть.

Но эти подозрения она затолкала как можно дальше и первым делом направилась в спальню. Там, к своему удивлению, она не нашла своего мужа, как и в ванной, и на кухне.

Тимофей Николаевич с обиженным видом развалился на диване, пользуясь тем, что никто сегодня не включал вульгарную подсветку для растений. Он знал, что рано или поздно Аглая найдет его, но видеть эту женщину не желал. Изменница! Блудница! Разорительница домашнего очага! Он-де верил, что приютил у себя на груди белокурого ангела, а она оказалась гадюкой!

Жена нашла его еще быстрее, чем он того ожидал. Села перед ним на пол, подогнув под себя голые ноги, и стала с ним говорить. Тимофею решительно не хотелось отвечать, ведь как она смеет после того, что он видел, как ни в чем не бывало вести диалог? Как смеет она думать, что ничего не случилось после того, как ударила своим каблуком прямо в его небьющееся сердце? И самое главное, как смеет сейчас эта блудница сидеть рядом с ним, в своем коротком платье, абсолютно не смущаясь? Он открыл один глаз и заметил ее голые колени… Как вообще можно разговаривать с женщиной, у которой колени голые? Как можно слушать и понимать ее, когда она носит платье с таким декольте? Нет, надо решительно это прервать, иначе он не сможет удержать в себе все свои желания!

— Аглая Аркадьевна, ваше поведение задело меня до глубины души, —сухо процедил он, стараясь дышать как можно ровнее. — Сегодня я намерен провести день в этой комнате. А вам следует задуматься над вашим поведением.

Он ожидал, что Аглая как обычно потупит взгляд, попросит прощения, поспешно сменит свое одеяние, и все вернется на круги своя. Но к своему огромному удивлению обнаружил, что жена его молчит. Она смотрела на него своими ясными глазами, каштановые локоны обрамляли ее лицо, превращая в ангела. Аглая вздохнула и проговорила:

— Тимофей Николаевич, я не буду настаивать на том, чтобы вы последовали за мной в спальню. И вести себя отныне буду так, как сама считаю нужным. —Она поднялась и направилась из комнаты прочь. — Если вы внимательно слушали все, что я вам сейчас говорила, то поймете меня. Все-таки человек вы образованный.

Тимофей потер лоб, силясь вспомнить, что говорила несколько минут назад эта блудница. Но как он ни старался, перед глазами всплывал лишь ее соблазнительный образ. Разве мог он преступитьчерез свои принципы и воспитание и сделать то, чего не позволяли ему манеры? Нет, конечно же… Поэтому и был он падок на других женщин. Мужчина решил подумать об этой ситуации позже, а пока демонстративно свернулся в неудобной позе на диване, сморщившись от того, что розовая подсветка включилась по расписанию, мешая спать.

Вечером того же дня супруги продолжали хранить молчание. Тимофей Николаевич уединился с бутылкой дорогой графской крови и старался не наблюдать за мелькавшей по квартире жене. Та же, в свою очередь, к его огромному расстройству, не задумалась над своим поведением и ходила в коротком платье, почему-то очень уж похожем на пеньюар в его представлении. Тимофей обиженно отвернулся, чувствуя, как внутри него растут одновременно похоть и осуждение. За его спиной скрипнула дверь. Кажется, эта блудница решила в одиночку пойти гулять!

Тимофей не мог этого вынести и застонал, воздев глаза к потолку. Как так произошло, что кроткий ангел, любовь всей его жизни оказалась такой гадюкой? Нет, не гадюкой, а королевской коброй! Он подождал несколько минут и кинулся следом, чтобы проследить за женой, но в последний момент предусмотрительно взглянул в глазок.

Аглая и Эрот стояли на лестничной площадке. Сегодня он, конечно же, был одет, но воображение Тимофея все равно рисовало обнаженные мускулы там, где сейчас были майка и джинсы. Сосед закрыл свою квартиру и направился вслед за женщиной к лифту. Тимофей, сморщившись и ударив кулаком о стену, прислушался.

— А вы давно живете в этом доме? — голос Эрота звучал крайне приятно, бархатно.

— Нет, всего-то несколько лет, — соврала Аглая. — Раньше мы жили в другом районе, но решили, что надо перебраться поближе к природе.

— Правда? Обычно все наоборот хотят к центру…

— Да, но мне там было бы слишком шумно.

— Как и любому другому человеку в этом огромном городе, — произнес Эрот крайне невинно, но слегка понизив голос.

Скрипнул механизм лифта, и эти двое уехали. Раздосадованный Тимофей все еще не знал, как унять внутри желание зайти в соседнюю квартиру и разбить там все. Вот только, несмотря на запасной ключ, спрятанный в одном из его пиджаков, сделать этого он не мог: у жилья сменился хозяин, а новый внутрь Тимофея не приглашал. Тут он глянул на часы и бросился из дома: закат еще не состоялся полностью, а его жена решила выйти на свет… О чем она только думает?!

Мужчина нервно ходил из стороны в сторону, пока лифт медленно поднимался на тринадцатый этаж. Нервно загибал длинные аристократичные пальцы. Наконец, когда двери лифта открылись, Тимофей замер на месте, поскольку ему навстречу с пакетами из супермаркета вышли Эрот и Аглая.

То, что их сосед не заметил его, Тимофея не удивило: жена постаралась зачаровать соседа. Но то, что она прошла мимо и даже не посмотрела в его сторону — вот чего он не мог пережить! И пришел он в себя лишь после того, как дверь Эрота закрылась с внутренней стороны. Значит, она, эта кобра, получила приглашение и воспользовалась им! Ох, как опасно женское коварство! Сколько же яда таит в себе каждое слово, каждый взгляд этой женщины!

Тимофей поправил пиджак и все-таки нажал на кнопку лифта. Ему надо проветриться, прийти в себя и подумать о том, что он будет делать, когда снова столкнется с Аглаей. Он не запомнил того, что вчера она говорила ему, поскольку был уверен в своей правоте. В то время, когда он рос и воспитывался, было принято, что муж полностью отвечает за жену. За ее содержание и душевное спокойствие, за ее появления в обществе и за развлечение. И он был уверен, что прекрасно выполняет все свои супружеские обязанности!

Он водил Аглаю в театры, читал ей вслух, обеспечивал одеждой и был превосходным добытчиком отличной крови. К тому же Тимофей был очень щедрым. Уж в этом-то она не могла его упрекнуть! Единственной его слабостью, в которой он сразу же жене и признался после бракосочетания, были хорошенькие женщины. В охоте на них у него буквально сносило крышу, и он никак, совершенно никак не мог на это повлиять. Но зато он бы никогда не посмел хоть как-то унизить собственную супругу! Она была для него богиней, ангелом во плоти! По крайней мере, до сегодняшнего вечера.

Тимофей Николаевич почувствовал, что глаза щиплет от слез и досады. Он резко нырнул в подворотню, готовый свернуть шею первому попавшемуся. Но удача была не на его стороне, поэтому мужчина раздраженно ударил ногой по стене, сморщился от боли и направился в сторону дома. Хоть ему и тяжело, но он несет ответственность за Аглаю, поэтому не должен уходить далеко. Вдруг она тоже не удержится, как он с предыдущими жильцами? На этой мысли Тимофей был готов взвыть, забыв о своих манерах,— если его жена устроит такую же кровавую оргию пусть и с одним, но чужим мужчиной, то он не сможет даже вызвать этого мерзавца на дуэль! А что делать с этой изменницей??? Времена уже не те, однако подавать на развод, минуя бумажную волокиту по восстановлению свидетельства о браке, датированного началом двадцатого века… Не смешите, это невозможно. Проще самовозгореться на солнце.

Пока Тимофей Николаевич страдал и метался, Аглая сидела за столом в новой, пока еще не отремонтированной кухне и ела стейк минимальной прожарки. Как уже отмечалось ранее, в отличие от своего мужа она обладала более крепким желудком, способным переваривать любую белковую пищу. Особенно ту, в которой оставалось хоть немного живительной влаги. Пригласивший ее на ужин мужчина, будучи зачарованным, не заметил, что она подождала его в подъезде, пока он ходил в магазин, и лишь потом взяла один из пакетов. Мало того, что он был хорошо сложен, так еще оказался и приятным собеседником. Аглая смеялась над его шутками и совершенно не жалела, что вышла на охоту.

Наконец, он осмелел и приблизился к ней, предложив потанцевать. Она согласилась, хоть и понимала, чем они будут заниматься: прижимаясь друг к другу, изучать тела друг друга. Танец — это другое, это то, чему так много времени посвящал Тимофей, когда они только поженились. Он был весьма педантичен в этом вопросе и, кстати говоря, терпелив. В сущности, если б он не был так старомоден, то Аглая даже закрыла бы глаза на его слабости… Однако, когда красавец-сосед привлек ее к себе поближе, она решила, что поспешила с выводами. Аромат его парфюма, смешанный с запахом кожи, дурманил. Если б сейчас ей представилась возможность укусить его, она бы не раздумывала. Сосед же думал совершенно о другом и внезапно поцеловал ее в губы.

В этот момент у Аглаи перехватило дыхание, ужас промелькнул в глазах, но сопротивляться она не смогла — уж сильно была одурманена его запахом. В голове промелькнуло: «Вот что имел в виду Тимофеюшка, когда заламывал руки и извинялся». Но пойдет ли она дальше и уподобится ли своему мужу? Ведь она сказала, что ей интересна охота, современная жизнь и потребность выбирать самостоятельно. Но жаркие поцелуи с красавцем-соседом в этот перечень не входили… Пока что.

Тем временем сосед подвел ее к столешнице и, прижав к ней, подсадил. Совершенно дезориентированная Аглая была одновременно и готова, и не готова ни к чему, как вдруг раздался мужской голос:

• Что здесь происходит?! — Тимофей стоял в дверях квартиры, не смея перешагнуть порог.

На его лице отразились все возможные муки и нечеловеческое страдание. Несмотря на то, что в современных домах крайне тяжело использовать эхолокацию, Аглае показалось, что по коже пробежала волна его зова. Может быть, вампирам и не дано увидеть себя в зеркале, но вот почувствовать мельчайшую вибрацию —с легкостью.

— Еще раз спрашиваю, что здесь происходит? — произнес Тимофей более грозно.

— Мужик, а ты вообще кто? — с удивлением спросил сосед. — И откуда у тебя ключ?

— Неважно… Либо пригласи меня войти, либо сам выйди — поговорим. По-мужски.

Мужчина посмотрел на Аглаю, извинился и пошел улаживать «маленькое недоразумение». Пока они спорили с Тимофеем, она спрыгнула со столешницы и поправила платье, бретели которого успели упасть, поскольку руки Эрота оказались довольно проворными и уже успели расстегнуть ей молнию сзади. А она даже не заметила!

Прежде чем мужчины перешли в открытую конфронтацию, она выскочила в коридор и велела соседу идти спать, сама же, как ни в чем не бывало, направилась в свой дом. Тимофей последовал за ней с таким видом, будто ему нанесли смертельную обиду. Аглая попыталась заговорить с мужем, однако тот предпочел запереться в комнате с ультрафиолетовой подсветкой.

Пожав плечами, женщина направилась в спальню отдыхать. Вот только сон никак не шел, рисуя возможное продолжение вечера, которое ждало ее за стенкой. И от этого было и гадко, и сладко одновременно. Низ ее живота переполняло жгучее желание, в то время как совесть кусала за щеки. Был бы Тимофей более отзывчивым… Ведь он хорош буквально во всем, кроме супружеской ласки. И хотя муж объяснял это своим воспитанием, Аглая не могла поверить, что за столько времени ему ни разу не хотелось прикоснуться к ней. Прильнуть губами, провести рукой по талии и занырнуть под платье… Нет, все ее попытки соблазнить супруга сводились к тому, что он удивленно смотрел и не понимал ее желаний. И даже на днях, когда она говорила об этом, предпочел не слышать! Эх, не покажись он сейчас в дверях…

Выспаться чете Тарасовых в этот день возможности не представилось: их сосед, вооружившись перфоратором, приступил к ремонту. Как ни требовал Тимофей Николаевич тишины в общедомовом чате, все было тщетно: по закону Эрот мог сверлить любые дыры в рабочее время в будни. Аглая страдала сильнее мужа, поскольку испытывала нечто среднее между похмельем и мигренью: с одной стороны ей было плохо от шума, с другой — от съеденного, но не запитого кровью мяса. И хотя сейчас она  отпивала из хрустального бокала кровь, принесенную Тимофеем, легче никак не становилось.

Эрот работал перфоратором без устали, игнорируя часы обеденного перерыва. Казалось, он пытался отомстить обоим супругам за вчерашнюю неудачу. В звуках дробящегося бетона был слышен вой дикого раненого животного, стремящегося избежать неминуемой гибели. Он неистово глумился над четой Тарасовых весь день, а к вечеру— они поняли это по наступившему молчанию— с ним вообще произошло нечто странное. Их сосед сел около стены, которую с таким рвением пытался уничтожить, и заскулил.

Аглая, все еще чувствуя, как в голове бьют молотки, села на постели и стала растирать виски. Скулеж соседа вызывал внутри нее ответное желание вцепиться клыками в его шею и не отпускать, пока последняя капля крови не будет выпита. Тем не менее, сегодня она была слишком измучена, чтобы тратить на него время, и сыта, поскольку ее муж проявил заботу, хоть и продолжал сидеть с измученным видом на краю постели.

Тимофей окинул ее взглядом страдальца и мученика, а затем, вздохнув, произнес:

— Иди к нему, если хочешь.

— Что? — женщина непонимающе уставилась на супруга.

Я ничего не могу с собой поделать. Я так воспитан. Мне кажется противоестественным отпускать свою жену на охоту, но если ты хочешь, то иди. — Тимофей закатил глаза. — Я не рассказывал тебе об этом, но он ждет тебя. Ждет, когда ты придешь и укусишь. Держи ключ от квартиры.

— Но… — Аглая непонимающе уставилась на мужа.

— Если ты не укусишь, он так и не успокоится и продолжит сверлить каждый день, пока чего доброго не попадет сюда. Мало зачаровать жертву поэзией, важно дать ей то, чего она жаждет.

— И ты не будешь против?

— Нет.

— Мне казалось, вчера ты был не очень доволен…

Вчера во мне взыграла ревность. Но ведь охоту нужно довести до конца, иначе мы так и будем страдать от этого шума, — он вздохнул. — К тому же, ты хорошо воспитана и вряд ли сорвешься, как я.

Тимофей вышел из их спальни. Аглая прислушалась к вою соседа и решила, что теперь-то ее ничто не остановит. Да, это досадно, что она не знала о том, что жертвам тоже хочется, чтобы их укусили, но как удачно все сложилось. Она подошла к шкафу в прихожей и выбрала маленькое черное платье-футляр. Оно открывало лопатки, оголяло плечи и заканчивалось чуть ниже бедер. Аглая не видела, как за ее спиной муж, наблюдавший за тем, как она наряжается, снова страдальчески кривится и отворачивается: теперь помимо голых коленей он видел еще и лопатки, что окончательно сводило его с ума. Аглая поправила прическу и отправилась на охоту.

Сосед открыл ей дверь тут же, стоило ей перед ней появиться и, не говоря ни слова, увлек внутрь квартиры. Они даже не зашли далеко — он прижал ее к ближайшей голой стене, начал жадно водить руками по телу и целовать. Аглаю снова захлестнули нетерпение и тяжесть от происходящего, поэтому она решила не медлить. Но сосед совершенно не давал ей обхватить себя за шею. Вместо этого он задрал ее руки вверх и зафиксировал своей огромной ладонью, другой рукой он поднял и прижал к себе ее колено. Сам же в этот момент он уже был без одежды. Если он и стремился к чему-то, то это явно не был ее укус.

• Убери руки от моей жены, — сухо произнес Тимофей Николаевич, снова стоя за порогом квартиры.

Аглая уставилась на него с нескрываемым ужасом. И дело не в том, что муж застукал ее за актом очевидного адюльтера, а в том, что она понятия не имела, что такое может быть на охоте. Кажется, сейчас она приблизилась к пониманию поступков мужа.

Сосед же осоловело уставился на Тимофея. Он явно не желал ни быть прерванным во второй раз, ни приглашать третьего в дом. Находясь в состоянии помутнения рассудка, он схватил треклятый перфоратор и кинулся на стоящего в дверях Тимофея. Тот, в свою очередь, бросился наутек в сторону пожарной лестницы. Аглая, все еще пребывающая в шоке, отлипла от стены и поправила сползающее с груди платье — да, у современных моделей женской одежды в самом деле был один и тот же недостаток — и кинулась за ними.

Когда она выскочила на лестничную площадку, то услышала шум перфоратора и мужские крики. Единственное, чего она не услышала, это звука шагов, поэтому постаралась сконцентрироваться и бросилась вниз, обернувшись летучей мышью.

Обоих мужчин она нашла в пролете между пятым и шестым этажом. Сосед угрожающе нацелил перфоратор в глаз Тимофею, а тот, прижатый к полу огромным накачанным телом, не мог пошевелиться. Аглая камнем бросилась на соседа и, усевшись сверху в облике человека, устремилась к его шее. Ей было все равно, попадет она в сонную артерию или нет, лишь бы уже прекратился этот кошмар. Однако сосед, почувствовав на себе женщину, резко сел. Затем, когда она уже прокусила его и принялась отпивать, он снова включил перфоратор и направил в свое сердце. К счастью, длина бура не смогла достигнуть Аглаи, а Тимофей, лежащий под ним, окропился свежей соседской кровью.

Когда с Эротом было покончено, она слезла с него и помогла скинуть труп с мужа.

Тот же, поднявшись, произнес:

— Согласен, здоровые мужчины гораздо вкуснее, вот только возни с ними в разы больше.

— Поэтому ты охотишься на женщин?

— Да. — Тимофей пожал плечами и снова уставился на жену.

С ее губ стекала кровь, тонкой струйкой устремляясь вглубь декольте, сама Аглая выглядела возбуждающе-взбудораженной. Он же, будучи измазанным дурманящей кровью соседа, больше не смог сдерживаться и прижал эту блудницу к стенке. Он целовал ее страстно, оставляя на стене алые следы от недавно почившей жертвы ремонта, и делал все в точности как тот всего-то полчаса назад. Супруги слились в одно целое в сытом и ярком наслаждении друг другом, а затем, оторвавшись лишь на мгновение, летучими мышами метнулись в сторону своей спальни.

Этот закат Тимофей Николаевич пропустил по причине того, что весь день был занят очень важными семейными делами. Он еще пока не мог до конца осознать, что изменилось в его привычном укладе, однако принял для себя решение впредь охотиться только с женой, поскольку кровавая оргия в конце вместе с ней оказалась просто незабываемой.

Что же касается Аглаи Аркадьевны, она была счастлива, что наконец-то растормошила этого сухаря и отвоевала себе право носить любые вещи, которые ей вздумается. А еще простила его за тот случай с соседками: кто ж знал, что зачарованные жертвы настолько сексуально активны и мешают процессу охоты? Правда, Тимофей утверждал, что это сугубо его вина, поскольку он все-таки добытчик, поэтому и не рассказывал… Но тут же отвлекался на коленки своей прекрасной жены.

Герань, не получавшая все это время свою дозу крови, начала цвести ярко-алыми зонтиками. Было ли это вызвано радостью от смены режима питания — история умалчивает.

Труп соседа конечно же нашли, вызвали полицию, которая провела опрос свидетелей. Тимофей Николаевич авторитетно высказался, что погибший был сумасшедшим, поскольку совершенно не соблюдал режим дня и часы тишины. И, конечно же, ему поверили. Квартира и по сей день остается пустой, потому что всякий раз, когда риелторы приводят сюда потенциальных жильцов, те слышат, как за стенкой одна семейная пара совершенно не соблюдает никакие режимы, правила приличия и условности. Пытаться защититься от них звукоизоляцией бесполезно.

А иногда, примерно между полуночью и тремя часами ночи, пара вампиров охотится сообща, выбирая очередную жертву. И обычно они возвращаются сытые и возбужденно-довольные. Все смешалось в доме Тарасовых и заиграло новыми счастливыми красками.