Тирольская докторша

— Папа, а это чей портрет? — Мишель притащил старинную гравюру, на которой была изображена статная, стройная женщина в камзоле поверх платья.

— Где ты это нашёл?! — удивился его отец, профессор университета имени Фридриха Шиллера в Йене, Джордж Полакин.

— Да на чердаке, там коробка какая-то странная.

— Ясно, — поморщился Джордж. — Ладно, расскажу. Это основательница нашего рода. Её звали Розина Полакин, она жила в середине восемнадцатого века. Розина была женщиной образованной, много знала о медицине, она лечила людей. Уехав с мужем в его родную деревню, она занялась тем, что хорошо умела делать — исцелять. В тысяча семьсот пятьдесят третьем году она умерла. Вот, в общем-то, и всё.

— Здорово, что мы род врачей, — воодушевился Мишель. — Ведь и ты преподаёшь на медицинском факультете! И я обязательно буду лечить людей!

— Да, это наследственное. Медицина всегда была близка всем членам нашего рода, ты прав.

— Мишель! — раздался женский голос.

— Мама зовёт! — забыв про гравюру, мальчик убежал.

Джордж задумчиво очертил лицо Розины пальцами, ощущая шероховатость материала под пальцами.

***

— Да клянусь я вам, императрица, вампиры это! — мужчина, добившийся всё же аудиенции, бросил шляпу, что сжимал в руке, на мраморный пол.

— Я вас услышала, — величественно ответила Мария Терезия. — Герр ван Свитен, — она кивнула мне, — поедет с вами и разберётся со всеми вампирами в вашей деревне!

— Разумеется, ваше императорское величество! — со всем энтузиазмом отозвался моментально я. Конечно, ни в каких вампиров я не верил, но что возьмёшь с тёмных деревенщин? С другой стороны, поехать, развеять мифы и дать людям спокойно жить — благородная цель. Мне уже не раз приходилось этим заниматься, и на сей раз необходимо подойти к делу с максимальной серьёзностью — истерия вокруг существования вампиров уже слишком сильна и вредит стране.

Именно так я оказался в деревушке Хемсдорф. Осмотревшись и познакомившись с самыми ярыми сторонниками теории о вампирах и создаваемых ими упырях, я выделил мужа скончавшейся около года назад Розины Полакин. Именно он был непреодолимо убеждён в том, что его мёртвая супруга ночами возвращается в деревню.

Признаться, я прижал его к стенке, и выяснил, что незадолго до смерти супруги он стал выпивать и поколачивать жену, поскольку их общий сын, уже совершеннолетний, покинул деревню, пойдя по стопам матери, решив учиться на врача. Отца, по причине его мужских амбиций, это совершенно не устраивало, я же мысленно пожелал молодому человеку всяческих успехов на его нелёгком пути.

Итак, выходило, что супруг Розины или убил её, или приблизил смерть. В любом случае, никто ничего не заподозрил, женщину просто похоронили — иначе б супруга камнями б, вероятно, забили, Розину крайне любили — она врачевала всех в деревне, собирала травы, делала мази и настойки. После гибели целительницы чувство вины завладело рассудком супруга, и он, будучи в подпитии, принялся рассказывать соседям леденящие кровь историю. Ах, как немного надо невежественным людям! Разумеется, вампирше вменили в вину все травмы, раны, болезни и прочие неурядицы.

Мифы надо было развенчать. Для начала я вызвался ночевать на кладбище. Местные смотрели на меня так, будто я бросил вызов настоящему чудовищу.

Что ж, я закутался поплотнее в плащ, разжёг свечи, потому что спать, конечно, я не собирался, а вот потратить время с пользой — почему бы и нет. Я достал свои бумаги, желая набросать заметки об этом путешествии и издать наконец книгу о вампиризме, которого не существует.

И всё же я задремал. Проснулся от писка и шелеста — признаться, когда ты приходишь в себя от подобных звуков на кладбище, это действительно впечатляет. Но я учёный, я врач, а не малограмотный деревенский мужик! Я осмотрелся, даже встал, чтобы размяться. Внезапно резким порывом ветра затушило все мои свечи.

— Летучие мыши, ветер, темнота — всё это совершенно естественно и обычно! — произнёс я вслух, успокаивая сам себя. Что-то коснулось моей шеи, и тут даже у меня сковало страхом конечности, но я нашёл в себе силы снова зажечь свечу. Около моего плеча трепетала на ветру ветка, и только разглядев её, я понял, что не дышал всё это время. Задремать, конечно, более я не смог, но и запугать себя тоже не дал.

Утром люди встречали меня как настоящего героя, а муж Розины смотрел со страхом.

— Нет никаких вампиров! — убеждал я людей. На этот раз они хотя бы готовы были меня слушать. — Мы вскроем могилу Розины, и вы точно убедитесь, что я прав.

Воодушевлённые люди моментально раскопали могилу и несколько рядом — за компанию. И вот тут я оказался в некотором ступоре, а все мои усилия практически пошли прахом — тело Розины оказалось не тронуто временем. Паника накрыла людей. Да что там… Я могу быть честен — я тоже испугался. Но я учёный, я знаю, что всегда есть объяснение!

— Стойте, так бывает! — принялся снова убеждать их я. — Чтобы ткани мёртвого тела разрушались, нужен воздух, почва у вас здесь глинистая, гроб вы закопали очень глубоко, поэтому-то тело разлагалось настолько медленно!..

Увы, мои слова были совершенно бесполезны, супруг Розины с безумным взглядом принялся рассказывать людям, что он был прав, и эта тварь, его бывшая жена, погубит ночами всю деревню.

Горе мне, но я не сумел найти другого выхода. Я предложил отрезать ей голову, чтобы люди были спокойны.

— Да! Сделайте это! Давайте! — загомонила толпа, и я не мог отступить, пришлось взять топор и совершить ужасное. Я опустил топор прямо ей на шею. Хруст, чавкающий звук… Нет, мне часто приходилось работать с телами, но не с такими старыми, и не топором же! Варварство!

Но люди воодушевились, и так же поступили и с остальными телами, хотя многие соответствовали видом времени смерти.

Говорить что-либо было совершенно бесполезно, и я знал, что ничего не добьюсь, пока люди в истерии, и я позволил им сжечь «вампиршу и упырей», даже понимая, что зря иду на поводу у неграмотных людей.

Увы, вторую ночь в этой деревне мне тоже не дали провести спокойно — чуть за полночь ко мне влетел мальчонка и сообщил, что умер человек, и он «полностью обескровлен».

Нет, я ни на мгновение не поверил, но скорее поспешил на место случившегося.

Мёртвым оказался супруг Розины. Ну, может он и был обескровлен, но, вопреки мифам, кровь разлилась огромной лужей вокруг его тела, её уж точно никто не выпил.

Я обследовал тело и сделал совершенно конкретный вывод — мужчина умер самостоятельно, никто посторонний к этому руку не прикладывал. Очевидцы, допрошенные мной, признались, что он вернулся пьяным, кричал, что он победил вампиршу. Кровь, в основном, натекла из разбитого черепа — и как раз рядом оказался массивный стол, угол которого сохранил следы столкновения с хрупким черепом.

Укусов или ещё каких-то странных следов на теле не было — кроме одной гематомы на внутренней стороне запястья, она меня насторожила, но я всё же решил, что он просто ударился где-то накануне. На всякий случай я немного напудрил её, чтоб меньше бросалась в глаза. В любом случае, все же знают, что вампиры высасывают кровь из шеи.

Позвав людей, я подробно рассказал им о месте гибели, продемонстрировал стол и объяснил, что мы явно видим на полу всю кровь, никто ничего здесь не пил, и никакому вампиру нет смысла так убивать, так что это просто несчастный случай.

— Да не вампир это! — крикнул кто-то из толпы. Только я обрадовался, как он продолжил: — Упырь это, один из тех, что вампиру подчиняется!

Я снова повторил все аргументы, подробно рассказал про глинистую почву, в которую не мог попасть воздух. Бесполезно!

— Милсдарь, но отчего ж тогда умирает и болеет столько людей! С тех пор это всё началось, как целительницу похоронили!

— Конечно! — мне физически полегчало, едва я так вовремя нашёл столь необходимый аргумент. — Сами подумайте, у вас же нет другого врача! Розина вас всех лечила, а как её не стало, заниматься вашим здоровьем просто стало некому! Никаких вампиров!

Мне пришлось потрудиться, но своими речами я достучался до их здравого смысла, варварство и предрассудки оказались не так и сильны перед грамотными аргументами умного человека!

— Императрица пришлёт вам врача, больше проблем не будет! — пообещал я, изрядно довольный собой. Я остался там ещё на неделю, полечил людей, сделал записи для будущей книги, окончательно убедился, что никаких вампиров в деревне нет, после чего вернулся к императрице, и даже исполнил своё обещание — прислал, с позволения Марии Терезии, неплохого лекаря.

На всякий случай императрица запретила подобную эксгумацию, чтоб люди не пугались вида тел и не накручивали себя ещё больше, а мои литературные труды снискали огромную популярность в научных кругах Германии и Голландии.

***

Джордж поднялся на чердак и сразу заметил коробку, в которую влез Мишель. Надо было бы уже выбросить всё это, но рука не поднималась. Всё же память.

Он пролистал явно старинный конспект по медицине 18 века. Забавно, как за каких-то неполных триста лет люди сумели достичь невероятных высот. Например, теперь каждый может иметь ребёнка, даже если сам бесплоден. Разве это не чудо? Никаких больше несчастных женщин, которые будто бы чем-то провинились перед богом. Нет никакого бога, новая религия людей — медицина, и она куда справедливее.

Джордж знал, что мама долго не могла забеременеть, и он так и остался её единственным сыном, болезненным и слабым мальчиком, ради него она учила медицину, ему привила любовь к врачевательству. Вот только он всё равно мог умереть в любой момент, и она совершила ради него подвиг… Увы, это стоило ей жизни. Но теперь есть Мишель, здоровый и прекрасный, а Нэнси, его жена, беременна двойней. Мама была бы так счастлива…

Джордж смахнул появившуюся слезу, убрал гравюру обратно, а коробку переставил в самый дальний угол. Вряд ли Мишель снова туда полезет.

Спустившись в кабинет, Джордж открыл сейф прикосновением руки — о потрясающие технологии двадцать первого века! — и вытащил из встроенной в сейф холодильной камеры пакетик с густым алым содержимым. Выпив содержимое и тщательно протерев губы, он задумался о том, что убийство отца, призванное нести месть и сделать горе немногим меньше, ни капли не помогло, хотя, казалось бы, он отомстил убийце, напугал его до полусмерти, пил его кровь, легко удерживая мгновенно протрезвевшего мужчину, а потом подстроил самоубийство, но именно рождение Мишеля отчего-то заволокло пеленой прошлое. Впервые он не вспоминал о матери и её гибели так долго. Видимо, мама ждала, пока он наконец сделает именно это — действительно начнёт восстанавливать род. Когда Нэнси родит ещё трёх-четырёх, можно будет обратить и её, детям всегда будет нужна мать. А детям стоит дать вырасти до двадцати пяти — тридцати, и вот тогда…

Джордж заулыбался, представляя в мечтах свою счастливую семью и не подозревая, что сперматозоид, которым оплодотворили яйцеклетку Нэнси, был взят у легкомысленного молодого человека с красивой фамилией ван Свитен. История собиралась совершить оборот и раскинуть карты заново.