«Сегодня особый день», — вкрадчиво шепчет мне солнечный луч.
Он целует меня в щеку. Ласково и нежно, почти по-матерински. Солнце золотит мои уставшие волосы, играет с цветом. Луч падает на светло-пепельную прядь и, отталкиваясь от неё всеми гранями, улетает в свободное пространство распахнутого окна.
Я жадно дышу, затягиваюсь утренним воздухом как курильщик сигаретным дымом, бросивший скверную привычку на прошлой неделе, но начав снова, сдавшись под её натиском.
После стольких лет заточения я наконец-то смогу выйти на улицу!
Рой голосов жужжит в телевизоре. В соцсетях не умолкает назойливая лента: каждый считает своим долгом написать об очевидном.
Локдаун брошен. Рубикон перейдён.
Как банально.
— Жося, Жооооося! — кричу я, расхаживая по квартире в поисках кошки.
У Жозефины есть особое кошачье свойство исчезать в недрах квартиры, если ей вдруг хочется скрыться от наших глаз. Она всегда найдёт лазейку: внутри обшарпанного дивана в зале, в картонных коробках на балконе или за шторкой в ванной. В самом безнадёжном случае спрячется в бельевом шкафу.
— Ладно, до обеда всё равно ещё рано, — бормочу я себе под нос, готовясь к первому за долгое время выходу.
Этот выход — особенный. Я чувствую себя школьницей, собирающейся на свидание с мальчиком, по которому тайно вздыхала весь последний год. Всё должно быть идеально.
Я хочу, чтобы этот день врезался мне в память.
В конце концов, я всё ещё молода, я красива. У меня множество великих планов, а их выполнение было сдвинуто этим проклятым вирусом. Мой любимый мужчина вернётся домой этим вечером. Мы будем пить вино, смотреть глупые триллеры и смеяться.
Я люблю триллеры. Когда я погружаюсь в мрачные миры духов, блуждающих по скрипучим домам в викторианском стиле, я забываю о своих собственных житейских кошмарах. Триллеры и ужастики — лучшие комедии нашего времени.
Заглядываю под кровать в спальне.
— Жозефина?
И тут её нет. Ну и ладно. Дрыхнет себе где-то. Проголодается — сама меня найдёт.
Бросаю взгляд на часы. На фоне чёрного циферблата тонкие белые стрелки взметаются вверх. Они летят по бесконечному кругу жизни, по чуть-чуть унося её за собой. Сколько таких кругов было совершено, пока я сидела на карантине?
Упущенное, дорогое время. Самое дорогое, что у нас есть на этом свете.
Чем я хочу сегодня заняться?
Начнём с маленькой женской радости. Салон красоты в соседнем доме недавно распахнул свои двери. Я надеваю лучшее платье, крашу глаза чёрной подводкой, а губы — китчево-алой помадой. Немного помедлив, всё же надеваю маску поверх помады. Я знаю, что вирус уже побеждён… Но за эти несколько лет, что пандемия сжирала наши города, я настолько привыкла к маске на лице, что чувствую себя без неё голой. Мне потребуется время, чтобы вспомнить, каково это — просто идти по улице и дарить окружающим чистую, открытую улыбку.
Всем нам потребуется время.
***
— Оставляем длину?
Киваю, не снимая маски. Девушка-парикмахер отчего-то не унимается и продолжает неуёмное щебетание.
— Правда сегодня чудесная погода? — вопрошает она.
Что ей от меня нужно?
Понимаю, насколько я одичала, сидя дома все эти годы. Не только моим потускневшим волосам потребуется время, чтобы стать здоровыми и шелковистыми. Навыки социального общения тоже серьёзно пострадали и требуют срочного восстановления.
— Да, — отвечаю я и, немного поколебавшись, спускаю маску на подбородок. — Сегодня замечательно. Тепло, солнечно. И на душе так хорошо-хорошо!
— Так теперь будет всегда, — смеётся девушка и отстригает старые, посечённые концы.
Я выхожу из парикмахерской в отличном настроении. На улице так хорошо! Ласковый ветер перебирает пряди моих волос. Мне хочется громко петь от счастья. Боже, какое это счастье — вернуться к нормальной жизни!
Следующая остановка — моя любимая кафешка.
— Один латте, пожалуйста, — говорю я и вскоре получаю терпкий напиток со сливочной пенкой.
Надо же, они выстояли в это непростое время, не закрылись. Даже не знаю, как им это удалось. Бариста с улыбкой — тоже без маски! — принимает у меня заказ и сразу же переходит к следующему посетителю. В кафе довольно много народу. Уставшие от заточения люди вырвались на свободу и устремились к привычным радостям цивилизации. А ведь раньше мы их даже не замечали, принимая как должное и вкусный кофе по дороге на работу, и прогулки по торговым центрам в субботу.
Я присаживаюсь за столик у окна.
Разглядываю снующих мимо меня прохожих. Между нами — стеклянный барьер. Робким движением я касаюсь его кончиком пальца. Раньше я очень любила дышать на поверхности, а потом рисовать на них разные глупости — сердечки с амурными стрелами, курчавые ромашки или упорядоченные пчелиные соты. Я набираю в грудь побольше воздуха и хочу выпустить его на поле для рисования, но что-то внутри меня сдерживает этот нелепый порыв. Я давно чувствую какое-то тягучее напряжение. Будто бы однажды мой внутренний механизм заклинило и теперь я не могу вспомнить о простых радостях, наполняющих жизнь солнечным счастьем.
Но я непременно научусь.
Я ловлю на себе чей-то заинтересованный взгляд. Мужчина за соседним столиком приветливо улыбается.
— Вы давно здесь? — говорит незнакомец.
— Только что зашла, — отвечаю я с вежливой сдержанностью.
И эта часть жизни тоже восстанавливается. Со мною снова будут знакомиться люди противоположного пола. Знаю, что женщинам такое обычно нравится. По крайней мере, должно нравится. Ведь что есть внимание мужчин как не подтверждение женской привлекательности — женской власти над теми, кто превосходит нас в силе физической?
Но меня это всегда тяготило. Даже в юности я не любила их назойливое внимание. Не спорю — это, конечно, льстит. Приятно, когда мужчины делают комплименты, платят за ужин в ресторане или даже пытаются всучить подарок на улице вместе с номером телефона… И всё же эти брачные танцы до одури скучны.
Неужели девушкам действительно интересны мужчины?
Те из них, на кого мне хоть сколько-нибудь приятно смотреть, обычно не гетеросексуальны. Те из них, с кем мне интересно разговаривать — единицы. Те из них, кого я считаю стоящими людьми, уже мой муж.
В общем, одно из двух: или мужчины мне попадались так себе, или я лесбиянка и пора мне делать каминг-аут. Вот и сейчас я смотрю на двух дядек, беременных гамбургерными животами, и чувствую, как моё либидо упало на пол, подпрыгнуло вверх и ретивым мячиком ускакало прочь. Прости Господи, захочешь предаться разврату на стороне, а не с кем.
— Я не об этом, — простодушно улыбается мужчина. — Давно ли вы переехали сюда? Я вас здесь раньше не видел.
— А, — я была немного сбита с толку. — Недавно.
— Добро пожаловать.
Я отворачиваюсь и задумчиво ищу ответ на вопрос «в чём смысл жизни?» в тёплой молочной пенке.
Мужчина продолжает меня бесцеремонно разглядывать. Я бросаю на него недовольный взгляд и беру в руки телефон. Надо же, какой нахальный!
Всё-таки в старости тоже есть свои плюсы: никто не будет клеиться. Иногда я представляю свою старость. Я, конечно, не жду её с нетерпением — мне нравится быть такой, как сейчас. И всё-таки я надеюсь, что моя старость будет особенной.
Я мечтаю уехать в Таиланд, оформить пенсионную визу и поселиться на острове. Буду ежедневно есть морепродукты, много гулять пешком и ходить в спа-салон на массаж горячими камнями. Я смогу купаться в океане голышом без жадных взглядов. Напротив, прохожие сами будут стыдливо отводит глаза от сморщенного тела сбрендившей бабки. Я поселюсь в бунгало по соседству с наркоманами и проститутками и при встрече буду орать им:
«Наркоманы! Проститутки! Сталина на вас нет!»
Они, конечно, ни слова не поймут по-русски и в ответ будут лишь глупо улыбаться. Да, это именно то, что мне нужно в старости. Главное денег заработать да за здоровьем следить. А там уж я организую всё как полагается.
Но это потом. Сейчас есть только это мгновение и мой кофе, остывающий со стремительной скоростью.
Странный незнакомец продолжает смотреть на меня. Он заставляет меня нервничать. Дурак какой-то. Я допиваю кофе и быстро иду домой.
Дома — лучше. Спокойнее. Дома меня уже заждалась моя кошка.
***
— Жося, ты где? — кричу я, позвякивая тарелочкой с кормом.
Тишина. Опять залезла внутрь дивана?
Вспоминаю, что забыла купить хлеба. С тоской вздыхаю и вновь иду на улицу. Нужно всего лишь зайти в пекарню через дорогу. Не бойся, это не страшно.
Я выхожу из подъезда и быстрым шагом иду в сторону пекарни. Весь день меня не покидает неприятное чувство. Я прислушиваюсь к себе, но не могу понять, почему именно я так нервничаю. Наверное, из-за кошки. Она у меня вместо ребёнка. Мне не нравятся идеи возведения домашних питомцев в ранг “деточек”, но я не могу спорить с тем, что в своих тревогах и заботах о Жозефине порой я напоминаю окружающим мамашку-наседку. Будь у меня дети, то они не знали бы такой искренней заинтересованности с моей стороны. Я вообще отношусь к людям довольно прохладно. А дети что? Те же люди, только маленькие.
Мне показалось, что у магазина напротив мелькнула знакомая фигура. Снова тот странненький из кафе. Он тоже заметил меня.
— Вы одна здесь? — слышу я уже знакомый голос.
Выбираю игнор лучшей тактикой. Я не обязана быть вежливой с назойливыми повесами. Для таких у меня всегда есть аргумент в виде кольца на пальце и тотальной мизантропии к ближнему.
Захожу в пекарню и забываю обо всём.
Запахи свежеиспечённых багетов и чиабатт прорывают все диетические барьеры. Мне плевать на лишние килограммы. Я готова вцепиться зубами в хрустящую корочку батона и проглотить его целиком на месте, не отходя от кассы. Говорят, у каждого есть свои особенные, сводящие с ума запахи. Для меня это запах выпечки.
— Три круассана, маленький багет с чесноком, пончик, самсу, эклеры, большой багет и… одну чиабатту, пожалуйста!
О-ля-ля! Я сегодня в ударе.
Трясущимися от жадности ручонками сгребаю мою прелесть в большой бумажный пакет. Дома есть красная рыбка, добротное сливочное масло, маслины и хороший кофе. Что ещё нужно для тихого семейного ужина с любимым мужем и кошкой, норовящей спереть рыбу из тарелки?
В чудесном настроении я шагаю в сторону дома. Уже смеркается. Из пакета пахнет хлебом на всю улицу. А может и не пахнет.
Но я чувствую.
Я способна дышать без маски, способна ощущать вкус пищи и вдыхать гамму волшебных ароматов. От этого мне хочется смеяться.
— Вы такая красивая. Жаль, что вы здесь одна.
Этот голос пробирает меня до мурашек.
Я поворачиваюсь к этому человеку, чтобы высказать ему всё, что я о нём думаю.
— Что вам нужно?! Мужчина, прекратите меня преследовать!
— Простите, я не хотел…
— Оставьте меня в покое! — я ощериваюсь, как дикий зверь, готовый нападать или бежать в любой момент.
— Вы меня неправильно поняли… Я просто хотел вам помочь. Объяснить.
Мой голос срывается на крик.
— Отстань от меня по хорошему!
— Подождите, пожалуйста…
Публичный конфликт моментально притянул внимание со стороны. Из магазина вышли две пожилые женщины. Похоже, я их знаю. Соседки? Точно! У одной из них ещё симпатичная белая собачка. Она выгуливает свою болонку каждый вечер.
— Молодой человек, оставьте девушку в покое, — говорит одна из них, увидев моё испуганное лицо.
— Спасибо, — сипло говорю я, пятясь назад, к дому.
— Мы проводим вас, — с участием говорит мне вторая — та, которая хозяйка собачки, но отчего-то сегодня без собачки.
— А вам, молодой человек, должно быть стыдно.
— Приношу вам свои извинения, — парень обращается ко мне.
В его взгляде я вижу такую тоску… Отчего-то мне уже не хочется на него злиться.
— Понимаю, вы хотели как лучше, — с сочувствием говорит первая женщина моему настойчивому спутнику. — Но вспомните себя в её состоянии!
— Ясно же, что она здесь новенькая, — с сочувствием говорит одна из них.
— Новенькая? — переспрашиваю я.
— Дорогая, это непросто принять, — хозяйка белой собачки слегка похлопывает меня по плечу. — Всем нам потребуется время…
***
Сегодня особый день. Я захожу в квартиру и вновь распахиваю окно. Включаю новости, завариваю кофе и смотрю на чёрный циферблат часов с белыми быстрыми стрелками. Неуёмные голоса из телевизора по-прежнему бодро вещают о победе над недавней угрозой.
… Целые города вымирали от ужасного вируса. Но теперь всё будет совершенно иначе. Настала новая эра — эра свободная от болезни.
Для многих моих друзей и знакомых из прошлого действительно настала новая эра. Кто-то из них точно сейчас насыпает корм в миску Жозефине, пока муж вне себя от горя пытается принять неизбежное.
Мне же навсегда придётся остаться здесь.
Миллионы погибших по всему миру — всего лишь статистика. Если только… если только ты не одна из них.
Здесь довольно одиноко. Надо завести новую кошку.